По приколу

      Нас вели длинными коридорами куда-то в глубь корабля. И я впервые смогла полностью оценить его размеры и охренеть с них. Самой собой, космический корабль не может быть маленьким и компактным, но…       Я была в ахере.       Как-то разглядеть его при посадке не вышло. Я хотела спать. В этом мире почему-то это желание не перекрывало даже любопытство, а увидеть знаменитый космодром Зенита очень и очень хотелось.       Ножки ныли, рядом хныкала незнакомая девчуля, размазывая по лицу сопли и косметику. По-началу я бросала на неё умоляющие взгляды, надеясь, что она поймёт и заткнется, прекратив действовать на нервы двум мужикам за нами. Чудо не происходило. Девчонка оказалась непробиваемой. Длинные волосы тёмно-синего цвета растрепались, превращая некогда красивую причёску в нечто. Глаза покраснели от слëз и почернели от туши; белый воротник лилового платья также пострадал от последней, став грязно-серым. К девочке я испытывала сильное сочувствие и слегка хотела встряхнуть её за плечи. Нежно попросить заткнуться. Державшие нас на мушке похитители сильно нервничали, подгоняя стволами, тыкая ими в мою спину. Виновницу плохого настроения они не трогали. Я даже догадывалась почему.       Уж больно говорящие украшения носила девочка. Громоздкие колье, серьги и браслеты, увенчанные прекрасными сапфирами. Девочка еле двигала руками и сгибала шею под тяжестью украшений, но подбородок старалась гордо держать. Выглядело нелепо. Даже не знаю, что сильнее: ребёнок в дорогих цацках не по возрасту или её походка подбитого страуса.       Логично, что её пихать в спину не будут. У Электры плюс-минус тоже отец при деньгах, говорящая фамилия и мать с репутацией учёной, а я… А я хочу спать.       Даже сейчас хотелось. Если бы не завывания девочки, Электра, так и не отпустившая мою руку, да дуло винтовки — или что это — валяться мне посреди коридора, мирно посапывая.       Нас разделили. Энону вместе с громко орущей блондинкой — матерью хныкающей — увели к капитанскому мостику, а нас потащили на нижние палубы. По дороге я заметила вторую группу, состоящую из сорока детей, точно собранных со всего корабля. Нас к ним не подселили. Подозреваю, это связано с тем, что наши каюты находились на верхней палубе. Явный знак — мы при деньгах. Мы шли уже… Не знаю сколько нас вели, но всё это время я думала, каким боком нам выйдет наша маленькая особенность. Ещё я думала, каким блять образом нас захватили, к чему это приведёт, когда нас спасут и насколько мы в безопасности до момента спасения. Да, думала я о многом, всеми силами пытаясь не вырубиться.       — Долго ещё? — ноет один из захватчиков и тычет мне в спину дулом. Правая лопатка от их экзекуций ужасно болела, предвещая новый синяк. Я даже мрачно порадовалась. Мне же так не хватало синяков после стычки в храме! Переломы они значит залечили, рваные раны зашили, а вот дурацкие гематомы — нет!       — Ой, заткнись. И без тебя тошно, — хрипит второй и тоже тычет меня в спину, в район лопаток. Девчонка заходится новой порцией соплей, будто нас сейчас убьют. Свободной рукой хватаю истеричку за запястье.       — Хватит, — шиплю сквозь зубы. Синие глазки хлопают, взгляд с моего злого лица медленно переходит на наши руки. Её лицо заметно меняется: девочка кривится, будто я в эту руку харкнула пару минут назад и смачно высморкалась.       — Не трогай меня, — визжит она, забывая напрочь про свой страх. От её визга закладывает уши, будто передо мной не человек, а включенная на максимум сирена. Я хочу заорать в ответ, но меня обрывают не самым приятным способом.       На макушку приземляется чей-то кулак. Вот просто так, без предупреждений и повода. Удар буквально придавливает меня, сбивая с ног. Я спотыкаюсь и валюсь на пол. Электра хватает меня за плечо, прижимая к себе и накрывая своим телом. Я в прострации смотрю на кричащую подругу и осторожно трогаю место, куда пришёлся удар.       Пальцы щупают что-то мокрое. Растираю это между пальцами, пытаясь уловить мысль — я всё никак не могла понять, что это. Тяну пальцы к глазам и громко сглатываю, проглатывая вырывающиеся маты.       Кровь.       Опять.       Почему всем так нравиться делать больно ребёнку? Я прям Невилл местного разлива. Все шишки мне.       Весомый плюс моей травмы нашёлся сразу. Громко матерясь — судя по вздувшимся венам и красному лицу одного из мужчин — нас закидывают в первую дверь, оказавшейся большим чуланом. Я лечу внутрь первой: меня отрывают от Электры, а после пинают в спину ногой, куда-то в район поясницы. По инерции прохожу несколько шагов вперёд и падаю лицом вниз едва перейдя порог. Дверь за нами с грохотом захлопывается, я слышу щелчки замков и неторопливый топот уходящих ног.       Меня затошнило. Но сука, я не ела уже шесть часов, а организм пока не перестроился, быстро переваривая всë без остатка. Блевать белой херней, название которой я не знала, очень не хотелось.       Этот мир меня ненавидит.       — Кэти… Ты как?.. Скажи, пожалуйста, хоть что-то! — на грани истерики просит Электра, кружась вокруг меня и не зная как подступиться. Поднимаю голову и внезапно чувствую соль во рту.       Мычу и показываю подруге большой палец, одновременно с этим выплевывая зуб с кровью на пол. Последний молочный зуб Кэти. Электра срывается на крик: для неё потеря зуба стала настоящей трагедией.       — Сейчас… Сейчас, подожди… Минутку… Я смогу, — сбивчиво шепчет она и касается рукой моей головы. Меня бьёт волна боли, от которой я взвизгиваю. Электра отшатывается и с ужасом смотрит на свои руки. — Почему… Я же могу… Почему?..       Её обрывает наша подруга по несчастью, решившая напомнить о себе. Девочка встаёт, упирает одну руку в бок, и, смотря прямо в мои глаза, громко объявляет, обвинительно указывая на меня пальцем:       — Это ты виновата! Мы сидим в этой дыре из-за тебя! Моя мама узнает и, клянусь Драконом, ты поплатишься…       Взгляд Электры стекленеет. Она подбирается, будто хищник перед прыжком, и медленно оборачивается к девочке.       — Повтори, — требует Эля обманчиво ласковым тоном и разжимает кулаки, демонстрируя острый маникюр с бантиками и сердечками — её гордость, сделанная после долгих уговоров Эноны.       Девочка не чует угрозы в голосе. А зря. Гордо вскидывает подбородок и высокомерным голосом маленькой стервы выдвигает свои претензии мне с новой силой:       — Ты! Если бы ты не вывела из себя их, нас бы отвели в более уютное место! А как нас здесь найдут?! В этой свалке?! Да не одна фея не сунется сюда!..       Эля рычит и кидается к девочке. Я прыжком пытаюсь перехватить её, но подруга быстрее. Правой рукой Эля вцепляется в лицо заоравшей от боли и страха девочки, а левой — хватает ту за волосы и тянет назад. Ногти в кровь корябают нежную ухоженную кожу, руки рвут волосы клочками. Девочка визжит, старается отбиться, но не выходит. Эля значительно выше неё и давит этим. Брюнетка пинается, пытается укусить. Электра лишь сильнее расходится, пуская в ход свои зубы и ноги. Правая нога Эли бьëт по коленке, а зубы сжимаются на плече, без проблем минуя тонкую ткань платья.       Я оттаскиваю её за шкирку вовремя — Эля нацелилась зубами в шею уже во всю ревущей жертвы.       — А ты ещё спрашивала, чего это я с девочками не воюю, — находясь в лёгком ахуе, бурчу себе под нос. Очередь Электры гордо задирать подбородок. — Давайте не будем драться, а спокойно посидим, подумаем…       — Твари! — брызжа слюной кричит девочка, отползая от нас на коленках. — Сволочи! Мрази! Не трогайте меня!       Взгляд Эли опасно темнеет. Быстро встаю между ней и нашей… Кем-то.       — Тебя как зовут? — почти миролюбиво интересуюсь, спиной подпирая злую подругу. Девочка не отвечает, продолжая сыпать на нас оскорбления. — Прости, мне действительно не стоило хватать тебя за руку… Меня зовут Кэтрин, а мою чересчур заботливую подругу — Электра, — тоном воспитательницы в детском саду представляюсь я, надеясь, что это сработает.       Не сработало. Девочка отползла от нас подальше.       — Бешеные! Моя мама!.. Моя мама вас уничтожит! Не трогайте меня, вы!..       Так, хорошо. Подождём пока она успокоится. Электра громко фыркает и показательно внимательно рассматривает свой маникюр. Закатываю глаза и слегка хромая подхожу к двери и без всякой надежды дёргаю её туда-сюда. Закрыто. Ожидаемо. Отмахиваюсь от причитаний Эли и потихоньку осматриваю чулан, ставший нам тюрьмой.       Швабры, ведра. Сложенные друг на друга до самого потолка металлические ящики. Трубы, из которых с шипением вырывается горячий пар и капает вода. Отсутствие окон и каких-либо удобств.       — Мы в самом низу, — посморкавшись в белый платочек, выуженный из кармана, говорит девочка. Мы с Элей замираем, вслушиваясь в уверенную речь. — Рядом двигательная система корабля. Опасное место. При прыжке дышать здесь почти не возможно. — Она шмыгает носом и трогает порезы на лице, оставленные Элей. — Если… Если они совершат прыжок — мы трупы. Умрём в течении десяти долгих и болезненных секунд.       Слова девочки нависают над нами Дамокловым мечом. Закусываю внутреннюю сторону щеки и задумчиво скрещиваю руки на груди. Торчать на месте похитителям не выгодно. Они точно захотят уйти, а мы… Мы умрём. Делаю осторожные шаги к девочке, стараясь её не напугать. Выходит плохо: она смотрит затравлено, как маленький зверёк в клетке. Под протестующие крики Эли присаживаюсь перед ней и мягко спрашиваю:       — Ты уверена в этом? — Мне твёрдо кивают, не отводя взгляда. Вот значит что. — Ты знаешь как выбраться отсюда? Как уйти из этой комнаты?       За дверью стояла тишина, осязаемая даже здесь. Нас бросили сюда, как мусор, перекрыв единственный путь отхода, но сдаваться просто так не хотелось. В голове билась мысль, что ещё один выход есть.       Обязан быть. После всего, что я прошла… Здесь есть выход, иначе…       Девочка молчит, обдумывая ответ. Эля заметно нервничает, это видно по её тени, мелькающей по стене. Я не тороплю девочку, всем видом показывая уважение и заинтересованность. Это срабатывает: она шевелится, поднимается и подходит к одному из ящиков, не прижатых плотно к стене.       — Здесь, — шепчет она. Заглядываю с другой стороны и негромко присвистываю. С выбитым зубом получается не так звучно, как хотелось. За ящиком скрывалась вентиляционная шахта. — Если я правильно помню, а помню я правильно, то этот вентиляционный туннель ведёт к выходу из отсека. Рядом с выходом есть тайная аварийная лестница для таких, как я. Она идёт с самого низа и до верхней палубы. «Стелла» вышла недавно в рейс, мы пока даже Солнцу не сообщили об этой тайне. Она закрыта для простолюдинов и открывается только несколькими ключами. — Нам демонстрируют карту-ключ, припрятанную в рукаве. Одобрительно киваю девочке и, несмотря на шаткий план, без сомнений смотрю на решетчатую сетку.       Сетку держали винты с прямой прорезью. Ага, ножом подцепить их можно. Под округлившиеся глаза девочек достаю свою нычку и, извернувшись всеми возможными способами, начинаю выкручивать первый винт.       — Погодите, а зачем нам уходить?       Действительно, зачем. Прекращаю свою работу и смотрю на Элю, хлопая глазками. Эля замечает мой взгляд и с громким хлопком делает жест «рука-лицо», шепча «исполнительная ты наша».       У меня мир перед глазами плывёт, чего ты хочешь? Я не соображаю. Скажи «иди и отпизди», я ж пойду и отпизжу…       — Я уверена, что об этом приколе все знают. А мы — хорошие заложники, с которых можно затребовать выкуп, — Эля загибает пальцы. Тяжело вздыхаю и пытаюсь осторожно выпрямится. — Портить наш товарный вид, а тем более убивать, глупо и недальновидно. А ещё с этой, я никуда не пойду.       Мне бы мой товарный вид кто вернул.       — Аргумент, — киваю и перевожу взгляд на вспыхнувшую брюнетку. — А ты что скажешь, Синеглазка?       — Не называй меня так! — взвизгивает Синеглазка.       — Как скажешь, Синяя, — хмыкаю и пока она вновь не взорвалась, повторяю вопрос. — Твои аргументы?       Она злобно пыхтит, как ëжик. Я вижу, что её прям корёжит, но Ёжик моложе. Берёт себя в руки.       — «Стелла» — первая в своём роде. У неё новый двигатель и принцип прыжков, отличный от других. Об этой особенности пока известно только моей семье и Солнцам Солярии. Есть высокая вероятность, что наши захватчики не знают эту маленькую деталь, — подчёркивает она в конце и высокомерно смотрит на сжавшую кулаки Электру.       — Мы спровоцируем их своим побегом. Хотя, тебе же это нравится. Не тебя бьют.       — Если они заметят побег, — выплёвывает Синяя и недоуменно добавляет. — Не тебя же бьют, а твою прислугу.       — Так блять, сейчас уже я тебя ударю, — клянусь и убираю первый винт. Осталось шесть — три. Мир слегка шатается, двоясь на глазах, но руки не подводят и крутят то, что могут нащупать. — И не зли Элю. У неё тяжёлый характер.       Электра хрустит костяшками, подтверждая мои слова. Синяя снова взвизгивает.       — Да вы обе конченные! У тебя вообще нож! Что ты собралась им делать?!       — Тяжёлый месяц, — выдаю голосом умудрённого философа и вытаскиваю второй винт. Он вышел быстрее: плохо закреплён, да и наловчилась.       Я ковырялась с решёткой ещё долго, боясь сломать нож или повредить винты. Девочки стояли по обе стороны от меня, перебрасываясь едкими фразами и старались меня не торопить. Невероятно благодарна им за это, ведь на последнем винте я почти не сточила «шляпку», послав нахер наш спасительный путь. Наконец, последний винт падает на пол, а следом за ним — решётка, которую я едва успеваю подхватить, не дав ей столкнуться с полом. Собираю винты и уступают место Синей.       — Ползи первой. Эля, ты за ней, я — замыкаю. — Электра возмущено взмахивает рукам, но я обрываю её. — Хочу поставить решётку на место, так как стояла. Не спорь, лезь. Да и мне спокойнее будет присматривать за вами.       Синюю уговаривать не нужно. Стоило мне посторониться, пропуская её, как девочка ловко ныряет за ящик. Эля скрипит зубами и, бросив на меня предупреждающий взгляд, беспрекословно лезет в свою очередь. Наш «гид» доверия ей не внушал.       Мне тоже.       Нам несказанно повезло с размерами. Взрослый человек здесь пролезть бы не смог, но мы поместились. Даже Эля, превосходящая нас в росте на голову, спокойно ощущала себя в замкнутом пространстве. Девочки ждали, когда я прислоню решётку и подползу к ним, а после Синяя бодро повела наш великий отряд вперёд.       Дракон, я надеюсь, у неё не таланты Сусанина.       Первые метров десять Синяя двигалась резво, внушая доверие, но после третьего поворота заметно снизила скорость. Украшения давили её к земле, пышная юбка мешала перебирать ноги — весь внешний вид девочки больше подходил для званого вечера, чем для ползания по трубам. Мне тоже не сильно повезло: шорты не закрывали коленки и те тёрлись об метал, стачиваясь в кровь. В этом плане больше всех повезло Эле с её джинсами и футболкой, чему я по-доброму завидовала.       Надежды на благоразумие Ёжика я не питала, но попытку её образумить предприняла, предложив оставить непосильную ношу пока здесь. Синие глаза, полные чистого презрения, стали мне ответом.       — Это подарок, — отрезает она и с видимым усилием ползёт дальше. Переглядываемся с Элей недоумевающими взглядами и сходимся во мнении, что у богатых — свои загоны. Я перестаю следить за дорогой, считать сколько поворотов мы сделали. Зато невовремя задаюсь вопросом, а что делать дальше? Когда мы выберемся на свет Драконий, поднимемся на другой этаж и что? Где прятаться, что делать? И почему никто не задался этим вопросом там, в чулане? Или задался?.. Мир дёрнулся, расплываясь, а я сдавлено матюкнулась.       Бляха, как же мне хреново.       Эля тормозит, бросает на меня внимательный взгляд. Отвечаю на него улыбкой и махаю, подгоняя подругу. Девочка смотрит на меня долгую секунду, сомневаясь в искренности жеста, но за неимением других вариантов — ползёт дальше. Я поспеваю за ней и после очередного поворота счастливо выдыхаю. Синяя тормозит у очередной решётки и поворачивается ко мне, ожидая, что я что-то сделаю.       — Посторонись, — шипит ей Эля и вбивает ту в стену, освобождая себе дорогу. Электра подползает к выходу, прислушивается, а после кладёт ладонь на решётку. — Как далеко от сюда лестница?       — Вправо по коридору, десять метров, неприметная дверь, — отвечает Синяя и нервно дёргает за рыжую прядь. — Что ты задумала?!       — Эля, нет, — влезаю я, понимая, куда клонит подруга. Та хотела магией выбить решётку вперёд. Беззвучно провернуть подобное она не сможет и, если кто-то недалеко, он не сможет не услышать этот грохот. — Нужен другой путь. Нас заметят.       — Об этом стоило думать в чулане, — с мрачной решимостью говорит Эля. В её голосе проскальзывает напряжённая нотка — между пальцами формируется магия для удара. — Говоришь, ключ только у тебя? Как быстро вскроют дверь и есть ли место, где мы можем все безопасно отсидеться?       — Вскроют?.. — Судя по голосу, такой вариант в голову Синей не приходил.       Электра трясёт волосами — её способ прогнать злость и обрести душевный покой. Синяя молчит, либо не зная ответа, либо обдумывая его. Проходит томительная минута ожидания, когда Синяя даёт нам очередную надежду.       — Рядом с кухней есть скрытая каюта, для таких случаев. Мы с мамой, — она спотыкается, синие глаза наполняются слезами, — не успели добраться до нее. Лестница как раз должна привести нас к ней.       Заебись. А нельзя сделать весь корабль безопасным, чтобы надобность в таких комнатах отпала? Что-то как-то не нравится мне эта система…       Эля прислушивается к коридору и подаёт нам знак готовится. Мы подползаем к ней ближе, чуть ли не вдавливаясь в неё, и ждём. Секунда, вторая — решётка с грохотом отлетает к противположной двери. Электра выскакивает первой, вытягивает Синюю и сразу толкает ту в нужную сторону. Её рука ныряет за мной, и я могу ощутить на себе все прелести жизни дождевого червя.       Спина неприветливого хрустит после долгого времяпровождения в неудобной позе, обещая напомнить о себе позже. Синяя шарится картой по стене, с каждой секундой бледнея всё больше. Электра тащит меня буксиром за собой, преодолевая эти жалкие метры и, когда нам остаётся сделать несколько шагов, позади раздаётся топот ног.       Пятнадцать секунд. Прошло пятнадцать секунд с грохота, а они уже здесь. Меня по-началу захлёстывает паника, которая однако тут же переходит в откуда-то взявшуюся храбрость. Хотя «откуда-то» — странная мысль. Я блять пережила встречу с маньяком, я всё могу.       Всё происходит, как в замедленной съёмке. Синяя открывает дверь, первой влетая на спасительную лестницу. За ней в дверной проём проскальзывает Электра; её рука тянет меня вперёд, но чужая с силой оттаскивает назад за волосы. Расслабилась, думается мне в этом моменте. Илена не могла проконтролировать мои волосы в отпуске, чем я и воспользовалась, распустив их. В чём-то она права.       Меня выдёргивает из рук Электры. Подруга тормозит, разворачивается ко мне и в эту же секунду дверь закрывается, отрезая нас друг от друга.       Мозг заработал с щелчком засова.       Коленки подгибаются. Я лечу вниз и, пока никто не опомнился, трясу рукой, вытаскивая нож из рукава. Рука дёргает вверх, но я не сдаюсь и полоскаю туповатым лезвием, наполненным магией, бедренную артерию. Нож входит в кожу, как в масло, дробя ногу до самой кости.       По рукоятке ползёт трещина. Вытаскиваю нож и смотрю на обломок, ещё секунду назад сослуживший мне хорошую службу.              Хороших девочек не подозревают. Думают, их можно пинать, бить, пугать оружием. Это тело трогать нельзя. Хорошие девочки умеют резать. Где-то на периферии смеются зелёные глаза и я, сама того не ведая, перенимаю их хорошее настроение.       Действительно, весело.              — Сучка! — знакомым хрипом орёт мужчина, падая на здоровую ногу. Разворачиваюсь в его руках и бью остатками ножа в лицо мужчины, случайно попадая по глазам. Он орёт, хватает меня за голову и сжимает ту в крепкой хватке. Я дёргаюсь, пытаясь выбраться, но всё бестолку. Сильные пальцы впиваются, лезут под кожу. Я кричу, срывая горло и в третий раз взмахиваю ножом.       — Звёздная пелена!       Женский голос звучит инородно на фоне моего вопля. Мою руку с ножом перехватывает чужая рука, а вторая одним движением отталкивает от меня мужчину. Перед глазами ползёт белое марево, напоминающее густой туман. Оно нежно касается моего тела, и я с невероятной трезвостью ума понимаю: больше не больно.       — Милая, ты прямь фея Удачи. Ещё бы чуть-чуть.       Вскидываю голову и первое, что вижу — яркие прозрачные крылья, от которых исходил свет. Эти крылья не походили ни на крылья бабочки, ни какого-либо другого насекомого или животного.       На меня с мягкой улыбкой смотрела фея.       Первая фея, которую я видела не с экрана телевизора и не в небесах Зенита.       И она была прекрасна.