По приколу

      Хлопок двери прозвучал трибуналом, а звуки закрывающихся засовов отдавались эхом в пустой голове. Сердце встало, встал и мир, потерявший краски и жизнь.       Электре показалось, что мир покрылся трещинами, готовыми прорваться в любую секунду. Она застыла, успев подняться на первую ступеньку с вытянутой рукой. Ладонь пока ещë хранила тепло чужого тела, вот только оно стремительно исчезало, как и исчезал шанс на спасение.       Почти как тогда. Только сейчас еë успели схватить, утянуть, забрать. Кэтрин отняли буквально из её рук. Электра гадала, где совершила ошибку. Она недостаточно быстро бежала? Подобрала неудачное время? Нужно было действовать, как Кэти, бежать позади и подгонять криками? Остаться в той каморке и Дракон с ними, будь что будет?       Столько вариантов и все они сводятся к одному — она подвела подругу, оказалась недостаточно быстрой, недостаточно умной, недостаточно сильной. Недостаточной для всего, неполноценной и никудышной подругой.       Противная девочка успела убежать дальше, вверх по лестнице, спасаясь, как крыса, но Электра не могла. Не могла сдвинуться с места, не могла бросить подругу, не могла открыть эту фениксову дверь, отделяющую от своего человека.       — Ты чего встала! Бежим! — кричит невольная соратница и от её голоса в груди поднимает зубастую пасть гнев. Стащить бы за волосы предательницу, лицом впечатать в дверь и скинуть на руки преследователям. Электре не жаль еë.       Не жаль… А ведь они покинули относительно безопасное место из-за неё…       Абсолютно противоречащая морали задумка обжигает разум, заставляя тот работать. Хорошие люди не поступают подобным образом, но как же Электре плевать на это.       Химера слишком поздно замечает исходящую от спутницы опасность. Она сомневается, спускаться ли к девочке, потерявшей свою подругу раз и навсегда, — в хороший итог даже не верилось — но слова отца, всплывшие так некстати, ставят точку. «Равнодушие убивает», — хриплым голосом говорит отец в голове и Химера, как наяву видит его бледное лицо, покрытое пупырчатой сыпью. Она спускается к рыжей и морщится от боли, про себя выплёвывая пустые угрозы. Эта простолюдинка должна в ногах её валяться за оказанную ей милость! Стоит быть благодарной даже за возможность взойти на эту лестницу, а ведь Химера сделала больше! Она собиралась подать руку и увести из опасного места! Матушка будет недовольна этим опрометчивым поступком, в их семье ценилась в первую очередь своя собственная жизнь и благополучие. Химера считала себя послушной дочкой, маминой принцессой. Огорчать матушку не хотелось, но так уж и быть, разок можно побыть прекрасной, спасающей всех и вся феей.       — Идëм. Не знаю, насколько дверь их задержит…       Химера не успевает осознать, что происходит. Рыжая оборачивается быстро, мëртвой хваткой цепляясь за шею и рывком скидывая вниз, к злосчастной двери. Химера больно бьëтся головой об металл и хочет возмутиться или хотя бы всхлипнуть, однако ловит взгляд бешеной дряни.       — Открой дверь сама или клянусь: я выбью еë магией, а тебя кину под ноги в замен Кэти.       Это был блеф. Наглый и заметный. Электра чувствовала, что скоро осядет на пол. Тот удар выбил не только решëтку, но и силы из неё. Однако, аристократка верит. Электра еле удерживает зверское выражение лица, когда Синяя трясущейся рукой подносит ключ и открывает дверь. Осталось только толкнуть еë вперëд и воспользоваться заминкой, чтобы забрать Кэти.

***

      Чистые небесно-голубые глаза с тихой тоской смотрели в мои. В их глубине я видела рождение звёзд, вспышки комет и леденящий свет Луны, проникнувший в душу. Она говорила тихо, вкрадчиво. Звучавший колокольчиком голос хотелось впитать в себя, слушать и слушать, добровольно отдаваясь во власть девы. Короткое корсетное платье с пышной юбкой сияло, переливаясь миллиардами звëзд. Этому свету вторила диадема, венчавшая чёрные, будто смоль волосы. Она походила на Белоснежку — прекрасную и внеземную, эфемерным светом опустившуюся в бренный мир. Она казалась смутно знакомой и оттого родной.       Затопивший меня восторг от встречи с ней, феей, передать было невозможно. Еë красоту даже не портил Космикс — богомерзкое превращение восьмого сезона, с которого плевались абсолютно все.       Я видела фей на экране телевизора, на страницах учебников и журналов, высоко в небе над городом. Я не видела их в близи, не могла коснуться, и они не могли разговаривать со мной. Тщеславность, вылезшая откуда не ждали, приятно мурлыкала от пристального внимания незнакомки. И при всем при этом мозги работали исправно, подсовывая самые вероятные и от того неприятные сценарии.       Девочка с окровавленным ножом уж точно не внушала доверия ни самой себе, ни тем более чужим. Девочка, безжалостно заколовшая взрослого, внушает ужас. Даже самой себе. Я застыла, сжимая побелевшими от напряжения пальцами рукоятку и глупо заулыбалась от дешёвого детского восторга, внутренне содрогаясь, что со мной могут сделать.       Взрослые с оружием — это страшно, дети с оружием — пиздец как страшно.       Одна часть меня, отвечающая за внешнюю реакцию, потянулась к фее, призывно раскинувшей свои руки. Вторая же часть вопила внутри, предлагая забраться обратно в вентиляционную шахту и тихонько там переждать бурю.       Фея улыбнулась; чистое лицо посветлело, а в глазах засела щемящая душу нежность. Атаковать меня она не собиралась. Пока. Мы молчали, обмениваясь улыбками и взглядами слишком долго — секунд двадцать — и что-то следовало срочно делать. Пауза заметно испортила атмосферу, сделав её искусственно дружелюбной, готовой в любой момент перерасти во что-то, что выйдет мне боком.       Как ведут себя нормальные дети?..       Нож выскальзывает из моих ослабевших пальцев и с драматичным стуком ударяется об пол. Всхлипываю и делаю неуверенный шаг к своей спасительнице. Фея заметно оживляется и сильнее разводит руки для объятий в которые я с небольшой задержкой ныряю, громко расплакавшись.       О Дракон, надеюсь, это выглядело не как дешёвая пьеса.       Одна часть меня вполне натурально ревела, захлебываясь и истеря, а вторая же… Вторая резко захотела спать, стоило только девушке приобнять меня, поднимая над землёй.       Если это не раздвоение личности, то я хуй знает, что это. Вернусь — допрошу Илену, как ближайшего человечка с классом ментальной магии.       Девушка прижала меня к себе, легко держа одной рукой, словно я весила нихуя. Пальцы второй осторожно, будто к фарфору, прикоснулись к моему подбородку, приподнимая его и давая заглянуть в глаза.       — Что здесь произошло?       Пиздец здесь произошёл. Я человека грохнула. Не монстра, а человека. Прикинь? Да, он пытался меня избить, убить, возможно ещë что-то, о чëм я думать даже не хочу, но он был человеком. Я людей никогда не убивала, убивать не думала, а оно вон как получилось.       Примерно такие мысли бодренько успели прокрутиться в моей головушке за пару секунд. На адекватный ответ это даже близко не походило. Нужно подвергнуть свои слова жестокой цензуре, вспомнить все туториалы для маленьких манипуляторов и красиво отвести от себя подозрения, сославшись на самозащиту.       Какая к Фениксу самозащита? Почему в голову не идёт ни одна адекватная отговорка?       Нервно облизываюсь губы и под внимательным взглядом глаз — О Дракон, у неё глаза светятся, будто их фонариком подсветили — делаю глубокий вдох и срываюсь на долгий пронзительный вой подбитого зверя. Взгляд девушки меняется с внимательного на испугано-ахуевший. Вся воздушность с феи слетела в мгновение ока, сделав её самым обычным человеком, слегка уровняв наши позиции. Не ожидала она, думается мстительно мне, что я умею так орать.       Хотя, чего таить. Я не думала, что умею орать так. Громко, звонко, от души, горланя во всë горло.       Меня ставит на пол уже не фея, а уставший человек. Усталость считывается со всего её тела. Движения слишком резкие, не аккуратные. Глаза ещë хранили профессиональную цепкость, но они замылились и покраснели. Она дрожала, пускай и пыталась скрыть свою слабость. Рука в фиолетовой перчатке закрыла мой рот. Всë ещë осторожно, фея понимала, что работает с ребёнком, но что-то в этом жесте заставило замолчать, как по команде, и послушно посмотреть снизу-вверх в чужие глаза.       — Твоё имя? — она облизывает губы и смотрит поверх меня. Догадаться не сложно, еë интересует труп.       Эй, меня он тоже интересует, но я же давлю в себе интерес и проявляю вежливость! И вообще, обязательно сейчас меня расспрашивать? Мы в опасной зоне!       Наверно, что-то такое отразилось в моих глазах. Фея недовольно покачала головой и оставила меня, полностью отдавшись на исследование трупа. Она подковыляла к нему, держась левой рукой за правый бок, из которого вытекала кровь. Эфирная ткань платья тяжелела на глазах, окрашиваясь в красный. Сквозь пальцы просачивалась кровь, пачкая и перчатки. Я прикрыла глаза на секунду, позволяя картинкам из детского мультика проскочить перед глазами в цветастом хороводе.       Видеть раненую фею оказалось выше моих сил. И дело даже не в очередном доказательстве реальности этого мира, нет. К этому я привыкла, после храма сомнений больше не осталось. Их остатки выбили из меня вместе с воздухом, растоптали вместе с костями. Нет, дело было совсем не в этом.       Девушку ранили. Ранили фею. По спине прошёлся холодок. Я в полной мере увидела, насколько опасные, или хорошо подготовленные, люди задержали нас.       Несмотря на яркие, не практичные, часто инфантильные наряды и каблуки, превращения все ещё оставались броней. Они могли выдержать многое: магические атаки, огнестрельное и холодное оружие, падения с высоты, удары, обычно ломающие людям скелет в труху. Или всем известная обувь на каблуках, над которой тихо хихикала добрая часть Магикса. За примерами ходить далеко не надо, абсурдные — по меркам моего родного мира — ситуации с феями случались ежедневно, каждый час и даже Зенит, оплот прагматизма, не смог их избежать. В новостях показывали фею, собой пробившую асфальт. Глубокая яма на несколько метров на несколько дней стала местной достопримечательностью, с которой фотографировались и к которой ходили загадывать желание. Электра, знающая о моём маленьком интересе к феям, потащила всех нас к яме сразу, как прознала про неё, и в приказном порядке сказала загадать желание. На яму. Лицо Иссы видеть надо было. Такая смесь удивления, скептицизма и недоверия — просто прекрасно, я с неё хихикала до конца дня.       Если у наших захватчиков было оружие способное пробить броню Космикса, значит и ребятки непростые. Хотя, и тут вопросы. Космикс не боевая трансформация, она именно создана для быстрого путешествия по космосу. Возможно, и пробить её проще, а я просто накручиваю себя лишний раз.       Я смотрела на фею, изучающую труп, и подумала, что лучше Космиксу оказаться хорошей бронёй. Чем опаснее нападавшие, тем проще мне будет объяснить убийство. Насколько я помню, мы сейчас находимся в нейтральном космосе — идеальном месте для случайных убийств. На территории того же Зенита меня ждал бы суд и пометка в личном деле, ставящая крест на будущем, а здесь всё могло обойтись.       А могло и не обойтись. Как решат феи.       — Хороший удар, — наконец говорит фея и возвращается ко мне. Я преданно смотрю в её глаза ангельским взглядом и покорно жду дальнейших слов. Девушка не разочаровывает. Слегка нервно теребит высокий хвост и нарочито спокойно спрашивает снова: — Что здесь произошло?       На ней — или мне — висит проклятье, ни больше, ни меньше. Иначе объяснить приколы Вселенной, не дающей мне ответить, невозможно. Стоило мне послушно открыть рот, как та самая тайная дверь отворилась. Сначала меня накрыла знакомая тень, а после руки Электры поддерживающе ухватились за мои плечи. Я слегка пошатнулась от её удара всем корпусом в спину, но удержалась и виновато улыбнулась фее, разводя руки.       — Может, переместимся в более безопасное место? — неуверенно спрашиваю я. Фея отвечает пустым взглядом, медленно наполняющимся осознанием.       — Мы словили верхушку, — медленно проговаривает она, смакуя каждое слово. — Спустились за остатками группы…       Что-то не нравится мне её состояние. Совсем, совсем не нравиться. Фея шикнула. Рука, державшаяся за бок, покрылась знакомым сиянием, не так давно исцелившим меня. Я выгнула бровь и сменила обеспокоенный взгляд на скептический. Спасатель, не знающий основ спасения людей? Она не в курсе, что первым делом лечить стоит самого себя? Кого нам на помощь отправили?       — Идёмте, — шумно вдыхая через нос, говорит девушка и детрансформируется. Перед нами предстала девушка с простой косичкой и в мятой военной форме. — Я получила сообщение, что всё закончилось. Повезло вам. Если бы не наводка, бултыхаться вам на другой части вселенной, разобранными на части.       — Мы бы не бултыхались там, — буркает Синяя, возникшая справа от меня. Удивлённо смотрю на неё. Она не свалила? Похвальная смелость.       — Что с Вашим лицом? — в ужасе спрашивает девушка и подскакивает к Синей, проявляя удивительную прыткость и внимательность. Я хмыкнула, заметив насколько обеспокоенное лицо моя спасительница скорчила. Обо мне она так не пеклась. — Кто?..       Синяя исподлобья зыркнула на нас. Руки Электры сжали мои плечи, а взгляд потяжелел. Его, я само-собой, не видела, однако проскочившую молнию не заметил бы только слепой. Или полуживая фея, трясущимися руками залечивающая царапины на Синей. Жертва Электры скривилась, скорчив страшное лицо, и бесстрастно процедила:       — Он, — это было сказано с такой непоколебимой уверенностью, что я снова вернулась взглядом к трупу, убеждённая, что это именно он проявил удивительную жестокость. Фея оказалась слишком убитой, чтобы обратить внимание на размер ранок и ногти Электры — под ними и сейчас виделась запёкшаяся кровь. — Эти двое защищали меня, — буквально выплёвывает девочка и отдёргивает лицо от девушки. Фея поджала губы, словно хотела что-то сказать, но не стала этого делать.       — Тогда идёмте, — скомандовала она и первой, не дожидаясь нас, поковыляла к лифту. Мы с Электрой переглянулись и со знанием дела покивали друг другу. Общим консилиумом величайших умов была признана полная непрофессиональность данной особы.       И вообще, я только ощутила себя ребёнком, вокруг которого все вьются. И эту невероятную радость у меня жестоко отобрали. Может, не стоило орать, а думать быстрее? Послушные дети нравятся всем, а я уже не в том возрасте, чтобы брать милотой.       — Электра, важный вопрос, — фиолетовые глаза с большим интересом глянули на меня сверху, — а я милый ребёнок?       — Очаровательный, — в сердцах заверила меня подруга и подтолкнула в спину, намекая, что пора идти. Я прищурилась, стараясь понять подвох, но Эля лишь невинно улыбнулась.       Понятно. Нужны сторонние источники. Компетентности от Эли ждать не стоит.       Фея хромала, мы тихонько шли сзади. Синяя молчала, мы её не трогали. Я гипнотизировала прямую — ей Богу, она палку проглотила? — спину нашей богачки, развивающиеся длинные волосы и подрагивающие от напряжения руки. И думала, что нам с ней сильно повезло. Пускай она немного и криклива, но Синяя прикрыла нас, вытащила из чуланчика, вернулась за мной. Последнее особенно удивляло. И, что скрывать, приятно грело душу.       Впервые едва знакомый человек заботился обо мне просто так. Ретируйся Синяя в безопасное место, я бы не обиделась. Своя шкура дороже, нечего за чужого человека жилы рвать. Однако, она вернулась. Ещё и нас прикрыла, определённо наступив на свою гордость ради этого.       Ну просто золотко. Поблагодарю её как поднимемся наверх.       Поднимались мы парадоксально быстрее, чем спускались. То ли дело в изменившейся атмосфере, то ли в отсутствии нехороших людей, пинающих меня в спину. С нижних палуб мы поднялись на несколько этажей повыше, а дальше пошли своим ходом по лестницам и коридорам. Лифт встал, отказавшись трогаться дальше. Электра устало переступала ногами, словив отходняк, а нашему вожатому на свой отряд было максимально похуй. Фея шла с упорством барана, не оборачиваясь к послушно семенящей позади троице. Я бросала взволнованные взгляды на подругу и пыталась привлечь к ней внимание девушки, но та хорошо игнорировала мои слова, полностью отдавшись прокладыванию пути. То тут, то там мы сталкивались с другими феями Космикса, провожающих нас удивлёнными взглядами. Несколько из девушек попытались затормозить свою коллегу, вот только и их наша вожатая не удостаивала и взглядом. За всю дорогу я насчитала девушек десять, каждая из которых носилась, как в жопу клюнутая, либо с группой заложников, либо с группой повязанных преступников. Нас они провожали с большой тревогой в глазах, но ничем помочь не могли. Рук заметно не хватало.       Точно, тот парнишка из Геометриума говорил, что-то такое. Фей Защитниц катастрофически мало, все быстро уходят в шоу бизнес. Помнится, Винкс чем-то таким тоже грешили.       Пускай и шли мы заметно меньше, выдохлась я знатно. Эля начала прихрамывать, а Синяя больше не могла держать спину прямой. Будто ожидая, когда мы больше не сможем идти, фея остановилась и, повернувшись к нам, бросила короткое:       — Пришли.       Ответом ей стал стройный хор трёх голосов, на разный лад благодарящий Дракона, Вселенную и костерящий размеры лайнера. Фея пренебрежительно хмыкнула и дождавшись нас, первой поспешила к высоким дверям из красного дерева, богато украшенных сверкающими камушками. Я застопорилась, оценивая весь выпендрёж вип-палубы. Дорого, богато и безвкусно. Судя по скривившемуся лицу Эли, её эстета данная картина убила, а не ранила, как моего.       — Не буду терпилой и скажу, что вожатый из вас такое себе, — пока несколько серьёзных дяденек в форме рыцарей Солярии проверяли девочек, я повернулась к фее, настроенная на серьезный разговор. На мой спич мужчины не отреагировали, зато фея скривилась и открыла рот, чтобы сказать что-то в ответ, но я оборвала её, выбросив вперёд руку и обличительно наставив на неё палец. Прозвучавшее в голове «Objection!!!»* я проигнорировала, скрыв улыбку. — Но я благодарна за спасение. Если бы не вы, мои мозги сейчас бы шваброй собирали с пола. Большое спасибо вам за работу. Вы стали моей первой феей, увиденной в живую, и я до конца жизни буду благодарна.       Лицо девушки вытянулось и застыло в нелепом выражении, а я, удовлетворительно покивав, схватилась за ручку двери, за которой уже скрылись девочки. Немного замялась и обернулась к всё переваривающей феи. Меня всё не отпускал один вопрос.       — Я милый ребёнок? — Девушка посмотрела на меня, как на идиотку, и медленно отрицательно покачала головой. Равнодушно пожимаю плечами, принимая ответ. Не симпотяжка выходит. Стало быть, на мордашку уповать не стоит, а сразу бить насмерть.       Я помахала ей на прощание и спокойно вошла в комнату. Передо мной раскинулся игорный зал, уставленный столами и несколькими барами. Под высоким потолком во всю светили огромные люстры. Учитывая, что большая часть коридора утопала в темноте, видеть такой расход электричества не прилично. В зале находилось от силы двадцать человек — восемь гражданских, одетых в пышные вечерние наряды, и солдаты, дежурившие то тут, то там. Работающие для столь малого круга лиц люстры выглядели, как насмешка.       Я огляделась, подмечая каждого человека и ища своих, но те нашли меня сами. Энона сгребла меня в охапку, крепко прижимая к груди.       — О Дракон и Камень, ты в порядке, — хрипло прошептала она, словно сомневаясь в своих словах. Я покивала, взволнованно вслушиваясь в быстрый стук её сердца. Оно отбивало чересчур громко. — Я так волновалась… О Дракон и Камень.       Что за кроссовер двух религий. Выпутываюсь из её объятий и тут же натыкаюсь взглядом на Электру, подпирающей плечом стену рядом с дверью. Ох, она меня ждала, пока я там пафосно разбрасывалась словами.       — Нормик всё. Меня подлечили и даже не наорали, — с глупой улыбкой отчитываюсь Эноне. Её лицо на секунду светлеет, но моя фраза быстро сворачивает этот эффект. Она ошарашенно смотрит на меня, не веря своим ушам, и наклоняется, смотря прямо в душу.       — На тебя орут?.. Илена? Какой кошмар, а казалась… — Энона не заканчивает фразу, прикрывает рот ладонью, боясь сболтнуть лишнего. Под ложечкой засосало. Илена голос не повышала. Она действовала более «тонкими» манипуляциями, предпочитая нарочито спокойный тембр, который мог резко перейти в хлёсткие фразы, но повысить голос?       — Не, не, не, — я поспешно замахала руками, пытаясь остановить поток мыслей женщины. — Я пошутила. Мама меня любит. Правда. Она хорошая.       Пыталась разок придушить меня всего лишь. Воспитывает во мне синдром отличника и не даёт сформироваться адекватной самооценке, вот только это сработало бы будь я ребёнком! Лобные доли пока ещё не сформировались, но циничной фразой про непослушные патлы мне самооценку не сломать!       Ладно, вот попытку удушения я ей не прощу. Тут она реально перегнула палку.       Наверное, что-то отразилось у меня на лице. Энона заметно побледнела, что с её цветом кожи казалось невозможным. В очередной раз эта женщина доказала мне, что ничего невыполнимого в мире нет.       — Поняла, — тоном «кому-то пизда», закончила Энона разговор и вмиг расцвела улыбкой. — Вернуться в каюту мы пока не можем, но я нашла хорошее место для отдыха!       Настала моя очередь подозрительно зыркать на преувеличенно бодрую женщину. Энона благоухала напускным оптимизмом. Если бы ноги не гудели, перекрывая поток мыслей, я бы серьёзно задумалась, не кроется ли в её поведении скрытые смыслы. Вот только сил хватило на зырканье, которое и продлилось не долго. Я смирено дала Эноне подхватить нас и буксиром оттащить к роскошному, под стать помещению, огромному белому дивану на золотых ножках, напоминающих пасть льва.       Во-первых, фу и ещё раз фу. Во-вторых, откуда у Солярии столько золота, чтобы спускать его на подобную хуйню без вкуса? Не мешаю никому кичиться богатством, но золотая — три раза ха! — середина быть обязана! Иначе вся композиция превращается в надутую пошлость*. Или это не золото?.. И даже так, зачем оно?       Разглядывая диван, я упустила из виду человека, разглядывающего нас, как мартышек в клетке. Стоило Эноне усадить нас с ногами на мягкое седалище, сняв перед этим обувь, к нам плавно покачивая боками двинулась высокая худощавая женщина с виртуозной причёской, напоминающей банан.       — Миссис Цифр, привели своих, — нас удостоили взглядом, — отпрысков? Это милейшая Электра и Кэтрин?       Блондинка элегантным движением коснулась кончиками губ ободка бокала с шампанским. Сейчас эта собранная мадам не походила на истерящую женщину, которую скручивали в три пары рук. Тонкое лицо с выступающими острыми скулами выглядело бледно, ещё не отойдя от недавнего ужаса, однако глаза безмятежно смотрели на Энону.       Энона не любила, когда диалог вился, не давая подобраться к своей цели. Она послала женщине нечитаемый взгляд.       — Что вам нужно?       Доброжелательное лицо незнакомки треснуло. Она поморщилась. Судя по всему, своим нежеланием вести светскую беседу Энона ей досадила.       — Моя доченька сказала мне, что знает их, — безукоризненная улыбка совсем не украшала лицо, а скорее придавала ему эффект зловещей долины. — Они поспособствовали выполнению её плана.       — Её?!.. — возмущённо вскинулась Электра и тут же сдулась под суровым взглядом матери, просящим помолчать. Я прилежно покачала головой и ухватилась за руку Эли, не давая той подскочить.       — От лица благородного дома Орофотос я приношу вам благодарность, — нам снова улыбнулись. — Если вам понадобиться помощь на Солярии, я к вашим услугам.       Мадам отчалила. Энона потёрла глаза и тихо сматернулась.       — Через пару часов всё уляжется. Спите.       Я кивнула и послушно откинулась на спинку дивана. Электра уронила голову мне на колени, успев отрубиться, а я незамедлительно последовала за ней… " — Я не могу больше, — сквозь слёзы всхлипнула я-из-прошлого, обнимая свои коленки и закрываясь от взглядов неразлучников. Оля и Саня стоят надо мной, тихо переговариваясь и решая, что делать. В душной комнате орёт музыка, бьющая по ушам. Я вижу мелькающие тени студентов, знакомых и не очень, слушаю их безмятежный смех и радостные вопли под музыку. Всегда задавалась вопросом, как в столь маленькой комнатушке помещалось столько народа. Раньше меня злило, что эта комната под вечер превращается в подобие притона, но сейчас я неожиданно рада. Здесь столько людей. Все они живут. Такие счастливые, беззаботные. А я нет. Я хочу умереть. — Я устала. — Может, в Питер? — немного неуверенно предлагает Саня. — Напомни, почему я тебя не бросила?.. Какой Питер ты, идиот херов?! Сходи за водой лучше! — Это спасение от всех бед! — Ой, давая я тогда в Питер уеду! Одна! — Зачем? — Он хлопает глазами и виновато смотрит на свою девушку, будто и впрямь не понял, что она ему сказала. — Я хочу умереть. Голубки замолчали и в ужасе уставились на меня, будто услышали самые страшные слова в своей жизни. А я задумчиво посмотрела на самодельный диско-шар, собранный из говна и палок. — Или… Я хочу покоя?»       Я дёрнулась, выныривая из сна, сползшего с меня одеялом. Энона стояла рядом с одеялом в руках, пристыженная своей поимкой. Низкий потолок дал понять, что нас принесли в каюту, а громкое сопение Эли напомнило, что я должна сейчас сделать.       — Спи, спи, — ласково приговаривает Энона. Я серьёзно ей киваю и согласно закрываю глаза.       Надо поспать. Денёк суматошный выдался.

***

      Оставшаяся дорога прошла без приключений. Часть фей осталась на лайнере, летая в открытом космосе или патрулируя внутри, на всякий случай. По углам шептался экипаж, в ужасе передавая между собой крохи информации, добытой из-под полы. Их не волновала я, снующая неподалёку и жадно подбирающая эти крохи.       Операция похищения лайнера провалилась, не успев начаться. Один из шестёрок рано — подозрительно рано — вытащил ребёнка из каюты. Ещё когда нас оповестили, мне показалось это странным. Он подорвал операцию, но не поставил на ней жирный крест. Некий анонимный источник сообщил Ордену Трёх Солнц, команде фей-защитниц Солярии, об операции, безошибочно назвав его зачинщиков, а также выдав данные некоторых «особо важных гостей, имеющих влияние при дворе».       Короче, не будь на корабле представительниц благородного дома Орофотос и ещё парочки лиц, нам всем пизда. Потому что фей-защитниц Солярии меньше, чем хотелось бы. Отправлять не всю команду — опасно, не вернуться, отправлять всю — опасно, кто за планетой присмотрит. Проще закрыть глаза, сделать вид, что не успели, но со столь ценными гостями такая отговорка не прокатила бы. Вот и нашли компромисс: отправили полную команду, наполовину состоящую из неопытных пигалиц набираться этого самого опыта. В составе нашлось место аж трём бывалым феям. А вот за нами пришла Астрея — самая младшая, новенькая, только вчера окончившая Алфею.       Немного поковырявшись в памяти, я с большим трудом вспомнила, где видела её. Год назад, смотря на диване церемонию выпускников Алфеи. Девочку жизнь помотала за год, да. Внешне это никак не отразилось, но чувствовалось, что бедняжка находиться на грани нервного срыва.       Обо всём это шептался обычный экипаж. Учитывая это, я делила информацию на три и держала своё мнение при себе, когда очередной матрос или повар презрительно фыркал в сторону фей. Те никак не реагировали и, казалось, привыкли к подобному отношению.       Солярия оказалась крупнее Зенита. На её фоне Зенит выглядел, как спутник, скромно затерявшийся рядом, но поразило меня не это. Два солнца и несколько лун молчаливо сторожили покой на планете. На лунах кипела жизнь, судя по знакомым островками жизни под барьерами.       — Тётя Энона, Зенит поделился технологией барьеров с Солярией?       Женщина, не глядя в окно, кивнула и продолжила причёсывать гриву Эле.       — Лет сорок назад, когда Ведьмы направили армию в сторону Солярии. Они поставили на лунах военные базы, которые сейчас переросли в герцогства. Ими управляют две молодые семьи. Эллуния и Клермон, вроде. Электра, да ради Камня, сиди спокойно!       Ха, всё же Камень!       Эля извилась на стуле, готовая вскочить в любой момент. Я покачала головой и снова прилипла носом к стеклу, пожирая глазами красоту передо мной. Барьеры лун, в отличии от своего прародителя, переливались белым светом, намекая, каким источником энергии пользуются.       Стоило мне выйти из корабля, я ощутила на себе всё, чего была лишена год. Солнца касались кожи, согревая и давая энергии, а свежий, тёплый ветер, не пахнущий машинным маслом и пылью, заново запустил лёгкие. Энона понимающе улыбнулась, когда я набрала полную грудь воздуха и блаженно прикрыла глаза.       — Он такой… такой…       — Не тяжёлый, — помогла Энона мне с ответом. — Поверь, рядом с космодромом самый грязный воздух.       Я распахнула глаза и удивлённо посмотрела на хихикающих мать и дочь. Воздух будет ещё лучше?..       В зале ожидания, среди разодетых, кто во что горазд, почему-то выделялся мужчина с длинными красными волосами, убранными в низкий хвост. То ли дело было в огромном букете неизвестных мне цветов, то ли в скромном - по меркам Солярии - чёрном деловом костюме, то ли во взглядах, которые он бросал на нас.       Нежный, полный щенячьей радости на Электру.       Спокойный и рассудительный на Энону.       И полный холодной злобы на меня.       Кхм, я надеюсь, он не из-за книг так злится?..