По приколу

      Зенит чëтко делился на две фракции, осторожно вставляющей палки в колëса друг друга уже несколько столетий.       Академия и Корона. Академики и аристократы. Первая фракция владела почти всем на планете, ревниво отгоняя носителей голубых кровей на задворки, позволяя лишь питаться крохами с политического пира. Вторые вроде и против не были, по крайней мере они редко роптали, предпочитая держать своë мнение при себе и не высказываться в слух. Честно говоря, высказываться им было негде — СМИ всецело подчинялись Академии. Аристократия существовала для вида. В этом не было жалостливого отношения к прошлому, а жестокий расчёт, скрывающий серьёзные опасения: Магикс, в котором повсеместно существовала монархия, крайне негативно относился к немногочисленным республикам. Раньше их давили армиями, сейчас действовали осторожнее, через экономику.       И вроде Корона смиренно принимала свою участь, тихо и мирно существуя в тени, вот только что-то переменилось не так давно. Жалкие пятьдесят лет назад, когда на трон взошёл нынешний правитель — Криос. Сначала осторожно. Мелькая на военных сборах, поддерживая оружием и гуманитарной помощью. Он зарабатывал репутацию среди «коллег»: когда доброго и понимающего короля, когда — жестокого правителя. Надо сказать, это сработало. Зенит, находящийся в своеобразной изоляции, впервые замелькал в новостных сводках в положительном ключе. Начались контракты с фракцией короля, его влияние быстро усилилось, достигнув своего апофеоза законом о мигрантах. Зенит, не выплывающий из демографической ямы, распахнул свои двери беженцам, потерявшим дом.       Люди, скитавшиеся годами, гонимые ото всюду, восприняли жест Криоса слишком лично. Их предал Магикс, в котором они родились, но помог тот, которого они игнорировали и в открытую презирали. Привычный мир пошатнулся, ценностные ориентиры сместились, оставив всех в выигрыше.       Академия не могла ничего возразить. Несмотря на внедрение роботов во все сферы, экономика шаталась, готовая обвалиться карточным домиком в любой момент. Работников катастрофически не хватало. Среди мигрантов, кстати, обнаружились врачи, учителя, инженеры — достаточно квалифицированные, но не достаточно именитые, чтобы спокойно осесть в новом месте. Отказаться от них Академия не могла и, скрепя сердце, допустила чужаков, поддерживающих короля.       С того момента прошло уже несколько десятилетий. Иммигрантская политика развивалась, удачно приобщая и ассимилируя людей к новой культуре, находя им место в экономике и социальной жизни Зенита. За жилье, медицину, образование и работу Криос ничего не просил, но бесплатный сыр только в мышеловке.       Илена никогда бы не притронулась к сыру, вот только обстоятельства играли против. Благо, в отличие от других, у неё было несколько «убежищ» для себя и дочери, которыми те могли воспользоваться в любой другой момент. Доводить ситуацию до такого ей не хотелось: несмотря на «сыр», Зенит в остальном оказался хорош во всем остальном. Она предпочла остаться здесь настолько, насколько это возможно, а для этого стоило сделать последний штрих.       Публично показать чью фракцию она поддерживает. Грубо говоря, выбрать своего работодателя. Ни Академия, ни Корона ей не нравились, Илена в принципе враждебно относилась ко всем, кто пытался ей управлять в той или иной форме, но выбор сделать стоило. Особого выбора ей и не предоставили — Фрей уже воспользовалась льготами для мигрантов, приобретя квартиру за ничтожно низкую цену. Тогда это была вынужденная мера, быстро переросшая в серьёзную ошибку с хорошей перспективой. Не поступи котёнок в Высшую школу Зенита, семейство Фрей бы свалило в город Магикс, в маленькую квартиру на окраине, и уже оттуда координировало свою дальнейшую жизнь.       Илена вздохнула и придирчиво осмотрела маникюр, сделанный вчера. Ей не нравилось, как лёг лак, что она ставила в вину дочери: уж очень не вовремя котёнок дозвонилась вчера, за день до прибытия на Солярию. Связь на лайнер вернули лишь под конец маршрута, чем не преминула воспользоваться дочка, названивая ей с утра до вечера и вися на трубке по часу.       Илена подозревала, в уме подсчитывая сколько денег ушло на такие «пятиминутные разговорчики», что ей изощренно мстили.       — Мисс Фрей, работать с вами — одно удовольствие, — гном улыбнувшись протянул ей длинный контракт. Илена уже перестала удивляться, встречая на улицах Зенита представителей исчезнувших рас. Древние Ведьмы, несмотря на обратные убеждения историков и политиков, первым делом уничтожали именно тех, кто иначе чувствовал и пользовался магией. Гномы, эльфы, русалки и многие другие расы значительно сократились, а иные навсегда исчезли в мгновение, будто их и не существовало. — Найти зельевара второго ранга, не прикрепленного к гильдии, практически невозможно.       Эта лесть не показалась ведьме приятной, как и намеренное повторение вслух уже сказанных фактов. Гном пытался подчеркнуть исключительность возможного сотрудника, обсыпав его золотом от головы до пят, но сильно промахнулся. Илена улыбнулась в ответ и быстро утонула в километрах текста, стараясь забыться и не показать мелькнувшего на лице недовольства. Директриса Лунария в очередной раз оказалась права — «чистых», без прошлого в гильдиях мастеров на рынке ценили и боялись спугнуть, подсовывая на грани абсурдного выгодные условия.       — Топаз Златос, я вам уже говорила, — Илена покачала головой, наткнувшись на не понравившейся ей пункт, — я согласна стать внешним зельеваром, а не войти в гильдию.       Насколько условия не соблазняли, добровольно отдаваться в «рабство» она не собиралась.       Отказ гном воспринял спокойно, продолжая улыбаться и светиться изнутри.       — Ой, я наверное случайно внëс этот пункт, — он покачал головой. — Стар уж, не сердитесь на старика. Третий век сменил.       Если он думал, что ремарка про возраст её напугает, то это была большая ошибка. Одна из, однако знать об этом гному необязательно.       — Зелья для памяти получаются у меня на диву прекрасно, — Илена отзеркалила улыбку и лëгким движением вычеркнула смутивший её пункт. А затем ещё несколько, спрятавшихся среди оговоренных условий. — Так, говорите, проводите занятия и аттестацию?       — Для будущих членов гильдии бесплатно, для остальных — за небольшую плату, — гном с кивком принял обратно договор. На его лице мелькнула тень: незаметная для неподготовленных, но явная для тех, кто привык отслеживать каждую ужимку. — Мы проводим обучение на пятый, четвёртый и третий ранги. Само собой, аттестация соответствует материалу. А что, подумывали взять группу или порекомендовать кого?       Женщина неопределённо пожала плечами. Брать группу она не собиралась — муторное это дело, мелькать при аттестация придётся, вписывать себя в их удостоверения. А вот самой, без профессиональной приписки, натаскать дочку и пинком отправить получать дополнительный аттестат… Почему бы и нет? Котëнка ещё нужно взять пару раз с собой на вылазки, за ингредиентами, чтобы лично познала всю их ценность.       — Да так. Вы подготовили исправленный вариант?

***

      Храм Дракона Солярии мог посоперничать с солнцами планеты. Лучи света казалось просачивались сквозь стены, наполняя их изнутри, вдыхая жизнь и тепло. Чем-то он походил на Пантеон: такое же цельное сооружение с запоминающимся окулусом в потолке, но Фотос превосходил размером и разительно отличался внутренним убранством. На голых стенах нельзя было найти ни фрески, ни какого-либо художества. Лишь голые стены из белого камня, умудряющиеся без всего выглядеть произведением искусства и внушать божественный трепет зевакам, заставляя их вмиг терять дар речи. Люди задерживали дыхание, поражённые игрой света в белых стенах и устремляли свои взоры дальше, к сердцу храма. Там, под лучами солнца, проникающих через просветы, парил над полыхающим алтарём Дракон. Если бы не крылья, будто готовые в секунду поднять могучее тело в небесную ввысь, то его можно было принять за змею. Божество обвило себя длинным хвостом, положив на кольца жуткую морду и встречая каждого переступившего порог храма.       Я застыла перед ним, поражённая той скрупулёзностью, с которой скульптор подошёл к созданию всей статуи. Внимание к деталям превратило кусок камня в шедевр. Казалось, ради этого стоило два часа подниматься по бесконечным ступеням, делая короткие привалы каждые сорок ступеней. Я понимаю, в прошлом с технологиями всем туго было, но не поставить эскалатор сейчас? Это какой-то интересный вид пытки, не иначе. Либо не менее интересная логика — только достойный сможет взойти на гору, не сматернувшись и не пустив слюнки на водопад, шумным потоком льющимся по обе стороны от лестницы.       После сто сорок пятой ступеньки желание утопиться возникло само по себе. А вот желание выполнить обещание Аарону стремительно угасало. Феникс бы его побрал, не мог он не знать какой здесь трындец с лестницей! Ну не мог! Ещё и подхихикивал мне, зараза такая.        — Скульптор Мишель Леблан сорок лет отдал этому творению, — Астрея подтянула меня поближе к алтарю. Приличия ради я кивнула пару раз, делая вид, что целиком и полностью сосредоточена в монологе. На самом деле я украдкой переводила дух, про себя думая, что взобраться на такую высоту для двенадцатилетнего ребёнка — подвиг. Подозреваю, свою лапку приложили жрецы, встречающие путников каждые пятьдесят ступеней. Как пояснил миловидный парень в лёгких белых одеяниях, дежурили они для оказания первой медицинской помощи и раздачи бесплатных бутылок со сверкающей водичкой. Ой не зря водичка сверкала, ой не зря. — Особенность «Золотого дара» в том, что каждый прихожанин воспринимает взгляд Дракона по-своему. Впервые я увидела эту статую в пять лет и тогда мне показалось, что Дракон зол. Признаю, в детстве я была ещё той непоседой, но после того случая полностью пересмотрела свои принципы, — девушка улыбнулась блаженной улыбкой, будто не призналась сейчас, что обделалась в детстве от статуи. — Сейчас я вижу гордость в его взгляде. А ты что видишь, Кэти? — голос Астреи напоминал перезвон колокольчиков: нежный, спокойный и запоминающийся.       Лживый.       Лицемерная до ужаса. И винить в этом я её не могу, только посочувствовать и прикрывать, пока та курит. Этикет фей-хранительниц призывал вести себя подобным образом на людях. Как пояснила Астрея, смачно делая затяжку, феи не должны ассоциироваться с чем-то обычным, приземлённым, человеческим. Они идеал, к которому должны тянуться, а значит любой проёб с их стороны — непозволительная роскошь. Не удивительно, что в её ордене текучка кадров пугала.       Я посмотрела на аккуратно высеченную из камня морду. В глазах Дракона читалась жалость пополам с сожалением. Не думаю, что столь всесильные существа будут просить прощения, но, казалось, он сейчас это и делает.       Складываю руки в молитвенном жесте и тихо, от чистого сердца, прошу здоровья для близких, гармонии во Вселенной, яркого Пламени в сердцах людей и незатухающего будущего. Последние две фразы я говорю заученным тоном в слух, на языке жрецов, как меня учил Аарон. Свято уверенный, что до Дракона лучше доходят именно такие просьбы — будто у божества могут быть проблемы со слухом — он чуть меньше полугода практиковал со мной произношение. Ведь «идеалу нет границ»! Я ловлю полный уважения взгляд Астреи, проникнувшейся моей чистосердечной верой и знанием чего-то столь сакрального.       Как же хорошо, что рядом не стояли жрецы или другие знатоки сакрального. Моё произношение хромало на обе ноги, слух резали неправильные ударения и проглатывание некоторых слогов. Скажем, я сама прекрасно понимала насколько всё плохо, однако Аарон, вознамерившийся научить меня классическому языку Домино, которым активно пользовалась вся верхушка власти и жрецы, подбадривал и захваливал любое моё блеяние.       — Куда дальше? — миролюбиво спрашивает Астрея, когда мы покинули храм, встав на его ступеньках.       Я глянула на неё и подметила бегающий взгляд и слегка трясущиеся пальцы, тянущиеся к карману. Курить хочет. Последний раз она делала затяжку три часа назад. Новый рекорд, на моей памяти. Не скажу, что прочитала характер данной особы и запомнила все её привычки, но кое-что стало понятно сразу. Астрея любит курить. Она курит до и после приёма пищи, курит в туалетах, выполняя фейские делишки, перед и после сна, каждую свободную минуту. Видит Дракон, до конца каникул я вытяну из неё заклинание, скрывающее запах никотина.       С такой жизнью, как у меня, и закурить не стыдно.       — Посидим, — говорю я кодовую фразу, заставившую Астрею отрывисто кивнуть и почти на руках палевно быстро потащить вдоль стен, подальше от входа.       Несмотря на обилие людей, снующих по территории храма, найти тихое местечко, скрытое от любопытных глаз, оказалось несложно. Астрея идёт уверенно, закладывая во мне смутные подозрения, что ей далеко не впервые творить аморальные делишки в столь святом месте. Стена храма внезапно петляет, создавая углубление, в которое втиснули скамейку. Какую скамейку? Правильно, дорого-богато сконструированную.       — Откуда. Столько. Золота? — чеканю я, наблюдая как благородная фея-хранительница с ногами лезет на сидушку и трясущимися руками зажигает фитиль сигареты. — У вас на Солярии совсем вкуса нет?       Понимаю слова Илены. Нет, на Солярии была и красивая архитектура, чем-то напоминающая местами смесь греческой с романской. И ходили люди в идеально подобранных образах, которым оборачивались в след с мыслями «нам никогда не стать такими же». Вот только они терялись в толпе экстравагантных нарядов, обклеенных блёстками, перьями, мехом и камушками. Возможно, это я не могу в высокую моду, не понимаю фэшн, а может это у меня с чувством прекрасного как раз всё хорошо.       — Милая, сейчас в моде быть чудиками. И каждый чудит в меру своих возможностей. Перетерпи, следом за вычурностью придёт сдержанность. И так в вечном круговороте. Это же мода, а Солярия помешана на ней. А золото на Солярии всегда с избытком было. Почти стали империей в своё время знаешь ли. Домино оборвало все планы.       — Я думала, Солярия и Домино старые друзья.       Я присела рядом с усмехнувшейся Астреей. Мои слова её позабавили, но не настолько, чтобы отказать себе в очередной затяжке перед ответом.       — С Домино безопаснее дружить. Солярии больших усилий стоило сохранить свою независимость, — Астрея выпустила кружочек дыма и умолкла на секунду, давая себе насладиться запахом. — Тот же Эраклион не смог. Они вернули себе независимость жалкие триста лет назад и то через кровать… Грубо говоря, — поздновато опомнилась она, перепугавшись своим смелым словам.       Поздно она. Мне срочно нужен учебник истории Эраклиона со всеми животрепещущими подробностями.       Пока нянечка предавалась своим порокам, я зависала в телефоне и думала, как мне быть.       Я пребывала на Солярии третьи неполные сутки. Позавчерашний день Энона потратила протащив Электру и меня по врачам. Нас осмотрели ещё на лайнере, однако женщина после случившегося потеряла всякую веру в экипаж корабля и заключениям их врачей не доверяла. Как выяснилось, в этом моменте она прогадала. И Электра и я физически пребывали в полном здравии. Единственное, нам выписали успокоительное и дали список стандартных процедур для укрепления пошатнувшейся нервной системы: массаж, контрастный душ, дыхательные гимнастики, лёгкие физические нагрузки и ещё двадцать пунктов, которые я не потрудилась запомнить. Мы отдыхали, знакомились между собой, составляли план каникул и просто исследовали виллу, в которой проживал Виктор Цифр.       Электра целиком и полностью состояла из разных частиц личностей своих родителей, одинаково походя и отличаясь от них. Я с большим интересом подмечала каждую деталь, улучив момент единения семьи. Вот Электра закинула ногу на ногу, подглядев этот жест у матери, вот она громко рассмеялась, слегка запрокинув голову назад — совсем как Виктор пару минут назад. Следом за отцом состроила уморительную мордашку, улыбнувшись своей неповторимой-повторимой улыбкой, а через мгновение вместе с Эноной вздёрнула нос и отвернулась, когда Виктор предложил всем вместе сходить в ресторан, не поддержав это предложение.       В первый день Энона сильно старалась, не давая мне ни на секунду почувствовать себя вне разговора. А вот Электра целиком и полностью растворилась в диалоге с отцом, вспоминая обо мне далеко не сразу. Я не обижалась, прекрасно осознавая её возраст и зная о долгой разлуке папы и дочки. А уже на вторые сутки я отправилась в свои одиночные мини-каникулы. Разрушать семейную идиллию своим присутствием не хотелось. Это понимала и я, и Илена, подыскавшая через связи Эноны, читай, Виктора, мне нянечку-сопровождающую. Предполагалось, что несколько дней я погуляю «одна», а потом ко мне присоединятся Энона и Электра ввиду внезапной занятости Виктора — происшествие на лайнере добавило ему работёнки.       Электра, узнавшая об этом, закатила истерику и изъявила желание поднять революцию. Энона заметно расстроилась, но помогла мужу утихомирить разбушевавшуюся дочь.       Вроде и идиллия, но тяжёлый взгляд Виктора я ощущала на себе постоянно. Насколько я знала, инициатива вывезти на Солярию друзей Эли поступила от него. Батя, как все нормальные бати, захотел поближе узнать об окружении дочурки. Причина его недовольства явно не крылась в наличии «чужих» лиц рядом, а в том, что чужим лицом являлась — я.       Если Виктор думал, что столь открытое пренебрежение и высказывание недовольства меня как-то заденет, то он — тупая бессовестная мразота с завышенным ЧВС. Я так-то по прошлой жизни привыкла к осторожному отношению родителей друзей ко мне. Не знаю, чем я им не нравилась, чем их оскорбляло и внушало опасение моё присутствие, но сейчас этот опыт хорошо аукнулся. Я равнодушным видом отвечала на все нападки, внутреннее пылая чистым гневом.       Знакомая ситуация. Некоторые взрослые просто обожают поднимать самооценку за счёт детей. Ему несказанно повезло в моём нежелании портить Электре встречу с отцом, иначе встретил бы отпор не гордым молчанием, а матом.       Я раздражённо цыкнула и достала из рюкзака бутерброды, на скорую руку нарезанные пару часов назад. Думать о Викторе не хотелось. Хотелось поберечь своё психологическое состояние, набраться сил перед новой «схваткой» с ним, вот только шпион ломал все планы, одним своим видов напоминая, кто его подослал. Я не придумывала и не параноила в отношении к Астреи. Когда вчера Виктор многообещающе сказал, что подобрал «сопровождающего, полностью отвечающего моим строгим критериям», стало кристально понятно, что каждый мой вздох и косяк попадёт в нужные руки.       Астрея, судя по взгляду и едва слышному скрежетанию зубов, желанием сильным нянчиться со мной не горела. Сначала. Отходила фея так же быстро, как заводилась, начав через пару часов игнорирования моего существования нехотя отвечать на вопросы, а к середине дня — смирилась и приняла роль ходячий энциклопедии.       Смирилась и я, быстро поняв, что у меня появились свободные уши, в которые можно лить любую информацию.       Астрея молча протянула мне сигарету, прочитав на лице злость. Говорящая мимика никогда не играла мне на руку. Я подумала, вспоминая о крупицах гордости, и отмахнулась от подарка, полностью переключившись на кусок хлеба с колбасой. И хвала Дракону, успела я нарезать хлеба с колбасой до того, как проснулась Энона. Она то свято была уверена, что каждые два часа я буду есть в кафешках, восполняя силы и набирая вес. Святая наивность и доверие, которым я сейчас злоупотребляла с тяжëлым камнем на сердце. Увы, тратить деньги лишний раз я не хотела, думая спустить большую часть финансов на книги.       Никогда бы не подумала, что начну заниматься чем-то подобным. Я любила книги в переплёте, но их ценник мог и Сатану до слëз довести, что уж говорить про бедных студентов. Я в основном работала, наскребая на продукты первой необходимости, старалась учиться на отлично, чтобы получать повышенную стипендию — смешные семь тысяч, которые я спускала на лекарства и одежду из секондов. О книгах, купленных без судорожных оглядок на финансы, я и не мечтала.       На Зените ситуация выглядела не столь мрачно, но ценник ещё доводил Феникса до облысения. Во мне теплилась слабая надежда, что именно здесь, на Солярии, получиться восполнить этот пробел.       Астрея поднялась и, наслаждаясь моим абсолютным вниманием, щелчком пальцем убрала с себя весь запах, включая и лёгкий шлейф сладковато-приторных духов. Я прищурилась. Полезная штучка. Скорее всего, она модифицировала косметическое заклинание. Его бы доработать, «натренировать» на один конкретный запах…       — Куда дальше? — интересуется фея, вызывая долгий, полный тоски вздох в безоблачное небо. Я боялась этого вопроса. Лестница. Спуск проще подъёма, но это не значит, что он не займёт время и силы.       Вчера мы прошлись по музеям, заглянули в Центральный парк и поплавали на лодочках по бездонному, если верить буклету, озеру. Я вдоволь погрелась на солнышке, восполняя витамин D, объелась мороженным на месяц вперëд и впервые за очень долгое время на немного ощутила себя живой. Не было ни пронизывающего холода Зенита, ни зелёных глаз, обычно скрывающихся по углам, ни кошмаров. Все было просто прекрасно. И это не настораживало. Можно сказать, я обрела дзен и хотела немного пошалить, поступив совсем по-детски.       — Прокатишь меня с горы?       Астрея подавилась воздухом и, закашлявшись, удивленно уставилась в мои честные, полные надежды глаза. Черта с два я вернусь на лестницу. Фея выпала в осадок от моей просьбы и осторожно подошла ко мне мелкими шажками, чтобы коснуться пальцем лба.       — Ты с ума сошла? — Астрея отдернула руку с заметным разочарованием: температуры у меня не было. Я широко улыбалась на её заявление и, вколачиваю гвоздь в крышку гроба, подняла руки вверх и повторила свою просьбу, нарочно делая голос сладким, как от малинового сиропа. В этот раз фея отскочила с громким воплем, выставляя перед собой руки. — Ты нормальная?!       — Я устала, — продолжала упрямо гнуть свою линию я, блаженно улыбаясь. Голубые глаза девушки нашли бутылку от монахов, поставленную на землю под лавку, и подозрительно сощурились. — У тебя странная реакция на обычную просьбу вымотанного ребёнка, не находишь?       — Ты не ребëнок, ты — исчадие Феникса! — завопила она и сама испугалась, быстро заозиравшись.       — Упоминать рядом с храмом это нечестивое создание? — Я осуждающие покачала головой, будто тот же Аарон не грешил подобным, называя это поверье пережитком прошлого и маразмом стариков. — Я разочарована.       — Ты сейчас кубарем спустишься с горы! — переживая скорее за репутацию, чем за «кликанье» беды, рычит Астрея и без предупреждения подхватывает меня за подмышки.       Я ойкнула, однако возмутиться не успела. Астрея застыла на долгую секунду, как вдруг из её груди пробился луч искрящегося света, на миг ослепившего меня. Я моргнула, сбрасывая наваждение, и заинтересованно уставилась на крылья.       Подумать только, действительно меня спустят со всеми удобствами. Всего-то стоило поставить репутацию под опасность и слегка повредничать.       Мои радостные мысли внезапно обрываются. Вот я предвкушаю первый, — о господи боже мой, о Дракон, Дракон, Дракон, я полетаю, меня покатают — а вот мир переворачивается. Астрея и не думала лететь медленно или постепенно набирая скорость. Нет. Крылья встрепенулись и храм, такой огромный и внушающий, стал крошечным и кукольным. Вовремя пришло осознание, что Космикс — трансформация не для боя, а для быстрых перемещений по космосу. А в космосе важна скорость, космическая скорость.       Меня не плющит исключительно из-за магии. Знакомое мерцание накрывает коконом, прижимаясь и впитываясь в кожу. Астреи ни по чëм безумная скорость, ей не страшно разбить органы в лепёшки. Она улыбается несколько безумно, выходя на виражи и крутя бочки. Мне бы уткнуть голову в её плечо, но внутри что-то шепчет смотреть и я подчиняюсь. Смотрю. В глазах феи ни намëка на осознанность. Лишь дикая радость на грани помешательства, которую она выплескивает в полëт.       Полëт не занимает и минуты. Мы зависаем над землëй, но пока не касаемся еë. Астрея с трудом отдирает мои конечности, вцепившие с внезапной силой в её тело. Её безумие проходит, медленно уступая место хронической усталости и лёгкой издевки, которой глаза светились даже сквозь лживую пелену отрешённости.       — А где мы? — с трудом спрашиваю я, касаясь твёрдой поверхности. Пометка на будущее: Космикс идëт лесом. Не в моëм положении выбирать себе трансформации, однако, если подобный выбор встанет, я лучше останусь феей с базовым превращением.       Если пробужу ядро, если оно будет положительным, если меня не грохнет что-нибудь в этом мире, та же Илена, словившая новый триггер.       — А х… Кто знает, — пожимает она плечами, следом вставая на землю.       Она приземлилась у входа в очередной парк, ничуть не стесняясь группы туристов за оживлённой трассой. Толпа упускать шанс не стала, во всю пустившись в запечатление феи-защитницы в свободное от работы время. Знай я эту мадам поближе, посчитала, что она крайне недовольна, вот только отстранёно-одухотворённое выражение маской прилипает к коже быстрее, чем я могу заметить истинное лицо.       — Мне нужно в книжный в магазин, — пока не загорелся зелëный на светофоре, я подëргала девушку за рукав платья. Астрея не теряя времени детрансформировалась обратно, разочаровав публику поспешной сменой наряда. Хотя, по моему скромному мнению, свободное белое платье шло ей больше того ужаса с крыльями.       — Тебе надо нормально поесть, — она покачала головой и, взяв меня за руку, повела вдоль ограды парка, вниз по улице. — Рядом с храмом торговых центров ты всё равно не найдешь, а вот кафе со вкусной едой здесь навалом.       Как пояснила Астрея, усаживающая меня утром в такси, вчера мы с ней прошлись по центру, а сегодня нас ожидала самая старая часть столицы — восточная и выходящая к морю. Святая гора высилась в пяти-семи километрах от нас, подпирая собой редкие облака и, по не хитрым подсчетам и запаху соли, я поняла, что мы углубляется в старый город.       Я нервно хихикнула, подумав, что выглядит подобная идея странно.       Старый город, дома не выше трёх этажей. Жëлтые и белые розы, оплетающие колючими стеблями все стены и крыши. Запах моря, перемешанный с ароматом свежей выпечки и крепкого кофе. Одна в край раздраконенная фея и её «цель». Примерно так я себе в детстве и представляла городок, в котором орудует мафия.       Меня тут грохнуть хотят?       — Чего ржëм? — грубо поинтересовалась девушка, раскрыв надо мной откуда-то вытянутый солнцезащитный зонтик.       — Да так, — я снова хихикнула, представляя как меня закапывают вон за той оградой, — поспешные перепады воздушного давления негативно сказываются на нервной системе.       Астрею только цыкает недовольно, будто старшая на непоседу младшую — ой, плохое сравнение, очень плохое — и выдергивают свою руку из моей. Я хлопнула глазами, не много не догоняя, что это нашло на мою нянечку, но ответ нашëлся сразу. Ладонь приземлилась мне на макушку и посылая по телу скользящий холодок — так ощущались еë целительские заклинания. Полученные вчера травмы, разбитую коленку и вывернутую ногу, она исцелила также.       Ладонь с головы пропала, вновь взявшись за мою ладонь.       — Всë. Идëм.       Астрея уверенно ведëт меня вдоль улиц действуя в разы осмотрительнее, чем там, у парка. Группы туристов не обращают на нас никакого внимания, а самых внимательных фея с лëгкостью избегает, сворачивая на узкие улочки или прячась за другими прохожими. Мы петляем недолго, проходим — по ощущению — чуть меньше километра, когда на горизонте возникает вывеска, овитая разнообразия ради розовыми розами. Запах кофе усиливается. Астрея идёт по нему, как заправская ищейка, сбавляет скорость в жалких нескольких метрах от столиков, которыми была уставлена маленькая веранда. Практически все они оказались пусты, за исключением одного места. Девушка в больших солнцезащитных очках оторвалась от книги и подняла голову, чтобы взглянуть на нарушителей тишины.       Тихой парочкой назвать нас язык не поворачивался. Астрея знала каждый угол района, его историю и истории людей, живших и живущих здесь. Идти в тишине не хотелось не только мне — судя по довольному виду Астреи, ей самой в радость было отвечать на тысяча и один вопрос.       Незнакомка задержала на нас взгляд дольше, чем позволяли правила приличия. Это заметила и Астрея, вмиг собравшись, но атаковать или переходить в режим «фея-для-камер» не пришлось. Чëрные очки, закрывавшие почти всю верхнюю часть лица, осторожно убрали в карман маленькой сумочки.       Как мы оказалась через секунду у вышеназванной особы я не заметила, полностью отдавший течению, то бишь вмиг оживившейся Астреи.       — Астрея, — приветливо улыбается нам незнакомка. — И её милая спутница. Так понимаю, госпожа Меана вновь идëт на поводу чувств? Шучу, — поспешно добавляет она, когда улыбка схлынула с лица моей няньки при упоминании некой госпожи. — Юная дитя, меня зовут Мелисса.       — Ты? — громким шëпотом выдыхает Астрея, настроенная на враждебный лад, в отличие от Мелиссы.— Как ты посмела только?..       В голосе феи сквозит непонятная боль, которую она безуспешно пытается скрыть за злостью. Выходило, скажем прямо, плохо. Астрея до ужаса напоминала сейчас побитую собаку, бросающуюся на осторожную ласку.       Я дëрнула её рукав, пытаясь перенаправить на другую проблему, но всë оказалось бестолку. Вниманием нянечки целиком и полностью завладела она.       Я смотрела на девушку, негромко рассмеявшуюся на обвинения, и всë пыталась понять, почему она кажется мне знакомой. Будто я где-то уже видела небрежно убранные в пучок волосы и вкрадчивый взгляд, выворачивающий душу на изнанку. Белые волосы и красные глаза выглядели диковинно, но не для Магикса. Я бы точно запомнила её в прошлой в жизни, однако в этой? После вывертов внешности некоторых рас — ни за что. Вот только где я тебя видела? В голове царапался ответ. Её черты лица казались знакомыми, но в остальном она отличалась. Почти, как я с Кэти. Одно лицо, но глаза другие…       — Попрошу не повышать голос на… Малявка, а ты здесь откуда?       Я подскочила, сбив случайно чашку, и гневно пнула со всей силы Майло в колено. Лингвист взвыл подбитой чайкой и тотчас свалился, словно ребенок мог ему что-то сделать.       — Да почему ты вылезаешь, когда не надо?! Откуда ты здесь?!       — О, так ты та милая девчушка из библиотеки! — воскликнула Мелисса, прекратив гипнотизировать взглядом Астрею. Астрея, однако продолжила это занятие. — Майло про тебя рассказывал немного… Не самые хорошие вещи, однако я вижу, что мне бессовестно лгали!       Не поняла. Какие «не хорошие вещи»?       — Ты ахуел за спиной у меня слухи распускать? — мрачно спросила я, грозно смотря скулящего для вида парня. Зараза такая, не могла я пнуть настолько сильно!       — И что тут происходит? — вторит мне Астрея, обиженно смотря на — подругу? — Мелиссу. Та даже ухом не повела на недовольство, вместо этого подозвав официанта, поглядывающего на нас со стороны.       — Думаю, нам всем жизненно необходима чашечка кофе, — на меня зыркнули три пары глаз, — и чашечка какао.       Обломинго. Не больно то и хотелось. Я и дома выпить смогу, если отвлеку Илену с Джесси и засяду в спальне с открытым окном.       Какао очень кстати пришлось, как и аромат кофе, приятно пощекотавший нос. Я смаковала свой напиток и гипнотизировала взглядом Мелиссу, целиком и полностью отдавшей внимание Астреи. Ощущение эмоциональной близости между нами растаяло, как снег на солнце, уступив место тишине. Девушка вызывала интерес, но не более. Во мне что-то быстро отрезало, не дав докрутить мысль до конца. И это пугало. Подобное, к сожалению, я уже ощущала.       …когда пыталась сказать посторонним о Коде и его послании, Камне и маньяке. Не приятные ощущения, скажу прямо.       — Майло, ты рассказывал своей подруге обо мне? — неловко смеётся Мелисса и нервно накручивает на палец свободный локон волос. Парень пожал плечами, задумался, припоминая наши разговоры, и уверенно заявил:       — Рассказывал. И много раз. Я не могу молчать, мир должен узнать о моей!.. — ему не даёт договорить Мелисса, молниеносно среагировавшая на спич своего парня. Отточенным движением она проводит пальцем в воздухе, будто очерчивая круг. Говорливый рот библиотекаря буквально исчезает, стоило кругу замкнуться.       Рассказывал? Слово обидно режет слух, обвинением повиснув между мной и Майло. Я зло глянула на парня. Ох, значит тут я виновата? Может, здесь кто-то крупно пиздит?       — Тогда давай представимся нормально. Меня зовут Мелисса, я девушка и лучший друг этого болвана, — девушка примирительно влезает, бросая на меня обеспокоенные взгляды. Я упрямо цедила какао, не чувствуя вкуса. Зараза такая.       — Я приводил тебя в пример! — Майло, скинув с себя чары, не сбавляя хода, продолжает гнуть свою линию. Я насупилась ещё сильнее. Точно обвиняет. Мелисса бросила на него разъяренный взгляд и начала очерчивать круг заново. — Когда объяснял про классы и подклассы!..       Майло дëргается, пальцами пытаясь донести информацию годичной давности. Я нахмурилась и пальцем потыкала в мимическую складку, набухшую на лбу. То, что он приводил мне примеры, на пальцах поясняя, я помнила. Сами примеры и оговорки про девушку — нет. Либо Майло выдумывает, либо он плохо пел серенады любви. Я глянула на Майло, агрессивно подражающему мима, и с чувством покачала головой, расплывшись в злорадной ухмылке.       — Молчал, как партизан. Не было такого, — в нефритовых глазах мелькает отчаяние, сразу сменяющееся решимостью. Очки библиотекаря опасно сверкают, губы поджимаются в тонкую линию. Мелиссу ужимки парня веселят, а вот Астрея от них злиться ещё сильнее.       — Ты даже не сказала о парне! О парне, Мелисса! И как давно вы вместе?       — Помнишь мою стажировку на 5 курсе? — как заядлый заговорщик, подмигивает она. — В библиотеки на Зельде мы и познакомились.       — Действительно, где его ещё откопать можно, — я закатила глаза. Злость схлынула, и я с удовольствием отпила какао из расписной фарфоровой чашки.       А кафе не бедствует. И какао вкусное. Спрошу адрес у Астреи на будущее.       — Я могла выиграть пари! — одновременно со мной шипит Астрея. Мелисса пожимает плечами и поддерживает меня, тоже отпивая из своей чашки.       — Если бы я знала о пари, — многообещающее произносит виновница плохого настроения няньки и щелчком отменяет действие заклинания немоты, — ты бы не выиграла пари. Веди себя прилично, — строго произносит она уже Майло. Тот вмиг сдулся.       — Предательница, — не понятно кому, бурчит он под нос и, под строгим взглядом Мелиссы, уже спокойно продолжает: — Я приводил в пример фею Природы и фею Маков. Под второй я имел в виду ненаглядную, шикар… Девушку свою, короче. Странно, что ты не поняла       — Ах, точно, — я вздëрнула бровь и с силой подавила новую волну раздражения. Удивительно, как на меня влияет солнышко. Разок искупалась в солнечной ванне — появились силы на злость. — В следующий раз я буду через слово тебя останавливать и детально просить пояснить, что ты имел в виду, — язвлю я и откусываю круассан. Сука какая. Везде и всюду дети виноваты, даже в мире, имеющем мультяшные корни.       Я мысленно покивала себе, с удовольствием отмечая лëгкость, оставшуюся после эмоциональной вспышки. На Зените сил на это не было, максимум случалась истерика, не ведущая ни к чему.       Точно свалю с промозглой планетки, мнящей о себе невесть что.       — А что вы тут делаете? — интересуюсь вежливо я и моментально жалею. Глаза Майло загораются опасным фанатичным пламенем. — Тише, маньячела. Я не у тебя спрашиваю.       Библиотекарь и на Зените проявлял пугающую активность, заполняя собой каждый уголок рабочего места, а сейчас будто с цепи сорвался. Если он всегда такой рядом с Мелиссой, сочувствую ей. Хотя… Может ей и нравится такое.       — Я здесь по работе. — Настолько хороший флорист, что её аж сюда сдëрнули? Мелисса словно читает мои мысли и со смешком, поясняет подробно. — Я Хранительница-измерения.       — Бесполезный винтик в отлаженной системе.       — Я передам твои слова гражданам Элона, когда Солярия вновь заломит цену за фей Космоса.       Я поблагодарила официанта и накрутила первую спагеттину на вилку. Принимать участие в набирающем обороты споре не хотелось. Девушек наличие двух пар глаз, метавшихся между говорившими, не смущало, а распаляло сильнее, словно они вступили в соревнование с одним победителем.       В чëм-то я понимала их обеих, а потому, здраво рассудив и вдохнув аромат пасты, решила принять нейтральную позицию.       Феи Хранительницы, как я выяснила весной, действительно различались между собой. В новостных сводках и до этого мелькало то словосочетание «хранительница-измерения», то «хранительница-планеты», но значения я не придавала, считая их однородной системой. Как выяснилось позже, я сильно ошибалась, в очередной раз понадеявшись на актуальность информации из мультика.       Хранительницы-планет, как понятно из их названия, работали в пределах одной планеты или системы, как на той же Солярии. Они напрямую подчинялись королевской власти, состояли либо в орденах, как Астрея, либо в составе королевской гвардии. Отказ подчинению приказам приравнивался к государственной измене и всегда жестоко наказывался. Доходило иногда и до смертной казни, но в последнее время к ней старались не прибегать, считая пережитком прошлого.       Пожалуй, единственное, за что могли казнить сейчас на каждой планете, это употребление наркотиков. Если устанавливалось, что виновник принял их по своему желанию, без принуждения и находился в адекватном состоянии.       А вот хранительницы-измерения наоборот, считались относительно политически-нейтральными и работали по всему измерению. В отличие от коллег, они могли, как минимум, беспрепятственно кочевать с планеты на планету и не подчиняться приказу королевства, если тот противоречил закону Жизни — небольшому своду законов, написанному первой Нимфой Магикса. Они же Нимфам напрямую и подчинялись, когда Нимфы ещё хранили мир в измерении.       Они появились во времена, когда королевства осторожно относились друг к другу и во всю пользовались магическим преимуществом — индивидуальной магией, присущей планетам. Времена, когда планеты с Природной магией ставили всех раком, устраивая почти кровопролитные битвы за возможность получить помощь для себя.       Я немножко ахуела, узнав, что Линфея ещё не снесла и не собирается сносить колизей, оставив его в старой столице. От цветочников я много не ожидала, а зря! В количестве войн и жестокости на поле боя они давали прикурить даже Домино. Домино, блять! Флора могла в сухую уделывать всех, дай ей Дракон побольше уверенности.       Вот не зря Зенит осторожничает с Линфеей и не допускает их близко, предпочитая работать с хранительницами-измерения.       — Мне нужно в книжный, — когда слушать перепалку двух подруг уже не осталось сил, а большая порция пасты с уткой исчезла, я сыто откинулась на спинку стула и довольно посмотрела на «взрослых». Тьфу, да они ведут себя, как дети малые, какие взрослые.       — О, мне тоже! — ожил и Майло, развалившийся на столе. Его к спору тоже не допустили, вежливо попросив не лезть в чужие дела и оставили за бортом, внимать каждому слову и пилить Мелиссу обиженным взглядом. — Давайте мы сходим, а вы тут посидите и нормально поговорите?       На нас даже не обернулись.       — Ладно, пойдем.       Я в сомнениях встала за Майло, который наоборот дышал уверенностью. Мне ничуть не полегчало, но парня это не расстроило.       — Здесь рядом есть букинист, — он поиграл бровями, пытаясь придать словам веса, однако у него получилось и без этой клоунады.       Букинист. Редкие книги. Уцененные книги.       — Веди меня!       …Букинист действительно оказался рядом. Буквально за углом, в конце улицы. Он прятался в тупике, в маленьком доме, больше похожем на сарай. Без окон и крыльца, лишь с узенькой и низкой дверью, ведущей в тëмное пыльное помещение. Я заозиралась, пытаясь высмотреть в этой темени книги или продавца, но без толку. Несколько ламп по углам не давали нормального освещения, лишь подсвечивали творящийся в комнате бардак. Книги стопками стояли на полу, грозились упасть с верхних полок шкафов и поддерживали эти самые шкафы. Патефон с высветившей трубой скрипел мелодию, добавляя антуража заброшенности. Майло лёгкой походкой бывалого покупателя подошёл к высокой стойке и позвякал в звонок, щедро оклеенный бутафорской паутиной.       — МадамДрю всеми силами пытается придать своему магазину загадочный вид, — на мой взгляд, в котором читалось «серьезно блять», поясняет парень. — Увы, пауков она на дух не переносит, но как же паутина подходит цвету стен! Женщина с фантазией.       Да ты меня наëбываешь. Я повторно оглянулась, но, ожидаемо, собственноручно лицезреть гармонию паутины из дешëвого пластика и стен не смогла. Как минимум мешали стеллажи, тянувшиеся с пола до потолка, как максимум — освещение.       — Люди обожают платить за колорит, — раздаëтся справа от меня высокий скрипучий голос и мерзкое хихиканье. Я медленно скосила глаза вниз, чувствуя, как упало сердце. — Да ты не бойся. Я детей не ела с прошлого столетия, — снова хихикает бабулька где-то на уровне плеч и хлопает в ладоши. Лампы вспыхнули, ослепив на секунду, а открыв глаза я увидела совсем другой магазин.       Пыль, покрывалом стелившаяся по всем поверхностям, пропала, не оставив после себя и следа. Патефон перестал скрипеть, сменив пластинку на задорный мотив, звучавший словно через помехи.       Бабулька как была невысокой, так и осталась. Пустые глазницы смотрели ровно мне в лицо, а сухие потрескавшиеся губы растягивались в змеиной улыбке. Лоб закрывала бандана — такая же старая, как и та, кто её носил. Длинные пальцы с нанизанными на них перстнями крепко сжимали головку трости в форме человеческого черепа. Низенькая, усохшая и со своеобразным чувством юмора.       — У вас брата нет случайно? — спокойно интересуюсь я. Покрытое морщинами лицо сморщилось, выдавая крайнюю степень задумчивости.       — Может и есть. Может и нет. В мире, знаешь, ни в чëм уверенной быть нельзя. Завтра ты живешь, а сегодня — мертва.       Ась?       — Мадам, помнится, я откладывал книги в прошлый раз, — лезет в диалог Майло, в очередной раз доказывая, насколько важно ему быть в центре внимания.       Будь у мадам глаза, я бы сказала, что они недовольно закатились от услышанной глупости.       — Я их сожгла, — ответила Дрю. Лицо Майло вытянулось вниз. Он еле успел поправить поползшие с носа очки и, откашлявшись, осторожно поинтересовался:       — Зачем?       — Книги красиво горят. — Дрю почесала ногтем кончик носа и медленно встала за стойку. — Правила знаете. У вас десять минут.       — Чего? В смысле?!       — У мадам плотный график, — пустился в объяснения Майло, — магазин обслуживает одного клиента раз в сутки и только в течение двадцати минут!       — Ясно, из-за меня время скостили.       Ведьма кивнула.       — Понятливая. Жаль бедовая. Девять минут.       Майло оперативно бросился к одному из стеллажей и начал судорожно перерывать полки. Я слегка замялась, в сомнении оглядываясь и выбирая с чего начать, и просто двинулась вдоль стеллажей, уходя от Майло в противоположную сторону. Я шустро бегала глазами с корешка на корешок, вычитывая названия и ища хоть что-то, что могло приглянуться.       Бабулька явно не любила сортировать книги. Рядом со сборником рецептов прятался большой том сказок Магикса, а уже за ним я нашла учебник по физике, выпущенный столетие назад. Книга по садоводству стояла рядом с энциклопедией о морских обитателях Зенита.       Я не думая, подхватила последнюю и пошла дальше.       Классическая литература, медицинские справочники, путеводители по Магиксу, чьи-то дневники со стихами и коллекция гербария. Я кружилась, виляя между стеллажами и казалось уходила в самую глубь, которой быть не должно было.       Я взяла с полки старый путеводитель, написанный от руки, и открыла рандомно страницу.       «8 марта… Королевство Омег захотело слишком многое. Захотело бессмертия для себя и смерть для остальных… Дракон уничтожил их, погребя столицу глубоко под толщами льда… Остатки цивилизации спаслись, создав портал на другую планету… Глупо, очень глупо. Дракон не прощает. Он не простит. Он не услышит их мольбы, как бы они не старались.       Я виделась с королём… Правильнее сказать с пастухом, напялившим эту мерзкую мантию! Глупый мальчишка, трус, который не ведает, что творит. Изоляция не спасет народ, а лишь ускорит… Он приказывает мне покинуть планету. Тоже мне, видать корона тяжелая, на мозги давят… Он ещё и посмел русалкам ультиматумы ставить. Глупец… Его нужно убить, пока он не погубил остальных… Кевин, правда, говорит, что тот исправится. Почему я не бросила его в ущелье?..       Русалки хотят мести. Понимаю их. Сложно сдерживаться, когда твоих друзей сушат на солнце, а из хвостов делают украшения.       Интересно, а если съесть хвост русалки, это каннибализм или просто рыбки захотелось?..       Они бросили во льдах всë. Даже то, ради чего были готовы умереть. Иронично.Интересно, а они правда смогли воскрешать мёртвых или это частичное воскрешение?.. "       Погружение в путеводитель, на деле оказавшимся чьим-то дневником, прервалось звуком орущей часовой кукушки. Я вздрогнула и сделала шаг назад, напоровшись на стопку книг. Стопка пошатнулась от моего веса и посыпалась, утягивая за собой и меня. Я упала спиной вниз на стеллаж, который пошатнулся и тотчас осыпался десятком книг, попадавшими мне на голову.       — Ай. Блять. Блять. Ой. — Я простонала и осторожно погладила макушку, получившую критический урон. Шишка, у меня будет шишка. — Вашу ж мать.       Я встала, с опаской опираясь на полки. С задержкой на мою голову упала ещё одна книга. Маленькая и тяжелая, она с размаху влетела аккурат в темечко и продырявило мне череп. Образно выражаясь, но всë же. Я сдержала позорный всхлип и опустила глаза вниз, на виновницу моей боли. Книга, плавно скатившаяся на пол с башки, открылась, давая выцепить первый абзац.       «Я долгое время думал, что же есть душа и сознание. Многие философы признавая одно, отрицают другое, а нынешние учёные в принципе не приемлют «душу», называя её глупой придумкой. Однако, душа есть. И сознание тоже. Это не одно и тоже, они существуют всегда рядом, делая существо полноценным…»       — Время истекло! На кассу сейчас же, иначе вышвырну за шкирку, а лучше сожру!       Мы покинули магазин в подавленном состоянии. Майло, словно мать своë чадо, прижимал к груди огромный пакет, переполненный книгами. Мой улов с его соперничать не мог. И из-за хотелось выть от бессилия.       — Милая старушка, — нейтральным тоном бросила я, дёргая плечами. Фу, вспомню, как она меня за руки схватила «погадать», так и вздрогну.       — Колоритная, — в тон мне отвечает Майло и в немом обещании поднимает упрямый взгляд в небо; его бабулька тоже облапала, но за задницу. — Ради столь редких экземпляров, я готов…       — Ой, да еще бы немного, она бы там тебя трах…       — Тихо. Мелисса узнает — снесëт магазин. Вместе с книгами!       — Точно, ты же элитная проститутка. Отлиз только за книги!       — Редкие книги… Откуда ты знаешь такие слова?! Такая молодежь сейчас на Зените?!       — Белое пальто сними! Ты почему про ограничения по времени не сказал, собака?       Майло гневно поднимает указательный палец. Я фыркаю и выразительно потряхиваю своими покупками, не занимающими много сил и места. Ну давай, нападай. А я посмотрю, как ты своими тонкими ручонками будешь махать пакетом.       — Простите, вы ведь мисс Фрей?       Мы одновременно повернулись к мужчине, перегородившему нам путь.       — Че надо? — спросил Майло и заслонил меня собой. Нашёлся защитничек.       Приятно.       — Че надо? — подтвердила вопрос я, не спеша покидать укрытие. Слишком часто пытались меня прибить за год, чтобы я просто так подходила к незнакомцам!       Незнакомец добродушного улыбнулся в усы.       — Моя госпожа хочет поговорить с вами.       — Я не хочу.       — Она не хочет.       — Вы её знаете.       — Не знаю.       — Не знает.       — Вроде, вы прозвали её Синей. Госпожа хочет лично поблагодарить вас за спасение. Она ожидает в ресторане шеф-повара «Рене де Люнима».       Майло присвистнул, а мой живот издал крик кита. Растущий, мать его, организм хотел снова есть.       — Куда в тебя столько лезет, скажи мне?       — Ребенок растет, организм готовится вступить в новую фазу взросления. Не сочтите за грубость, я не представился. Альфред Хрон. Я отвезу вас в нужное место.       — Хорошо. Сначала сходим за моей нянькой. Надеюсь, они не поубивали там друг друга. Не сочтите за грубость, но я не сяду в машину к незнакомому человеку. Особенно, учитывая, что меня пытались прибить два раза за месяц… Майло, не делай такие глаза! Всë обошлось! Да, почти отошла в мир иной, но я же здесь! Майло! ​