По приколу

Губы медленно растянулись в широкой, пропитанной лживым оптимизмом, улыбке. Я подняла правую руку; зажатый в ней диктофон тихо щëлкнул, включая запись, и ровный мужской голос заговорил. Губы разъехались ещё шире, а взгляд впился в Виктора. — Моя очередь выдвигать громкие обвинения. Сядьте.

***

Несколькими часами раннее Химера придирчиво осмотрела стол и сморщила нос, гадая, всегда ли в этом ресторане настолько пренебрежительно относятся к вип-гостям или в опалу повару попала именно она. Пускай закуски и радовали взор, а сервировка могла впечатлить недалекого человека, знающий же прекрасно видел небрежность, с которой подготовили стол. — Когда уже? — капризно спросила девочка у гувернантки после часа ожидания. Химере отчасти было стыдно за свои слова, треплющие нервы старой женщины. Альфред, обладатель какой-то неземной интуиции, чëтко обозначил время, когда он привезëт мисс Фрей, но Химера не хотела сидеть в пустом доме дольше необходимого. Маменька бегала по судам, пытаясь доказать свою непричастность к атаке на лайнер и не дать откусить от их маленькой империи ни кусочка. Честное слово, будто маменька настолько глупа, чтобы провернуть нечто подобное! Они едва оправились после смерти папы и низких нападков глупцов, винивших в его смерти жену, а тут эта неприятная во всех смыслах ситуация!        Альфред прекрасно все знал и видел. Не зря же он называл себя всевидящим оком, так почему он не может поторопиться и привезти сюда обычную простолюдинку?!        — Госпожа Химера, Альфред скоро прибудет, — Анна аккуратно поправила диадему в её волосах, не забыв слегка приласкать ладонью свою воспитанницу. — В его навыках сомневаться не стоит.        Анна всецело верила в свои же слова. Ставить их под сомнения юной наследнице не хотелось. Химера знала, что этих двоих связывает долгая, полная трудностей и тайн, жизнь, однако унять своего недовольства не могла.        Или не хотела. Химера не считала себя испорченной девочкой, коей её за глаза называл весь высший свет Солярии и учителя пансиона. Она просто привыкла капризничать, требовать от других быстрых и чëтких исполнений своих указаний, но это ведь не означало, что она зло во плоти. Просто невозможно отвечать на зло других добром, да и не отвечать на неверные суждения означало подтвердить их. У Химеры были и свои обязанности, которые она исполняла с той же покорностью и рвением, которые требовала ото всех.        Маменька исполняла любую её прихоть, даже самую наглую или невозможную, но ведь Химера видела, какой мама становилась счастливой от этого! Каким огнëм зажигались материнские глаза. Химера знала, что её родителей жизнь не баловала и они уж точно не хотели, чтобы её хотелки оставались без ответов.        Подобное отношение Химера считала самым правильным из всех. Это ведь так понятно: родители балуют своих чад, потому что те самые ненаглядные для них. Всем, кто утверждал обратное, девочка настоятельно рекомендовала подумать, действительно ли их любят, а не притворяются.        Вот только в глубине души Химера понимала, что с мамой что-то не то, нельзя быть такой.        Порой перед сном Химера представляла, как в пылу эмоций желает что-то, что однажды приведëт их семью на плаху. Как она своими руками уничтожит всё, что кропотливо строили её родители.        Казалось, загадай она стать принцессой Солярии, пожелай власти и всеобщей любви, Кассандра сделает это. Снимет с окрапленных кровью золотых локонов корону, уберëт Их Величества и заставит весь мир обожать Химеру. Ей снились вой тысячи людей, выкрикивающих её имя: сначала радостно и возбуждено, но с каждой секундой вой становился озлобленее. Она щупала по утрам шею, проверяя есть ли на ней шрам от гильотины и, лишь спустя часы, успокаивалась.        — Утречка, Ваша Светлость, — вместе с хлопком двери, возбуждено кричит Фрей и активно машет руками. За ней степенно входит Астрея, бросая подозрительные взгляды в каждый угол и, наконец, возвращается Альфред, виновато улыбаясь.        Химера никогда не признается, но от одного взгляда на Альфреда, почти вся её нервозность исчезла. Она и раньше не чувствовала себя в безопасности без своих сопровождающих, а после недавних событий страх стал сильнее, приобретя под собой смысл.        — Фрей, — важно кивает ей Химера и оценивающе оглядывает прикид гостьи. Белые шорты, обычная футболка, накинутая на плечи рубашка и кроссовки, из-под которых выглядывали розовые носки с ананасами. Ужасно. — Ты ходишь по городу в этом убожестве?        Необъяснимая обида и злость родилась внутри, стоило увидеть носки, которые приличный человек точно бы не натянул на себя. Как минимум из-за их вызывающе безвкусного дизайна, как максимум потому что Фрей пригласили не абы куда, а на встречу с аристократкой! Она сама к их встречи готовилась, конечно, не долго, но достаточно для статуса Фрей! Химере вообще стоило просто отправить маленький подарок и позабыть о чокнутой девице, но ведь она выбрала ресторан, оплатила дополнительно за быстрый столик, подобрала наряд и аксессуары! А Фрей припëрлась в этом!..        — Пардонте, не знала, что у нас званый вечер. Могу уйти и вернуться никогда, — приподнимает та бровь и разводит руками, будто говоря, решай сама. В глубине души что-то дернулось, боясь, что угрозу гостья исполнит. — Предупредили бы меня за несколько часов, я бы может что-то и придумала, а так…        Ох, вот оно что. Химера успокоилась и жестом пригласила гостей за стол. Фрей не знает банальные правила приличия. Возможно, дело в том злачном месте, в котором ей не повезло оказаться, а может дело и в родителях. Оба варианта звучали удручающе.        — Мне жаль, — искренне сказала Химера, чувствуя как вина топит её изнутри. Как можно было ей проявить такую недальновидность! Матушка же учила, что для лучшего внедрения в доверие, стоит обращать внимание в первую очередь на среду, в которой рос и жил индивид. Зенит жил по своим глупым правилам, эти варвары ничего не смыслили в этикете! — На будущее, в Магиксе хорошим тоном считается личная встреча аристократа со своим спасителем, дабы выразить благодарность с глазу на глазу. Можно и презент просто отправить, но я решила, что твой поступок заслуживает большего.        Последние слова Химера сказала другим тоном, пытаясь донести до маленькой варварки, какая честь была сейчас ей оказана. Юная леди гордилась своей щедростью и хотела, чтобы этот широкий жест не прошёл мимо.        — Буду знать.        Химера вытаращилась на Фрей, думая, что ей послышалось. Но нет. Альфред негромко усмехнулся, а Анна быстро разлила чай по кружкам, чтобы скрыть улыбку, выскочившую на лице. Девчонку и впрямь больше занимало меню, чем Химера с её попытками придавить гордость.        — Только я не понимаю два момента. Ты позвала меня одну, и твоя мама уже выразила мне благодарности, — видать, в меню нашлась подходящая позиция, раз Фрей покивала себе и оторвалась от бумажки.        — Я несовершеннолетняя, а значит, ответственность несëт за меня мама. — «Спокойно, Химера, вспомни, что она просто необразованная простолюдинка. Не жди многого от неë». — По правилам, в этом случае благодарность приносится от несовершеннолетнего и его родителей.        — А простолюдины?        Что? Химера хлопнула глазами и похвалила себя за осмотрительность, отставив чашку с чаем обратно на блюдце. Так и подавиться не долго, от таких то вопросов.        — Простолюдины не благодарят аристократов за помощь, — Химеру удивляло, откуда в ней столько терпения. — Это наша обязанность. Право слово, в тебе столько глупости.        — Тогда мне стоит ждать благодарностей и от твоего отца? — с улыбкой спрашивает Фрей, которая через секунду померкла. — Прости, — шепчет она и опускает взгляд.        Химера замерла, боясь следом опустить глаза. Отражение в чашке могло убить её окончательно, но любопытство пересилило. Она же должна знать свои ошибки, держать лицо — необходимый навык для аристократки!        В мутной чайной жидкости отразилось страшное перекошенное лицо. Химера с сожалением закрыла глаза, в надежде, что этот образ скоро исчезнет из памяти.        — Как-то мы с тобой плохо начали, — нервно смеëтся Фрей. — Меня зовут Кэтрин Фрей, я студентка второго курса средней Высшей школы Зенита. Химера распахнула глаза при упоминании школы. Не то, чтобы её сильно волновала планета варваров, но немного она с ней ознакомилась. Чисто, чтобы знать кто может ей пригодиться в будущем.        — Ты же тупая, — в лёгком замешательстве выдала Химера, совсем не заботясь о гордости аристократки. — Как тебя туда взяли?        Альфред снова прокашлялся, скрывая за этим смешок. Анна отвернулась, чтобы заказать позиции, а Астрея, вежливо прикидывающаяся ветошью всë это время, опасно сузила глаза.        — Как говорил мой учитель математики: «Тупых людей нет. Есть те, кто сведущ в других областях», — совершенно спокойно отреагировала эта Кэтрин. Слова ничуть её не задели. Не чувствовалась в них злость или пренебрежение.        — Мудрый человек, — кивнул Альфред, соглашаясь со словами девочки. — Могу я узнать его имя?        — Простите, но он умер. Не хочу ворошить прошлое.        Химера сочувствующе посмотрела на Фрей. Цитата этого человека звучала достойно его благородной работы. Пускай он и с Зенита, толк в образовании он знал. Наверное, раз говорить о нëм не хочется, шрам от потери ещё не зажил.        Фрей отличалась от своей бешеной подружки. Это не делало девочку перед ней цивилизованнее, она все еще оставалась чокнутой, но простить эти недостатки можно. С трудом, терпением, но можно.        «Простите, Сергей Михайлович, что похоронила вас», — тем временем пронеслось в голове Кати. Она точно не знала, жив ли он сейчас, но надеялась, что да.        — Хорошо, раз ты решила зайти с другой стороны, я поддержу это, — милостиво улыбнулась Химера. — Учти на будущее, первыми всегда представляются аристократы — это знак, можно ли простолюдинам заговорить с ним.        — Не думала, что Солярия столь консервативна.        — Высшая аристократия может вытворять, что угодно. К сожалению, мне такой свободы не видать.        Если они сами не станут высшей аристократией. Корона крон-принцессы, испачканные в крови волосы принцессы Стеллы…        — Что позволено Юпитеру, то не позволено быку, — глубокомысленно произнесла Кэтрин и нежным взглядом посмотрела на крымку мороженного, поставленную перед ней. — Аристократка ты моя, имя своë не назовëшь? — на неё хитро посмотрели светло-розовые глаза. С такой хитростью, будто Фрей и сама давно знала, а сейчас ожидала подтверждения своим мыслям, ожидала победу в личном маленьком споре.        Этот вальяжный тон… Химера скривилась. Какая наглость и фамильярность. Нет, это бескультурие следует искоренить из Фрей! Упаси эту дуру Дракон сказать, что-то подобное перед другими аристократами, не настроенными столь дружелюбно, чем она, дочь семьи Орофорос!        — Дочь и наследница семьи Орофорос, Химера Орофорос. — Химера благочестиво кивнула, надеясь, что Фрей не заострит внимание на имени. Её надежды вновь пошли крахом, когда гостья удивлëнно скинула брови и выдала долгое «а-а-а», будто получив ответ на давно терзавшую загадку.        Не самая ужасная реакция. С одной стороны, льстит, что о ней думали, с другой… Химера поджала губы и отковырнула из своей рюмки мороженного. Она привыкла к откровенным насмешкам от других, отчасти понимала их слова. «Химера» — совсем не то имя, которым можно одарить единственную и долгожданную дочь. Пожалуй, именно имя и стало тем, что она никогда не простит своей матери.        С первым подарком родители прогадали.        — Оригинально, — всë, что смогла сказать Фрей на это. Естественно, что ещë можно сказать, чтобы не обидить человека? Химера с раздражением убрала выбившуюся из прически прядь волос. Базовые правила приличия всë же не чужды Кэтрин. — В честь одного из семи Великих созвездий Солярии?        А вот это было… внезапно. Девочка замерла, прокручивая в голове вопрос. Предположение звучало так сладко правдиво, так желанно. Никто не знал и не видел пролитых в подушку слëз, не слышал бесшумных вопросов, вопрошаемых ночами.        — Нет. — Альфред и Анна одновременно опустили взгляд в пол, не в силах смотреть в лицо госпожи. — Я — несбывшаяся мечта родителей, вот и весь смысл. Химера грустно улыбнулась. Сколько бы времени не прошло, сколько бы сил она не пускала на тренировки перед зеркалом, выдержать этой правды она была не в силах.        — Как по мне, имя невероятное, — Кэтрин как ни в чëм не бывало пожала плечами, напрочь игнорируя, да и подрывая трагичную атмосферу. — В хорошем смысле. Лучше скажи мне, какие у тебя планы на будущее?        Почему она такая… Такая непробиваемо тупая. В пору заподозрить, что и в Высшую школу Зенита она поступила не сама. Что нонсенс, ведь её матушке эта мерзкая директриса в глаза сказала, что Химера даже за приличную взятку в класс С пройти не сможет! Разумеется, семья Орофотос и не думала опускать себя до столь неказистого учебного заведения, но, признаться, интерес он вызывал. — Возглавить Империю родителей, — задрав нос, величественно ответила Химера. Не сказать, что она горела желанием примерить на себя эту роль, но свой дочерний долг Химера вознамерилась исполнить безукоризненно. Не высказанное «если от неё что-то останется» повисло в воздухе, и Химера даже под страхом смертной казни не признается, что жаждет такого исхода. Не видела она себя на месте мамы, боялась примерить роль главы крупной корпорации и того, что обычно происходит с теми, кто взял на себя ответственность за столь большую машину бизнеса. Её дорогая, любимая, невероятная, добрая мама изменилась. Она всë ещё оставалась доброй, любимой, дорогой и невероятной, но её взгляд быстро холодел, а голос бил не хуже молотка. Кассандра словно открывалась дочери с другой стороны; той, которая позволила маме утереть нос Алфее, пробиться в высшее общество, той, которую ненавидел отец. — Не, мы с тобой действительно разные, — Фрей устало помасировала переносицу, едва слышно пробормотав «зачем я сюда полезла». Что ж, главное, что до неё дошло насколько абсурдный вопрос та задала. Химера позволила себе одобрительный кивок: не всë с Фрей потеряно. — Хорошо. Ладно. Сама виновата. Какие у тебя планы на ближайшие лет пять-семь? Чего она добивалась этим вопросом? Неужели и Фрей считает её избалованной девицей, которая только и живëт в праздневстве? Конечно, Химера знала, как пройдут следующие семь лет. Жизнь аристократки и наследницы расписана вдоль и поперёк по секундам, а график, от которого она отойти не в праве, давно уложился в памяти. Судя по переглядкам Альфреда и Анны, те тоже не совсем понимали какую цель преследует гостья. Отведённое этикетом время для личной благодарности почти истекло, но Астрея не спешила торопить свою подопечную или хотя бы посвятить ту в нюансы этикета. Кстати, а что здесь забыла фея-защитница? Химера с прищуром глянула на девушку, играющуюся с вилкой. С каких пор за обычными людьми приставлена такая защита? Не похоже, что они были знакомы до событий на лайнере, по крайней мере на борту их связь не ощущалась. Защитнице заняться нечем? И это сейчас, когда во всю идут судебные процессы? Что в голове у главы ордена Химера даже думать боялась, но она, как и весь высший свет, прекрасно знала, кто занимает все мысли у зам.главы защитниц — феи Энчантикса, Меаны. Могла ли эта простолюдинка вновь воспользоваться орденом в своих личных целях? Насколько же низко Меана пала в попытке дотянуться до мужчины, который и не взглянет ей в лицо без надобности. — Мисс Фрей, не хотел оскорбить вас, — не верно истолковал паузу Альфред, поспешивший на помощь госпоже. — Однако, должен сказать, что вопрос действительно специфичен, и леди имеет право отклонить его в виду непотребной формы. Можете пояснить, какой смысл вы вкладывали, мисс Фрей? Альфред редко улыбался такой улыбкой — выверенной до милиметра, вежливой, острой. Ему претили попытки чужаков смутить госпожу, но Фрей в очередной раз доказала свою толстокожесть. Она заулыбалась в ответ и замахала руками, словно пытаясь сдуть подозрения. — Я просто поинтересовалась. — Что-то Химере подсказывало, что сейчас она услышала самую наглую ложь за всю жизнь. — Знаете, как это делают друзья. Просто интересуются планами. Я вот, например, думаю поступать в Алфею. — Друзья?! — Алфею? — тупо повторила за ней Астрея, очнувшаяся после медитации над чашкой. Фея встрепенулась и круглыми глазами уставилась на Фрей. — Тебе нельзя. Ты слабая, — в охрипшем голосе звучали истеричные нотки. «И тупая», про себя добавила Химера, успевшая остановить себя от озвучивания фразы. Заявление Фрей звучало грубо, непристойно и одновременно честно. Бедняжка. Считает, что имеет право разбрасываться столь дерзкими словами. Химера в предвкушении стрельнула глазами в сторону Альфреда и Анны, ожидая увидеть на их лицах возмущение, но взрослые отчего-то растаяли, умилëнно поглядывая на Фрей. — Ох, если так, — Анна, никогда не открывавшая рот перед гостями леди, послала нежную улыбку девочке. Химера приоткрыла рот. В голове пронеслась предательская мысль, что её обошли в неозвученном состязании. — Печально, что вы покидаете нас так скоро. Думаю, мадам Кассандра будет не против, если вы продолжите поддерживать связь по переписке. Погодите. Что сейчас происходит? Химера с нарастающим ужасом смотрела на Анну, воркующую с Фрей. Кэтрин оказалась совсем не против, резво вливаясь в диалог с женщиной. Химера поджала губы и сжала в руке вилку. Её душила ревность. Анна не проявляла доброты к другим детям, всецело посвящая себя своей подопечной. И эта чопорная мадам быстро прониклась жалкой простолюдинкой?! Воистину, тупые люди у многих вызывают умиление, как только родившиеся котята, но Анна была не просто человеком, она была её, Химеры, няней! — У меня есть опыт в переписках, — заулыбалась Фрей и тут же помрачнела. — Я давно с ним не переписывалась, — в тихом отчаянии сказала она, слегка покрываясь румянцем: кончики ушей и щëки покраснели, будто девочка испытала в моменте сильный стыд. — Друг из тебя такой себе, — едко заметила Химера, не отрывая пристального внимания от руки няни, поглаживающей чужачку по волосам. Фрей, не отнекиваясь, сокрушëнно кивнула. — И что же он сделал? — Напугал меня, — тихо призналась Кэтрин и подняла взгляд на Химеру. От плескавшихся эмоций в чужих глазах стало страшно. Страх, отчаяние, надежда, ужас, твëрдая и пугающая решимость — Химера и не думала браться распутывать этот клубок, но глаза Кэтрин говорили за неё и порой делали это получше своей обладательницы. Вот так открыто, без утайки, честно и прямолинейно. Химера неосознанно сглотнула. Этот взгляд напомнил ей о том, кого одновременно хотелось забыть и выжечь клеймом на своём сердце. Всего на краткое мгновение Фрей напомнила ей отца, а терять его вновь она не желала.

***

Когда Астрея доставила меня к вилле, солнца уже закатились, погрузив планету в недолгую ночную тьму. В доме находились лишь несколько горничных и старенький круглолицый повар, при виде меня всплеснувший руками и усадивший за стол, за поздний ужин. Я посмотрела в его добрые маленькие глаза, хозяин которых преданно исполнял наказ Эноны, и отказать лишней тарелке не решилась. На Солярии меня активно откармливали и всë из-за Эноны, по мнению которой я весила слишком мало и несколько килограммов ситуацию могли подправить.        Передам я её слова Илене, которая неосознанно прививала Кэтрин рпп, строго отслеживая все, что попадало в еë рот. Мне не воспрещалось есть «вредную» пищу, однако лицо мамочки в такие моменты выражало чистейшее презрение.        А несколько лишних бутылок алкоголя в течение дня — это здоровая пища, ага.        Чета Цифр с дочерью отсутствовали. Эля напросилась с отцом на работу, а Энона узнала, что на планету инкогнито проник её старый хороший знакомый, с которым она не виделась тридцать лет. До возвращения остальных я была предоставлена сама себе, чем не преминула воспользоваться, углубившись в чтение путеводителя по Магиксу. Язык письма сильно устарел, но в нём ещё угадывался всеобщий, чередующийся с непонятной писаниной. С первым проблем особо не возникало; я умела сносно читать на церковно-славянском, а в университете иногда приходилось работать с диалектами, устаревшими лет на двести-триста. Особо непонятные слова я вбивала в поисковик браузера и параллельно просматривала словарь архаизмов, купленным на обратном пути. Я прилично засела за чтением и потеряла счёт времени, увлечëнная нелинейным повествованием, пошлыми шутками и вопросами шизофренника, которыми изобиловала каждая страница. Однако Виктор, неспешно вошедший в библиотеку, был вовремя замечен и награждён привестсвенным взмахом руки. Я думала, что мистер-я-высокомерное-чмо сразу же уйдёт, обнаружив меня в своей святая святых, но мужчина неприятно удивил — нарочито громкие шаги направились прямиком ко мне, отстукивая обратный отсчёт. Лезу в карман шорт правой рукой и пальцем нахожу большую круглую кнопку. Быстрое лëгкое нажатие, и я вытаскиваю руку с жвачкой, которую немного покрутив в руке, возвращаю в карман. Левая рука коснулась кончика штанины шорт. Я подняла на него взгляд аккурат в тот момент, когда нас отделял деревянный журнальный столик. Большой коричневый конверт шмякнулся об столешницу, приокрывшись и выпустив пачку бумаг. Их было много, несколько десятков. Исписанные мелким шрифтом и с кучей пометок. Вместе с листами выпало несколько фотографий, которые как раз и привлекли моë внимание и не слабо поразили. Виктор всецело оправдывал свою помешанность на дочери: на одном из листов я нашла информацию не только о Илене, но и о некой Эфире Фрей. Качество фотографии желало лучшего, однако даже оно не скрыло поразительную схожесть женщины с Кэтрин. Светло-русые волосы в беспорядке растрепались по хрупким плечам незнакомки, осунувшееся лицо смотрит в камеру прямо и слегка затравленно, словно весь процесс фотографирования вызывает в ней ужас. Знакомый нос, форма губ и челюсти, веснушки и светлые, на грани белого, глаза с красными узорами. Не стой рядом с ней маленькая девочка, в которой легко угадывалась Илена, я бы решила, что смотрю на биологическую мать Кэтрин. Выходит, Виктор нарыл аж до бабушки девочки. Интересно, у него про моего отца или деда есть информация? — Большое спасибо. Мама почти ничего не рассказывает о моих предках, — искренне благодарю Виктора, безотрывно смотря на фотографию женщины. Вспоминая, насколько крепко сложена Илена, фигурой она не в мать пошла; казалось, подуй ветер и моя бабушка взлетит над землёй. И не скажешь, что это дрожащее создание — фея Энчантикса. — Так, о чем вы хотите поговорить? Обо мне или Эле? И где она? Электра и не рядом с отцом? Что-то новенькое. Может, её Энона перехватила по дороге домой или она на кухне, пытается разжалобить повара на тортик? Скорее всего первое, Виктор не стал бы в опасной близости от дочери устраивать разборки. Репутация честного отца дорого стоит. Виктор не скрывает отвращения, выступившего на его лице при упоминании сокращённого имени дочери. Он сел в кресло напротив и, слегка наклонившись корпусом ко мне, без промедления, прямо сказал: — Ты не то окружение, которое подходит Электре, — его голос впервые прозвучал без открытой враждебности или пренебрежения. Виктор не старался задеть, он просто констатировал факт — печальный, но правдивый. Я с ним была отчасти согласна. — Пойми, я не хочу обижать ребëнка… — Именно этим вы и занимались, — заметила я и всмотрелась во вторую фотографию. Илена-подросток в рванных и грязных джинсах и простой серой футболке стояла на фоне Алфеи и показывала в камеру неприличный жест. Здесь у неё уже была сломана челюсть, слегка смещенная вправо. Ей здесь сколько, шестнадцать? — Я слушаю вас, — поторопила я мужчину, подвисшего от пренебрежения уже в моём голосе. Не привык дипломат слышать подобное в свой адрес, да и зенитское воспитание не выветрить. — Но этот ребенок ассоциален, — жëстко закончил он, гневно стискивая кулаки до хруста. Я не впечатлëнно пожала плечами и взяла третью, последнюю фотографию. Уже взрослая Илена стояла в толпе людей и держала на руках девочку, положившую голову ей на плечо. О, Кэтрин. Как же она похожа на меня повадками… — Этот ребёнок глуп. Он не понимает базовых вещей, не может нормально разговаривать, агрессивен и апатичен ко всем, кроме нескольких людей, которых выгодно держать при себе и которых он использует, не давая ничего в ответ. Я подняла взгляд на Виктора и выразительно выгнула бровь. Не слишком ли многого он ждëт от тупой «двенадцатилетки»? Странная логика, подпитанная паранойей. — А вам кто, собственно, эти бумажки собрал? — Я прошлась глазами по строкам и с нарастающим уважением и лёгкой паникой поняла, что информатор Виктора постоянно где-то рядом ошивался. Листы были переполненны фактами, событиями, происходящими за год: традиция детей встречать меня перед уроками на парковке, наши диалоги в столовой, в саду, во время экскурсий. Единственное, я не вижу данных с наших посиделок по выходным; информация, о наличии этой традиции присутствовала, но напротив стоял прочерк. Выходит, в дом маленький шпион не совался. Мои походы в библиотеку и полный анализ читательского билета, полные маршруты до храма до и после переезда, недавние события с Ксаном… Прилично здесь материала. И не лень же ему было все это читать, анализировать и составлять в графиках. Зенитцы — ебанутый народ. — У меня свои связи, — уклоничиво ответил Виктор, терпеливо ожидающий когда я насмотрюсь документов. Ха, ожидай, ожидай, я тут надолго. — Пойми, Кэтрин. Я не говорю, что ты плохой ребенок. Нет. Просто ты не тот друг, которого я вижу с Электрой. Тебе нужен кто-то твоего уровня. Кто-то такой же. А нет, не дождался он, когда я просматрю и успокоюсь. — Неа, — нахально хмыкаю и закидываю ногу на ногу, обращая насмешливый взгляд на мужчину. С завтрашнего дня выловить меня в одиночестве он больше не сможет. Виктор вернëтся к работе, а я продолжу каникулы в компании Эноны и Электры. — Вы не можете запретить мне дружить с Электрой. Вы отец Эли, так почему предъявы ко мне? Я же глупая девочка, поясните. — Мой голос слишком наигранно-невинный, но плевать. Я терпеливо жду объяснений, не прекращая приторно улыбаться губами, держа взгляд при этом ледяным. — Электра никогда не грубила преподавателям, — его голос дрогнул от едва сдерживаемой ярости, которую Виктор старался подавить. — Она никогда не дерзила старшим, не насмехалась над ними, но потом появилась ты. И моя дочь внезапно начинает издеваться над преподавателями, показывать им неприличные жесты, пререкаться и срывать уроки. Это он про мистера Юкса? Отповедь Виктора слегка сбила с меня спесь, вот только показывать хоть мало-мальское согласие с ним я не собиралась. Юкс был и являлся одним из тех преподавателей, которые цеплялись ко мне с первого дня в школе. Во многом роль сыграло происхождение, но гвоздь в крышку гроба забило другое. Виктор во многом прав — мой зенитский первое время обещал желать Лучшего. Он напоминал несвязанную речь трёхлетки или человека с особенностями. Оглядываясь назад сейчас, та пропасть между мной и тем же Шишей, также изучавшему новый язык с нуля, напоминала Марианскую впадину. Я не любила Юкса. Мелочный мудак, считавший, что он в праве делить людей на сорта в зависимости от места работы. Юкс не любил меня, терпел Шишу, пытался направить на путь истинный Иссу и махнул рукой на Электру, которая постоянно вставала на мою защиту. — Электра — гений, и это факт. Она обожает учиться. Электра не испытывала проблем с учëбой, пока не появилась ты! Она никогда не ввязывалась в конфликты с другими, всегда проявляя доброту и терпение! А ты лезешь в драки, провоцируешь других, вынуждаешь мою дочь идти на конфликты с одноклассниками! Это он про Зеро? Я нахмурилась и попыталась вспомнить, с чего началась его нелюбовь к Эле. Я точно помню, что в сентябре я его избила рюкзаком, когда он и Зида и Зео загнали Шишу в угол, потом жертвой моего рюкзака и рук с ногами становился только Зида, как самый агрессивный из этой троицы, а вот само великое противостояние первого и второго места началось ближе к ноябрю, когда главенство Эли установилось. Что интересно, Зеро ко мне цеплялся редко, в основном предпочитая игнорировать. Не слабо я его эго задела, не слабо. — И что потом?! Тот случай в парке! — Виктор со всей силы ударил кулаком по столу, вынудив меня слегка подпрыгнуть от неожиданности. Маска ледяного спокойствия держалась на его лице, как приклееная, зато голос буквально хрипел от злобы. — Или взять эпизод пораньше? Когда ты угодила в больницу? Ты бомба замедленного действия, дëрни не туда и вокруг будут трупы. Началось всë с собаки, а дальше что? На людей перейдешь? — Не наговаривайте. Собака умерла от испуга, я ей нож в горло не вонзала, — я непреконно сложила руки на груди, незаметно обнимая себя. Смерть собаки действительно была на моей совести. — И с моим ядром всë в порядке! — Пока, — веско добавил мужчина и поддался вперëд. Я подавила желание вжаться в спинку кресла. — Кто знает, что дальше с ним будет. Нет. Я похолодела внутри и почувствовала, как сердце оборвалось. Нет. Он не мог знать. Никто не знает. Все решили, что дело в чувствительном ядре. Они не знают. Нет, нет, нет. Виктор блефует, говорит о другом, а я просто понапридумывала себе. — Да и твоя мать, — с нескрываемым отвращением процедил Виктор и двумя пальцами подхватил фотографию с Иленой-подростком. — Совсем не удивлëн. Какая мать, такая и дочь. — Маму мою трогать не смей, — прошипела я. Виктор покачал головой, словно я подтвердила его мысли, и легко выудил из стопки бумаг несколько листов, которые повернул ко мне. — Из-за тебя пытались убить мою дочь. — Виктор долго держал именно этот аргумент, гуляя вокруг да около. Я не сдержалась и хохотнула, нервно потеребив рукой волосы на затылке. Точно, я же только тут знаю, за кем охотился Ксан изначально. — И даже сейчас тебе смешно. А Электра плакала по твоей вине. Ты полгода доводила своим поведением мою дочь, раз за разом насилуя её эмоционально. Я прекратила теребить волосы и исподлобья глянула на мужчину. Какое громкое слово. Насиловала эмоционально. Сам придумал или подсказал кто? — Да, мне смешно. — Виктор вскинулся и замер, осаженый насмешливым взглядом. — Смешно от ваших аргументов. И что вы прикажете мне делать? Выйти сейчас к Эле и разыграть перед ней трагедию? Вы хотите моими руками сделать ей больно? Вы этого хотите?! — уже под конец кричу я. Виктор впервые мне улыбнулся. — Включи мозги. Я не говорю сейчас это делать, нет. Постепенно, в течение некоторого времени, осторожно отдаляйся от Электры. Проводи с ней меньше времени, не отвечай на смс, держи дистанцию. И ваша дружба сама сойдет на нет, — он снова улыбнулся и поднялся. Я зыркнула на довольного мужчину и сунула руку в карман, сжимая диктофон. — Ты ведь понимаешь. Вам не по пути. У Электры есть будущее… У тебя тоже, но не такое. Вы бы и сами разошлись, так сделайте этот расход менее болезненным для вас двоих. Виктор встал, разминая плечи. На его лице играла обворожительная улыбка, которую очень захотелось стереть кулаком, но я сдержалась и просто включила запись на полную громкость.

***

— М-м-м, как-то Химера сильно воодушевилась, — всё, что смогла выдавить я из себя, когда девочка чуть ли не в прирыжку влетела в книжный магазин. Астрея не ответила, продолжая что-то печатать в телефоне. — Я отойду, — напряжённо отозвалась девушка и, не отрываясь от телефона, бросилась к лифту. Мы с Альфредом проводили её взглядами и, когда дверки лифта закрылись, я быстро скинула рюкзак с плеч и под заинтересованным взглядом мужчины, вытащила смятые крупные купюры. — Можете мне купить диктофон? Маленький и с тихой записью, — я бросала нервозные взгляды в сторону, будто Астрея могла вернуться спустя секунду. — Пожалуйста. Я боялась, очень боялась, что Виктор что-то выкинет. Воображение рисовало бесчеловечные зверства, шантаж, угрозы под пытками. Я давила эти мысли, но они продолжали преследовать во сне и наяву. Может, я тревожусь из-за пустяка, может надумываю и наговариваю на хорошего человека, вот только с «топором» за спиной спокойнее. Альфред осторожно сжал мне запястье и надавил, опуская руку с деньгами. — Мисс Фрей, не знаю, зачем вам это, но, если столь отважную девушку что-то напугало, я помогу чем смогу. Отважную? Я моргнула, пытаясь осмыслить сказанное. Он сейчас так красиво обозвал моë бешенство? — Положитесь на меня, мисс.

***

Альфред не соврал. Запись воспроизводилась без помех, чётко и без засечек передавая каждое слово. Виктор замер и бросился ко мне, в два шага преодолев расстояние от двери до меня. — Сделаете ещё шаг, — я оттянула руку с диктофоном, — и я ударюсь головой об угол столешницы и скажу, что это вы. Кому поверит тётя Энона? Скромной девочке, лучшей подруги любимой дочери, или мужу, с которым она находится в шаге от развода? Господи, пожалуйста, не подходи ближе. Я не хочу разбивать голову. — Мы не разводимся, — начал было Виктор, но осëкся от моего ироничного «ага». — Вы выбрали работу. Не семью. Приезжаете раз в год, — я затараторила, боясь, что Виктор меня заткнет, однако ему было не до этого. — При встрече вы ограничились вежливым кивком. Вы рады видеть друг друга, но чувствуете напряжение. Ещё могу предположить, что у вас влиятельная любовница. Меана. Насколько мне известно, не последнее лицо в ордене Астреи. И именно поэтому Астрея стала моей нянькой! Вы попросили у Меаны, а она пошла на поводу у чувств! Спасибо, Мелисса, за случайную фразу. — Я… — Вы не имеете права читать мне нотации, накинув на себя белое пальто. Вы — низкое чмо, которое считает себя выше остальных, которое не берёт во внимание чувства собственной дочери! Электра вас обожает, а вы делаете ей больно. Подвергаете эмоциональному насилию! — я боялась сбавить обороты, дать ему возможность вставить слово, а потому говорила, говорила, говорила без остановки. — Выбрали себе противника двенадцати лет и довольны! Ещё бы с младенцем пиздились! Вы верите сухим фактам, переданным от третьих лиц, и не вникаете, смотрите однобоко! Я ударила ладонью по столику и смяла в руке несколько бумаг. Меня била дрожь и гнев, глаза застилала пелена бешенства, которая однако не мешала видеть уязвленного лица Виктора. Какого хуя ты обижен?! Я здесь жертва, я! — Для вас весь мир график и в нём нет места никому, даже Электре! Вы собственную дочь воспринимаете не правильно! Она выросла, у неё появилось своё мнение и интересы, которые она защищает! Кто из нас мудак, я или вы?! Знаете сколько раз она плакала из-за вас! Десятки и каждый раз прощала! Да она святая, я бы такого отца не простила! Я замолчала, тяжело дыша. Виктор продолжал молчать, сканируя моë лицо и делая какие-то выводы. Его лицо заледенело, прекратив выражать хоть что-то человеческое, и меня это выбесило ещë сильнее. — Вы считаете себя лучше меня. Вы все. Отчасти согласна. Я правда не самый хороший человек, да и друг отвратительный, но в кое-чëм я лучше. — Я легко бросила диктофон, сдерживая желание швырануть его со всей силы. Виктор словил его без каких-либо проблем и удивленно глянул на меня. На секунду в его глазах промелькнуло одобрение. — Я не буду действовать изподтишка и шантажировать. Уверена, рано или поздно, эта правда всплывет и сделает Электре лишь больнее. Делайте с записью, что хотите, но от своей позиции я не отступлю. Думаете я плохо влияю на Элю? Поинтересуйтесь, чем она увлекается сейчас. Посмотрите и поймите, что она выросла. Это нормально. Виктор покрутил в руке гаджет и что-то пробормотав себе под нос, бросил на меня последний взгляд, довольный, и спокойным шагом вышел за дверь, напомнив, что скоро ужин. Когда за ним закрылась дверь, я без сил упала в кресло и трясущимися руками отогнула штанину шорт. Маленький диктофон, напоминающий внешне пуговицу, светился зелёным, подтверждая, что запись идëт. Я нажала на паузу. «Пуговка» мигнула красным и потухла — запись сохранилась.

***

— О, в таком случае, — я на секунду замешкалась, но быстро откинула сомнения. Либо я, либо меня. Ксан это хорошо показал. — Можете присмотреть в том магазине два диктофона? — Два? — седые брови Альфреда взлетели вверх. — Мисс Фрей, а вот это поступок недостойный феи. — Он по-доброму улыбнулся и кивнул. — Вернусь через десять минут. Жаль, конечно, что вы фея. Ведьмой бы вы стали замечательной. Я натянуто улыбнулась. Что ж. Сочту за комплимент.