По приколу

— Где. Загар? — тормознула на пороге Илена, вцепившись пальцами в моë лицо. Я недовольно постаралась вырваться, но хватка у женщины впечатляла. Хорошо, что ногти оказались коротко пострижены — варила зелье, не иначе. — Я спрашиваю, где загар? Как ты на Солярии умудрилась не сгореть? — Эл-лементарно, мама, — я щëлкнула языком и манерно пропела: — Магия, мамочка! И в смысле без загара?! — уже нормальным голосом возмутилась я и вырвалась таки из хватки. Вернее, мне позволили это сделать. — Я больше не белая поганка! — Ага, серо-буро-малиновая, — закатила она глаза и отошла, давая мне наконец войти в дом. Я влетела и сделала глубокий вдох, впитывая в себя родные запахи. Джесси медленно выехала в коридор и всплеснула руками, тихо возмущаясь: — А растолстели то как! Закатываю глаза на чужой комментарий и заглядываю в зеркало, установленное под порогом. И ничего не растолстела. Здоровый ребёнок, румяный и с мясом на костях, а не просто с костями без всего. Хоть щëчки оживились, а то совсем грустные были. — Проходи быстрей, — наблюдая за тем, как я похлопываю себя по щекам, говорит Илена и первой идëт в зал. — У нас много работы! — Ничего не знаю, я несовершеннолетняя! — кричу в ответ, но всë же слушаюсь, и влетаю в зал, ничуть не изменившийся за время моего отсутствия. Действительно, что могло глобально поменяться за две недели? Я слегка нагнулась, имитируя низкий старт, и с разбега прыгнула на диван, в полëте принимая нужную позу. Подушка в виде сердечка, с боем выбитая у Илены, приняла меня, как родную. — Обезьяна, — морщится ведьма и падает на свой диван, с ходу закидывая ногу на ногу. — Ты ничего не забыла? — М-м-м, неа, — пробормотала я, щекой прижавшись к подушке. — А что я могла забыть? — Ну не знаю, — противно ухмыляется Илена. — Один мальчик приходил. Белобрысый. Я распахнула глаза и медленно села. Проект. Долг. Нам его не засчитают. Вот и нашëлся повод Зеро вновь полезть на меня с кулаками. Это ведь в аттестат войдëт. — Вспомнила, — ржëт в голос Илена, не понимающая, чем мне грозит долг по проекту. — Он прям рыцарь. Сказал, что твою часть сделал. — А, — только и могу сказать я. Облегченно вздыхаю и падаю обратно, будто сейчас не словила приступ отличницы. Исса, это твоих рук дело, не иначе. — Тогда ладно. Молодец. Илена снова расхохоталась, но почти сразу замолчала. Она хитро глянула на меня, вызвав табун мурашек по спине, и сделала элегантный жест пальцем. В ту же секунду мне на голову приземлился пакет. — Наденешь на завтрашнее задание, — многообещающее говорит она, будто предрекая мою кончину. Я развернула пакет и вытащила сложенный костюм цвета хакки, чем-то напоминающий охотничий. — Это что? — Раз уж ты решила поступать в Алфею, — мерзкая ухмылочка налезла на её лицо, делая его похожим на крысиное. — Стоит повысить шансы. В течении этих трëх лет сдашь экзамен на Зельевара четвертого ранга и Охотника пятого. Понатаскаю тебя в зельях и самообороне. Пригодиться. Я покрутила куртку со всех сторон и серьëзно посмотрела на Илену. Задание? — Ингредиенты для зелий будешь добывать себе сама, — она продоложила ухмыляться и магией притянула себе бутылку пива. — Как раз навыки выживания приобретёшь. Ещё я записала тебя на факультативы этикета и танцев, а в следующем году пройдешь медицинские курсы. — И… Зачем оно? — осторожно спрашиваю. Илена выгнула бровь и отхлебнула из бутылки, свободной рукой прошарившись по дивану в поисках пульта. — Скажем, твой отец явно подпортил генофонд. Уродилась ты слабенькой, что с моей родословной невозможно. Вот и будем тебя всеми способами делать выигрышнее на фоне остальных. Авось прокатит. — А разве не ты подпортила генофонд, — тихо бурчу себе нос и уклоняюсь от лёгкого жалющего заклинания. — Я пошла разбирать вещи! — ору, слетая с дивана и на первой космической кидаясь обратно к входной двери, за чемоданом. — Меня не трогать! Я занята разбором вещей! И отношений. Установленное время почти наступило. Кода ждал моего звонка.

***

Если бы у Астреи спросили, кого в ордене она ненавидит всей душой, то вопрос бы остался без ответа по нескольким причинам. Насколько бы не была сильна её популярность среди малолеток, крупную рыбу сиротка мало интересовала. К ней не совались СМИ с провокационными вопросами, как к коллегам, и в этом был особый плюс. Это первая и мало важная причина. Найдись умник задать этот вопрос, Астрея бы соврала, показывая в камеры сердечки, ведь не может у феи быть врага, кроме злодея. Фея добра ко всем, даже если это обнаглевшее в край начальство, нагло нарушающее законы и все правила приличия. Высокая женщина с ярко выраженными формами расплылась в улыбке и взмахнула рукой, отослав бедного секретаря вон из кабинета. Никто не знал её происхождения, точного возраста или фамилии. Да то же имя было подарком, кличкой, данной предыдущим королём своей новой зверушке. О, «зверушкой» она была экзотичной. Меана напоминала чëрную бездну, поглощающую свет пустоту. Угольную кожу и волосы разбавляли золотые веснушки, покрывающие спину и плечи, и редкие пряди, но вместо глаз у неё были две дыры. Астрея, дед которой любил охоту, сравнивала их с дулом ружья; секунда и тебе пробьют голову, выбив мозги. Госпожа Меана, гроза высшего общества и самая яркая личность ордена. В сравнении с магистром, больше напоминающим угловатого анорексичного подростка, Меана походила на львицу, готовую впиться в жертву. Фея Страсти была ненасытна во всëм, включая мужчин и женщин. За неутолимую похоть за спиной её называли суккубом. Одни желали её в мечтах, другие желали смерти твари в ярком пламени. Меана получала всë, на что падал острый взгляд чëрных глаз, пока в её жизни не появился он. Виктор Цифр. Единственный мужчина, сказавший ей твердное «нет», продемонстрировав кольцо на безымянном пальце. В пору затаить обиду, но Меана лишь азартно включилась в игру, ненароком заплутав в своих же чувствах. Всë уважение Астреи к мистеру Цифр держалось лишь на этом. Было что-то приятное в том, чтобы наблюдать как эта лицемерная тварь маится, не в силах отказать любимому ни в чëм. Если бы это не приносило проблем… — Как он? — Плотоядная улыбка невероятно шла Меане, что с трудом признавали все. В своём амплуа ленивой хищницы она была неподрожаема. — Передавал благодарность, — отчиталась Астрея и отвела глаза. Очень хотелось, чтобы доклад закончился на этом, но нет. Меана поднялась со стула, звеня золотыми браслетами, и жадно уставилась в лицо подчинённой. — И всë?! — взвизгнула она, случайно придавив девушку потоком магии. — Он ответил на моë приглашение?! — Не успел, — не уверенно говорит Астрея, стараясь держаться под чужим напором. — Ему позвонила жена, сказала, что они задержаться с дочерью в спа. Он и это сказал вам передать… — Прочь! — взревела Меана и перевернула большой дубовый стол. Техника и тысяча важных документов рассыпались по полу, покрыв ковер, расшитый золотом. — Прочь! Мерзавец! Подлец! Лгун! Изменник! Как он посмел?! Думает, я не добьюсь своего?!.. Нет. Нет. Он играется. Да, да, делает нашу игру интересней. Ах глупенький мой… Астрея пулей вылетела из центра ордена, стараясь не оглядываться назад. Это повторялось из раза в раз. Меана злилась, вымещала злость, а после сразу уплывала в свои фантазии, воплощая их с кем-то после рабочего дня. Хоть что-то в ней святое есть. Астрея уже заранее жалела кого-то из команды Меаны. Её подручные, самые приближëнные люди, оказывались в спальне босса постоянно, а после несколько дней приходили в себя. Вспоминая завалы на работе, им Астрея могла лишь отправить открытку с пожеланием здоровья. «Надеюсь, Магистр прекратит это безобразие», — подумала Астрея, когда штаб остался далеко позади. Вечер постепенно входил в свои права, в воздухе пахло ночью и редкой темнотой, и ничто не могло испортить его. Её сердце бешено бились, грозясь вырваться наружу; кто бы что не говорил, Меана по праву занимала свой пост. Приложившая её волна неслабо сказалась на теле, и Астрея молилась, чтобы только физической оболочкой всë и ограничилось. — Довольно милая девочка. За что ты так с ней? Астрея сбилась с шага, почти улетев лицом в грязь, но вовремя успела восстановить равновесие. Она не стала оборачиваться и отвечать, выбрав позорное бегство от проблемы. Её стиль жизни. Философия. Принцип выживания. Астрея и не помнила, как пришла к нему. Возможно, впитала с молоком матери или сама жизнь преподала жестокий урок. Девушка в глубине души и сама понимала, что вечность так продолжаться не может. Рано или поздно ей придётся решать проблему. Но не сейчас. Нет. Если закрыть глаза и уши, то проблема перестанет бередить старые раны. Боль не уйдет, утихнет, будет фонить. С этим можно жить. Проблема оставит немного, даст вдохнуть полной грудью и сбросить с плеч непомерный груз. Ради столь желанных минут тишины Астрея разрешала сама себе врать. — Такая умненькая. Знает вроде и много, но путается в обычных вещах. Забавная. Ты же слышала про два диктофона. И не предупредила Виктора. Он разозлится. Если узнает. Признаться, Астрея не знала, почему смолчала про второй диктофон. Может, в ней сыграло любопытство или жалость, может хотелось подгадить человеку,который имел неприлично много власти над её жизнью. Астрея не знала. Не хотела знать. Она закрыла глаза, как всегда это делала. Призрак прошлого звенел за спиной знакомыми интонациями. Астрея легко узнавала этот тембр, манерное растягивание гласных окончаний и перепады скорости. То медленнее, то быстрее проговаривались слова спокойным голоском, погружая в лёгкий транс любого, кто слышал его. Астрея трансформировалась на глазах прохожих, словив с десяток разномастных взглядов: недоумение, возмущение, радость и испуг отразились на белых, обезличенных лицах людей, однако их мнения её никогда не волновали. Астрея быстро взмыла в небо, надеясь затеряться среди пушистых облаков, но тень взмыла следом, осыпая за спиной пыльцу с крыльев. — Она и в Алфею хочет поступить. Совсем, как мы когда-то. Помнишь, как бабушка радовалась нашему зачислению? Не сильнее тебя, конечно… А вот я сомневалась. Быть феей сложно и страшно. Этот страх я и на третьем курсе не пересилила. Хвала Дракону, у меня была ты — моя защита и покой. Астрея встала, скрытая за облаками, и закинула голову назад, подставив свету луны мокрое от слёз лицо. Голос всё никак не умолкал, каждым словом забивая гвоздь в крышку гроба. А она была и не против, ища в добрых и жестоких словах упокоение для своей гнилой души, провонявшей отчаянием и страхом. — Жаль мне тебя, сестрёнка. — Руки призрака крепко обняли её со спины, сжимая в нежных объятиях. В нос ударил тошнотворный запах гнилой плоти и мяты. — Я же хотела, как лучше, а получилось, как всегда. Как думаешь, у неё всё получится? Жаль будет, если нет. Или не жаль? В тебе осталось хоть что-то от феи? Астрея молчала. Запах гнили душил, но сейчас он звучал лучше и прекраснее любых ароматов. Она слегка наклонила голову и столкнулась с единственным уцелевшим глазом сестры. В небесной голубизне отражалась бескрайность космоса и тщетность всей жизни, так внезапно оборвавшейся для Айдос. Астрея хорошо помнила в каком обличии предстаёт перед ней сестра. Не маленькой девочкой с длинными косами и белом платье, не серьёзной ученицей начальной школы в выглаженной форме, да даже не угловатым подростком, покрытым прыщами вдоль и поперёк. Астрея помнила, свято хранила и берегла в сердце каждый облик сестры, но Айдос выбирала свой самый последний. С вытекшим правым глазом, роем мух в разбитой голове, вывернутых во все стороны конечностями и сломанной шеей, изогнутой в бок. И ароматом гнили, пропитавшим всю оставшуюся жизнь Астреи. Поисковая команда не сразу нашла тело, дав тому промариноваться в грязи и собственной крови. Астрея и в этом винила себя. Не вырубись она тогда на утёсе, нашли бы Айдос быстрее? Возможно, в ней ещё била жизнь, когда Астрея потеряла сознание. Возможно, она дожидалась спасения там, в грязи Чёрного болота. И не дождалась, покинула мир в одиночестве, наедине с собой и болью. Та миссия, незадолго до выпуска, перечеркнула жизнь их маленькой семьи на до и после. Дедушка не выдержал потери внучки, тихо и мирно уйдя за ней. Астрея встречала выпускной круглой сиротой и неудачницей, не получившей Энчантикс и давшей банде ведьм-контрабандисток уйти. Астрея осторожно провела пальцем по страшным шрамам на лице сестры. Её милая, дорогая, прекрасная Айдос оказалась недостойна Энчантикса. Астрея гадала, почему же магия не вернула ту к жизни. Айдос оказалась слаба? Труслива, высокомерна, недостаточно благородна? Все эти слова Астрея могла отнести к себе, но никак не к своему лучику света. — Поступит, — прохрипела Астрея, когда видение начало растворяться в тишине ночи. — Фарагонде нравятся такие, как Фрей. Феи с ведьминскими замашками.​