По приколу

Это 3 января на Весперии запомнилось каждому. На первый взгляд, ночь и грядущий день не предвещали беды. Маленькая планета, укутанная космическим туманом, мирно спала, устало прикрыв глаза после бессоных ночей. Тело павшего сюзерена холодной глыбой застыло, перестав подавать признаки жизни около месяца назад. Ни сигналов бедствия, ни шаттлов с беженцами не прибывали на Весперию. Казалось, вся планета в мгновение око вымерла, погребëнная под толщами льда. Сила Ведьм пугала и отвращала каждого, кто поднимал взор к пурпурному небу и видел далёкую, отливающую белым звезду. Ходили слухи о спасшихся, но в живую их никто не видел. Весперия, верная сестра и соратница Домино, бдила охрану своих границ, сосредоточив большую часть армии у незримого врага, готового нанести удар в любую секунду. Юный пятый принц и третий наследник трона Весперии, Марк де Веспер спустя долгие годы будет вспоминать этот день со злой усмешкой. Своеобразная ирония в этом была. Его мать, королева Ария, так боялась, что кто-то прознает о трусости Весперии, что повелась на сладкие речи первого советника и отослала всех солдат подальше, стеречь границу от возможных нападок Ведьм. Ария правила десять лет — совсем недолгий срок для столь важной должности. Корону она приняла будучи ненамного старше Марион и, наверное, именно неопытность и привела к трагедии, разорвавшей планету на несколько частей. Она была великолепной матерью, доброй и справедливой королевой, но страх потерять свой мир затмил ей разум окончательно. Старый змей, на чьих глазах она выросла, внезапно достал нож и ударил в самый подходящий для себя момент. Когда принцесса Дафна удалилась в озеро Рокаллуче, когда команда Света выдохнула, стирая пот с лица, а королевство впервые за несколько недель устало прикрыло глаза, забываясь в тревожном сне, второй сын Марка Йохана, великого иллюзиониста и предсказателя, убитого по воле королевы, скомандовал наступать. Первой пала старая столица — маленький город, в котором традиционно проживали аристократы, отошедшие от мирских дел. В лучах красного Солнца над миром подняли отрубленную голову принца Христова — младшего брата королевы, отосланного с глаз долой из-за его слабоумия и чрезмерной агрессии. Небо, всегда объятое пурпуром, вспыхнуло в ночи и почернело от наступающего огня. Под грохот дворца и крики монаршей семьи тысячилетний строй пал карточным домиком, погребая под своим золотом всех от мала до велика. Время не остановилось, оно понеслось быстрее, словно собираясь обогнать пламя, пожирающее город за городом. Ровно в шесть утра республиканцы перешли к активным военным действиям, начав свой триумф с уничтожения символа власти — королевской крови. Среди верных последователей королевы прятались крысы, выжидающие подходящего момента, чтобы вонзить гнилые зубы в тëплое мясо. Но все эти деяния находились вдали от маленькой сельской больницы, скрытой в дремучем лесу. Из окон больничной палаты виделась лишь чëрная туча, а вопли и стоны несчастных не достигали ушей местных. Люди спали, отрезанные от всего мира. Казалось, не появись тучи, селяне и дальше бы счастливо жили, не ведая, что отныне чернь на небе заменит им родной пурпур, а планета будет пить кровь своих детей еще много лет. Крепко сложенный мужчина смотрел на разрастающуюся тучу и сжимал в своей руке дешëвую пачку сигарет. Он дрожал от переутомления, под глазами пролегли тени, прибавляющие ему несколько десятков лет. Он занимал место главврача в этой больнице больше сорока лет, жил в своём кабинете, питался в маленькой столовой в пристройке. Больница стала ему домом и склепом, который захотелось бросить и сбежать, в надежде спрятаться. Он хотел, но не мог. — Она отказывается есть! Мужчина нахмурился и бросил суровый взгляд на медсестру, без стука влетевшую в кабинет. Совсем юная девушка, практически ребенок, откуда-то имела силы на бег и взволнованные крики после смены в двенадцать часов — именно столько рожала девушка, которую они вчера нашли на пороге больницы. — С чего вдруг? — Доктор помнил, что одна из бабулек занесла незадолго до рассвета роженице немного домашней еды — гречневой каши, вареной курицы и домашний творог с молоком. Порой скорость, с которой по селу распространялись сплетни, пугала, но чаще радовала. Весь медперсонал, в количестве двух людей, не смог бы приготовить что-то поесть юной матери. — Она понимает, что ребенку есть надо? Сходи… Нет, иди домой, я сам схожу и передам этой дурной, что детской смеси нет у нас! Отчасти он чувствовал вину за отсутствие детских смесей и пюре, но они и не были нужны здесь — в Драконом забытом селении! — Она, — девушка опустила глаза и на секунду замолчала, собираясь с духом, — она не хочет… Не хочет есть, чтобы девочка умерла… Лицо мужчины вытянулось. Он нервно бросил на чистый стол смятую пачку и бросился вон из кабинета, оставив помощницу глотать злые слëзы в одиночестве. Ей было обидно, что все двенадцать часов беспрерывной работы одним жестом ведьма спускала в жопу Феникса! Гордый титул «больница» носило маленькое, покосившееся двухэтажное здание, стоявшее на самом краю цивилизации и царства природы. Одна из двух палат находилась на первом этаже и именно в неё и сбежал мужчина, проигнорировав лестницу и слетев вниз через пролëт. Чистые, но старые половые доски от удара прогнулись вниз, проскрипев на весь этаж, однако выдержали. Палата на первом этаже уступала своими размерами второй, но тащить вверх по лестнице орущую и бьющуюся в агонии девушку он не решился. Мужчина думал перевести их на второй этаж через несколько дней, но пациентка решила радикально поменять его планы. Он вошёл в помещение твëрдым, уверенным шагом, всем видом внушая непоколебимость и власть. Девушка на кровати не подняла голову, однако судя по тому, как она сжала краешек одеяла, врач не остался незамеченным. — Чудная девочка, — улыбнулся он, заметив, что ребенок спит. Голодной она не выглядела. На секунду даже показалось, что медсестра напутала и принесла ложные вести, переутомившись за сутки. Однако, это только казалось. Лоб мужчины прошиб холодный пот, когда он заметил мерцающий ореол вокруг голову девочки. Главврач кинулся к ней, быстро снимая Усыпляющее заклинание с ребëнка и успокоился лишь, когда палату огласил громкий вопль голодного дитя. — С ума сошла? — спокойно поинтересовался он у матери, раздражённо закрывшей уши. Повышать голос на такого же пациента ему мешала профессиональная гордость и отчасти понимание. Его милая жена тоже далеко не сразу приняла сына, скинув все заботы на мужа и нянечек. Как давно это было… — Она орëт, — процедила ведьма и с тихим шипением постаралась повернуться. Измученное после долгих родов тело не слушалось и всё, на что была она способна, это слегка отвернуть голову. — Пусть заткнëтся. — Кэтрин для этого и вызвалась сидеть у тебя, — напомнил мужчина, стараясь укачать ребёнка. Бессмысленность своих действий его ничуть не смущала. — Она добрая, с ложечки готова кормить тебя. — Пусть тоже сдохнет, — прошипела ведьма и закрыла глаза. — И вы сдохните! И эта зараза! И все, все, все! Ненавижу! Сдохните все! — Меня всегда поражало, как у ведьм может не быть сил на жизнь, но на проклятия всегда найдëтся! — хохотнул он, не смущëнный вспышкой гнева. Девушка замерла и дрожащей рукой полезла под подушку — за ножом, которого там, ожидаемо, не оказалось. — Ты думаешь, я ведьму не увижу? — спросил мужчина и уже без каких-либо смешков в голосе поспешно добавил, увидев, что девушка приготовилась принять смерть. — У меня жена была ведьмой, а сын чародеем. А у Кэтрин мать ведьма. Не переживай. — Была? — охрипшим голосом переспросила пациентка и открыла глаза, удивлëнно смотря на девочку, замолчавшую на руках у врача. В её голове тут же возник план, бросить дочь здесь, но взгляд мужчины, сразу осознавшего, что именно затеяла пациентка, заставил её замереть. — Ему было пять месяцев, когда их сожгли, — сухо пояснил он и осторожно уложил девочку в комод, заменивший ей колыбельку. — Не смей её бросать до года, — предупредил он и неспешно подошëл к женщине. — Я сторонник теории Ллойда. Ох, это многое объясняет. Ведьма оскалилась, про себя думая, что влипла. Все согласные со словами полоумного старика недалеко ушли от него по уровню развития и, к сожалению, по уровню жестокости стояли где-то рядышком. Теория гласила, что магическое ядро ребенка находится в опасности вдали от материнского. Именно из этой идеи Весперия и вывела свой чëртов закон, воспрещающий отказ от ребенка до его года. Этот закон ввелся в поддержку материнства, но лишь усугубил проблему, не оставив ведьмам иного выбора, кроме как душить своих детей в колыбели. Главврач взял ведьму за руку и осторожно влил в неё магию, тихо поражаясь силе девушки перед ним. Ей нельзя было дать больше двадцати лет, но по силе она превосходила фей Энчантикса. Мужчина мог поклясться, что еще вчера она была слабее, однако сейчас магия лилась из неё фонтаном, восстанавливая тело. Будто это не её нашли обезвоженной на ступенях, будто это не она потеряла литры крови и не родила три часа назад живую малышку. Обычно роды наоборот, истощали фей и ведьм, и абсолютно обратный результат поражал ничуть не меньше, чем рождение жизнеспособного ребëнка. Неужто перед ним редкая мутация? Где его молодость, полная живого интереса к миру, чтобы изучить этот феномен? — Мне то что? — ядовито поинтересовалась пациентка и охнула, получив щелбан по лбу. — Почему ты не сделала аборт? Девушка злобно сжала челюсть и бросила полный ненависти взгляд на комод: — Я не могла. Врач кивнул, подумав, что вероятно в этом замешана либо семья девушки, либо отец ребëнка. Он на своëм опыте знал, на что готовы пойти родственники, сплотившиеся вокруг уязвимой женщины. Первая беременность жены закончилась выкидышем, вызванным ядом, которым «любезно» поделилась его мать. — Год, — сказал он тоном полководца. Ведьма вскинулась, но замолчала. — Заботься о ней год, а дальше можешь делать, что душе угодно. В селе есть люди, готовые взять ответственность за ребёнка. Ведьма нехотя кивнула, а мужчина улыбнулся и потрепал её по голове. — Меня зовут Флин Йохан, а медсестру — Кэтрин, не обижай её, — предупредил он и рукой указал на столик, уставленный тарелками. — Поешь и… Как мне к тебе обращаться? Девушка надолго замолчала, надеясь, что Флин уйдет, но врач терпеливо ждал. Помог ей сесть, поддержал тарелку, продезинфицировал магией помещение и, когда прошло полчаса с заданного вопроса, наконец дождался. — Илена, — выплюнула ведьма. Словно ожидая голоса матери, девочка проснулась, заорав во всë горло. В палату еле переступая ногами, вяло втиснулась Кэтрин, готовая помогать всем и каждому. — А девочку как зовут? — поднимая ребёнка и поднося ту к матери, дополнил свой вопрос Флин. Лицо ведьмы исказилось, когда орущий комок оказался в её руках. — Чудовище, — процедила Илена и впервые посмотрела в уродливое лицо дочери. «Надеюсь, ты на меня похожа», подумалось ей. Мысль, что это может взять черты Эфиры или отца, вызывала исключительно отвращение. Лицо ребёнка, сморщенное, красное и объективно уродливое, не пробуждало никаких тёплых чувств, кроме, как желания сжать руку на крохотной шее. Она походила на крысëнка. — Никакое она не чудовище, — вступилась Кэтрин и угрожающе упëрла руки в бока. Угловатый подросток, которого пытались безуспешно откормить всем селом, походил на воробья, пережившего голодную зиму. И сейчас этот воробей, шатающейся на ветру, защищал тщедущным телом маленького человечка. — А симпатичная девочка! И имя ей нужно дать соотсветсвующее! Например, Алетта, Жасмин, Мина, Майя, Медея, Одетта, Скарлетт… — Оно зелëное, — рюзимировала Кэтрин и щедро сыпанула лепестков в бурлящий котëл. Илена едва заметно вздрогнула и опустила взгляд на тонкий серебряный нож, который она взяла, чтобы нарезать корень цветка. Нарезать… Не нарезала и упустила из внимания весь процесс варки. Ведьма Памяти никогда и ничего не забывает, ведьма Памяти не может противостоять собственным воспоминаниям, утягивающим из реальности. За долгие годы Илена научилась сдерживать силы, контролируя своë сознание, не давая тому ускользнуть в самые пучины памяти, но в «яркие» даты контроль трескался и приоткрывал ящик Пандоры. 3 января. Подумать только. Ведьма удивленно посмотрела на уже тринадцатилетнего ребëнка, завароженно мешающего жидкое зелье. Тринадцать лет, а она ещё жива и здорова. Действительно, удивительный факт, учитывая, как хорошо девочка находит приключение на пятую точку. — А ведь я могла сейчас лопать попкорн перед телеком или валяться в кровати, — бурчала по третьему кругу ассистентка, наотрез отказывающаяся принимать своë бесправное положение в лаборатории. Если бы не приступ воспоминаний, вовремя подступивший, на лбу девочки красовалась бы вмятина от половника. — Тебе когда-нибудь было интересно, почему тебя зовут Кэтрин? Слишком радостное лицо подростка раздражало до безумия, особенно сейчас — когда его мать за пару секунд пережила гражданскую войну, роды и смерти людей, на которых, в целом, плевать, но кошки скреблись. На миг промелькнула шальная мысль, макнуть чадо лицом в зелье и на опыте определить, что там сварило юное дарование, но ведьма сдержалась. Кэтрин заинтересовалась моментально, позабыв о зелье и допустив самый страшный грех в зельеварении — оторвала мозги с глазами от котла. — Это имя многое значит для меня, — издалека начала Илена со злорадством наблюдая, как расширяются в предвкушении зрачки Кэтрин. — Так звали мою Крысу. Кэтрин моргнула, склонила голову и выдала сначала удивленный, а после возмущённый крик. — Крыса? — удивилась Кэтрин так, будто действительно ожидала услышать душещипательную историю. — Мам, тебе настолько нравилась крыса? — Я любила свою малышку, — деланно расчувствовалась женщина и приложила ладонь ко лбу. Кэтрин сбилась и начала мешать зелье в обратную сторону, окончательно превращая его в отраву. А ведь они готовили лекарство для желудка… — До самого конца она оставалась хорошей девочкой. Не бесила своими воплями, когда я вынимала её сердце. — Ты… Зачем? — Выступившее возмущение и брезгливость вызвали самую искреннюю улыбку у Илены. — Для зелья, — как маленькой, пояснила ведьма и зевнула. — Зачем держать с собой рядом то, что не может принести пользы? — Ну… Меня же ты держишь, — протянула Кэтрин и отложила от себя палку, которой мешала зелье. Девочка критичным взглядом окинула зелье — слишком вязкое — и, думая, что это поможет бросила несколько семян Златника. Ведьма нахмурилась, сдерживая себя от гневного возгласа — добыть семена не представляло труда, а вот с хранением возникали проблемы, которые мелкий ядовар сейчас помножил.— Не думаю, что от меня какая-либо польза есть. — Сейчас — нет, а вот раньше, — Илена мечтательно прикрыла глаза, заставив девочку прищуриться и подозрительно глянуть на неё.— Кровь младенца, знаешь ли, очень редкий ингредиент. Кэтрин не впечатлëнно пожала плечами и вернулась к зелью. Илена прекратила улыбаться, осознав, что вывести на эмоции девочку не получилось. Жаль, а ведь она так хотела увидеть её истерику. ​Очередное 3 января выдалось на редкости скучным. Помянуть что ли Крыску и Мудака? Всë же, они живы лишь благодаря их жертвам. — Я закончила! Зелье, кстати, вновь начало лечить желудок и, как презент сверху, ускоривало рост волос по всему телу.