По приколу

КатяКатяКатяКатяКатяКатяКатяКатяКатяКатяКатя. Опаздываю, больно, времени не осталось. Сюрприз. Тебя ждёт сюрприз. — Сколько можно повторять, мы не можем сделать статью про себя! — чуть ли не рычала Электра, размахивая мятым черновиком перед Шишей. Наш прекрасный друг отступать не спешил, осаждая крепость принципов Эли полчаса без остановки. Я недовольно прервалась, осознав, что одновременно делать два дела не получается, и прекратила расписывать в сочинении по литературе тайный смысл гербария. И довольно вовремя бросила это: Шиша дошёл до точки кипения и начал бешеным зайчиком скакать вокруг Эли, своими полутора метрами пытаясь достать свой черновик, поднятый, как флаг, над красной макушкой. — Это не профессионально! — Зато свежо! — не отступал парень, показывая удивительное упрямство и настойчивость. Смотреть на перепалки главного редактора и корреспондента всегда было забавно, пускай концовка никогда не отличалась. Я потянулась, почти сбив ровную стопку фотографий, сделанных мной незадолго до собрания. В маленькой «конторе», аудитории, выделенной под нужды школьной газеты, висел тяжёлый запах забытого обеда и дешëвого кофе из автомата, удобно расположенного напротив двери. Исса бегала по поручениям своего основного клуба, а значит наш прекрасный верстальщик-графический дизайнер ещё не скоро посетит нас, и мне, по-хорошему, стоит принять её тяжкую ношу на свои хрупкие плечи. Так лень. Роняю голову на стол, сбив таки фотографии в общую кучу, и выразительно смотрю на ругающуюся парочку. Ни Эля, ни Шиша немой мольбы не вняли, переходя на третий круг срача вокруг последней, недостающей статьи предстоящего выпуска. Как говорится, критикуешь — предлагай, но в том то и проблема. Альтернатив не было. Извечная проблема первых чисел сентября: где взять новости? Журнал выходил, слава Дракону, ровно двадцатого дня каждого месяца. В запасе у нас оставалось семнадцать дней, но столь располагающий срок отнюдь не утешал. Каждое четвёртое сентября, вот уже четвëртый год подряд, скромная команда из четырёх человек должны предоставить краткий обзор — хотя бы просто указать темы! — на суровый суд директрисы Сину. Делала она это, чтобы проверить нашу готовность писать хуйню ещё один учебный год. И вроде, в чëм проблема взять темы прошлых лет? Посмотреть на них под другим углом? Переосмыслить? Написать грамотнее, а не как люди с проблемами в развитии? — Вы меня заебали, — честно признаюсь я пустоте, позабыв о давней клятве, не ругаться перед детьми. Можно, теперь можно. Я себя матерью-одиночкой последней год ощущаю, я не вывожу их и их изподвыподверты бушующих гормонов. Как ожидалось, крик души пропал в чужом гаме. «Профессиональная» гордость Шиши и обоснованный страх Электры, переживающей, что нас закроют из-за ненадобности, убили вышеназванную идею на корню. Наша маленькая клубная деятельность действительно не приносила никакого результата, кроме душевного удовлетворения от проделанной работы. Контора возникла спонтанно. Первого числа сентября второго курса нас огорошили сменой школьной политики, и теперь уже обязательным участием в любом из сотни клубов. Шиша, воспылавший в тот момент любовью к старенькому детективу про честную газетку, раскрывающей убийства на улицах Магикса, втянул сначала меня, затем Иссу и, как Розовый дракон, к нам снизошла Эля. Я пришла, надеясь, что особо делать ничего не придëтся. Организовать клуб домоседов, читающих мангу и залипающих в сериалы, мне не разрешили, и я бросилась искать подходящие варианты. Исса просто не могла отказать лучшему другу в маленькой просьбе, как и своим интересам. Именно поэтому сейчас она пропадала в клубе, углублëнно изучающем естественные науки. Нас было трое, а Сину, когда мы завалились в её кабинет второго сентября, послала… искать четвëртого, чтобы мы просто добили минимум по количеству членов. Старшие нас послали, уже матом. Класс-А умирал от нагрузки, В презрительно посоветовал искать в психушках, к нашим мы просто решили не обращаться — наличие меня и Шиши сделало газету неприглядной для каждого уважающего себя ученика класса-С. Когда мы уже успели отчаяться, внезапно вызвалась Эля. Звать её мы до последнего не хотели — Электра получила предложение вступить в студенческий совет, став первым претендентом из класса-С. Эля, недолго думая, согласилась, вслух мечтая как потом эта должность поможет ей в обучении после Высшей школы Зенита. Работа в «конторе» дать ей такого не могла, да и студ.совет требовал много сил и времени. Навязывать ей дополнительную работу, все равно что отстрелить коленную чашечку. И мы смирились, приняв поражение. Пока взбешëнная Электра не устроила разнос перед всем классом, с вызовом вписывая свою фамилию в наши скромные ряды. Лицо учителя Юкса видеть надо было. Воспоминания о его непрекращающейся икоте, вызванной страшной физиономией Эли, греют душу до сих пор. Я бессовестно задергалась, пытаясь скрыть подступающий хохот. Да, греют. Ещё как греют! Прекрасное время, когда пубертат ещё не вступил в силу и детишки не ебали ни себе, ни мне мозги, а портили психику остальным. — Зайцы! — Резко подскакиваю и бью ладонями об стол. Спорщики затыкаются и обращают взгляды на меня — недовольные, что их прервали. — Предлагаю идею Шиши оставить, но! — пока не успела встрять Электра, добавляю я, выдерживая паузу. — Расширить её! Я точно знаю, что в классе-А все давно определились со своей дальнейшей судьбой, в В половина плюс-минус уверена, а нам через пару дней придут результаты обследования. Возьмем краткое интервью у каждого желающего: какой класс магии, подкласс, куда решили поступать. Отберем самые-самые и вуаля, достаточный объëм будет набран и мы войдëм в анналы истории. — Не знаю, — с сомнением протянула Эля, задумчиво накручивая локон на палец, — всë же спрашивать о подклассе… Немного неудобно. — Ты год назад хотела грязные сплетни собирать. — Тебе напомнить ситуацию с Фазой? Говорим мы с Шишей одновременно, подумав об одной и той же ситуации. Фаза. Одноклассница, громкая и надменая, злопамятная и умная. Электра по глупости молодости не понимала всего ужаса, но меня ещë сильнее пугало, что понимал Шиша, обрывая любые ложные домыслы очень агрессивно. Шиша и раньше яро ненавидел сплетни, называя их развлечением недалëких, но с ситуацией Фазы, как с цепи сорвался, кулаками защищая честь той, кто ещë вчера портила ему жизнь. Я любила сплетни, но не настолько тяжëлые и мерзкие, выросшие на чужой травме. Исса принимала позицию Шиши — ей была важна точность информации, а Электра… Электре было плевать на чувства чужих людей, особенно тех, кто делал больно её друзьям. Хорошая позиция, одобряю, не в положении Фазы! — Вы мне до конца жизни припоминать это будете? — недовольно отнекивается она и легко соглашается на моë предложение. — Ой, мне значит ты мозги клевала, — вскидывается тотчас Шиша, ждавший этого момента больше всего. Заполучив обратно свой черновик, он отбегает на безопасное расстояние и бодро скандирует, не жалея горла: — Понятно все! Не любишь ты меня. Я заслужил подобное отношение после всего, что между нами было?! А как же часы наедине?! Только ты, я, Исса, Кэтс и гора домашки, разъединившая наши сердца… — Я сейчас колонку со стихами закрою. — Я же говорю! Садистка! Свободу творцам! Сво-бо-ду! Запуск системы, кровь, сброс настроек, форматирование, вирус, сердца. КатяКатяКатяКатяКатя. Искупить грех. Твой грех, твоя ноша. Не сбежать. Вас много. Опасность. Ой, заткнись ты уже. Больно много болтаешь за последний месяц.

***

Не понимаю, как мы не потеряли связь друг с другом за это время? — И в чëм проблема? — недоумение в голосе было настолько чистым и искрененним, что я ограничилась усталым вздохом и неразборчивым упоминанием чьей-то матери. Ожидать понимания от Химеры — большая, фатальная ошибка. Передо мной лежал календарь и лист, на которых я отмечала ближайшие события и примерный распорядок дней, которые пришлось бы прожить в этом году. Вернее сказать, выжить в этом году. Последний год менял привычный распорядок предметов, буквально перечëркивая предыдущие годы обучения. Если четыре года классы от А до С старались держаться друг от друга на расстоянии, столкиваясь только во время обеда в общей столовой, то сейчас нас всех сваливали в общую кучу по многим предметам. Продвинутые основы магии, обязательный факультатив для девочек и редких парней с пробуждëнным ядром, необязательные дополнительные часы во внеурочное время для подготовки к поступлению в военную академию, магические колледжи и школы. К необязательным предметам также относились этикет, танцы, музицирование, политологию, социологию, углублённый курс истории и культурологии, единоборства и отдельный курс подготовки стратегов, который также подразделялся на несколько направлений — от военных до предпринимательских. Технические направления и химбио я осознанно игнорировала, утопая в них и на обычных уроках для простых смертных, не отягощенных излишними умственными процессами. Конечно, можно было попытаться влиться в химию, учитывая, что зельеварение у меня получалось сносным, а корочка мастера четвëртого разряда должна была упасть в личное дело уже в мае, но что-то как-то не торкало от химических формул. Другое дело нарезание ингредиентов животного происхождения! Вот где и сердце билось, будто я больная, адреналин скакал от страха, что Илена вломит пиздюлей за неправильно сваренное зелье, и просыпался азарт, когда приходило время быстрым шагом ходить вокруг стола, не давая ведьме дотянуться до меня. Единственное, что я взяла из химбио — курс оказания первой медицинской помощи. Но оценки за него ушли красивым результатом в диплом в прошлом году, а я который день гадала, нахрена столько факультативов пихать в последний год. Чтобы дети окончательно сошли с ума, зная, что, чтобы не вылететь в последний год, нужно посещать минимум четыре факультатива, заниматься клубной деятельностью и писать все экзамены и рейтинги выше среднего? И при всем при этом, нас свалили в общую кучу, поставив на противоположную сторону ребят заведомо сильнее нас. Насчет класса-А волноваться стоит только из-за учëбы. Они проходили наиболее ужесточëнное обучение, не имея права на ошибку. Им банально не хватало времени ни на себя, ни на других, о чëм свидетельствовали пустые уставшие глаза и внешний вид некоторых ребят, которых я иногда видела в общей столовой. Помимо «нормальной» еды в буфете на выбор предлагали с десяток маленьких таблеток-капсул — безвкусных, но очень питательных. Они вошли в обиход чуть больше десяти лет назад и представляли из себя сжатый в несколько тысяч раз полноценный обед. Вот как раз за ними и выползали гениальные ученики, запивали таблетку водой и уползали обратно. А вот класс-В имел куда больше свободного времени и сил, и как раз они обожали вытягивать С-класс на конфликты. Сука, и с ними ещё на занятиях сидеть. — Голову пожалей, — пищит Химера, с экрана наблюдая за всеми моими страданиями и попытками убиться об стол. Конечно, осторожными попытками. Не дай Дракон, на лбу выскочит синяк или прыщ, Илена воспримет это как знак и потащит за косметикой. Ничего против не имею, но я же себя знаю. Сначала помада, потом консилер, тон, дальше румяна, тушь, подводка… Этот процесс не остановить. Придëтся вставать ещё раньше, чтобы успевать всë, следить за сроком годности косметики, покупать новую. Ещё одна головная боль. С воплем откидываюсь на спинку стула, прикрыв лицо ладонями. Я либо убью кого-нибудь, либо я не знаю. — Да вы посмотрите на неë, — с плещущимся через край злорадством говорит Химера, — у кого-то подростковый максимализм и создание проблем на пустом месте. Ошибка. Аномалия. Уничтожить. Раздвигаю пальцы и выразительно смотрю на невозмутимую девушку, пьющую чай из дорогого тончайшего фарфора. Да вы посмотрите на неё, хвастается своим злорадством и хорошей памятью на чужие цитаты. Лучше страдать из-за косметички, чем от того же голоса Ксана, свято обещающего меня аннулировать при встрече. Посмотрим, кто кого ещё на пики посадит. Дракон, какое счастье, что я здесь последний год и дальше — никакого Ксана, Школы, противных соседей, вечного снега, милых роботов-курьеров… Вот по курьерам я скучать буду. Придётся заново учиться ходить в магазин. — Ты так волнуешься, будто в Магиксе нет школ твоего уровня, — и снова этот недоумевающий тон. Отпиваю энергетика из чашки, схожей с той, которую держит Химера, и качаю головой. Собеседница присматривается ко мне, пытаясь уличить в несоблюдении чайного этикета, но иллюзия горячего чая никогда не подводила меня. Химера, по обыкновению, за словарным запасом не следила, выдавая своë чистое мнение как есть — прямо, в лоб и без попытки унизить или приукрасить. Наши онлайн-чаепития не сделали нас близкими подругами, как считала я. Химера считала иначе, не забывая поучать и наставлять на путь истинный заблудшую овечку, дрожающую от бессмысленности этикета Солярии. Скорее всего, ей просто нравилось видеть кого-то ниже себя по статусу. — Химэ, — девушка слегка зарделась, неиронично воспринимая прозвище за ласковое сокращение, — мои планы куда амбициознее, — не желая вдаваться в подробности перед той, чья мать прослушивает все звонки, напускаю туману. Химера хмурится, будто стараясь понять, что я сказала, и внезапно громко ахнула: — Ты решила поступать в Бету?! — то ли с уважением, то ли с возмущением говорит она и подскакивает со стула, роняя чашку на пол. Повторно вздыхаю и делаю новый глоток. Хм, стоит начать постепенно убирать «пар» с поверхности энергетика. — Не, — лениво бросаю и убираю чашку со стола на столик, стоящий на одной тонкой ножке. Подарок Илены на первую крупную порчу имущества — ноутбук, павшим жертвой от кривых рук хозяйки и сладкого чая. Ага, на «первую». О разбитой в хлам кватире в нашей семье не говорили, как и о многих других моментах совместного проживания. — Я не настолько амбициозна. Меня интересуют библиотеки… — Архиварион? — округлила глаза счастливая Химера, школе которой я на всякий случай прельстила. Удивительно, как быстро девушка нашла самый подходящий вариант под мой критерий. Архиварион являлся первой магической школой, находящейся в противоположном конце вселенной Магикса. В какой-то момент я даже серьезно рассматривала этот вариант, справедливо подумав, что в их богатой библиотеке будет то, что я ищу. Пока они не закрыли две третьих библиотеки, буквально замуровав тысячелетние фолианты с самыми спорными темами, такими как некромантия, магия времени и пространства, химерология и другими. Параноики блять, бояться, что знания не в те руки попадут. Они в те теперь не попадут! — Фу, не упоминай передо мной этих предателей, — я поморщилась и вернулась к рассмотрению ежедневника. — А ты не передумала? Насчет Беты? — как бы между делом спрашиваю, внутренне замирая от страха. Страх вполне обоснован. Как бы пару лет назад я уже попала в просак, назадавав странные вопросы персонажу. Как говорится, я не совершу одну и ту же ошибку дважды — я совершу её и три, и пять раз, но сейчас этого избежать стоило. Хотелось. Придумать новую отговорку, которая внезапно сработает, став роялем в кустах, я не смогу. Было очень интересно знать, как работают мозги персонажей. Так же, как и у других, или они болванки, которые существуют до запуска их сюжетной линии? Этот мир постоянно доказывал свою реальность, но не может же быть такого, чтобы персонажи мультика оказались такими же, как и ожившая массовка. Третий год гадаю, человек она или болванка… Редкие звонки — раз в неделю — не сильно помогают в исследовании, особенно учитывая, что в основном Химера пыталась привить мне этикет Магикса. Такая себе информация, чтобы судить по ней о человеке. — Возмутительно! — вздëрнула подбородок Химера и приняла самый царский вид, а-ля богатенькая дочка. Ах, точно. Мученически закатываю глаза. Испанский стыд чувстовался с начала всеобщего пубертата и не отпускал по сей день. — Как ты только могла подумать, что я — я! — поступлю куда-то кроме Беты?! Только одна школа достойна видеть меня в своих стенах! Голос у неё, как у настоящего человека. Массирую уши и шикаю на девочку, приложив палец к губам и мотнув головой в направлении двери. Илена последний год, как у меня начало шалить ядро, спала очень нервно, боясь, что я снова психану и натравлю на неё иллюзорных смурфиков. Не оценила она Папу смурфа в кровати и в белье. Лицца успокаивала, объясняя, что ядро таки готовится пробудиться, после чего магия должна прекратить шалить. Эйфорию от этого факта я словила и пережила давно, а вот симптомы пробуждения меня слегка настораживали. Особенно оговорка, что перед пробуждением произойдëт самый сильный всплеск магии. Илена как раз для этого и отсыпалась: завтра её ждала на Андросе — внезапно — сестра, у которой она хотела проторчать до моей «инициации». Лицца, как профессионал своего дела, подсчитала, что случится это должно шестнадцатого сентября. Так что, в первый выпуск газеты этого года я попасть должна. Активно пользоваться магией до того момента строго запретили, пообещав, цитируя Илену, челюсть через жопу достать. А не пользоваться магией так-то квест сложности «пиздец». Неправильно чихнула и всë, вокруг Илены ползает отчего-то пьяный Сплинтер из «Черепашек-ниндзя» восемнадцатого года, голый и обмазанный маслом. Как раз этот случай и спровоцировал поездку Илены на Андрос, открывший границы по весне. Не знаю, какую душевную травму ей нанёс страшный крыс в масле, но результат приятный. — Ты меня слушаешь вообще?! — ещё громче возмутилась Химера, когда я уехала в дебри своих мыслей. Качаю головой и уменьшаю громкость. Попытка не пытка. — Ты тише сделала?! Не помогло. Химера просто усилила подачу визгливых слов. — У меня мама спит, — вкрадчиво напоминаю, вмиг затыкая громогласную девушку. Для неё любая мать являлась чем-то святым. Даже моя, которая ведьма. Честно, я пыталась избавиться от её «дружбы» на первых порах. Не сильно-то и хотелось водить близкие связи с той, кто постарается свергнуть в будущем принцессу и заключит союз с «террористом» всея Магикса — Валтором. Это у Винкс есть сюжетная броня, а я безызвестная Фрей. Просто «Фрей», не фамилия, а насмешка над Иленой. Говорить надо, что желание водить дружбу-жвачку с дочкой ведьмы, конечно, пошатнулось, но выстояло? Правильно, не надо. — Знаешь, а в Бете тебе бы понравилось, — авторитетно заявила та, кто доучивался в средних классах во второй по крутизне школе всея Магикса. — У нас учится вся элита Солярии и многих других Великих планет. Ты бы прошла, стань компаньонкой кого-нибудь. Я аж содрогнулась. Видеться с такими, как Химера, каждый день, так еще и стоя перед преподавательским составом в заведомо низшем положении? Нет. Просто нет. Не знаю, как дела с этим обстоят в Алфее, но что-то кажется, прекрасная Гризельда относится ко всем одинаково. Одинаково пиздит за нарушение дисциплины. — Вынуждена отказать, — чопорно отнекиваюсь я вмиг скривившейся Химере. — Лучше скажи, Анна поправилась? Ходим вокруг этого вопроса уже двадцать минут. — А эта тебе почему не сказала, какой у неё подкласс? — тактично постаралась съехать с зыбкой для себя темы Химера, переключившись на другую. Вышло у неё так себе. Пускай во всеуслышание никто и не объявлял, документы нам не показывали, однако догадаться по выбросам Эли, какая уникальная магия ей досталась, оказалось не сложно. — Не, Электра хочет узнать вместе со всеми нами. Заветную бумажку и магический паспорт Эля получила ещё в позапрошлом году, став первой в нашем классе и второй среди ровесниц Зенита. Гадать за кем первенство я и не думала, деликатно умалчивая от возмущенной вторым местом подруги имя некой Текны. — Как мило, — саркастично выдаëт Химера и взмахивает волосами, демонстрируя их блеск и силу. Любила она так делать, пытаясь протолкнуть мне идею кератина. Вот не давали ей покоя пористые волосы. — Что ещё сделаете? Соберетесь в кружочек и откроете результат вместе? Важно киваю. — Ещё и пирог испечëм и достанем «детское» шампанское, — заверяю её и хохочу от кислого выражения лица. — Чего ты так, мы ждали этого дня долго. Не будь Электре плевать на результат, мы бы вскрыли и отпраздновали давно, но к магии рыжая относилась равнодушно, как и большая адекватная часть населения. Праздника жаждала моя душа и Исса, панически боящаяся не оказаться феей Технологий. Если я еще догадывалась, какой мне подкласс достался, то староста нет — мешала аномалия ядра. — Немыслимо, — фырчит Химера и элегантным жестом наливает себе чай в новую чашку. — Нелепое поведение не красит девушек… Ты меня утомила, — после недолгой паузы выдвигает обвинение девушка и манерно касается пальцами лба. — Думаю, сегодня ты преисполнилась знанием. — Думаю, ты съезжаешь с темы, — доверительно сообщаю ей, но Химера не слышит, вырубив связь первой. Её лицо пропадает с экрана, прекратив закрывать электронный дневник с ворохом домашки. А надо ли мне это вообще? Задумчиво смотрю на предмет, стоящий первым в очереди. Ответственный преподаватель Юкс. Юкс. Старый пердун. — Спишу у Электры, — заключаю вслух и достаю из стопки тетрадей нежно-розовую с цветущей яблоней на обложке и листьями в форме сердечек. Любимый предмет продлили моими молитвами и реформами школы, оставив его на до конца средней школы. Его вела милейшая женщина, разрешавшая страшные вольности на своих уроках. Вместо стандартных тетрадей каждый мог взять ту, которая желала его душа. Моя душа желала тетради с ожившими картинками, щедро обсыпанными блëстками и розовым цветом. Детская мечта исполнилась после смерти. Я куснула кончик ручки и, с самым романтичным и одухотворенным лицом, продолжила писать смысл гербария, от которого ахуел бы и сам автор.

***

Класс молча поддерживал, бросая умоляющие взгляды и тепля в душе надежду, что моя хлеборезка не захлопнется. Шиша, положивший болт на литературу и игравший ночь на пролëт, стараясь взглядом умаслить ещё сильнее. На надежды основной массы было как-то плевать, но им повезло. Произведение оставило глубокий шрам в моей душе, и теперь та хотела выговориться. Это вам не «Муму» в пятом классе, не «Девочка со спичками» или оригинальная русалочка. Не «Война и мир», «Тихий Дон» и «Бедная Лиза». В литературной классике Магикса не умирали за любовь, свободу, честь и просто так. Персонажи жили дальше и страдали. — Сирень! — голос мой твëрд и полон решимости донести шизу, пришедшую ко мне ночью. — Символ первой любви, такой цветок дарят единожды… — Сирень не цветок, а кустарник или, реже, дерево. — Тихо! — шипит Фаза, на миг становясь снова собой, но её прошлое «я» исчезает призраком, делая девушку вновь похожей на оживший труп. — Констанция так до конца и не простила себя за смерть Оливера, — ничуть не сбившись, продолжила я. — Гербарий постоянно перемещается по дому, что указывает на волнения в её душе. Она метается, разрываемая чувствами, как метается сирень. Честно, у меня даже есть теория, связанная с комнатами, в которых побывал гербарий, — скромно добавляю я, опустив глаза в пол. — Я тебя люблю, — чистосердечно признаётся Шиша, энергично строча сочинение. На его слова сложно держать лицо скромницы-умницы, но я справляюсь. — Ох, — миссис ​Пеппер совсем по-детски хихикает, сделав вид, что не видит моего манëвра, — приятно видеть заинтересованность учеников в моëм предмете. Исса, во всеуслышания заявившая ещë на первом курсе, что литература бесполезный предмет, выразительно скривилась. Течение времени не сломило её мнение, а только укрепило, как крепла любовь Пеппер ко мне и Шише. Мой прекрасный друг активно кивал на каждое слово преподавательницы, не поднимая глаз от тетради. Бегающая туда-сюда ручка, хорошо видимая с места преподавательницы, игнорировалась. — Честно, в школьные годы я тоже увидела в комнатах смысл, — доверительно сообщила Пеппер, вызвав ехидные смешки класса. — Интересно, совпали ли у нас гипотезы. — Гипотезы, — тихо передразнил преподавателя Зеро, получивший за своё сочинение сорок баллов. Пеппер имела свой личный список учеников, спрашивая учеников допотопмным для Зенита методом — в порядке очереди. На других предметах за возможность ответить приходилось драться, но на литературе моя жопа расслаблялась, прекрасно зная, что я стою пятой, и те несчастные передо мной сильно не нравятся Пеппер. Зеро входил в их число, отвечая первым. — Какие умные слова мы знаем. — Если позволите, — драматично заламывая руки, скромно говорю я и получаю моментальное разрешение. — Если вспомнить, изначально гербарий стоит в спальне Констанции, рядом с кроватью… — Зачем нам это?.. — Глава студенческого совета обязана знать о важности разнопрофильного обучения. Электра опасно поднимает голову, но сказать ничего не успевает. Экраны, встроенные в парты, одновременно издают долгий писк, окрашиваясь в красный. Я давлюсь набранным воздухом и падаю за парту, давая Шише возможность похлопать меня по спине. «Тревога», выведенная капсом на экран, сильной опасности не внушила — в последние пару лет учебные эвакуации, до этого не предусмотренные, проводились по одному разу в месяц. И каждый месяц, среди самых умных, проходило соревнование «вычисли дату Х». Побеждала в этом соревновании какая-то девочка из класса-А, чем неимоверно бесила Электру. Я скорее терялась в непонятках, откуда это юное дарование берёт силы и время на столь скучные ставки. Говорю же, Зенит ебанутый. Развлекаются, как могут. Сину заметно повысила уровень безопасности Школы, едва ли не превратив её в бункер. Покидать Школу на общественном транспорте ныне запрещалось, за отсутствие на уроках без предупреждения строго наказывали, каждый месяц во время классного часа напоминали об опасности, идущей от незнакомцев. И, несмотря на все новые правила, фантазии придумать индивидуальные сигналы на разные чрезвычайные ситуации Сину не хватило. Или кто этим занимался с ней в соавторстве? Подобной справедливой паранойи я за Зенитом до Ксана не замечала. Несмотря на все свои мозги, что дети, что взрослые считали абсолютно нормальным полностью доверять человеку, если он не чужак. Чем-то их поведение напоминало мне поведение людей, выросших в СССР. Если верить словам людей, заставших данный период в осознанном возрасте, то у них даже мысли не возникало, что рандомный человек на улице может накинуться на них с ножом. Сколько бы времени не прошло, желание жить в их мире не отпускает. — Мисс Пеппер, — старательно выкрикивает Исса, пытаясь заглушить сирену, — нужно выходить на улицу… Мисс Пеппер! А Пеппер плевать. Она статуей застыла над своим экраном, смотря на сообщение для преподавателей бледным, под стать Зениту, лицом. Мы с Шишей переглянулись и, как две подружки-сплетницы, легкой походкой и держась за руки первыми подлетели к двери, образуя вереницу из детей, нехотя встающих из-за парт с видом великомучеников. Я презрительно фыркнула на их попытки растянуть жалкие метры до двери. А ведь на втором курсе они так бодренько вскакивали, в панике носясь по всему классу. Первая эвакуация стала для всех большим, огромным сюрпризом. Большая часть учителей объяснила правила наотъебись, как и многие ученики, полагая, что день Х придёт не скоро. За что потом все дружно поплатились, когда один класс, между прочим, кто-то из старших того года, покинул свой корпус только через час с начала эвакуации. Вроде их классного руководителя уволили, а у учеников свободные баллы ушли в большой минус. Насколько история, рассказанная Иссой, как страшилка у костра, реальна — вопрос, однако подобную халатность ни дети, ни преподаватели больше не допускали. Исса, излучая всем видом недовольство, чеканя шаг подошла к Пеппер. Преподавательница походила на белое полотно, то есть на коренную зенитку, и, кажется, готовилась упасть в обморок. Исса вздохнула и, не придав значения состоянию женщины, подëргала ту за пышные рукава, вручную расшитые цветами. Обычно за такое богохульство к своей персоне, одежде, мы так и не поняли, Пеппер громко отчитывала камикадзе, но сейчас кары не последовало. Класс разом замолчал, а Исса, приготовившаяся к новой порции нравоучений, не понимающе позвала преподавательницу. — Да что там у вас! — позвала я, устав подпирать собой дверь. Пеппер вздрагивает и смотрит на меня глазами, полными слëз. — Мисс Пеппер? На подобное поведение был один ответ, мелким шрифтом выведенный на учительском экране. Я подошла к Иссе и, встав по левую руку Пеппер, мельком глянула на текст. Прочитать сообщение полностью не вышло; Исса потянула Пеппер, вынуждая подключиться к игре «выведи преподавательницу во двор», но несколько строк прочесть вышло. «Не учебная тревога… Отмена уроков… Отправить детей по домам под подпись классного руководителя… С нижних этажей Академии сбежал объект первого уровня опасности. Дороги перекрыты…» КатяКатяКатяКатяКатяКатяКатяКатяКатя КатяКатяКатя КатяКатяКатяКатяКатяКатя. Ошибка данных. Чужачка. Аномалия. Стереть из базы данных во избежание смерти системы. Губы против воли расползаются в улыбке. Три года я ждала, готовилась и не чаяла уже свидеться с ним вновь. Академия всё же не убила Ксана, посадив на электрический стул подсадную утку. Мне не показалось, не причудилось, не привиделось. Мы и правда увидемся снова и в этот раз встреча будет последняя.