your problems are blue

      — Ты снова на диете? — Джонхан спрашивает, наблюдая за Сынчолем.       Они в тренажёрном зале, рано утром. В зоне свободных весов немного людей и довольно тихо. Сынчоль держит две жутко тяжёлые гантели, по очереди сгибая в локте то одну, то другую руку.       — Ага. Мне кажется, я опять набрал вес, — и Чхве звучит немного хрипло, тяжело, дыхание чуть сбилось от физической нагрузки.       Джонхан терпеть не может весь этот бред с железками, упражнениями, становыми тягами и прочей спортивной фигней. Его тело для этого плохо подходит — худощавое, астеническое от природы, с тонкими костями и слабо развитой мышечной системой. Накачаться, набрать вес слишком тяжело. Да и Юн просто чертовски это ненавидит — скучно, монотонно, мышцы часто болят.       Но даже несмотря на свою искреннюю нелюбовь к тренажёрным залам, Джонхан тренируется вместе с Сынчолем. Ну, как тренируется — в основном наблюдает за Чхве, заваливает его комплиментами, отвлекает и пускает слюни на его натренированное тело. Иногда всё же немного бегает на дорожке или выполняет упражнения на растяжку. Но в основном они с Сынчолем просто проводят так время вместе.       — Ты хорошо выглядишь. Очень мужественно и красиво, мне нравится, — и Джонхан громко хихикает, наблюдая за тем, как Чхве сразу смущённо отводит взгляд, почти краснеет. — Обожаю, когда ты смущаешься.       Сынчоль молчит, внутренне наслаждаясь моментом. Он откладывает гантели в сторону, разминает уставшие плечи, отведя их вперёд и назад. После подхватывает из сумки бутылку воды и устало садится на пол напротив Джонхана.       — В начале сезона всё же стоит держать себя в форме, — произносит Чхве, на что Юн только закатывает глаза. Он тоже опускается на пол, выпрямив ноги — кроссовки Джонхана теперь соприкасаются с кроссовками Сынчоля.       В зале приглушённо играет какая-то зарубежная поп-музыка, слышны чужие голоса, разговоры, смешанные с шумом разных тренажёров. Юн оглядывается по сторонам, оценивая, есть ли кто-то поблизости, а после улыбается и подползает на коленях к Сынчолю ближе. Короткий чмок в губы, прикосновение к плечам, хитрая улыбка, шёпот:       — Научишь меня подтягиваться?       Сынчоль смотрит с нежностью, но удивляется вопросу. Его дыхание почти пришло в норму, кожа немного липкая от пота.       — Ты уверен, что… что стоит так напрягать руку? — Чхве хмурится и опускает голову. Он прикасается — проводит пальцами по правой руке Джонхана, с которой только недавно сняли гипс, разминает мягкими движениями чужое запястье.       — Думаю, времени прошло достаточно, да и судорог больше нет. Я стал лучше ей управлять, всё в порядке.       Сынчоль ненадолго задумывается, но всё же соглашается.       Джонхан достаточно высокий, легко дотянулся бы до перекладины сам, но Чхве всё равно подхватывает его за талию, приподнимает с совершенной, безмятежной лёгкостью. Юн обхватывает перекладину руками — хватка крепкая, сильная, как и следовало ожидать от баскетболиста. Сразу мучительно чувствуется, как напрягаются спина и плечи.       Чхве подходит к задаче всерьез: поясняет, как правильно обхватить перекладину, с какой ширины рук лучше начать, показывает на примере позу, заботливо и долго объясняет. Он увлекается, на секунды чувствуя себя полноценным тренером, и с теплотой посмеивается, когда Джонхан мучительно выполняет несколько негативных подтягиваний.       — Как даже в такой ситуации ты умудряешься выглядеть таким красивым? С ума сойти, — не сдерживается Чхве, когда видит Джонхана таким — светлые пряди волос выпали на лицо, дыхание немного сбилось, руки слегка задрожали от напряжения в мышцах. Юн прикрывает глаза, прикусывает нижнюю губу, медленно-медленно выпрямляя руки и опускаясь вниз.       Он резко спрыгивает, не выдерживая нагрузки, и что-то недовольно бурчит себе под нос. Сынчоль смеется.       — Почему это так трудно? Я думал, что легко смогу, — жалуется Юн. Мышцы в теле словно горят и пульсируют.       — Это труднее, чем кажется. Но на самом деле ты просто слишком давно не практиковался. Немного времени и сможешь легко подтянуться, — Сынчоль пытается подбодрить, не переставая улыбаться. Счастливое выражение лица быстро сменяется беспокойством, когда он замечает, что Юн снова растирает травмированную руку у локтя.       — Чёрт, всё ещё немного ноет иногда. Как же достало, — шипит Джонхан, сжав руку в кулак и разминая запястье круговыми движениями.       Внезапное объятье заставляет Джонхана вздрогнуть, а после глупо замереть на месте. Сынчоль обнимает — крепко, слишком тепло. Они стоят так совсем недолго, посреди залитого утренним солнечным светом тренажёрного зала: на фоне плакаты на стенах с глупыми рисунками спортивных мультяшных животных, надписи с просьбой убирать за собой инвентарь. Юн прикрывает глаза, выдыхает медленно и глубоко. Он не обнимает в ответ, а просто опускает руки, утыкаясь носом в изгиб чужой шеи. Целует Сынчоля за ухом, делится каплями нежности. Солёный вкус на языке, дыхание щекочет кожу.       — А, кхм, извини, — бормочет Чхве совсем потерянно, испуганно. Мимо них проходит какой-то мужчина, похожий на медведя с виду, и Сынчоль резко отстраняется, делает шаг назад. — Извини, на секунду забыл, что мы вообще-то в общественном месте.       Джонхан тихонько смеётся, прикрыв рот рукой, и потерянно отходит к одному из тренажёров. Сынчоль следит за ним взглядом.       — Как думаешь, мы справимся с Kidult? — спрашивает Юн, его взгляд становится тоскливым.       Они долго не говорили об этом — Чхве не любит много болтать о предстоящих матчах в повседневной жизни, вне тренировок. Он постоянно думает об этом — продумывает ходы, тревожно представляет возможные варианты развития событий, пытается предупредить ошибки. Крутит и крутит эту мыслительную пластинку снова и снова, но внутренне, сам с собой, ни с кем не обсуждая. Такой он лидер — привык всё держать в себе, переживать, тревожиться, но сохранять спокойный вид, ответственно всё контролировать.       А Джонхан — не из таких. Ему нужно всё обсудить, выговориться, а самое главное — выслушать, поддержать всех в коллективе, всем помочь. Особенно Сынчолю. В первую очередь — Сынчолю.       — Справимся, если все будем относиться с пониманием друг к другу. Если сможем сплотиться, как команда, — рассуждает Сынчоль. Он выдыхает с какой-то усталостью, садится за один из тренажёров — обхватывает крепким широким хватом рукоять, шумно выдыхает и подтягивает блок тренажёра к груди. Джонхан стоит рядом, опираясь боком о какой-то тренажёр напротив.       — Но знаешь, что меня беспокоит? — внезапно продолжает говорить Сынчоль прежде чем Джонхан успевает ответить. Он прерывается ненадолго, не убирая рук с рукояти.       — Что?       — Они знают о твоём переломе, знают о твоей травме руки. И они этим воспользуются. Будут бить тебя по руке, подавать мяч с этой стороны. Будут давить на тебя. Ты должен быть к этому готов.       — Да, я понимаю, — и Джонхан меняется в лице. Опускает голову, смотрит в пол. — Я справлюсь.

* * *

      Последняя, финальная тренировка. Решающий матч уже завтра. В воздухе сквозит невысказанное напряжение, все сегодня неприятно-молчаливы. Уджи снова и снова рассказывает о плане и тактике предстоящей игры, заставляет повторять одни и те же броски и упражнения. Выглядит собранным и серьёзным, но под глазами — космически-фиолетовые синяки, лицо бледное, он уставший и явно толком не спит в последние дни. Слишком волнуется за команду и пытается это скрывать.       — В этом сезоне мы неплохо справляемся, вы молодцы, — пытается подбодрить всех Джихун, пока ребята отдыхают на скамейке в перерыве. Сынчоль поправляет шнурки на кроссовках, завязывая их заново, рядом сидит Джонхан, тревожно постукивая ногой по полу. Вону протирает краем футболки свои очки и поправляет специальную спортивную резинку на них, чтобы не слетали с лица во время игры. Мингю устало протирает полотенцем вспотевшую шею. Минхао заклеивает тейпом пальцы.       Этот сезон и правда начался для них неплохо: они уже победили несколько других университетских команд, причём с лёгкостью. Джонхан предпочитает думать, что это всё потому что они правда стали играть лучше, Сынчоль же считает, что просто противники были слишком слабы. Но, как факт — они хорошо справились и выиграли достаточно матчей в этом сезоне, впереди остались только ненавистные Kidult. И, если получится их победить, выйдет прорваться на региональный уровень. Может, даже получится побороться за кубок Азии. А это уже ничего себе для простых студентов.       — Отдохните немного и продолжим, нужно лучше отработать дальние подачи, — говорит Джихун.       — Боже, мне кажется я с ума сойду. Давно я так не волновался, — бормочет Джонхан, первым начиная разговор об этом. Поделиться своими переживаниями — лучше, чем пытаться делать вид, что всё в порядке.       — Ага, кошмар, бр-р-р-р, — поддерживает Вону, поёжившись будто от холода.       — Если мы в этот раз снова продуем, как в прошлом году, я, наверное, уйду из баскетбола… — Минхао говорит как-то тихо, немного расстроенно. Он всегда самый пессимистичный.       — Да ладно вам, всё нормально будет, — Мингю и правда выглядит самым спокойным. Он крутит на указательном пальце баскетбольный мяч и улыбается. — Мы им жопу надерём, вот увидите.       Все как-то горестно посмеиваются, а Сынчоль молчит, сжимая руки в кулаки. Он сидит, глядя куда-то в сторону, отстранённо думает о чём-то своём.       Перерыв быстро кончается — разговоры сегодня какие-то неловкие, тревожные и нервные. Уджи замечает, какие все поникшие и истерически тревожные, и прерывает пустой разговор неожиданным требованием:       — Так, ладно. Собирайтесь и пошли все на улицу, вам нужно проветриться.       Они очень редко тренируются вне помещения. Обычно это тяжело — то погода не та, слишком холодно или жарко, то люди вокруг мешают. Да и играть в зале и на уличной площадке — не совсем одно и то же, поверхность пола другая, ноги чувствуют себя иначе, бег другой.       Джонхан любит такие моменты, он и сам иногда тренируется на улице. Свежий воздух, ветер в волосах, стрёкот цикад на фоне. Иногда это и правда помогает развеяться, опустошить голову от мыслей.       — Давайте просто сыграем три на три. Я с вами, — эти слова от Уджи ещё более неожиданные. Как тренер — он никогда не играет сам. Только показывает некоторые приёмы на себе, демонстрирует позу, верное положение рук на мяче — ничего больше.       — Вы с нами? С ума сойти! — все закричали, голоса смешались в оглушающий шум. Джихун лишь коротким движением руки и строгим взглядом указал всем замолчать, а после губы тепло растянулись в улыбке.       На университетской уличной площадке сейчас никого, уже вечер, но солнце не успело сесть — закатные солнечные лучи заливают всё вокруг нежным, согревающим светом.       — Джонхан, Вону, Минхао — вы в одной команде, мы с Сынчолем и Мингю в другой, — поясняет Уджи коротко и уходит на другую сторону площадки.       Игра быстро и резко начинается. Вот так, по-уличному — без таймера с отсчётом времени, без яркого электронного табло с очками, без зрителей, без стен. Только два кольца, потёртая бледная разметка на поверхности площадки и яркий оранжевый мяч. Пахнет ранней весной и небольшим морозом, свежестью пробуждающейся листвы. Пахнет новым началом, безмятежной глупой юностью, счастьем.       Всё быстро превращается из строгой тренировки в обычную дружескую игру. Все взрываются азартом. У Джонхана горят глаза, когда он с бешеной ловкостью и счастьем резким движением выхватывает мяч у Уджи, когда в беге обходит его и одним высоким прыжком забивает прямо в корзину. Юн цепляется рукой за край корзины, задержавшись на ней на несколько секунд, а после спрыгивает и радостно смеется.       — Ха-ха, получайте, тренер! — кричит Юн. Мингю громко свистит. Все радуются и сияют. Джихун задыхается, в быстрых вдохах тонет счастливая усмешка.       Всё продолжается. Джихун неплох — просто ростом не вышел, да и не тренировался слишком давно. А может, ребята просто его недооценивают. Он действует, как тень, перемещается с резкостью и быстротой, совершает молниеносные подачи. Так, в один момент он отбирает в беге мяч у Минхао, быстро уводит его в сторону и передает Сынчолю. А дальше — дальний, выверенный бросок, Чхве попадает ровно в цель, мяч крутится по кольцу старой скрипящей корзины и падает в неё.       — Ее-е-е! — снова счастливые крики. — Это было хорошо!       Они играют до двадцати очков, побеждает команда Сынчоля, Мингю и Джихуна, и вскоре все просто оседают на пол, уставшие, потные и довольные до безумия.       Сынчоль находит Уджи в углу площадки, вымотанного, задохнувшегося, с прилипшей ко лбу челкой. Тот пытается привести себя в порядок, выровнять дыхание, но внутренне тоже сияет.       — Фух, давно я так не бегал, — бормочет Джихун, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Он улыбается, глядя на Сынчоля. На фоне шумят ребята в другой стороне площадки — обсуждают игру, спорят, болтают о тренере. Все, кажется, действительно поражены тем, что Уджи и правда сыграл с ними.       — Не думал, что ты так хорош, — усмехнувшись по-доброму, говорит Чхве и садится рядом.       — Хорош? Да я даже до корзины не допрыгну, ты чего… — Джихун тихо и коротко посмеивается сам над собой. Чхве же в ответ вопросительно хмурится.       — А почему ты вообще решил играть в баскетбол? Как ты стал тренером? Я всегда думал, что это было что-то из разряда «твой папа был тренером и ты хотел быть как он».       Уджи явно удивляется подобным вопросам, посмеивается, прикрыв лицо ладонью, но вскоре улыбка спадает с лица, в глазах застывает какая-то неясная задумчивость, пелена воспоминаний. Он всегда был тем, кто проигрывает, остаётся позади, тем, кого унижали за рост и чересчур милую внешность, кто всегда сидит на скамейке запасных. Всё изменилось, когда его первая баскетбольная команда неожиданно осталась без тренера — и он взял эту роль на себя.       — По правде говоря, всё вышло довольно случайно. В моей прошлой команде несколько лет назад, когда я сам ещё был просто игроком, наш тренер тяжело заболел прямо в середине сезона. А мы были просто вчерашними подростками, глупыми баскетболистами без особых перспектив. Мы не относились к баскетболу серьёзно, это просто было хобби и… Я взял роль тренера на себя. Подумал, а почему нет? Нам было нечего терять. И мне безумно понравилось продумывать стратегии игры, помогать игрокам, подмечать их слабые стороны, ошибки, объяснять им технику игры. Оказалось, что тренировать и играть в баскетбол — это совершенно разные навыки. И, может, у меня нет великого таланта в спорте, но в преподавании я точно неплох.       — Ты — лучший тренер, которого я знаю, Джихун, — слова Сынчоля звучат неожиданно серьёзно и уверенно, губа изгибаются в тёплой улыбке. Он поднимается на ноги и протягивает Уджи руку, помогая ему встать.       — Эй, вы чего там? Идём к нам! — кричит с другого края площадки Мингю. Парни рядом с ним что-то увлечённо обсуждают.       Джихун не успевает ничего ответить Сынчолю, только кивает ему, на секунды взглянув в глаза с благодарностью.

* * *

      Совместный ужин перед важным днём — хороший способ позволить всем расслабиться и отдохнуть. Джихун никогда не заставляет ребят тренироваться до тошноты перед сложной игрой, наоборот — нужно дать всем возможность выдохнуть. Никаких ночных тренировок, когда утром рано вставать и впереди самый сложный матч в сезоне. Нет. Сегодня всем нужно хорошо поспать, отвлечься.       — Вы же помните, да? Никакого алкоголя и тяжёлой, солёной еды. Отёкшие и с похмельем мы завтра точно не победим, — поясняет Уджи на всякий случай, когда все ребята выбирают, что заказать в местном круглосуточном ресторанчике.       Джонхан незаинтересованно заказывает себе что-то совсем простое. Он не голоден, вернее — просто тревожно не может есть. Пока другие заедают стресс едой, он едва способен запихнуть в себя даже немного риса с кимчи.       А ещё он точно не из тех, кто в ночь перед важной игрой способен расслабиться. Будь его воля — он бы остался в баскетбольном зале и продолжил тренироваться до изнеможения. Джонхан всегда такой. Перед любым экзаменом — не спит и в панике учит до последнего (потом сдаёт всё на отлично и дрыхнет весь оставшийся день). Перед важной игрой — тренируется до потери пульса, пока ноги не задрожат. Всегда кажется — чем больше постараешься, тем лучше результат получишь. Чем больше потренируешься — тем лучше завтра будешь играть. А в спорте — не так. Юн очень долго привыкал в тому, что телу нужно позволять отдыхать, восстанавливаться.       Джонхан как раз думает о балансе нагрузки и отдыха в спорте, когда внезапное и тёплое прикосновение заставляет его вздрогнуть. Сынчоль, сидящий рядом, похлопывает его по плечу. Короткий, мимолётный, нежный жест и взгляд в глаза. Немое «ты в порядке?». Юн выбирается из своих мыслей, прочищает горло, заставляет себя улыбнуться. Сынчоль не лезет с расспросами, не требует ответа — он просто остаётся рядом.       — А как думаете, Джошуа и этот придурковатый Докём правда встречаются? Мне показалось, что они вместе, но я не уверен… — говорит Мингю, почёсывая затылок.       Ох, перетереть кости соперникам и обсудить все последние сплетни — любимое дело.       — Вроде бы, да. Мне кажется, когда мы отдыхали в горнолыжке, я пару раз видел, как они обнимались и всё такое… — спокойно поясняет Минхао.       — Если они вместе, то кто свер… — Мингю не успевает договорить, потому что ему прилетает подзатыльник от Вону.       — Не стоит обсуждать чужой секс, это неэтично. И вообще… Фу! — вмешивается Джихун.       — Да, но… Мне просто интересно! Может, они универсалы… — слова Мингю и снова лёгкий подзатыльник.       Все смеются.       Обычный ужин постепенно перетекает в дружеские посиделки, споры и разговоры обо всём. Много шуток, сарказма, много улыбок и шума. Джонхан обожает такие моменты. Он мало говорит, но много слушает, много смеётся. Груз тревоги становится чуточку меньше. Легче дышать.       — Не знаю, как вы, а я на важную игру всегда надеваю свои носочки с бананами. Вот завтра их надену, и мы обязательно победим, — болтает Мингю с набитым едой ртом — он как раз из тех, кто стресс всегда заедает.       — Ага. Это я их ему подарил на наш первый месяц отношений. Так он теперь на каждую игру надевает, — поясняет Чон, получая лёгкий чмок в щёку от Кима.       — Фу, надеюсь, ты их хотя бы стираешь… — и Минхао забавно морщится, заставляя всех рассмеяться.       Голоса не смолкают, ужин затягивается на пару часов. Стол забит пустыми тарелками, стаканами, закусками. В один момент Джонхан вновь ощущает прикосновение к себе — Сычноль касается колена и наклоняется поближе, шепчет на ухо:       — Не хочешь выйти на улицу подышать?       Юн соглашается, они оба выходят, пока остальные в пылу разговора о баскетбольных традициях не особо обращают внимание.       Уже совсем темно, город затих. В такое время вокруг не слишком многолюдно. Тусклый жёлтый фонарь освещает улицу, устало моргает время от времени. Тишина и вечерняя прохлада после шумного душного помещения ощущаются настоящей свободой.       Джонхан останавливается у входа, стоит, опираясь на стену спиной. Сынчоль становится рядом, прижавшись своим левым плечом к чужому правому. Оба смотрят на небо.       — Надо же, а я уже и забыл, какой Мингю болтливый, когда нервничает, — задумчиво начинает говорить Сынчоль. Голос немного хриплый и уставший, тихий.       — Представь, как Вону слушает его дома часами. Интересно, у него есть беруши, кляп или что-то такое… — добавляет Джонхан, посмеиваясь.       — Думаю, он умеет затыкать Мингю способом получше… — от этой пошлой шутки Чхве получает лёгкий удар в плечо. Оба смеются, а после разговор прерывается долгой минутой тишины.       Юн рассматривает небо — звёзд нет, но растущий лунный полумесяц сегодня очень яркий. Сияет там в одинокой темноте, смотрит на всех в ответ.       — Знаешь, почему я выбрал баскетбол?.. — вдруг первым начинает говорить Джонхан. Он поворачивает голову, посмотрев на Сынчоля — тот в таком приглушённом освещении выглядит особенно красивым.       — А? Почему?       — Мне всегда легко давался любой вид спорта, ещё со школы. Футбол, плавание, теннис, что угодно. Я всегда был очень подвижным, активным, спортивным ребёнком. Мне нравился спорт, азарт игры, очки, соперничество. Я даже верховой ездой пробовал заниматься в средней школе. Это тоже интересно…       Сынчоль слушает, чуть сощурившись, и рассматривает Джонхана. Он, кажется, впервые видит его таким. Серьёзное выражение лица, немного грустное, почти тоскливое. Карие глаза блестят воспоминаниями.       — Но мне всегда было страшно проявлять себя, страшно играть в те виды спорта, где я один, где всё зависит только от меня. Это очень тяжело. А в баскетболе… Знаешь, только в нём я впервые ощутил себя частью команды. Впервые осознал, что я не один, — Юн прерывается ненадолго, чтобы подойти к Сынчолю и неожиданно обнять его.       — Я понимаю, — шепчет Чхве, обнимая в ответ. Он поглаживает Джонхана по спине, ощущая тонкие выпирающие позвонки под тканью его футболки. Они стоят так, прижавшись друг к другу, и Джонхан медленно дышит, вдыхая чужой запах. Глаза на секунды почему-то покрываются пеленой слёз, но это быстро и легко проходит.       — Неважно, проиграем мы завтра или победим, я просто… Я так счастлив, потому что знаю, что независимо от того, хорошо я завтра справлюсь или плохо — я всё равно буду любим. Я всё равно не буду одинок. Потому что у меня есть ты, есть эта нелепая команда и глупая болтовня в кафешках по пятницам. Может, это важнее любой победы.       Сынчоль ничего не отвечает — слов будет недостаточно. Он лишь чуть размыкает свои объятья, чтобы посмотреть Джонхану в глаза и поцеловать — не в губы, в лоб. Прижаться губами к чужой коже, отдать своё тепло, своё спокойствие. Всё будет хорошо, я тебя понимаю.

* * *

      В этот раз матч пройдёт утром, на домашнем для Seventeen поле. Джонхан обожает, когда игра проходит в стенах родного зала. Никакой долгой дороги в автобусе до другого университета или даже соседнего города, никакой суеты со сборами, багажом и пробками в пути. Можно проснуться попозже, хорошо размяться и спокойно прийти в себя.       Правда поспать подольше у Джонхана всё равно не выходит. Он тревожно просыпается уже в шесть утра, рядом на кровати глубоко и сладко спит Сынчоль. Они ночевали вместе у Джонхана дома — уставшие, вымотанные просто доехали до дома на такси и уснули вместе.       Теперь Юн встаёт первым, не в силах больше тревожно лежать и смотреть в потолок. Он не будит Сынчоля, а просто на цыпочках тихонько уходит на кухню, прикрыв дверь в свою комнату. На кухне за столом внезапно уже сидит Бу Сынкван.       — А? Ты чего не спишь? — удивлённо говорит Джонхан. Голос хриплый, взъерошенные волосы, сонные мутные глаза.       — Не знаю, проснулся. Подумал приготовить вам двоим завтрак, — с улыбкой отвечает Бу. Он в пижаме, но точно выглядит пободрее.       — Завтрак? Ты чего, не стоило, Кван… — и Юн присматривается, замечая, что из рисоварки на кухонной тумбочке уже струится густой пар, а сам Бу режет какие-то овощи на доске.       — Да ладно тебе, мне несложно, — Сынкван отвечает совершенно спокойно, с безмятежной добротой в голосе. Юн пожимает плечами и внутренне весь тает от такой заботы. — Хороший завтрак перед важной игрой — это очень важно. Вам нужны силы.       — Ты же знаешь, что ты мой самый лучший друг, да? Люблю тебя, — Юн подходит к Сынквану со спины, слегка приобнимает его за плечи. Лёгкий, невесомый чмок в щеку — и Бу весь показательно морщится и ворчит, они тихо смеются друг над другом.       — Мы не разбудили тебя ночью? Мы старались пройти тихо, извини, что я не предупредил, что приду с Сынчолем, — говорит Джонхан, когда уже отходит к кухонной тумбочке и аккуратно добавляет молотый кофе в кофеварку. Сейчас как никогда нужна кружка хорошего американо.       — Да ничего, всё в порядке.       Время бежит слишком быстро, а Джонхан уже не понимает, хочет он, чтобы оно замедлилось или ускорилось. Но с каждой минутой предстоящая игра всё ближе, волнение — сильнее. Они с Сынкваном ещё недолго болтают о вчерашнем дне, но вскоре из комнаты Джонхана выбирается сонный, очаровательно-взъерошенный Сынчоль. Без футболки, в одних шортах проходит на кухню.       — Ой, доброе утро, — Чхве весь смущается, улыбается совсем неловко, когда приветствует Сынквана. — Ты не видел мою футболку?       Только задав этот вопрос и сонно хлопая глазами, Сынчоль понимает, где его белая футболка — конечно же, утром её надел Джонхан. Юн довольно хихикает, замечая это милое и сладкое смущение, растерянность Сынчоля. Сынкван рядом тоже тихо посмеивается и сдерживает глупые комментарии.       Когда Чхве всё же потерянно уходит в душ, Бу наклоняется к Джонхану и, состроив довольное лицо, произносит:       — А он хорош. Теперь я понимаю, почему ты так на него залип.       — Хэ-э-эй! — Джонхан легко ударяет Бу по плечу и смеётся.       Вскоре завтрак проходит в тихой, непринуждённой и счастливой обстановке. Больше всех говорит Сынкван, болтая о своём любимом бадминтоне, сравнивая его с баскетболом и вспоминая свои важные игры в сезоне.       — Помню, как перед важной игрой я попал в пробку и чуть не опоздал. Дома ещё тогда отключили воду, я зубы чистил в туалете нашего спортзала. И прямо во время разминки у меня сломалась ракетка. Вот это был кошмар, я тогда правда подумал, что всё — меня прокляли. Настолько в тот день рушилось абсолютно всё. Но в итоге я победил, представляете? — болтовня Сынквана кажется бесконечной.       Джонхан жует рис, иногда вставляя короткие и незначительные комментарии, кивая и посмеиваясь.       — А ракетку-то откуда взял тогда? Был запасная с собой? — интересуется Чхве. Хоть ему и всё ещё неловко, но он искренне старается поддерживать диалог и выглядеть заинтересованным.       — А? Да не-е-е. Мне тогда тренер отдал свою. Я до сих пор её храню, как талисман.       Джонхан безумно обожает Сынквана именно за эту его черту — болтливость, открытость и шутки. Разговоры с ним всегда спасают, помогают отвлечься от своих проблем. Если бы не Сынкван, Юн бы сидел сейчас, тревожно трясясь и переживая, судорожно перебирая в голове варианты пасов и технику бросков мяча. Каждый тревожный интроверт нуждается в своём назойливом, болтливом экстраверте.       Джонхан с Сынчолем уезжают пораньше, чтобы подготовиться к предстоящей игре. Бу провожает их, обещая приехать попозже и изо всех сил поддерживать на трибунах.       — Вы всё сможете! Файтин! — кричит Сынкван парням вслед. Джонхан сияет от улыбки.

* * *

      В баскетбольном зале утро начинается с бросковой разминки. Они всегда проводят её перед матчем. Просто лёгкая тренировка, чтобы разогреть мышцы — побегать, побросать мяч в корзину. Джихун говорит, что от качества разминки порой зависит судьба всего матча. Очень важно «хорошо почувствовать мяч».       Все ребята по-прежнему взволнованы, напряжены, но атмосфера точно лучше, чем на вчерашней тренировке. В раздевалке снова шумят голоса.       — Боже, ты реально в своих банановых носках? — ворчит Минхао, закатив глаза. Рядом с ним Мингю гордо подтягивает свои розовые длинные носочки с рисунком бананов в жёлтой кожуре.       — А ты думал, что я про них пошутил?       Все вокруг смеются.       Джонхан переодевается, слушая всю эту болтовню на фоне и хихикая. Он не верит в подобные баскетбольные традиции, талисманы и подобную чепуху. На удачу и игру точно никак не повлияют какие-то носки.       Юн собирает отросшие светлые волосы в высокий хвост, стоя у зеркала. Сзади подходит Сынчоль, уже переодетый в их синюю баскетбольную форму.       — Ты как? Готов? — риторический вопрос. Чхве улыбается, тоже изо всех сил старается сохранять хороший настрой.       Юн кивает, повернувшись с Сынчолю лицом. Лёгкий поцелуй в губы, пока все остальные не обращают внимания.       — Это точно подарит мне удачу, — шепчет Джонхан, когда отстраняется в сторону. Счастливая улыбка на лице у обоих.       — Так, пошевеливайтесь! Надо хорошо размяться, до начала матча осталось не так много времени, — командует Джихун, заглянув в раздевалку.       Тренировка ощущается обычной, мягкой. Юн старается размять и разогреть все мышцы в теле. Нет ни сонливости, ни усталости, ни боли. Сегодня он точно в хорошей форме. Прыжки на месте, лёгкий бег, подачи мяча, броски в корзину — всё даётся легко. Лишь бы травма руки не напомнила о себе.       Они повторяют стратегию и тактику, когда после разминки остается немного времени. Джихун много раз чертит что-то на небольшой доске и выглядит как безумный учёный. Все стараются выглядеть серьёзными и сосредоточенными, хотя план уже выучили наизусть, а от волнения начинает тошнить.       — Их самая сильная сторона — это их единство и умение грамотно работать в парах. Связь Сокмина и Джошуа во время игры — самая опасная для нас, они слишком хорошо чувствуют друг друга. Поэтому мы должны отвлекать их, позволять им взаимодействовать как можно меньше. Мингю — ты берёшь на себя Докёма. Джонхан — на тебе Джошуа, — говорит и говорит Джихун. Он повторяет это уже не в первый раз.       Все отвлекаются и поворачивают головы, когда дверь в зал резко открывается. Первым из Kidult в баскетбольный зал входит Хон Джошуа. За ним все остальные: Вернон, Джун, Хоши и Сокмин. Цепочку замыкает тренер Чан.       — Здравствуйте! — вежливые приветствия, рукопожатия, поклоны. Так принято, так правильно — и неважно, что соперников скорее хочется удушить, чем поздороваться.       — Как же меня бесит, что они всегда такие вежливые и улыбчивые, — шепчет Мингю Джонхану на ухо, когда они стоят рядом и наблюдают за другой командой. Юн рассматривает их: Джису сегодня словно сияет — тонкий, красивый, с идеальной укладкой. Снова его нежный взгляд, деликатность и вежливость, постоянная улыбка. Он совершенно спокоен и уверен в себе, будто абсолютно не волнуется. И это раздражает.       Остальные тоже выглядят спокойными, а может просто хорошо скрывают волнение. Докём что-то напевает себе под нос, пока разминается на площадке. Хоши о чём-то увлечённо говорит со своим тренером, он, похоже, тоже из болтливых. Джун же как всегда — молчаливый и стеснительный, Юн даже не сразу замечает его присутствие. Вернон вообще до последнего ходит в наушниках, будто незаинтересованный происходящим.       Постепенно время кончается — до игры остаётся не больше получаса. В зал проходят университетские знакомые, друзья и случайные зрители. В этот раз ребята расклеили листовки по всему вузу и постарались позвать на игру как можно больше людей — просто так, для поддержки и создания спортивной атмосферы. Юн щурится и замечает среди людей Сынквана.       — Хэй, Сынкван-а! — кричит Джонхан и Бу машет ему в ответ. Его поддержка согревает сердце.

* * *

      Проходит жеребьёвка и выбор корзины. Сынчоль и Джошуа подбрасывают монеты — и Seventeen достаётся левая сторона. Джонхан обожает этот момент, кровь в теле сразу закипает. Игра, игра! Всё впереди!       Свисток судьи. Все занимают стартовые позиции. Сердце в груди бьётся так быстро, словно готово взорваться, как бомба. Вдох, выдох, вдох, выдох.       Мингю и Докём выходят в центр, как самые сильные и высокие игроки команд. Судья вертикально бросает мяч в центр…       — Ну что, погнали?! — шипит Ким, его глаза горят, взгляд напоминает агрессивный, сосредоточенный взгляд хищника. Мяч медленно падает вниз и Мингю первым успевает ухватить его в прыжке.       Началась игра, понеслись секунды на таймере.       Всё начинается очень хорошо — Мингю ведёт мяч, передает его Джонхану с середины поля. Юн принимает пас, почти сразу схлестнувшись с Джошуа. Скорость, бешеное сердце, ветер в голове, сбившееся дыхание. О боже, Джонхан чертовски обожает баскетбол. Он не стоит на месте, а дразнится, заставляя Джошуа и остальных ребят активно перемещаться по полю. И это потрясающее ощущение — безумное счастье, скорость, ветер в волосах. Недалеко от корзины Юн разворачивается к ней спиной, замирает на месте, широко расставив ноги. Напротив — Джису, тоже бешеный, разгоряченный.       — Думаешь, что сможешь победить? Как там твоя рука, а? — успевает сказать Джошуа. Он выглядит почти безумным — глаза у него быстро разгорелись огнём. Никакой пощады противникам, никакой больше вежливости и улыбки.       Джонхан ничего не говорит, лишь усмехается. Вместо того, чтобы прыгнуть и передать мяч Минхао для дальнего броска или развернуться для близкого данка — Джонхан делает нечто безумное. Юн бросает мяч вслепую, не глядя — кидает его за свою спину, высоко и быстро. Секунды — Джису только успевает удивиться и что-то закричать, как мяч подхватывает Сынчоль и с той же бешеной скоростью забрасывает в корзину.       Ох, настоящий риск. Джонхан не видел Сынчоля, но чувствовал, слышал его за своей спиной. Если бы он немного промахнулся, передал мяч не под тем углом, если бы ошибся — Чхве не смог бы принять пас. Но всё вышло потрясающе.       — Ты ебанулся? Что это было?! — возмущения от Джихуна. Он не любит такой неоправданный риск. Джонхан делает вид, что не услышал.       Мяч продолжает движение — в баскетболе нет места отдыху, тишине, медлительности. Здесь каждая минута, каждая секунда на счету. Всё меняется, движется так быстро, что даже последние секунды в четверти порой могут кардинально всё изменить. Не каждый вообще способен выдержать такую интенсивность.       А Джонхан от такой скорости просто кайфует. Адреналин плещет в крови, обостряет все чувства. Скорость реакции просто бешеная, тело на пределе, все мышцы напряжены. Дальше им везёт меньше — мяч подхватывает и ведёт Вону, но Хоши удаётся отобрать его и увести. Мингю не успевает защитить кольцо — Kidult забивают.       И так — ещё несколько розыгрышей, схваток, не прекращается погоня с одной стороны площадки на другую. Джошуа не допускает ошибок, не выдыхается, но и Джонхан ещё не устал. Всю игру они продолжают дразнить друг друга, преследуя, огрызаясь, перехватывая друг у друга мяч и передавая другим игрокам.       Первая четверть кончается почти ничьей, Seventeen вырываются вперёд с разницей всего в два очка — 25 в их пользу и 23 у противников. Наступает короткий перерыв.       — Вот это ты выдал вначале, ну даешь! Как ты был уверен, что я сзади? — Сынчоль не может сдержать восхищения. Все остальные присоединяются, окружив Джонхана в раздевалке.       — Не знаю, я… просто почувствовал? — Юн безмятежно пожимает плечами, засмущавшись немного. Ребята похлопывают его по плечам, хвалят, радуются.       — Ты сегодня в ударе, — добавляет Мингю.       Только Джихун не вмешивается, злится, внутренне он ещё не смог решить, правильно ли поступил Джонхан.       Минуты передышки позволяют немного расслабиться, накопить силы вновь. И дальше — новая четверть.       Вторая четверть — такая же безумная, быстрая и интенсивная. Джонхан уходит на второй план, отдавая мяч и инициативу остальным, чтобы позволить себе отдохнуть. Он вспоминает слова Сынчоля о том, что часто не дает проявить себя другим игрокам, ведёт себя эгоистично на поле, вспоминает и потому уступает мяч другим. Теперь Юн уже не ведёт мяч в одиночку, а старается выступать поддержкой и защитой остальных. Когда мяч ведёт Сынчоль, Джонхан бежит рядом, готовый подхватить его в любой момент и принять пас.       Так, быстро Юн становится основным подающим — он не задерживает мяч в своих руках дольше пары минут и сразу передает кому-либо. Происходит это всегда с такой скоростью, внезапностью и резкостью, что соперники явно остаются удивлены и дезориентированы. Но длится это недолго.       Всё ломается, когда Мингю получает свой первый персональный фол. Грубо нападает на Сокмина, защитника, занявшего верную позицию — в баскетболе такие столкновения и агрессивные атаки наказываются. Спустя время — Ким получает ещё один фол, снова из-за провокации и близости Докёма.       — Чёрт! — бесится Ким. Он выглядит рассерженным и виноватым.       — Мингю, блять! Успокойся! — кричит Минхао. — Ты же знаешь, что они нарочно выводят тебя на атаки и агрессию!       Джошуа явно радуется — Джонхан замечает его хитрую улыбку.       Но игра продолжается. В один момент мяч всё же оказывается у Джонхана — он принимает резкую подачу от Сынчоля и оказывается в середине поля. Нужно передать мяч Минхао, Юн прыгает, но силы не хватает — мяч уводит ловкий Хоши. Его манера игры, движения и стиль напоминают Джонхану хорька — он будто не бежит, а скользит по полю, совершая мелкие шаги и цепкие, резкие прыжки. Он уводит мяч, передав его Джуну — и тот быстро забивает в корзину, попав в неё почти через всё поле. Вау.       Вторая четверть кончается слишком быстро и выходит какой-то пустой, обе команды забили мало мячей. Все были заняты защитой. Seventeen потеряли своё преимущество.       В раздевалке все злятся на Мингю. Вернее, просто выражают раздражение. До настоящей злости ещё далеко.       — Будь аккуратнее в контакте. Они нарочно выводят тебя, — тактично говорит Джихун.       — Заметили, как они вечно лезут к Мингю? К нему всё внимание. Думаю, они хотят довести его до пяти фолов и заставить выбыть, чтобы в последней четверти мы остались без сильного игрока, — рассуждает Сынчоль. Он, как и всегда, внимательно наблюдал за всеми, заметил каждую деталь.       Все соглашаются.       — Ладно, я буду спокойнее, — тихо говорит Ким.       В большой перерыв они пытаются прийти в себя, отдохнуть. Джонхан чувствует, как даже две четверти лишили его сил. Мышцы ног уже устали, дышать стало тяжело, реакция замедлилась. Он умывается холодной водой, чтобы привести себя в порядок — капли воды бегут по лицу, освежают. Только бы продержаться ещё немного. После травмы, перерыва и долгого восстановления ему действительно тяжело, да и настолько серьёзных, интенсивных и тяжёлых игр у них уже давно не было.       — Ты как? Живой? — снова взволнованный и сочувствующий голос Сынчоля. Сам Чхве явно чувствует себя лучше, он будто почти не устал. Видимо диета, бег и постоянные тренировки в качалке и зале всё же дали хороший результат.       — До конца игры доживу, а там посмотрим. — шутит Юн. Вытирает лицо своим мягким полотенцем, делает пару глотков воды из бутылки. Он вздрагивает и на секунду замирает, вдруг ощутив прикосновение к своим влажным губам — лёгкий поцелуй, совсем мимолётный, но тёплый.       Сынчоль целует и отстраняется с улыбкой.        — Подумал, что тебе нужна новая порция удачи, — говорит он.       Джонхан очаровательно смущается, но не успевает ничего сказать в ответ — Джихун просит всех вернуться на поле.       Третья четверть. Уже чувствуется, что силы у многих закончились, всё стало чуть спокойнее, медленнее. Впрочем, игра быстро набирает обороты вновь — в этот раз первый мяч удаётся забить Сынчолю. Это был искусный и красивый данк прямо в корзину, мощный, полный силы. Чхве сияет, зрительный зал ликует. Джонхан радуется, заметив в толпе радостного и счастливого Сынквана. У него в руках ватман с надписью: «ДЖОНЧОЛИ ВПЕРЁД!» и это заставляет засмеяться.       Но эта радость длится лишь секунды. Снова всё меняется, снова отбирают мяч. Снова Джошуа. Быстрый, умный, хитрый и тонкий, натянутый, как струна. Джонхан чувствует от него угрозу. Джису ведёт мяч, обводя поле полукругом, и готовится совершить дальнюю подачу с угла поля центровому игроку — Сокмину. Юн пытается помешать, выставив руки в стороны, защищая.       Но угроза и опасность внезапно исходят от того, кого Юн не замечал всё это время. От того, кто всегда действует, как тень. Джун, стоя позади Джонхана, ударяет его по больной руке. Ощутимо, осознанно, резко.       — Твою мать! — Джонхан шипит от боли. Кость, пережившая перелом, явно ещё не в порядке, да и мышцы в запястье слабые. Больно, судороги.       Джонхан был к этому готов. Он знал, что они могут так поступить, об этом предупреждал Сынчоль. Но Юн был уверен, что так поступит Джошуа или Сокмин — кто-то из центровых, нападающих, из игроков, которые часто контактируют с мячом. Он не ждал подобного от Джуна.       Судья назначает фол и штрафной бросок. Болельщики кричат, а игроки ненадолго затихают.       По правилам совершать штрафной бросок обязан тот, против которого сфолили. То есть Джонхан.       А он не особо силён в таких прицельных и чётких бросках в кольцо. Это всегда было его самым слабым местом в игре. Быстрый бег, передачи, ловкие резкие пасы, броски в движении — да. Но беспрепятственный, практически статичный бросок? Тяжело.       И рука болит. Блять. Как же больно ударили.       Нервы ни к чёрту. Даже стоять тяжело.       Юн поворачивается, вопросительно взглянув на тренера. У него ещё есть шанс отказаться от броска, можно сослаться на полученную травму. Но стоит ли?       — Я смогу, — произносит Джонхан и кивает Джихуну. Пан или пропал. Снова риск, азарт, сражение.       Игроки занимают позиции вдоль трехсекундной зоны, чтобы вовремя принять мяч в случае отскока. Джонхан становится у штрафной линии, несколько раз отбивает мяч от пола.       Скрип кроссовок. Биение сердца в груди.       Вдох. Воздух наполняет лёгкие, Юн прикрывает глаза. Мяч в руке. Запястье пульсирует от боли.       Выдох. Воздух медленно покидает лёгкие, открываются глаза, Юн видит корзину. Яркое освещение, ожидание, взгляды.       Юн вспоминает.       Улыбки друзей, шутки Мингю вчера вечером, счастливый смех, завтрак Сынквана, его пожелания удачи. Он чувствует — радость и страх в груди.       Подумал, что тебе нужна новая порция удачи.       Недавние слова Сынчоля эхом кружатся в голове. Вкус его поцелуя на губах. Всё длится секунды, но будто в замедленной съёмке.       Бросок.       Удача.       Мяч попадает в корзину — прямо, чётко, без отскока. Лёгкие очки.       Все кричат, но игра продолжается.       В третьей четверти Seventeen снова вырываются вперёд. На табло светится счёт — 67:61 в их пользу.       Последний короткий перерыв перед финальной и последней четвертью. Пять минут отдыха, десять минут игры — и всё, всё будет решено. Все вокруг шумят и снова поздравляют, хвалят Джонхана, а он замирает на месте, стараясь осмыслить случившееся.       — Подождите… — тихо говорит он, пока Сынчоль наклеивает тейпы ему на больное запястье. — Подождите! Они сделали это не просто так. Я уверен, что это был не случайный фол в пылу борьбы. Джун ударил меня нарочно, понимаете? — лепечет Юн, судорожно соображая.       — Да, — строго соглашается Джихун. Он уже давно всё понял. — Сегодня они решили играть грязно. Они нарочно пожертвовали баллами и получили фол. Им всё равно, что они немного потеряли в очках из-за штрафного. Ты, Джонхан, был их целью. Как твоя рука?       Юн тоже всё понимает.        — Паршиво, — отвечает он. Запястье ноет, даже сжать руку теперь тяжело, мяч будет трудно удержать. — Им важно было ударить меня, чтобы ослабить и вывести из игры. Дерьмо.       А достойно продержаться последнюю, самую важную четверть, когда все уже устали, а один из самых сильных игроков ослаблен и травмирован — почти невозможно.       — Ты сможешь играть? — тихо интересуется Сынчоль и держит Джонхана за руку. Лёгкое, нежное, неосознанное прикосновение. Он внимательно, взволнованно смотрит в глаза.       — Да.       — Ты уверен? Мы можем заменить тебя на Минки со скамьи запасных, — уже вмешивается Уджи. Все явно жутко нервничают. Ситуация отстойная.       — Нет. Я доиграю. Всё нормально. Джошуа всё ещё на мне, — Юн говорит сухо, строго, он полон решимости. Сдаваться сейчас нельзя.       Четвёртая четверть, а значит последние десять минут игры. Разница в баллах небольшая, удержать её будет тяжело. Чудовищно тяжело. Все вымотались и устали.       Сынчоль полностью забирает инициативу на себя. Он тоже еле держится на ногах, старая травма колена дала о себе знать. Но он уже слишком к этому привык — боль в последней четверти в любом матче напоминает о себе, Чхве просто научился не подавать вида, не обращать на неё внимание.       Он забирает мяч у Сокмина в самом начале четверти и почти тут же забивает первый гол. Дальше мяч уводит Мингю, снова схлестнувшись с Сокмином.       Чхве наблюдает со стороны — оценивает ситуацию, мучительно взвешивая в голове возможные варианты развития событий. Мозг в такие моменты просто взрывается, огромная, ненормальная скорость и интенсивность событий требуют мыслить и принимать решения почти мгновенно. И Сынчоль осознаёт — их противники в последней четверти изменили свою тактику.       Джошуа ушёл на второй план — в защитники, подальше от кольца. Он больше не атакует. Теперь нападает Вернон.       Ох, блять, этот чёртов Вернон.       Всю игру он был лишь форвардом, универсальным защитником на заднем плане. Он даже не особо подавал мячи, не был активным. Всегда нападал Джошуа, Сокмин как центровой защищал кольцо, Джун выступал как главный игрок дальнего боя, Хоши — разыгрывал грамотные подачи.       Теперь же Kidult полностью изменили свою стратегию. И, кажется, это пиздец.       Потому что Вернон теперь — основной атакующий. Этот странный парень, который всегда молчит и выглядит так, будто совершенно не заинтересован в игре. Всю игру он экономил силы, чтобы в последней четверти выйти вперёд, пока все остальные игроки устали.       Сынчоль понимает, что не ошибся, когда Вернон уводит мяч и безошибочно забивает несколько раз подряд. Выглядит безмятежным, уверенным, даже равнодушным. Будто вся игра не так уж его и волнует, а мячи забивать — слишком легко.       Джонхан тоже понимает всё. Взглядом он указывает Сынчолю на Вернона, ощущая, как кровь закипает от злости.       Неожиданно слышится свисток, таймер останавливается. Джихун запросил тайм-аут.       — Вы, блять, это видели? Они полностью изменили расстановку и функционал игроков. Охуеть можно, теперь Джошуа у них защитник, — Мингю бесится и не может сдержать слов. Вону пытается успокоить его, поглаживая по плечу, но безуспешно.       — Тихо, — требует Уджи тишины. Все замирают у скамьи, окружив тренера. — Слушайте внимательно. Мы меняем стратегию. Мингю, ты устал и стал медлительным, ещё и заработал несколько фолов, так что уходишь сейчас с позиции центрового в защитники. Вместо тебя будет Вону, поняли? Джонхан, ты заменяешь позицию Вону и становишься главным форвардом.       Мингю хочет возмутиться в первые секунды, но останавливает себя — понимает, что тактика тренера правильна. У него и правда уже не осталось сил прикрывать кольцо. Все кивают и соглашаются.       — Сынчоль, — обращается Джихун, взглянув на лидера, — знаю, что ты тоже устал. Сможешь продержаться в ближнем бою?       — Да, — Чхве соглашается без колебаний.       Секунды тайм-аута слишком быстро кончаются. Продолжается игра.       Сынчоль выдыхает. Теперь очень многое зависит от него.       И всё оставшееся время — непрекращающаяся, полная мощи и напора дуэль с Верноном. Он давит, играет грязно и напористо, но у него плохая скорость, мало ловкости. Сынчоль тоже тяжёлый и мощный игрок, но более пластичен. Ему удаётся отобрать мяч у Вернона, довести к кольцу и бросить — но мяч не попадает и отскакивает. Чёрт. Так происходит ещё несколько раз — то один, то второй забирает себе мяч, пытается сам забить в прыжке или передать другим игрокам — но либо центровой хорошо защищает кольцо, либо бросок выходит неудачным.       Вону неплохо справляется с ролью центрового, несколько раз верно, быстро и чётко защитив кольцо. Мингю чувствует в этот момент какую-то неясную, нежную гордость.       Иначе чувствует себя Джонхан. У него окончательно не остаётся сил для того, чтобы атаковать и проявлять инициативу. Он действует, как отражение, тонкое ловкое тело позволяет ему буквально струиться между игроками, прикрывать Сынчоля, помогать ему, забирать мяч при отскоке и передавать другим. Он, как вода, как масло связывает между собой команду.       Минхао всё так же хорош в дальних бросках — именно его фантастическая меткость помогает после нескольких голов от Вернона снова преодолеть разницу в очках. Сынчоль отбирает у Вернона мяч — передаёт Джонхану — Юн резко и молниеносно пасует Минхао — тот сразу забивает в корзину даже с самого дальнего расстояния. Адская скорость и изящество.       Настоящее безумие. Для обычных студенческих, не самых профессиональных игр на поле творится нечто невероятное. Интенсивность, скорость, неудержимая сила обеих команд поражает.       Последние тридцать секунд. Seventeen впереди всего на одно очко. Счёт — 82:81. Это просто ад. Кажется, победа совсем близко — но при таком мизерном разрыве даже один бросок на последней секунде может всё изменить. Поэтому расслабляться нельзя, до самого конца.       А сил совсем не остаётся. Сынчоль задыхается, ощущая, как тело просто начинает сдаваться. Даже Вернон уже выглядит замученным, они здорово измотали друг друга. Они, как два быка, вечно напирают друг на друга, сталкиваются — пока один удерживает мяч, второй стоит в защитной стойке. Взгляд глаза в глаза, желание друг друга уничтожить.       В один такой момент Сынчоль совершает ошибку. Мяч у Вернона, Сынчоль замирает, стоя спиной к чужому кольцу. Они оба прыгают вверх, но Вернон оказывается выше и быстрее. Он бросает мяч, который Сынчоль не успел перехватить. Kidult снова впереди.       Десять секунд.       Первая секунда. Чхве злится на себя.       Вторая. Мяч падает из корзины, его забирает и ведёт радостный Хон Джошуа. Он сияет. Передача в руки к Хоши.       Третья. Хоши такой радостный, будто скоро взорвётся. Тигровая повязка у него на голове бесит. Удары мяча об пол.       Четвёртая. Джонхан забирает мяч у Хоши. Тот был слишком радостный и допустил ошибку в дрибблинге, замедлился. Юн пользуется моментом.       Пятая. Джонхан ведёт мяч через поле, оценивает обстановку — мозг уже просто кипит. Думать некогда. Боль в руке. Плевать. Он сжимает мяч. Дальняя передача Вону.       Шестая. Вону принимает мяч. Сокмин мешает. Улыбается, не понимает и не чувствует угрозы.       Седьмая. Вону поднимает оранжевый мяч вверх.       Восьмая. Прыжок. Ли и Чон прыгают абсолютно одновременно. Если замедлить — разница в ничтожные доли секунд.       Девятая. Вону бросает мяч. Сокмин касается его поверхности лишь кончиками пальцев — не хватило высоты прыжка.       Десятая. Полёт в прыжке длится словно вечность. Мяч кружится по кольцу. Медленно, долго. Падает в корзину.       Громко гудит сирена. Это конец.       Вону не сразу понимает, что произошло, успел ли он. Все с замиранием смотрят на табло.       Победа.       Финальный прыжок позволяет вырваться вперёд.       Все кричат.       Голова кружится. Сердце бьётся ненормально быстро. Шум в ушах. Дышать невыносимо тяжело. Пот струится с кожи. Хочется упасть на землю и больше никогда не подниматься.       Слёзы. Крики. Поздравления. Шум. Всё расплывается вокруг и тает, тает. Объятья команды. Все мокрые, уставшие и грязные. Все улыбаются. Джонхан никогда не был так счастлив.

* * *

      — А если бы мы не победили, ты бы продолжил играть в баскетбол? — тихое спокойствие в голосе. Юн спрашивает, сидя за барной стойкой. Нога на ногу, стакан пива в руке.       Всей командой они празднуют в баре. Бешеный день. Сил мало, но на выпивку и счастье всегда найдётся.       — А я говорил, что мои носки помогут победить, это всё они-и-и-и, — убеждает всех Ким, пьяный в говно. Язык заплетается, уже в третий раз он рассказывает случайному посетителю бара про баскетбол и свои розовые носочки. Второй раз кричит, что угощает всех. Он очень пьяный и радостный настолько, что лучше к нему не лезть, а то он задушит в объятьях. С такой порцией гигантской, щенячьей любви справится только Вону. Тот тоже пьёт, но будто не опьянел совсем, только слегка расслабился. Без конца Чон пересматривает в телефоне фотографии с матча и свой невероятный финальный прыжок. Фантастический момент.       Минхао поет в местном караоке на маленькой сцене вдали. Что-то китайское, спокойное, умиротворенное и нежное.       Джихун спокойно сидит за столиком, наблюдая за всеми со стороны. Выглядит, как довольный папаша — немного пьяный, смешной и очень расслабенный. Уже планирует, как всю следующую неделю будет радостно сидеть дома, потому что слишком устал от людей. Каждому своё.       Сынчоль сидит за барной стойкой рядом с Джонханом. Он жутко пьяный, довольный и сияющий. Очень тактильный. На щеках смешной румянец, в сердце — постоянное желание обниматься и признаваться всем в любви. Особенно Джонхану. В первую очередь — ему.       Юн выпил меньше всех, он плохо переносит алкоголь. Да это ему и не нужно. Приятно просто сидеть вот так, радуясь вместе со всеми.       Они уже сто раз обсудили сегодняшнюю игру. Каждый её момент — и ошибки, и правильные ходы. Джихун всех похвалил — коротко, сдержанно, по-тренерски. Сынчоль тоже всех похвалил — обнял, поцеловал, затискал в своём духе. Они ещё много раз поговорят об этом матче. А потом ещё. И сегодня, и завтра, и много-много раз потом. И спустя пять лет ещё будут его вспоминать. Да и спустя десять лет тоже — так это было захватывающе.       — Ну так что, продолжил бы? Даже если бы мы снова не прошли вперёд в сезоне, — повторяет вопрос Юн. Сынчоль ухмыляется, залпом осушает новую кружку пива, вытирает губы тыльной стороной ладони.       — Да. Я в этой команде останусь до конца. Буду играть всю жизнь, — всерьёз отвечает Чхве, слова звучат как какой-то девиз. Он, посмеявшись с самого себя, через секунду добавляет:       — Ну, поиграю до того момента, пока колени окончательно не развалятся. Ха-ха, — тёплая усмешка.       Джонхан соглашается, всё понимает. Другого ответа он и не ждал.       Рядом за барную стойку садится Сынкван. Он тоже пошёл отмечать вместе со всеми. Такой счастливый, смешной, будто и сам в игре участвовал и победил.       — Я теперь понимаю, почему ты так любишь баскетбол, Джонхан. Это настоящее искусство, — Бу говорит, пьяно запинаясь, а Юн только кивает ему и смеётся.       Джонхан оглядывается по сторонам. Шум бара, пьяные разговоры, родные любимые голоса.       Жизнь, наконец, обретает недостающий паззл. Заполняется пустота внутри. Всё фантастически правильно. Всё хорошо. Джонхан прикрывает глаза — в груди бешеное счастье обволакивает волной. Спокойствие. Теплота. Всё так и должно быть. Его юность прекрасна. Всё лучшее — впереди.