Мое сердце теперь твое

Спустя несколько дней возвращавшийся с задания Танджиро проходом оказался в поместье бабочки, где в попытке противостоять звуковому столпу подписался на крайне неприятную авантюру, втянув в нее и своих друзей. В деле могла быть замешена высшая луна, поэтому отправились они почти сразу же: Узуй позволил попрощаться с пламенным столпом только из искреннего уважения к лучшему другу. Ренгоку в своей открытой манере пожелал удачи и заверил, что обязательно будет ждать Камадо живым и с победой. Расставаться вот так, только обретя друг друга, было тяжело. Тем более, когда опасность не вернуться намного выше, чем вернуться хотя бы искалеченным. И поэтому Танджиро впервые ощущал такую непреодолимую тоску. Он до ужаса боялся больше не увидеть пламенного столпа, хоть и не страшился своей смерти как таковой. Однако, теперь уже такая родная и теплая ладонь, погладившая его по щеке, успокоила. Мужчина вновь повторил сказанные совсем недавно слова: «Мое сердце теперь твое». И это действительно обожгло самую душу, потому что напоминание породило непоколебимую решимость вернуться. Но и потом пламенный столп ни за что не дал усомниться в себе: после возвращения чудом уцелевших истребителей во главе со столпом, лишившимся руки и глаза, он повторял эти слова снова и снова. И даже спустя несколько лет Ренгоку продолжал напоминать Танджиро о том, что раз его сердце в то роковое утро забилось вновь, то оно бьется только ради него. Поэтому будучи на смертном одре, не достигши и двадцати пяти лет, Танджиро Камадо умирал с улыбкой на лице. Он плевался кровью, но только и говорил, как счастлив. Счастлив, что спас дорогого сердцу пламенного столпа, и что ему была дарована такая бесценная возможность прожить с ним остаток жизни. Счастлив ни о чем не сожалеть, даже если сейчас ему страшно, потому что смерть дышит прямо в затылок, лишая возможности видеть и чувствовать этот мир. Ренгоку было еще хуже: он смотрел на умирающего Танджиро, сжимал его руку в своей, и ничего не мог сделать. Он никогда еще не ощущал себя настолько бесполезным, и тот день доказал ему, что неходячий и обессиленный Камадо больше никогда не обнимет его и не улыбнется с той же любовью, с какой делал это всегда. Он вообще больше никогда этого не сделает. Поэтому мужчина, не переставая напоминал, как любит его. Чтобы уж точно не жалеть потом о словах, что мог, но не сказал, хотя Ренгоку все равно наверняка бы жалел. Потому что слов было слишком много и на них не хватило бы этих жалких мгновений, как и не хватило 10 лет до этого. А потом Танджиро не стало. Первое время бывший столп не разговаривал вообще. Ему казалось, что грудную клетку раздавило, и ребра острыми кусками впиваются ему в сердце: даже смерть в тот момент стала бы для него благословением. Внутреннюю тоску не заполняли ни родные, ни оставшаяся в живых та немногочисленная горстка людей, которых он звал друзьями. Он никогда никого не гнал от себя. Ни Незуко, что приходила заботиться о нем, ни Зеницу с Иноске, которые искренне волновались за состояние мужчины. Отца, младшего брата, лучшего друга. Никого. Но он не находил в этом успокоения. И лишь спустя много времени боль иступилась, стала не такой отчетливой и пожирающей: она уже забрала из мужчины все силы, что смогла, а теперь оставила его с навсегда завоевавшим свое законное место равнодушием. Ему стало безразлично, что происходит вокруг. Только единственная мысль, что он превратился в своего отца, преследовала каждый день, тенью, вечным спутником ходя за ним. И он мог отдыхать от этого лишь во сне, потому что там Кеджуро мог видеть его. Все еще полного сил Танджиро, не пробудившего эту проклятую метку, что забрала его жизнь. Того Танджиро, который еще не знает, что в его последней битве Кибутсуджи Мудзан лишит его руки и глаза. И наконец, того светлого Танджиро, каким его запомнил пламенный столп еще в поместье бабочки, когда бывший истребитель смотрел на него полными преданности глазами и любил так сильно, что никогда бы не смог отпустить. Ренгоку жил воспоминаниями и так и не смог найти для себя новый смысл. Смерть Танджиро подкосила и без того расшатанное здоровье, поэтому он умер намного раньше положенного срока: просто не смог смириться с тем, что годы постепенно вымывают из памяти черты любимого лица. То единственное, что еще хоть как-то удерживало от окончательного падения в пропасть. Даже несмотря на то, что судьба не разделила Танджиро и Ренгоку в тот рассвет, у сошедшего с рельс поезда бесконечный, она сделала это позже, теперь — намного мучительнее. Возможно, виной тому были демоны, но и не демоны ли свели их двоих вместе? Обычного торговца углем и потомственного мечника, которые при других обстоятельствах никогда бы не встретились. И если там, где рушится счастье, пахнет кровью, то их счастье было запятнано ей с самого начала. Но может быть в следующих жизнях им повезет больше.