Скалы, берегущие родник

      …Каждый год происходило одно и то же.       Традиция отбора новых учеников, и так уже носящая чисто символический характер, снова превращалась в балаган.       Богатенькие родители с целой процессией из наложниц, кузенов, дальних дядюшек и с толпой слуг приходили понаблюдать за своими чадами и за тем, как те пройдут церемонию отбора.       …Хотя они вообще-то заплатили деньги за обучение своих детей, но традиция, пусть и была глупой, придавала Цанцюн дополнительный вес.       А ещё согласно традиции на церемонию отбора мог прийти любой ребёнок. К сожалению, большинство уходили ни с чем.       Цанцюн, при всей его славе великой Школы, не принимал вообще всех желающих. Сначала шли дети, чьи родители оплатили им обучение, потом одарённые простолюдины, и то если оставались места — все остальные спускались с горы ни с чем.       Будущие ученицы, с рождения записанные на Сяньшу, тоже принимали участие в церемонии. Правда, копали ямки в твёрдой земле не руками, а маленькими золотыми лопатками.       (Аньшен всё хотел поднять на Собрании вопрос касаемо слишком больших бюджетов, которые выделяются на пик несравненных красавец, да не хотел опять кричать до хрипоты и срывать голос.)       …У будущих учеников его собственного пика были зелёные ленточки. За неделю до церемонии Аньшен разослал их семьям, которые оплатили обучение своих детей.       У мальчишек, которые поступят на Ваньцзянь, были железные колечки-подвески на поясах.       Свои собственные знаки распознавания были для каждого пика, чтобы не произошло путаницы.       А ещё у Аньшена было два вакантных места, куда он мог выбрать любого одарённого ребёнка.       (В принципе, уже неплохо. В прошлые годы ему разрешалось взять лишь одного «лишнего» ученика.       Мол, бюджет пика урезан.)       Цанцюн никогда не занимались благотворительностью, и бедных детей брали лишь по остаточному принципу.       У Лорда Вэй Лэйцзюня ежегодно было двадцать свободных мест.       (Ну и бездна с ним, с упёртым воякой с Байчжань.)       Традиция повторялась из года в год.       Дети поднимались по вырубленным в скале ступеням, и потом копали в твёрдой земле ямки. Кто лопатками из золота, а кто ковырялся голыми руками.       А их родители, родственники, слуги и просто праздные зрители стояли за столбиками с натянутой между ними ленточкой и наслаждались зрелищем.       Не знающие про предоплату обучения и многолетнюю запись на желаемый пик зеваки раз из раза восторженно шептались, что «пока дети копают ямки, бессмертные заклинатели рассматривают их души и взвешивают их на незримых весах, убеждаясь в наличии нужных качеств».       Красивая обманка.       …А потом Фэн Аньшен, выбрав уже всех «своих» учеников с ленточками, ухватив под носом у Лорда Байчжань потенциально неплохого мальчика и упустив второго, с хорошим даром, вдруг моргает.       За ленточкой, что отгораживает зрителей от «участников» церемонии, среди чужих родителей, родственников, зевак и слуг стоит дева, невыносимо похожая на те рисунки, что оставлял его брат-Луна много лет назад.       Холодное ядовитое сердце Лорда Цинцзин пропускает удар и начинает испуганно колотиться.       …И когда церемония отбора завершается и не прошедшие дети, вытирая слёзы, уходят, а родители «поступивших» отправляются в сторону специально организованного банкета, Фэн Аньшен бросает под ноги меч и мчится прочь с горы.       Он перехватывает девушку в компании высокого статного мужчины уже в городе.       — Вы дочь Ли Сенли? — Понимая, что звучит грубо, спрашивает Аньшен, презрев даже нормы вежливости.       …Его брат-Луна ухаживал за ней, и даже была назначена дата свадебной церемонии.       А потом он разорвал помолвку.       (Аньшен пытался найти девушку и объяснить ей всю ситуацию, но узнал лишь, что её выдали замуж в другую семью в другом городе.)       …Нет. Этого не может быть.       Девушка отскакивает и прячется за спину высокого мужчины с простой косой, которая больше подойдёт страннику, чем благородному господину.       — Эта не знает, о ком Вы говорите. — Испуганно отвечает дева.       Аньшен видит яркие зелёные глаза, и внутри него всё обмирает от страшной догадки.       — Я… Простите невоспитанность этого скромного, — с усилием переключается на вежливый язык Лорд Цинцзин. Кланяется господину с косой. — Этот просто увидел сходство Вашей спутницы с… одной своей знакомой. Могу ли я загладить своё хамство приглашением на чай?       Человек, представившийся Анг Найвом, от приглашения не отказался.       И легко рассказал, что прибыл со своей невестой в город под горой лишь пару дней назад. И случайно узнал о церемонии отбора.       Вот и решил сходить посмотреть.       (Он приехал на нанятой повозке из города, в котором жила Ли Сенли со своей новой семьёй.)       — Никогда не видел ничего подобного. — Легко поделился Анг Найв своими эмоциями. — Но я так понял, что большинство детей уже было распределено по вашим… Эм, направлениям, да? Вы выбирали детей с ленточками, Ваш коллега — с железными кольцами на поясе… И все девочки с золотыми лопатками тоже вместе оказались.       Аньшену глубоко срать на чужую догадливость.       — А вы учите только детей, или и взрослых берёте?       — В виде исключения. — Равнодушно отвечает Фэн Аньшен. Но разум его мгновенно находит лазейку. — Вы хотите отправить свою невесту на пик Сяньшу?       Девушка, так похожая на Ли Сенли, испуганно вздрагивает. Бросает осторожный взгляд на него самого и опускает голову.       — Цанцюн обучает детей и незамужних юношей и девушек до семнадцати лет. — Говорит Аньшен. — Правда, как Вы понимаете, обучение не бесплатное.       …У него есть одно «лишнее» место. Он почти открывает рот, чтобы предложить его.       Взрослой девице не место на Сяньшу. Там её заклюют благородненькие дочери и будущие жёны разных богатых глав.       А девушка не обучена изысканным манерам и, видно, не умеет держаться с полагающимся благородной деве воспитанием.       (И заколка, пусть и с жемчужинкой, да недорогая. Неподходящая для любимой дочери.)       А если зеленоглазая дева попадёт к нему на Цинцзин, то Аньшен сможет сверить кровь и убедиться, что она — дочь Ли Сенли.       И его брата-Луны.       (Нет, а если он ошибся? Аньшен сумеет удержать разочарование внутри себя?)       Анг Найв моргает.       — То есть в семнадцать обучение закончится?       — Нет, шестнадцать вёсен — самый поздний срок для поступления. — Поясняет Аньшен. Внутри у него всё сворачивается от горечи. — Также Цанцюн не берёт замужних, дев в тягости либо с детьми.       Аньшен молча пьёт чай, не ощущая его вкуса.       Из окошка чайной видно Анг Найва, который стоит напротив своей невесты и о чём-то с ней говорит.       Фэн Аньшен не видит девичьего лица. И не может расслышать чужих слов.       Он всё ещё сохранил крохи воспитания.       (Да кого он обманывает?!)       Лорд пика Цинцзин напрягает слух.       — …Я всё оплачу, если хочешь попробовать. Ты же так смотрела на эту церемонию с копанием ямок, будто тоже хотела попробовать… Эй, эй, ты чего плачешь? Ну ты чего? Смотри, ты и подрастёшь немножко за это время…       Аньшен утыкается в свой чай.       Анг Найв со своей невестой возвращаются.       У девы красные заплаканные глаза, но Аньшен замечает, что она аккуратно под столом хватается за самый краешек чужой одежды.       — …Ничего, если у моей невесты семнадцатилетие наступает через несколько дней? — Уточняет господин с косой.       У Фэн Аньшена замирает сердце.       (Его брат-Луна разорвал помолвку со своей невестой семнадцать с половиной лет назад.)       — Я хотел бы узнать стоимость и перечень всех необходимых вещей для учёбы, а также ваши правила.       Через полтора дня в общежитии для девушек на Цинцзин появляется новенькая.       В отличие от Сяньшу, родные и друзья могли навещать детей на Втором Пике.       Правда, лишь в определённые дни и в разрешённое для этого время.       И Фэн Аньшен, лорд пика Цинцзин, пока никто его не видит, смотрит в зеркало.       Глядя на глаза своего брата-Луны.       Зелёные.