Скалы, берегущие родник

      Сяо Цзю возвращается после визита господина на пик Цинцзин. В руках у неё коробочка с кремовыми пирожными, посыпанными колотыми орешками.       …В комнате, которую она делит с другими девушками, царит иная атмосфера.       Сяо Юнь, красная, с заплаканными глазами, сидит на своей кровати и нервно мнёт в пальцах шёлковый платок.       — Ну я же ничего не сделала! — Обиженно восклицает она и оборачивается к Шэнь Цзю. — Сестрица А-Цзю, ну скажи ей!       У А-Чао взгляд тяжёлый, а губы плотно сжаты.       А-Юй устало закрывает лицо ладонями. Трёт щёки и лоб.       — А-Юнь, твоё «ничего» едва не стоило для Чао её помолвки. — Произносит она глухо. — Тебя же не просили…       …В этот разрешённый для визитов день к А-Чао прибыл её жених, с которым она была обручена с рождения.       Это была их первая официальная встреча. Ничего слишком серьёзного — лишь несколько десятков минут общения, абсолютно целомудренная прогулка на площадке для гостей под присмотром старшего брата жениха, пара пристойных тем для диалога.       …Жених прибывает не только в компании своего старшего брата, но и с «другом».       Который трещит, не умолкая, обращается к жениху по личному имени и «по секрету» выдаёт, что за юным Нефритом девы чуть ли не бегают.       Из того, что понимает Шэнь Цзю — сяо Юнь, которая случайно оказалась поблизости, решила «помочь сестрице, что молчала как рыба и не могла поддержать весёлый диалог».       Ну и влезла совершенно не в свою беседу, принявшись нахваливать а-Чао и говорить, что за ней ухаживает не только весь пик Цинцзин, но и треть юношей с Байчжаня.       — Но господин Вэй говорил про твоего жениха то же самое! Почему мне нельзя?! — Восклицает сяо Юнь, и А-Чао швыряет ей в голову подушку.       — Потому что слова, сказанные мужчиной, несут иной вес, нежели сказанные женщиной! — Рявкает А-Чао.       …Услышав подобную «новость про невесту», юный жених поджал губы, заалел лицом и выдал, что распутный образ жизни до брака карается ста ударами ферул. И что он, как ответственный за наказания в своём ордене, проследит за их выполнением.       После чего развернулся и, не попрощавшись, удалился быстрей ветра.       — Его старший брат перед А-Чао извинился за поведение юного мастера Лань, — ворчит А-Юй, которая попала на «представление» уже под самый конец, — и потом, Наставник Фэн Аньшен подтвердит, что А-Чао и вправду ни в чём не виновна.       Сяо Юнь плачет весь вечер.       …На следующий открытый день на Цинцзин к А-Чао приходит юноша в фиолетовом наряде с пушистой кистью и колокольчиком на поясе.       Сяо Цзю не очень хочет лезть в чужие дела, но юноша говорит слишком громко. Складывает руки и низко кланяется.       — Этот приносит глубочайшие извинения за действия моего брата. — Чётко произносит юноша. — К сожалению, этот не знал, что его брат решил составить компанию молодому мастеру Лань… Как вернусь домой, я ему ноги переломаю!       А-Чао сухо принимает извинения.       Сяо Цзю хочется думать, что чужой конфликт исчерпан.       Но потом она натыкается в купальне и с оторопью наблюдает, как а-Чао беззвучно плачет.       — Всё её тупые любовные книжонки! — Всхлипывает девушка. — Ах, это так романтично — пробудить в женихе ревность и сказать, что он не единственный! Я её просила влезать? А теперь она бегает и просит, чтобы я не пошла жаловаться Наставнику!       Когда А-Цзю заканчивает учить иероглифы и начинает успевать выполнять домашние задания, то берёт в библиотеке на специальной полке одну из «романтических поэм», которая была разрешена для свободного чтения.       Её сяо Юнь перечитывала раз десять.       …Принцесса далёкого царства сбегает со своей свадьбы и путешествует по миру. А принц, его лучший друг, старший брат и сын исправившегося Злого Чародея бегают следом и изо всех сил оказывают знаки внимания, пытаясь завоевать любовь своенравной девы. А та из раза в раз прогоняет их всех, и сначала заигрывает то со своим женихом, то с его братом, то с остальными главными героями.       …Глупое, дурацкое чтиво, в котором не нашлось ни капли логики. Даже удивительно, как сяо Юнь смогла подумать, что подобный сюжет возможен в реальной жизни.       Шэнь Цзю с возмущением возвращает книжку на полку и покидает библиотеку, умудрившись проскочить прямо за спиной преемника Главы Школы.       А-Чао заканчивает вышивать платок. На нём — десятки красиво завитых облаков.       — Подарок жениху. — Замечает девушка взгляд сяо Цзю. Лицо её спокойное, почти равнодушное. — …Я знаю, что не буду любимой женой. Но таковы правила приличий — дарить возлюбленному что-то ценное. Может, он вообще выберет себе в фавориты этого своего друга — по крайней мере, он именно его притащил на нашу встречу… Я ничего красивого в этом поступке не увидела, как бы сяо Юнь ни пищала восторженно от «двух благородных господинчиков, что как вода и пламя». После встречи пламени и воды обычно остаётся разруха и пепелище.       — …А мне снилось, что я проснулась вроде бы в нашем мире, но там всем управляли женщины. — Вздыхает А-Юй. — И даже Император был девой невиданной красоты и ума.       Против воли Шэнь Цзю весь вечер ворочается, пытаясь вообразить себе мир, где руководят всем не мужчины.       Не получалось никак.       На Цанцюн было целых двенадцать пиков. На каждом был свой Лорд и главный Наставник, и у каждого была своя специализация.       Для сяо Цзю удивительно осознавать, что целых три Лорда — женщины. Леди пика целителей, госпожа пика Сяньшу и мадам Цо — Наставница на Четвёртом пике Аньдин.       …Она появляется на Цинцзин внезапно, заходит в ученический зал прямо во время занятия, и тянет за руку молоденького юношу. Почти мальчика с щеками красными, испуганным лицом и слезами на пушистых, будто у девочки, ресницах.       Мастер Бай лишь приподнимает брови.       — Почему я никогда не могу найти эту ехидну, когда он мне нужен? — Раздражённо уточняет Мадам Цо.       — Увы, но этот не знает, где именно сейчас находится Лорд Фэн Аньшен. — Сухо отзывается мастер Бай. — Этот может передать ему сообщение.       Наставница пика Аньдин делает глубокий вдох, потом медленно выдыхает. Вытягивает мальчишку за руку и ставит перед собой.       — Пусть Аньшен разработает для него индивидуальный план обучения.       — А сей молодой господин с какого пика? — Уточняет мастер.       — С моего! — С непонятным вызовом произносит Наставница пика Аньдин. Худое её измождённое лицо выражает лишь злость и раздражение. — Я не могу допустить, чтобы неуч стал моим преемником!       Пока мастер Бай занят разговором, по залу расползаются любопытные шепотки. А-Цзю краем уха их слушает.       — …А он третий или седьмой по счёту уже?       — Если считать с девчонками, то, может, и пятнадцатый…       — …Вот не повезло…       — …А предыдущая преемница повесилась меньше чем через три луны после назначения…       — Да он тощий какой, и луны не протянет…       Мальчик хлопает ресницами. В уголках глаз у него скапливаются слёзы от страха.       — Цыц! — Прикрикивает мастер Бай, и тишина становится абсолютной. — Ну, Мадам Цо, ежели желаете, пусть Ваш будущий преемник пока в моём классе посидит, а как вернётся Лорд Аньшен, то я его самолично и отведу.       Наставница пика Аньдин разворачивается и стремительно покидает зал для обучения.       Оставленный ей мальчик оглушительно громко шмыгает носом, глядя ей вслед с ужасом, а потом смотрит на всех учеников, будто его окружали страшные чудовища. Комкает растрёпанную кисточку на поясе так, что вытягивает из неё нитки.       — Ээээтого з-зовут А-Ахуа. Ш-шан Хуа. — Тоненько блеет мальчик, и едва мастер Бай указывает на свободное место, быстро его занимает и втягивает голову в плечи.       — …Как крыска… — Ползёт шепоток по классу.       Мастер Бай постукивает ладонью по столешнице, взывая к тишине.       Шан Хуа меньше тринадцати лет, и он и вправду похож на пугливую крыску. Он старательно прикрывает рукой лист во время письма, отчего смазывает иероглифы. Набивает рот едой во время обеда, и даже булочку пихает целиком.       …На ученика Аньдин в обеденном зале на Цинцзин косятся, но не выгоняют.       — …А потому что она не настоящая Леди пика! — Шушукаются ученики постарше за дальним столом. — Она была просто полюбовницей истинного Лорда Аньдин, а тот погиб на задании. И теперь она всем на Четвёртом пике заправляет… Вот, пытается преемника себе выбрать, но место там нехорошее. А ещё она девочек постоянно берёт, а те то сбегают, то себя жизни лишают… Вот, теперь крыску взяла.       У Шан Хуа краснеют уши, но он делает вид, что чужих слов не слышит, и упорно набивает рот лапшой.       Сяо Цзю не понимает, почему, но ей мальчика жалко. Он ест с такой же жадностью, как и она, когда Цзяньло наказывал её лишением обеда и ужина.       И пусть форма на Шан Хуа новая, она кажется неподходящей по размеру. А кисточка на поясе так вообще размочаленная, будто её никогда из рук не выпускали.       …Она уже знает, что за обучение на каждом пике требуют разную плату. Но это всегда очень-очень много.       Цюндин и Сяньшу, Первый и Пятый пики, были самыми дорогими. На одном учили дипломатов и будущих советников, а на Сяньшу жили благородные дочери богатых семей, обручённые с такими же влиятельными семьями женихов чуть ли не с рождения.       — На Сяньшу живут девицы с пятнадцати лет. — Отвечает спокойно А-Чао, когда сяо Цзю задаёт ей вопрос, как самой опытной в делах Цанцюн. — А на Цинцзин можно попасть с семи… Я вообще с шести тут учусь. Отец думал перевести меня на Пятый пик, но там нет такого индивидуального подхода, который Наставник даёт. И знания подают урезанные.       А-Юй фыркает, не отрывая взгляда от справочника минералов.       — А ещё Сяньшу — змеиный клубок. — Поясняет она насмешливо. — Сестрица А-Ци с нами жила, а потом её туда перевели — так там она прижилась, как родная!       …А ещё известно, что Леди Сяньшу, пусть и имеет каждый год несколько бесплатных мест, никогда не берёт «бюджетных» учениц.