Скалы, берегущие родник

      …Леди пика Сяньшу приложила веер к губам, рассматривая готовую работу.       Вышивка была безупречной.       — Расточительство! — Возмущённо фыркнула мадам Цо, сжимая в сухих ладонях пиалу с розовым чаем.       Её новый личный ученик, до безумия похожий на исхудавшую, вставшую на задние лапки крыску, всё пытался изобразить из себя предмет мебели, но так и зыркал глазками туда-сюда.       Возможно, повторяя за своей Наставницей, мысленно тоже подсчитывал стоимость каждого цуня серебряной вышивки на рукавах.       — Слишком много почестей ублюдку. — Едва бросив взгляд на нужный наряд, изрекла леди Цяньцао. К своей чаше она не притронулась.       Подозревала, что ей могли туда что-нибудь подсыпать.       — Я трачу одинаковые средства на церемониальные наряды каждого Лорда. — Безмятежно отозвалась Юн Минли.       Подлый человек всегда хочет найти объяснение своей подлости. Как скупой — своей жадности.       — Мне было бы мерзко даже прикасаться к ткани, из которой будет пошито ханьфу этого убийцы! — Выплюнула леди Цяньцао.       — Не прикасайся. — Равнодушно посоветовала Минли. — Свой наряд трогай лучше.       Леди Двенадцатого пика бросила раздражённый взгляд на неё, на наряд, предназначавшийся Фэн Аньшену. Посмотрела на притворяющегося предметом мебели ученика Цо Суянь.       Переставила чашу.       — Пусть твой мальчишка выпьет. Кажется, его мучает жажда.       Юн Минли спрятала обманчиво мягкую улыбку за своим веером.       — Кажется, Двенадцатая леди ожидает, что я хочу её притравить. — Нараспев произнесла леди Сяньшу. — И, наверное, и мадам Цо заодно.       Госпожа пика Аньдин лишь приподняла бровь, и выпила свой чай в несколько глотков.       Звучно вернула пиалу на стол.       (Столь резкие движения были свойственным мужчинам, а не утончённой деве.       Хотя где дева, а где — мадам Цо?)       — Ты не боишься возможности быть отравленной?       — Я боюсь того, что цифры в свитках с бюджетом за год сходиться не будут. — Равнодушно бросила Цо Суянь. — А-Хуа, выпей чай из чаши Леди Цяньцао.       Мальчик-крыска едва не вывернул чашу на себя, но приказ исполнил. Уставился на свою Наставницу с выражением ужаса на худом лице.       …Нужно будет взять с него мерки и снова вносить правки в будущий костюм преемника мадам Цо.       Или не спешить? Сколько этот мальчик продержится в этой роли, прежде чем сбежит или убьётся?       …Видят небеса, как Юн Минли ненавидела этих двоих.       И не потому, что те были женщинами, что тоже посмели занять столь высокие должности.       (Может быть. Отчасти.       Самую малость.)       Нет, на людях и в обществе Леди Сяньшу никогда не опустится до грубых оскорблений или каких-то злонамеренных действий, будь то пролитый на платье напиток или отдавленная нога.       Юн Минли не считала себя доброй девой, великодушной и жертвенной.       Такие на Сяньшу не выживают. И уж тем более не достигают титула Лорда и главы пика.       А тратить силы и устраивать мелкие пакости было ниже её достоинства.       Минли не была доброй, великодушной и жертвенной. Конечно.       Прощающей она тоже не могла себя назвать. Тоже естественно.       Лицемерной? Абсолютно.       Но она не являлась мелочной.       Юн Минли, взяв на себя обязательства по созданию нарядов для своей боевой семьи, всегда тратила одинаковые средства на пошив каждого костюма.       Да, она «изображала» свой день рождения по несколько раз. Но это такая мелочь, а она всё ещё являлась девой. А девам простительны некоторые поблажки.       Но ни разу за все годы Минли не обделила кого-то из Лордов.       …Даже когда ей намекнули, что она может взять часть средств на костюмы Аньшена и положить себе в рукав.       В отличие от других, ехидна со Второго пика всегда помнил её день рождения, и в настоящую дату присылал шкатулку с чайным сбором отличного качества.       «Для улучшения памяти».       (А ещё Юн Минли знала, что она была единственной, кому Лорд Фэн дарил подарок на день рождения.       …Нет, в первый год после смерти своего небесного двойника он отправлял подарки на другие пики, но те были возвращены.)       — А это что? — Надтреснутым голосом спросила леди Цяньцао.       Юн Минли мысленно сыто кивнула себе.       Наконец-то.       — Наряд для дочери Аньшена.       Чайник в руке мадам Цо лишь самую малость вздрогнул.       — И на какие средства ты заказала этот наряд? — Скрипуче уточнила Цо Суянь.       На самом деле, делать пакости можно было не только творя мелочное зло.       — На собственные. — Мягко-мягко произнесла Минли. — Девочке Аньшена уже седьмой год скоро будет. Ей пора хоть изредка появляться в обществе.       Между прочим, достать мерки было сущим мучением. Ехидна никого не приглашал к себе домой (И, в принципе, понятно — куда он мог пригласить? В домишко из спальни и кабинета в зале?) и не выводил дочь на другие пики.       (Боялся, что ей причинят вред?       …Правильно делал.)       Печеньице в руке Двенадцатой Леди хрупнуло и рассыпалось. И вся она как-то нехорошо побледнела.       — Ах, если бы кто-то из моей боевой семьи обзавёлся семьёй, я бы и их детям заказала наряды! — Показательно печально сообщила Леди Сяньшу, внимательно следя за чужой реакцией. — У меня столько идей! Будь у Цесона наследник, я бы сказала украсить ханьфу мальчика крошечными молотами и мечами! А на наряде твоего сына, А-Мянь, распустились бы все растущие на Двенадцатом пике лечебные цвет…       — Заткнись! — Рявкнула Леди Цяньцао, вскочив на ноги. — Как ты смеешь ставить в один ряд моих будущих детей и суку этого братоубийцы?! Женщина, которая уронила перед ублюдком заслон из трав и выносила ему ребёнка — достойна всяческих кар! Наверняка Аньшен приплатил какой-то бордельной девке, чтобы та родила ему!       …Правильно говорили, что пик Сяньшу являлся змеиным клубком.       Интриги, заговоры и шпионаж.       …К сожалению, такова была жизнь. Да, Юн Минли могла бы попытаться всё исправить.       Но это бы означало, что девочки, вышедшие во взрослую жизнь с её пика и оказавшиеся в гареме, стали бы полностью беззащитными.       Чтобы приобрести устойчивость к ядам, их нужно пить.       Уметь держать лицо. Находить в словах двойное и тройное дно. Разгадывать, словно шарады, чужие интриги.       …Если бы в другой ситуации Лорд Цинцзин доверил бы ей свою дочь, Минли бы научила девочку всем секретам и премудростям, чтобы выжить в большом, жестоком к женщинам мире.       Проблема была не только в том, что ехидна никому не доверял свою девочку.       А в том, что Юн Минли, пусть и была Леди Сяньшу, всё ещё оставалась девой.       И она не могла позволить урона собственной репутации.       …Да, она могла бы пойти против других Лордов и принять сторону Фэн Аньшена, но они всё равно остались бы в меньшинстве. И доверия с лояльностью к ней было бы гораздо меньше.       Глупые юноши могли себе позволить идти против течения и сопротивляться целому миру.       Юн Минли была одна.       И она понимала, что её названные братья и сёстры — лицемеры.       Окажись каждый из них в ситуации Второго Лорда, они бы без зазрений совести убили бы своего небесного двойника.       Потому что желание жить — естественно.       Да, ей было жалко Мушень Фэя. Лорд-Солнце был хорошим человеком и прекрасным заклинателем.       Но правила таковы, что один из них становится калекой и умирает, а второй возносится с остальными.       И правила же гласили, что Лорд-Луна обязан стать этим калекой.       А Фэн Аньшен всё переиграл. И за это его невзлюбили.       …Это было так похоже на обвинение женщин. Что бы девушка ни сделала, где-то найдётся её вина.       …И если бы, если бы первой явилась Юн Минли, она бы просто закрыла глаза на происходящее.       Но первыми на месте трагедии оказались А-Мянь и Цо Суянь.       Минли же пришла, когда всё было завершено.       (Но её всё же, даже спустя годы, продолжала мучать одна мысль.)       — Даже если и приплатил, — изобразив растерянность на лице, протянула Минли, — в чём же виновата бедная девочка? Она слишком мала, чтобы осознавать поступок своего отца, а из того, что я слышала — она весьма милый ребёнок.       Крошечный наряд в цветах Лорда Цинцзин вспыхнул пламенем и осыпался пеплом.       — Ублюдок убил своего небесного двойника безо всякой жалости! — Рявкнула леди Цяньцао. — Я своими глазами всё видела! И Цо тоже! Там всё было в крови!       Да, место ритуала было всё залито кровью, когда туда явилась Юн Минли.       Красным были испачканы белые рукава наряда А-Мянь, и подол юбок.       Минли помнит. Некрасивое зрелище.       — Но тогда у Аньшена не было дочери. Она появилась лишь одиннадцать лет после…       — Она вырастет такой же, как и ублюдок-отец!       Информация — это сила.       И Юн Минли знала, что А-Мянь была влюблена в Мушень Фэя. И однажды она подарила ему небольшую заколку.       «Сканирующий амулет», что подскажет об ухудшении самочувствия.       …Вот только в день трагедии эта заколка была в волосах Аньшена. А его наряд, пусть и пребывал в беспорядке, не был испачкан ни одним кровавым пятном.       И ни на его теле, ни на теле Мушень Фэя не было ни единой открытой раны. Или царапины.       Но кровь, кровь была.       …Когда А-Мянь, накричавшись и побив все чашки, покинула её пик вместе с мадам Цо и молчаливым учеником-крыской (так мерки снимать или нет?), Минли позволила себе улыбку.       Конечно, наряда для дочери Аньшена было жалко. Но ничего, Леди Сяньшу предполагала что-то подобное, и заказала два платья.       Нет, Юн Минли не была мелочной и не делала пакостей.       Но довести можно было и другим путём.       А когда женщина злится, то может сболтнуть лишнего.       «…нужно было, чтобы он сдох раньше!»       Так ведь сказала Леди Цяньцао?       …Теперь нужно было добиться того, чтобы о том господине, что пожелал оказать Аньшену знаки внимания, не узнали раньше времени остальные Лорды.       Минли не была доброй.       Она не могла позволить себе идти против всеобщего порицания.       Но с А-Мянь достаточно того, что она разрушила первую помолвку их ехидны, отправив родителям невесты записку.