Скалы, берегущие родник

      — Ну вот, а ты боялся! — Фыркнул Вэй Цинвэй.       Немая Рыбёшка насупился и бросил на него взгляд, который должен был быть грозным и тяжёлым.       Ну ничего, хороший меч не получится выковать с первого раза.       …Ну, вообще, если чуть-чуть оглянуться назад (и не смотреть на то, что Цинвэй сам виноват), то это всё была вина Лорда Цесона.       Бу-бу-бу, главный ученик Вэй, бу-бу-бу, важно понимать меру и ценность редким материалам, бу-бу-бу, вот тебе ценный артефакт, иди на Второй пик собирай отблески солнечных зайчиков в библиотеке, что упали на древние свитки.       И будь добр, по пути постарайся не раздолбать артефакт и заговорённую баночку, куда эти самые отблески ссыпать надобно, и сам себя не раздолбай.       И библиотеку не сожги!       …И послал жестокий учитель бедного несчастного ученика выполнять непосильное задание, ибо в природе Наставника имелась эта мышца, что неприятно сжималась, когда ученик его бесил.       Бу-бу-бу.       Подумаешь — всего лишь из любопытства изменил рецептуру и попробовал выковать меч, добавив к стали не одну щепотку этих самых отблесков (настоянных не одну луну, между прочим, бу-бу-бу), а угрохав туда всю банку!       Между прочим, меч получился прекрасным. Да в лезвие можно было смотреться, как в самое дорогое зеркало!       А Наставник меч отобрал, обозвал Цинвэя оболтусом и отправил восполнять запас потраченных отблесков, и сказал даже не возвращаться, пока баночка не станет полной.       Так ведь ещё и эти дурацкие отблески не ловились! Цинвэй и так, и эдак поворачивал вручённый ему (Не раздолбай, ученик Вэй! Или отцу твоему напишу!) хрупкий артефакт, да только посылал пойманные отблески солнечных зайчиков куда, ну вот вообще куда угодно, но не в банку!       (А про то, чтобы Цинвэй даже не возвращался на Третий пик без результатов, Наставник, конечно, загнул. Но приходилось, формально «соблюдая правила», ползать потайными ходами, чтобы не попасться под руку Лорду и не получить в нагрузку ещё одну банку.       Плавали, знаем методы учительские.)       Ну, вообще именно поэтому Вэй Цинвэй несколько дней на рассвете припирался в библиотеку Второго пика, торчал там до обеда, возвращался на Третий для перекуса и снова пёрся на Второй.       Нет, можно было, конечно, попросить у местных мастеров дозволения столоваться на их пике — как-никак, Цинвэй был не просто ученик, но и будущий преемник Лорда Ваньцзянь, но это неминуемо бы означало, что родителям донесут.       И матушка прискачет испуганная, что её «маленькую кровиночку» не докармливают. И вручит корзинку с солениями, колбасами да всякими вкусностями.       А Цинвэю, между прочим, уже почти девятнадцать лет! Он взрослый заклинатель, и не должен объедать родителей.       …А матушке никак не объяснить, что столовые на пиках кормят одинаково. Она почему-то была свято уверена, что учёные все поголовно придерживаются диеты, как в Облачных Глубинах, а «у моего крошки растущий организм!»       (К слову, растущий организм ещё в пятнадцать перерос матушку.)       Так что, если искать корень всех бед, то это были столовые и нежелание доводить матушку до паники.       Потому что, в очередной раз возвращаясь с обеда обратно на Второй (дурацкая банка наполнялась крайне медленно!), Цинвэй решил сократить дорогу и пройти условно новым путём.       Рядом с бамбуковой рощей.       А там, в этой роще, пацаны с Байчжань дрались с одним из бамбуковых ростков.       (Гуль знает, почему, но всех учеников Цинцзин называли именно так.)       Ну как дрались…       Трое держали, один колотил, а пятый что-то там непотребное вякал про «верчение смазливым лицом».       Ну, это, конечно, очень справедливо, ага. Пятеро против одного.       — На Цинцзин драки запрещены. — Сухо произнёс Цинвэй, заодно объявляя о своём присутствии. И положил руку на собственный меч, который уже год как получил.       — А мы проводим дружеский спарринг! — Заблеял испуганно пятый байчжанец.       Похоже, они не ожидали внезапных свидетелей.       — Тогда я с вами! — Согласился Цинвэй.       И убрав ладонь от меча, врезал кулаком самому старшему пацану.       — Они когда толпой нападают, бей сразу же самого сильного и большого. — Пояснил Цинвэй, когда ребята с Байчжань, выплёвывая оскорбления с парой зубов (Он не специально! Он уверен — это были молочные зубы!), от него удрали.       Гнаться за ними смысла не было, а если Цинвэй их нагонит уже на Седьмом пике, то своих «однокашников» сбежится защищать весь пик. И тогда уже ему самому зададут трёпку.       Пацан ничего не ответил. Попытался остановить льющуюся из разбитого носа кровь, да лишь размазал её сильнее по белому лицу да зелёному ханьфу.       — Ты от них оторваться хотел, да? — Предположил Цинвэй.       Получил утвердительный кивок.       — Наоборот нужно бежать. Не в безлюдное место, а где больше других учеников. И учителей. — Опытно посоветовал Вэй Цинвэй и, присев на корточки, впихнул в чужие ладони платок. — Так, заткни нос, и пошли жаловаться к главному мастеру. Ты же цинцзинец, тебе нужно врагов побеждать не кулаками, а головой… Тебя как зовут вообще?       Пацан шмыгнул разбитым носом, и принялся копошиться в рукавах своего ханьфу. Вытащил уголёк в треснувшей бамбуковой держалке и кусочек пергамента.       «Лю Цингэ».       А. Ой.       Это имя Цинвэй слышал, когда преемникам объявили о том, что Лорд Лэйцзюнь уходит в длительную уединённую медитацию и передаёт Лорду Фэн одного из своих учеников.       Вместе с его долгами перед школой.       …Ну, вообще Рыбёшка оказался отличным пацаном.       Смышлёный, быстрый, не сильно похож на пафосных заучек со Второго пика.       Только и проблем, что немой.       Но это уже был маленький недостаток.       Зато он Цинвэю помог ловить эти богомерзкие отблески от солнечных зайчиков! В четыре руки они целую банку собрали буквально за пару дней.       (В одиночку он за полтора десятка дней только донышко ими прикрыл, хотя не отлынивал.)       …Ну, а ещё Цинвэй врезал парочке соучеников со своего пика, когда те начали трепаться, дескать, Немая Рыбка всяческие услуги интимного характера оказывает.       Слух, что не удивительно, шёл с Байчжань.       Вэй Цинвэй оповестил об этом мастеров Седьмого пика, на что получил равнодушный ответ, что «эти скромные учителя и так заняты, и не обязаны заниматься слухами про ученика, который уже не их».       Так что Цинвэй сказал об этом мастеру Гуюну, и намеревался сообщить и самому Лорду Цинцзин.       (Ну, и он поправил лица ещё пары пацанов с Байчжаня, которые снова явились на Второй пик «вершить свою справедливость» к бывшему соученику.)       Так-то, проблема данных слухов не лежала на его плечах. И Рыбёшка не был с его пика, и обидчики его тоже не с Ваньцзянь приходили.       Как бы, иди, ученик Вэй, собирай себе банку отблесков и занимайся своими делами.       Вон, на дев в библиотеке аккуратно глазей, для душевного спокойствия.       …Ну, а потом Рыбка попросил озвучить перед другим человеком его благодарность.       Тут, в принципе, Цинвэй понимал — передавать незнакомцу записку с позиции Цингэ было не слишком прилично.       Даром что пацан, а не дева невинная.       …А ещё перед тем мужиком уже чуть ли не половина учеников Второго пика кучками бегали и благодарности свои приносили.       «За сладости».       А Рыбёшку и трясти не пришлось — живо расписал на клочке бумаги, что на зимних каникулах на Цинцзин принесли для всех учеников сладости.       …А ещё — планировалось какое-то мероприятие с чаепитием. И тоже десертами.       Так, Вэй Цинвэй хочет забрать свои слова по поводу одинаковой кормёжки на всех пиках назад.       …А ещё, когда мужик едва-едва коснулся руки Рыбёшки, Цинвэю пришёл в голову план.       Так что, вскочив на меч и догнав того, Вэй Цинвэй обличительно наставил на него палец.       — Ваш поступок был неприличным! — Объявил он сухо. — Вы даже не извинились перед Цингэ! А ведь благодаря Вашим действиям про него могут пойти слухи! Не хотите ли взять на себя ответственность?!       Незнакомый господин склонил голову к плечу, и длинная его простая (ну чисто как у наёмников) чёрная коса качнулась.       — А что я сделал?       Цинвэй набрал в лёгкие побольше воздуха и разразился длинной тирадой о намерениях, поступках и последствиях.       — Вы на публике нарушили чужое личное пространство! Подобное действие в адрес девушки вполне может стоить ей её помолвки! То, что Рыбка — парень, ничего не значит! Кроме репутации, у него ничего нет! И как, скажите на милость, после Вашего поступка он будет отбиваться от порочащих его честь слухов?! — Закончил он.       (Он угадал правильно. Мужик был не местным, и в правилах приличия не разбирался досконально. Потому и допустил подобную оплошность.       …Цинвэй, едва попав на Цанцюн, тоже так же вляпывался. Ибо в Нечистой Юдоли нравы были иными.)       — Да он даже не сможет найти себе невесту! У него и так долг перед Школой, а Вы своими действиями ему навредили! — Сгустил ещё сильнее краски Цинвэй.       Незнакомый господин изобразил ртом букву «о».       — Как порядочный человек, после такого Вы обязаны вернуть ему его честь! — Кажется, Цинвэя всё же понесло немного не туда. — Или хотя бы закрыть часть его долга перед Школой, так как Вы им воспользовались!       …Рыбёшка был хорошим другом.       Цинвэй даже написал дальнему дядюшке, не нужен ли ему верный слуга и сопровождающий для его младшего сына, но получил отрицательный ответ.       У Рыбёшки было два долга перед Школой. Один — за собственное обучение сначала на Байчжань и потом Цинцзин, и второй — за обучение отца, что свой долг так и не закрыл.       Сумма была неподъёмной для пацана, поступившего на Цанцюн бесплатно, и которого семья так ни разу не навестила.       (Цинвэй узнавал, да.)       — Тебе нужно думать о своём будущем. — Пояснил Вэй Цинвэй. — Если повезёт найти какую богатую вдову, которая тебя пригреет и закроет за тебя хоть часть долга — будет отлично. Или если получится найти работу у Лорда… Просто, понимаешь, у тебя долг за двоих. И если ты сейчас не найдёшь способа начать его выплачивать, то по окончании обучения Лорд будет вынужден тебя пристроить… Для девушки это будет брак. Для тебя… Не знаю даже. Но если ты даже по медяшке начнёшь долг закрывать сам, никто тебя ни под какого лысого сморчка не подложит, понимаешь?       Хорошо ещё, Рыбка понимал.