Скалы, берегущие родник

      — Ах, мы сделали доброе дело! Мы дали рабам свободу! — Мерзким голоском пропищал Вольф, — ах, мы защитники всех прав, свобод и равноправия! Посмотрите, как чисты наши намерения! А вы, злобные консерваторы, вы за рабство! За несправедливость! Вам выгоден рабский труд, и поэтому вы не несёте пламя освобождения в миры! Да я им только могу принести подзатыльники и натыкать лицами в результат их действий! От этих наивных, свято верящих в своё благое дело крошек вреда больше, чем от войны! Влезут в законы и нормы другого мира в грязных сапогах, выдадут рабам паспорта, разрушат всю систему — и уйдут довольные, уверенные, что являются освободителями!       …Примерно эти слова пронеслись в голове у Найва, когда он, движимый мыслью о том, что и вправду напортачил с тем юношей и ткнулся в него связью без разрешения и потому подверг его честь возможному урону, явился к мастеру Гуюну.       И предложил заплатить чужой долг по учёбе. Ну, чтобы хоть как-то исправить ситуацию.       — …Вы изволите забрать Вашего наложника прямо сейчас, или хотите, чтобы он остался на Цинцзин до конца своего обучения? — Уточнил старичок с белой бородой.       Как именно слова «не навредить чести» привели к тому, что Найв обзавёлся третьим наложником?!       …Вся проблема в языке. Да, именно в нём.       (А ещё, — мерзко хихикнуло в голове со знакомыми Дядиными интонациями, — кто-то предпочитал проводить время с зубами и ракушками, а не общаться с другими разумными видами! А теперь за это справедливо огребает!)       Найв открыл рот и даже поднял руку, намереваясь упереться крыльями в том, что никакого наложника он не добывал, и вообще пусть мальчик бегает по миру без долга!       Открыл рот. И закрыл рот.       И руку опустил.       …Мимикрируй, чтоб тебя.       — Пусть учится. — Попытался как можно спокойней произнести Найв.       Мастер Гуюн быстро написал что-то на полоске бумаги и, свернув её, отдал помощнику.       — Господин Анг Найв, если Вы согласны подождать немного, то этот скромный послал за Лю Цингэ, дабы сообщить ему столь радостную новость.       — Радостную?       Человек с белой длинной бородкой едва заметно вздохнул.       — Господин, этот скромный учитель всё понимает. Вы великодушный и благородный человек, и такой жест с Вашей стороны не бросит тени на репутацию… На любую репутацию живущих на этом пике. Ученик Лю нёс на своих плечах два долга — за собственную учёбу и за обучение отца, а учитывая отношение… Можете не переживать — ущерба не получит ни одна честь, так как всё сделано согласно правилам…       Так.       Ладно.       Найв покивал, но ничего не понял.       …Если точнее, он понял, что вляпался по самые крылья, когда в кабинет к мастеру Гуюну пришёл тихий и съёжившийся юнец, которого Найв так неудачно ткнул связью пару дней назад.       — Ученик Лю, это твой новый господин Анг Найв. Он погасил весь твой и отцовский долг перед Цанцюн, но настоял на том, чтобы ты продолжил обучение.       …Мальчишка был таким бледным, что Найв серьёзно обеспокоился, как бы тот не рухнул в обморок.       — Так как теперь ученик Лю является Вашим наложником, — закончив часть со «знакомством» и выпроводив мальчика, мастер Гуюн обернулся к Найву, — и Вы приняли решение о его дальнейшей учёбе, то на какие именно занятия ему стоит делать особый упор?       — А можно пусть он сам выбирает? — Предложил Найв отчаянно. — Как у А-Цзю.       Мастер Гуюн согласно кивнул, и сделал ещё одну пометку.       — Вы весьма щедры… И меч тоже позволите ему выбрать?       — Как и А-Цзю.       Выйдя от учителя, Найв едва подавил желание сесть где-то на камушек и схватиться руками за голову.       Ну молодец!       Защитил честь!       Да как он вообще мог догадаться, что по местным правилам оплативший долг ученика перед школой по сути получал этого ученика себе в наложники?! Полностью законно, с грамоткой, с цидулькой, с печатью и пушистой кистью!       А заплатить долг и не принять ученика в наложники либо семью — нельзя! Местные просто не понимали подобного альтруистичного жеста, и ученик, за которого долг уплачивали, но не забирали, становился чуть ли нерукопожатым!       …Якобы таким образом могли проклятье с семьи скинуть!       Хорошо ещё, что мастер Гуюн об этом обмолвился. А так бы Найв, уверенный в том, что делает добро, уподобился бы тем самым «юным наивным крошкам», которые устраивают всяческие акции вроде выдачи рабам паспортов или выкупают женщин из борделей и просто оставляют в том же городе — живите, мол, свободно!       Свободоносец на свою голову.       …Найв всё же посидел немного на каменных ступенях, ведущих с горы. И даже за голову подержался.       Ну влип же. Хорошо ещё, что успел сориентироваться, а не отказался наотрез принимать бумаги на нового (третьего! Третьего!!!) наложника.       …Нужно будет подготовить ему комнаты в доме. И в свой следующий визит принести сладостей уже на двоих — А-Цзю и ему. И мерки снять для одежды.       Ну нельзя же обращаться плохо с тем, кто по сути оказался под крылом!       …И потом. Если предположение Найва правильное, и юнец подглядывал за А-Цзю из бамбуковой рощи, то так у них будет гораздо больше возможностей подружиться.       А если они ещё взаимно полюбят друг друга, то будет совсем хорошо!       (А если Найв не прав, и следили за ним… Ну, тоже неплохо.)       Но нет. Найв никогда, никому не расскажет о том, как вляпался во всё это.       Это всё было результатом продуманности, а не череды случайных событий.       (Он будет себя в этом убеждать. Иначе выходило, что аннерг ранга анг, семи тысячи с перьями лет, а повёл себя как… Как…       Как дятел.)       В противном случае Вольф будет долго и недовольно сюпать на него чаем. А Дядя — паскудно ржать.       Ещё и сестрица, узнав обо всём, выклюет ему весь мозг.       …С другой стороны, третий наложник был мужчиной.       У Найва было бы гораздо больше проблем, получись у него в «собственности» больше одной невесты.       …Драгоценная сестрица всё равно выдерет ему все перья.       С третьей стороны, Найв всё ещё был аннергом.       И не мог не испытывать некоторое желание довольно распушиться от мысли о том, что у него под крылом теперь трое. И все его.       …Не его, нет, тпру!       Значит, комнаты. Вкусности в дни посещений.       …И уточнить про семью этого мальца.       …Лучше бы не уточнял. Потому что из той информации, что дал ему мастер Гуюн, выходило, что слуги семьи Лю привели шестилетнего мальчика на церемонию отбора и ушли даже до её окончания.       И ни разу не навещали.       А Лю Цингэ, поступив на «бюджет» благодаря таланту, по сути принадлежал Цанцюн, а не своей семье. И именно Цанцюн распоряжалась его будущим, «продав» его Найву.       …Так вот почему тогда, перед каникулами, он выглядел таким потерянным, в то время как другие забирали своих детей?       (Наверное, он знал, но всё равно продолжал надеяться, что родители его хотя бы навестят.)       …Найв никогда не поймёт людей и того, что те бросали детей.