Скалы, берегущие родник

      …Этот человек узнал о том, что Цингэ заглядывался на его невесту, и решил его наказать.       Так тебе, рыбина немая, и надо! Нечего было глаза ломать о прекрасную деву да подглядывать за ней из бамбуковой рощи!       …А защиты попросить было не у кого.       Он попросил один раз, у Наставника. И в конце оказался, оказался…       Может, сброситься с отвесной скалы? Головой о камни — и всё…       …Лю Цингэ тихо вернулся в общежития для мальчиков на Цинцзин. Тихо после отбоя накрылся одеялом, сворачиваясь в комок и прижимая ладони к горлу.       Он сам виноват во всём этом. Не заглядывался бы на А-Цзю — этого не заметил бы её жених. Не взял бы его за руку тогда, когда Рыбка попросил своего единственного друга помочь поблагодарить за сладости на зимних каникулах.       …А теперь ещё наверное и А-Цзю влетит из-за того, что Цингэ такой, и на неё пялился.       …А утром, по пути в музыкальный класс, на него снова накинулись бывшие соученики с Байчжань.       И Цингэ, за ночь изведший себя ужасами кошмарного будущего, не сумел правильно среагировать. И позабыв слова Цинвэя, попытался оторваться от погони в бамбуковой роще.       Где его снова поймали.       Рыбка был сам в этом виноват.       — Ты нашего Наставника соблазнить посмел! — Закричал Цяо-гэ, и пока остальные хватали Цингэ за руки, вытащил меч. — А теперь уполз на змеиный пик, вертеть смазливой рожей перед лицом Лорда Цинцзин!       Убьют. Они его убьют.       Они…       Острое холодное железо прикоснулось к уху.       Лю Цингэ ощутил, что его больше не держат за волосы, и суматошно дёрнулся. Раз, второй.       На третий его просто толкнули на землю.       В одной руке у Цяо-гэ был его меч, который он получил незадолго до того, как Цингэ перевели на Цинцзин.       Пальцы другой сжимали что-то чёрное…       …Его волосы.       Рыбка судорожно коснулся ладонями собственной головы, ощущая короткие топорщащиеся пряди на месте простого пучка.       Цяо-гэ смеялся, и другие бывшие соученики смеялись.       И смеялись.       И смеялись…       — Это чтобы все знали, что ты шлюха, что под Наставников укладываешься! — Хохотали мальчики. — А ещё раз нам на глаза покажешься — на лбу вырежем, что ты доступная подстилка!       Цингэ не плакал. Он мужчина, будущий воин, он не может плакать. Не должен.       Это просто волосы. Просто волосы.       Просто…       …У отца были длинные гладкие пряди, и он звал Цингэ Птенчиком. И говорил шёпотом, что, когда Цингэ вырастет, станет на него похожим.       Высоким и сильным.       (Да как, когда он успеет вырасти, если жених А-Цзю, его новый хозяин, придёт и прикажет его убить?       Как Рыбка сможет найти хоть какой-то след своего отца, если сам умрёт?)       …Он сам виноват.       …Кажется, Цингэ куда-то бежит. Несётся, не разбирая дороги.       В спину ему бьёт смех и чужое злое улюлюканье. А на лицо падают растрёпанные короткие пряди.       И это мешает обогнуть человека, выросшего на пути.       Лю Цингэ врезается в высокую худую фигуру, и его ловят за плечи.       — Да что тут происходит?! — Рявкают зло над головой.       Цингэ вжимает голову в плечи и зажмуривается, но успевает рассмотреть дорогую вышивку на чужих рукавах.       Вышивку на рукавах Лорда Цинцзин.       — Вы хоть понимаете, что сотворили?!       — Аньшен, не поднимай голос на чужих учеников. Ты мог бы лучше приглядывать за своим пацаном, а не обвинять в такой мелочи…       — Лорд Цинцзин, похоже, не видит разницы между обучением бесплатных учеников и тех, чьи родители заплатили… — Тянет холодно леди Цяньцао.       Его теперешний Наставник, Лорд Фэн Аньшен, выглядит разъярённым.       — Мальчишка уже выкуплен! — Кричит его Наставник. — Вчера! Вчера его и отцовский долг были погашены! А сегодня у меня открытый день, и вы хоть понимаете, как отреагирует его господин на подобную «мелочь»?!       Лю Цингэ не плачет. Он мужчина. Он будущий воин. А воины не плачут и не льют слёзы из-за унижения.       — А ты прям так уверен, что он явится? — Раздражённо спрашивает Лорд Ваньцзянь.       — Он не пропустил ни одного дня визитов! — Отрезает Фэн Аньшен. — И да, А-Мянь — документы на приобретение наложника ещё вчера подписали! И сей господин видел вчера мальчишку! Вы хоть представляете, какой поднимется скандал?!       Его бывшие соученики съёживаются и ниже опускают головы.       Мастер Гуюн вздыхает и качает головой.       — Ну, волосы — не голова. Отрастут. Этот скромный сообщит господину Анг Найву о произошедшем. Побудь пока тут.       Цингэ не плачет.       Его и так накажут за то, что заглядывался на чужую невесту.       А потом потребуют оплаченные деньги назад. Потому что кому нужен наложник, которого обвиняют в том, что тот — шлюха?       Ему так страшно, и от страха этого кружится голова и подташнивает. И мысли скачут, обрываются на середине, мешаются и путаются обрывками.       Лю Цингэ не плачет.       Не плачет.       Не плачет.       …А потом дверь открывается, и что-то большое и лёгкое падает на пол, и от звука этого Рыбка вздрагивает.       — …Господин Анг Найв, просто несколько прядей… Виновные уже понесли серьёзное наказание… — Лопочет мастер Гуюн. — Всё случилось когда Лорд Фэн отсутствовал на Втором пике и принимал участие в Собрании Лордов… Уверяю Вас, есть специальные отвары, Аньшен скоро их принесёт… Волосы отрастут буквально за половину луны…       Лю Цингэ зажмуривает глаза и пытается не дёргаться, когда его касаются.       Вот сейчас, сейчас жених девушки, на которую он так неосторожно засматривался, наградит Рыбку пощёчиной и скажет, что он, мало того что ужасен, так ещё и шлюха.       …Слухи ведь ходят…       — Тссс. Не бойся, не бойся.       — Тссс. Не бойся, не бойся, — шептал отец, когда Цингэ проснулся от кошмара.       Рыбка не понимает, что с ним делают. Но его не бьют.       …Его обнимают.       (Его обнимал в последний раз отец. Но это было так давно.       …Будто в другой жизни.)       Лю Цингэ воин. Мужчина. А мужчины не плачут.       …Лю Цингэ беззвучно рыдает, уткнувшись лбом в чужое ханьфу.