Скалы, берегущие родник

      …А-Цзю возвращается в класс, но не может сосредоточиться на занятии. Ни на этом, ни на следующем.       «Ты — моя дочь от человека, который был мне дорог.»       У сестры господина безупречная красота, будто она была отлитой из золота статуей богини, которая вдруг ожила.       И вот… Она?       «Ты — моя дочь от человека, который был мне дорог.»       А-Цзю роняет кисть и поджимает губы, рассматривая растёкшуюся по пергаменту тушь.       Это ошибка. Такое не может быть правдой.       А-Цзю растерянно смотрит на сундучок возле своей кровати.       Утром его не было. И сегодня был обычный день, не открытый для посетителей.       Но сундучок стоял.       — Мастер Таньи был сегодня в городе. — Поясняет А-Чао. — Наверное, через него попросили передать подарок.       А-Цзю не знает, как ей положено реагировать.       — Ну открой, — просит А-Юй, когда она уже извелась, крутясь возле сундучка весь вечер.       …Внутри лежит безупречное в своей красоте зеркало в рамке из малахита и перламутра. На его обороте — танцующие журавли, у которых видно каждое пёрышко.       — …Ты не рада?       — Не знаю. — Зеркала даже страшно касаться — а вдруг разобьёт неловким движением? — Просто… А вдруг это ошибка?       — Или заговор? — Подаёт голос сяо Юнь. — Может, это какое-то колдовство? Ты зеркала коснёшься, и вся твоя красота той женщине, что притворяется твоей матерью, перейдёт?       А-Цзю, не сдержавшись, фыркает. Потом качает головой.       — Во мне нет и сотой части той красоты.       — Иллюзия?       — А-Юнь, хватит. — Бросает А-Чао.       Решившись, А-Цзю берёт в руки зеркало.       …Под ним, в специальных ячейках, прячутся несколько аккуратных флаконов.       С духами, пудрой для лица, румянами…       Аккуратно сложенной запиской.       «Журавли нравились твоему отцу. Он надеялся, что тебе они тоже понравятся.»       А-Цзю никогда не знала своего отца. Она и помыслить не могла, что он был кем-то из заклинателей.       Но ей почему-то горько и приятно одновременно от подарка.       Наставника Фэн на Цинцзин утром нет, но есть мастер Гуюн.       — Конечно, этот скромный помнит Мушень Фэя. — Кивает головой он, когда А-Цзю решается задать вопрос. — Он был Лордом-Солнце пика Цинцзин, и небесным двойником Лорда Фэн Аньшена. У тебя, ученица Шэ… Хотя, думаю, этому скромному пора переучиваться и звать тебя ученица Анг… Или ученица Мушень… Так вот, у тебя глаза Мушень Фэя. Сердце этого учителя скорбит, что Лорд-Солнце не сумел дожить до твоего рождения.       — А что с ним… случилось?       Мастер Гуюн лишь вздыхает.       — Несчастный случай. Тело твоего отца покоится в усыпальнице всех Лордов на Цюндин.       А-Цзю низко кланяется.       С одной стороны, она ничего не испытывает к своему отцу.       «Скажите, Вы — дочь Ли Сенли?»       Но ведь Наставник Фэн первым к ней обратился. Он заметил сходство?       …Ой, то есть, Наставник Фэн — её дядюшка?       А-Цзю растерянно спешит на занятия, пытаясь уместить в своей голове факт родства со столь безупречным заклинателем.       …Но а вдруг это всё равно ошибка?       Мастер Гуюн возвращается на Цинцзин перед началом занятий.       Прелесть его возраста — никому не интересно, где он проводит вечер и в каком доме вкушает завтрак.       Другие учителя Второго пика молча на него смотрят.       Точнее, смотрят и на него, и на объёмную коробку в его руках.       Мастер Гуюн терпеливо дожидается, пока в зале не активируются все талисманы против подслушивания и подглядывания, и лишь после этого неспешно водружает коробку на стол и снимает с неё крышку.       Ему нет нужды торопиться — запахом он успел насладиться по пути в горы.       Цао Сушэй заглядывает внутрь первым, потом отступает в сторону, уступая место.       — За этой вереницей учеников мы что-то позабыли о событиях минувшего времени, верно? — Проницательно уточняет мастер Бай.       Мастер Гуюн медленно кивает, соглашаясь.       …На Цинцзин не осталось учителей, которые были против Лорда-Луны. И все они прекрасно видели, как живётся Фэн Аньшену.       На каждом пике были свои тайны и секреты, о которых могли не знать и сами Лорды. Что уж говорить о Главе Школы.       Мастер Гуюн смакует своё шоколадное пирожное. У него вкус такой же, как и у той, самой первой его сладости, и это позволяет вернуться на много-много вёсен назад.       «А-Юн, ну ты просто попробуй! Правда же, вкусно?! Ну вот, а ты всё отнекивался и старшую сестру не слушал!»       Лорд Цзинь Гуаншань насмешливо приподнимает бровь, разглядывая приглашение на «повторную свадебную церемонию».       Господина Анг Найва стало слишком много, но Гуаншань мог поклясться, что не слышал его имени и два года назад.       Не то что семнадцать.       Но в приглашении было указано, что церемония повторная, и первая случилась аккурат семнадцать вёсен назад.       Господин Анг Найв и Лорд пика Цинцзин, Фэн Аньшен.       Цзинь Гуаншань до сегодняшнего дня был уверен в двух вещах.       Первое — семнадцать лет назад никакой свадьбы у Лорда Цинцзин не было.       Второе — старого приглашения на свадьбу он не получал. Даже номинального, из чистой вежливости.       (Каким бы бедным Лорд не был, он был обязан разослать приглашения другим Лордам, даже тем, с кем едва был знаком. Правила вежливости.)       На свою память Цзинь Гуаншань не жалуется, но исключительно ради проверки собственных догадок посылает слугу проверить старый архив приглашений.       …Гуаншань поджимает губы, когда ему приносят ветхое, выцветшее от времени письмо на дешёвой бумаге, которому несомненно семнадцать лет.       Это подтверждают и проверки с помощью ци.       Ощущая, что начинает сходить с ума, Лорд Цзинь лично идёт проверять книгу браков всех благородных семейств цзянху.       …Ему становится дурно, когда он находит упоминание о «скромном крошечном празднестве Анг Найва и Лорда Фэн Аньшена».       И ещё об одном.       «Скромная свадебная церемония Анг Нитайлис и Лорда Мушень Фэя».       Подделка настолько безупречна, что Гуаншаню хочется заиметь себе такого мастера.       …Что ж, он явится на «вторую» свадьбу в роли приглашённого гостя.       И возьмёт с собой дочь, тем более, раз уж туда были приглашены и Лани, и паскудник-Жохань.       Безумие безумием, подделка подделками — а Цзинь Гуаншань обязан устроить судьбу А-Чао наилучшим образом.       Особенно учитывая, что его девочка дружна со «свеженайденной» дочерью сестры Анг Найва.       А такими связями пренебрегать нельзя.       (И ведь, выходит, его А-Чао имеет в друзьях дочь Лорда Цинцзин. Давно погибшего, но это ведь и не важно.)       Цинвэй исключительно случайно начищает рожу одному из своих соучеников. Тот, можно сказать, сам виноват, что лицом наткнулся на его кулак.       Пять раз.       А вот не нужно про Рыбёшку гадости говорить, даже шёпотом!       Конечно, у Рыбёшки уже есть господин, но тот далеко, а Цинвэй — вот тутоньки.       Бу-бу-бу, ученик Вэй, соберите ещё банку отблесков как наказание за свою несдержанность.       Да просто Наставник потерял предыдущую, вот и решил найти «виноватого»!       …А с Рыбкой Цинвэй бы в два счёта банку наполнил.       Ну, ничего. И в одиночку сумеет.       …Ну, а потом, совершенно случайно, он в самом тёмном углу натыкается на убогонького.       Ну, так его Цинци называет.       На преемника мадам Цо, будущего Лорда Аньдин.       (Если тот, конечно, доживёт.)       Шан Хуа трясётся, едва не запихивает себе в рот кулак, пытаясь сдержать рыдания, и выглядит ещё хуже, чем прежде.       Ну, точнее, ещё хуже, чем на недавнем собрании Лордов, куда были допущены преемники.       Крыска на лапках. Тощенький, маленький заика, который начинал трястись от одного взгляда.       В кузню бы его вовсе не пустили!       — М-мменя ппппррокляли! — Всхлипывает Шан Хуа. Пальцы у него все в пятнах от туши. — И еесли я ннне ввввыполню ууусловие, ттто ууумруу! А яяяааа ннне ссссмогггу!       — И что за условие? — Уточняет Цинвэй.       Крыска гулко сглатывает и замолкает. Только смотрит на него жалобно.       — Нннельзя ггггговвворить.       Вэй Цинвэй тяжко вздыхает, а потом вытаскивает из рукава кусок пергамента и уголёк в держалке.       Дружба с Рыбкой научила его некоторым вещам.       — Тогда пиши, что за условие нужно сделать.       Шан Хуа сюпает носом и сгорбливается весь, закрывая иероглифы рукой. Потом вручает бумажку.       «Сжечь дом.»       — Чей? — Любопытство в Цинвэе разогревает кузнечные меха.       «Дом, в котором живёт Лорд Цинцзин. С ребёнком внутри.»       Вэй Цинвэй моргает, пытаясь уложить в своей голове значение этих иероглифов.       — Йаааа нне ммммогу! — Слёзы текут по лицу преемника мадам Цо. — Ееессли ннне ссделаю дддо зззаката — ууумру! И Ннасставница ууумрёт!       Цинвэй оборачивается к окну.       Солнце уже опускается к горизонту.