Скалы, берегущие родник

      Аньшен судорожно распахивает глаза, выныривая из такого сладкого сна.       Где Котеенька?! Что случилось с его сыном?       Как Аньшен вообще мог допустить собственный обморок в чужом доме?!       Мысли безумные, одна страшней другой, пока он заполошно оглядывается, пытаясь понять своё текущее состояние и найти ребёнка.       (А что, если его беспамятное тело приказали выкинуть за ворота? И за время его слабости с Котеенькой что-то случилось?!)       …Его дитя обнаруживается в соседней комнате.       В окружении цветных угольков и идеально ровных прямоугольных листов пергамента, на которых кто-то безупречно отрисовал контуры фигур.       — Папа! — Радуется Котёнок, когда Аньшен кидается к нему и крепко обнимает, с помощью ци проверяя на возможные травмы и раны. — Папа, смотри какие красивые! И мне разрешили их раскрасить!       С его сыном всё в порядке.       — …На обед давали кашу с тыквой, и сырные палочки, и печенье в форме фруктов! — Обстоятельно докладывает Котёнок, и тянется к закрытым плошкам на столе. — Тётя Нитайлис сказала, что ты отдыхаешь и что тебе еду потом принесут, но я всё равно тебе от своей порции тоже отложил. Смотри…       У Аньшена болит сердце при взгляде на вереницу плошек.       Котеенька рассказывает и про обед, и про ужин, на котором он сидел на руках у тёти Нитайлис. Про горячий шоколад с густой пеной из взбитых сливок (они как молоко, папа, только пенкой и вкуснее!) и пирожки треугольной формы, с начинкой из яблок (я половинку тебе отложил!), про тёплые ещё крошечные печеньки и цветные угольки в держалках (а на вкус они как мел, Котенька просто аккуратно один лизнул).       …Его дитя, буквально излучая радость, делится новостями о «старшем братике».       — А Цингэ, оказывается, у тебя учится! — Восторженно делится его сын. — Папа, а ты знал, да? Мы же останемся тут жить? С братиком, и тётей Нитайлис, и отцом? Ты ведь отца простил?       Аньшен судорожно кивает — собственный голос ему неподвластен.       Да, да, они останутся.       (Он согласен на клетку. На железные прутья решёток, на удавку и щипцы, на любой собственный дискомфорт.       На всё, лишь бы его сыну ничего более не угрожало.)       Котёнок моргает, поворачивает голову к двери.       …И та открывается, впуская господина Анг Найва.       — Отец! Отец! — Восторженно пищит Котеенька. — Папа сказал, что вы помирились! Вы точно помирились, да?       — Точно. — Мягко соглашается господин Найв, будто знает правила какой-то игры. Он ставит на стол поднос, накрытый крышкой. — А-Фан, можно я у тебя папу ненадолго украду? Несколько минуточек только.       Котеенька морщит нос.       — А потом мы пойдём обедать, да?       — Конечно.       — Тогда вот папа. — Деловито соглашается его дитя и, выбравшись из объятий Аньшена, спешит к двери. — А я Цингэ на обед позову!       Фэн Аньшен запоздало осознаёт, что одет…       Не слишком подобающе Лорду.       Он бос, без верхней одежды и без своей заколки в форме меча.       (Ах да, когда Аньшен пришёл в себя, то оказался в кровати.)       — Этот приносит свои извинения за неприглядный внешний вид. Если позволите…       — Конечно.       …Та пара минут, пока Фэн Аньшен судорожно приводил себя в порядок в соседней комнате, дали ему время на то, чтобы обдумать варианты грядущей беседы.       (Был бы на его месте брат, он бы с лёгкостью всё решил.)       — …Что вы сказали моему ребёнку? — Наверное, нужно было начинать с другого вопроса.       — Официальную версию. — Просто отвечает господин Анг Найв. И, будто покорная жена (что?!), разливает по пиалам чай.       Возможно, у Аньшена слишком удивлённое выражение лица.       — Я не знаю, что именно сказала Вам моя сестра. У меня с ней имеются разногласия в очень многих вещах, но тут я с ней согласен — официальная версия лучше того, что было… Вы ведь боитесь за своего ребёнка. Поэтому и скрыли его истинный пол, нарядив девочкой. Значит, Ваши страхи были достаточно серьёзными, чтобы пойти на этот шаг.       — …И Вы согласны? Согласны назвать чужого ребёнка своим, чтобы…       Анг Найв чуть пожимает плечами.       — Для меня это — большая честь. — Он замолкает и, взяв с блюда на подносе круглое печеньице, задумчиво пробует. Передвигает блюдо в сторону Аньшена. — …Легенда такая, что мы женаты уже семнадцать лет. А значит, Ваш мальчик — мой второй сын, рождённый в официальном браке… Я навещал Вас семь лет назад на Цинцзин, но был слишком глуп, чтобы заметить изменения. И по собственному незнанию оставил вас двоих, не позаботившись даже о минимальной финансовой поддержке. За это Вы на меня обиделись.       — Сильно? — Осторожно уточняет Аньшен.       Печенье хрупкое, с кусочками орехов и изюмом.       — Очень. — Просто отвечает Анг Найв. — Чтобы хоть как-то загладить свою вину, я решил повторить нашу свадебную церемонию. Но на том уровне, которого заслуживает Лорд.       Аньшен всё же надкусывает печеньице. Секунду смакует.       — …Жена. — Поправляет он ровно. — Семнадцать лет назад Вы сделали меня своей женой. И Ваш старший сын — от Фэн Мэйчи. Второй ребёнок — от меня… А А-Цзю?       — Она уже записана как дочь Мушень Фэя и моей старшей сестры, рождённая от наложницы. — Без запинки отвечает Анг Найв. — Когда она подрастёт, то выберет любого мужчину из семьи Нитайлис.       — Она выберет?       — Да. У нас… Скажем так, у нас иные правила, и никто не имеет права принуждать женщину.       — А если А-Цзю не захочет выбирать?       Анг Найв вновь пожимает плечами. Снова разливает по пиалам чай.       — Значит, никто её не достоин. И нам нужно будет стать лучше.       — У вас странные правила.       — У вас — тоже. — Соглашается господин Найв мягко.       Аньшен мысленно перебирает иллюстрации из книг, которые ему вручил мастер Гуюн.       Как образцы искусства они ещё подходили.       Как схема действия — не очень.       — И в будущем Вы не поведаете детям правду? — Этот вопрос вырывается из него против воли. — Даже если я по глупости разозлю Вас или не оправдаю оказанное мне доверие?       Господин Анг Найв моргает.       Потом неслышно вздыхает.       Поднимается на ноги, чтобы отойти к креслу у окна и вернуться с пледом в руках.       Аньшен не вздрагивает, когда плед ложится на его плечи тёплым плащом.       Лишь запоздало осознаёт, что его колотит. То ли от страха, то ли от холода.       — …Правда — это то, что записано в архивах, семейных книгах и исторических хрониках. И теперь правда такова, что мы давно женаты, а послезавтра — наша повторная свадьба. Чтобы ни у кого не возникало вопросов. А разозлить меня… Если мне что-то будет неприятно — я скажу. И ты тоже говори.       Аньшену хочется плакать, пусть бы он давно уже не ребёнок, а взрослый заклинатель и аж целый Лорд.       Он так долго был один, шёл против ветра, пытался плыть против течения, что даже крошечная проявленная к нему теплота вышибала из лёгких воздух.       — …Вы за мной ухаживали, да? — Его собственный голос звучал жалко. — Я не замечал. Это… Мне один из мастеров намекнул.       Анг Найв моргает. Берёт ладонь Аньшена в свои.       (Это так похоже на то, полустёртое временем воспоминание о том, как Аньшена взял за руку мастер Гуюн и увёл из леса, чтобы забрать с собой на Цинцзин.)       — Я постараюсь ухаживать более явно. — Звучит почему-то как обещание.       Фэн Аньшен — Лорд.       Но в красное облачаться ему ещё не доводилось.       В красный дорогой наряд, расшитый золотыми фениксами.       (Портным нужна последняя примерка.)       Котёнок сидит то на руках у сестры Анг Найва, то цепляется за Аньшена, то тянется к самому Найву.       Его ребёнок счастлив. У него есть теперь семья.       Всё происходящее кажется сном лихорадящего разума.       …Это ведь выходит, господин Найв принялся готовиться к свадьбе загодя? С первой их встречи?       Значит, Лорду Фэн нужно оправдать все возложенные на него надежды.       (Перед ужином Аньшен выглядывает в окно, и видит в саду Фэн Мэйчи.       Тот сильно изменился, но всё ещё красив.       И быстр, словно ласточка.       …В руке у серебряного бога войны булочка.)       Лю Цингэ (хотя, скорее уже Анг Цингэ) прячется за спиной господина Найва. Волосы его с помощью лосьона уже отросли.       «Вы поэтому забрали меня на Цинцзин?» — иероглифы на записке чуть дрожат.       Аньшен вспоминает, с какой теплотой обращался Анг Найв к его Котееньке. И от этого воспоминания почему-то одновременно и больно, и тепло.       — Да. Ты первенец, которого мой супруг потерял и так долго искал.       …Это — не ложь.       Возможно, Анг Найв был до беспамятства влюблён в Фэн Мэйчи. Но тот стал супругом Лю Аи.       (Может ли быть так, что Цингэ — дитя Мэйчи и какой-то служанки из дома Лю? Тогда понятно, почему мальчика не навещала семья.)       А потом господин Найв сумел вытащить из лап Лю Мэйчи, и чтобы показать ему всю силу чувств, назвал мальчика своим официальным сыном.       (Могло ли быть так, что у Анг обнаружились средства на волшебную ягоду, с помощью которой мужчины тоже могут выносить? И тогда Цингэ — плод Найва и Мэйчи.)       …Можно гадать разное.       Аньшену всё равно.       Он будет верить в официальную правду.       Он согласен играть по этим правилам.       …У его Котёнка есть семья. Есть не только нищий Лорд, но и второй, богатый отец, торгующий шоколадом. Обеспеченный настолько, чтобы суметь изменить записи в архивах.       Есть старший брат. Есть тётя, что будто состоит из золота и льда.       Есть большой дом, а не крошечная бамбуковая хижина, на стенах которой кто-то повесил испорченные талисманы.       Назваться женой и облачиться в красный наряд с фениксами за всё это — слишком маленькая цена.