Скалы, берегущие родник

      …Слоёв на свадебном наряде много, и на каждом — золото и красные фениксы.       Котеенька восторженно ахает и водит пальчиком по его расшитому рукаву.       Аньшену непривычно видеть своё дитя не в аккуратном детском платье, а в праздничном.       Ему странно осознавать, что господин Анг Найв не просто решил придумать столь дивную версию с «длительным браком», но и в самом деле, а не только на словах, назвать Котеньку своим ребёнком.       …И Котеенька, и Цингэ, и даже А-Цзю допускаются до церемонии. Лицо Аньшена скрыто красной вуалью, но это не мешает ему разглядеть счастливое лицо своего ребёнка, что сидит то на руках у госпожи Нитайлис, то весело щебечет с ещё одним членом своей новой семьи — Дядей.       (Его имя Аньшен так и не узнал. Дядю все звали исключительно Дядей.)       Если всё это было притворство, то Фэн Аньшену не удавалось распознать в нём фальшь или подавляемое раздражение.       — Имеет место быть небольшая разница в менталитете. — Поделился утром во время подготовки к церемонии семейный лекарь с такими же светлыми волосами, как у многих из семьи Анг, и косицами на висках. — Дети у нас редки, и потому невероятно ценятся… К слову, по поводу их появления…       — Я… знаком с процессом. — Постарался съехать с темы Аньшен.       У него был справочник, написанный мастером Гуюном, так что теорию возлежания на простынях в роли жёнушки он знал.       (В теории.)       В любом случае, Аньшен прекрасно осознавал — он сделает всё, чтобы удержать шанс на счастливую жизнь для своего ребёнка.       — За А-Фаном будут приглядывать. — Успокаивает его доктор, пока слуги помогают с причёской и праздничным макияжем.       Аньшену странно, непривычно и стыдно.       …Когда ещё павильон Лордов Цинцзин не сгорел, у них с небесным двойником были слуги.       (Когда он стал Лордом и начал терять силы и здоровье, слуги помогали встать и дойти до кабинета. Помогали расчесать волосы или привести себя в порядок.       …Он тогда так завидовал своему брату, что был здоров и не нуждался в помощи.       …Лучше бы навсегда остаться калекой, но чтобы его брат остался рядом, живым и здоровым.)       Если бы не Леди Сяньшу, Аньшену пришлось бы совсем туго. Павильон сгорел, а с ним — и все их вещи. Одежда и остальное.       …Если бы не Минли, Аньшен ходил бы в обносках. Тех крох, что выдавали ему как «зарплату» Лорда, не хватало ни на что.       (Аньшен не обманывался. Если бы не запрет Лордов-Основателей, запечатанный в одной из клятв, его бы лишили и этих крох.       Но запрет ясно гласил — Лорд был обязан получать жалованье.)       …А ещё Минли присылала наряды для Котееньки. И за это Аньшен хотел упасть ей в ноги и слёзно благодарить.       Теперь же его дитя могло не скрывать свой пол.       У господина Анг Найва два сына, которых он безмерно любит.       Аньшен так боится, что на свадьбе случится что-то нехорошее. Что кто-нибудь решит помешать. Или что-то случится с Котеенькой.       …Его сын весело щебечет, сидя на руках у Дяди. А тот показывает ему, как опускать в шоколадный фонтанчик насаженные на шпажки кусочки фруктов.       …Шоколадный фонтанчик, к которому имеют доступ все гости.       Аньшену становится дурно от того, насколько богатый человек решил взять его, нищего Лорда, и назвать своей женой.       (Ему становится хуже лишь когда Аньшен понимает — фонтанчиков с шоколадом три.)       Аньшен совершает три поклона, боясь лишь одного — что сейчас поднимет голову и поймёт, что просто заснул, и всё происходящее ему приснилось.       Он поднимает голову.       …Он и вправду не заснул.       Гости со стороны господина Анг Найва — странные, высокие, с волосами цвета расплавленного золота, с глазами голубыми и серыми. С безупречными движениями, с нарядами дорогими и изящными украшениями в причёсках, будто они все были небожителями, что решили ненадолго сбежать из своих небесных дворцов и тоже принять участие в празднике.       На какой-то миг Аньшен ловит на себе чужой странный, отчаянно-горький, почти ненавидящий взгляд, но этот гость быстро опускает голову и до самого конца церемонии не смотрит в его сторону.       Аньшен сам себе кажется выскочкой, что обманом оказался в этом наряде и в этом месте.       …Теперь уже его официальный супруг мягко касается кончиков пальцев под столом.       — Всё хорошо? — Тихо спрашивает господин Анг Найв.       Аньшен едва кивает, хотя от прикосновения его бросает в краску.       (Хорошо, под вуалью этого не видно.)       Да, всё хорошо.       …То есть, теперь его супруг может брать его за руку в любой момент?       (Аньшен помнит, когда небесный двойник держал его за руку. Помнит то спокойствие и теплоту. Чувство, что он теперь не один.)       На банкете — множество гостей.       (На банкете нет его брата.)       …Но есть его боевая семья.       Аньшен знает, что такое приличия и воспитание, и понимает, что это будет нехорошо, если Лорды Цанцюн не будут приглашены на свадьбу своего собрата.       На вторую свадьбу.       …Первая ведь была маленькой и скромной. Бедной.       Аньшен смотрит, как его Котенька, сидя на руках у Дяди, обмакивает насаженную на шпажку сладость в шоколадном фонтанчике и протягивает Лорду Цзинь.       …Цзинь Гуаншань едва кивает головой в знак благодарности и угощение принимает.       — У господина Анг Найва прелестный ребёнок. — Замечает он едва слышно.       (У Аньшена слишком хороший слух.)       — От самой прекрасной супруги! — Поддакивает Дядя громко, и Котеенька счастливо розовеет. И тянется, чтобы обмакнуть в шоколадный фонтанчик ещё одну сладость.       Совсем скоро выстраивается очередь из желающих «принять небольшой дар из рук младшего ребёнка Анг».       Аньшену сладко и светло от того, что теперь его ребёнка никто не сможет назвать дитём шлюхи.       …Он теперь «уважаемая супруга», и это — ничтожная плата за счастье Котеньки.       Рядом с Цингэ постоянно находится либо сестра Анг Найва с А-Цзю (на ней — не ученическая форма, а безумно дорогой наряд, который так ей идёт), либо доктор, либо один из трёх братьев с одинаковыми лицами.       Они берут у одного из слуг, что прямо на публике из фруктового сока делает лёд, одну порцию, и, оккупировав другой фонтанчик, окунают плошечку с ним в шоколад.       …Молочный.       Аньшен даже не знал, что подобный тип шоколада существует.       …У Анг Найва была ещё одна старшая сестра, и она подарила жизнь трём близнецам.       Аньшен попросит разрешения помолиться за её благополучное перерождение.       Ему всё ещё кажется, что происходящее — яркий, сладкий цветной сон, что поблекнет с рассветом.       Аньшеном движет что-то иррациональное, испуганное, когда он ловит себя на мысли, что постарается не заснуть до самого рассвета.       Будто бы, если он сможет не сомкнуть глаза весь вечер и ночь, то сон этот никогда не закончится.       …Он замечает взгляд Двенадцатой Леди, что смотрит на него с нескрываемой ненавистью.       — И почему же «вторая» свадьба только сейчас? — Обращается она к господину Анг Найву.       У Аньшена внутри всё смерзается в ком.       — Подготовка требует много времени. — Ровно отзывается теперь уже его супруг. — Моя жена достойна самого лучшего праздника, какой я могу создать.       — …А господину не кажется, что его… «жена» обернула его вокруг пальца и вертит как хочет? Может, «жена» лишь желает помыкать господином и получить доступ к Вашим богатствам?       — Решая дела, я обидел Аньшена. — Просто говорит Анг Найв. Аньшен ощущает, что его снова берут за руку. — И чтобы загладить подобную вину, просто слов не хватит.       — …Но три фонтана с шоколадом…       — Если моя госпожа пожелает, я сыграю и третью свадьбу. С большим количеством фонтанчиков… А то три и вправду маловато.       Аньшена бросает в краску и от слов, и от того, с какой лёгкостью они были произнесены.       (А от того, что его назвали «моей госпожой», по спине словно пробегают грозовые муравьи.)       Под прикрытием рукавов и праздничного стола он чуть поворачивает руку, переплетая свои пальцы с чужими.       Господин Анг Найв едва заметно розовеет и словно бы раздувается от удовольствия.       Довольный и счастливый Котёнок с испачканным шоколадом лицом виснет на Аньшене, едва Дядя спустил его с рук, подойдя к ним.       Аньшен на мгновение пугается — а вдруг теперь уже его официальный супруг будет против таких проявлений эмоций на публике?       Котенька же ещё маленький, и прежде не попадал на банкеты.       Найв не злится. Не поджимает губы. Не хмурит недовольно брови.       Да, он официально вписал Котеньку как своего ребёнка, но теперь, когда у Аньшена нет пути назад, всё же может измениться…       Анг Найв чуть сдвигается, раскрывает объятия — и А-Фан с визгом виснет у него на шее и начинает болтать о том, что попробовал шоколад из всех трёх фонтанчиков и под руководством Дяди угощал гостей.       И братика Цингэ, и А-Цзю, и тётю Нитайлис, и даже грозного с виду Лорда Не, который смешно хмурил брови.       И Лорду Цзинь, у которого на веере гусеничка нарисована. Хотя он сказал, что это волшебный стебель, но правда, там на стебле гусеничка!       …Сидящий за столом Лорд Не на миг делает удивлённое лицо, а потом изображает приступ кашля, пряча смешки.       Лорд Цзинь Гуаншань задумчиво смотрит на свой веер, а потом снова безмятежно начинает им обмахиваться.       — …Определённо, у волшебного стебля должны быть и гусеницы волшебные. — Бубнит он себе под нос, но много кто из гостей это слышит.       День близится к вечеру, и спустя совсем небольшое время утомлённого Котеньку Дядя осторожно берёт на руки.       — Детям спать пора. — Шёпотом наставительно произносит Дядя, и кивает Аньшену. — Я с ними буду.       С празднества также исчезают близнецы-тройняшки.       …И тот златокосый гость, что смотрел на Аньшена с тоской.       …Из всех своих собратьев лишь присутствие Юн Минли и Цесона не давит.       Остальная его боевая семья, пусть держится на публике прилично и даже вручила подобающие их статусу дары, недовольна.       — Потом подумаешь об этом. — Шепчет мастер Гуюн. — После свадьбы у тебя пятнадцать дней отдыха. И пока ты тут — ты можешь быть не Лордом Цинцзин, а примерной женой господина.       Мастер Гуюн прав — его боевая семья не станет рушить собственную репутацию, лишь чтобы насолить одному Аньшену.       …Они бы сделали это раньше, будь у них возможность остаться чистыми.       Фейерверки на ночном небе выглядят ошеломляюще. У Аньшена захватывает от них дух.       (От фейерверков, а не от теплоты чужой руки.)       …А когда наступает время отправляться в брачные покои, когда Аньшен видит обилие красного и золотого в комнате, то он с испугом понимает — вся информация, которую он почерпнул из справочника мастера Гуюна, как-то резко покинула его разум.       Нет, согласно легенде, согласно «официальной» версии, Аньшен, как послушная и покорная жена, не раз и не два делил ложе с супругом.       И не только держался за руки!       …И целовался ещё.       Целовался же, да?       — Ты выбрал меня. — Шепчет Анг Найв, и, наклонившись, мягко-мягко прикасается губами к его голым запястьям.       Аньшена бросает в краску. Ему и горячо, и щёкотно, и странно.       …Он чувствует, что больше не один.       Он должен исполнить супружеский долг и, как правильная жена, угодить супругу в постели.       Но Аньшену так неловко, что Найв это замечает.       — Эта ж… Я не слишком опытен в возлежании на простынях. — Наконец получается выдавить.       …Лорд-позорище!       …Он больше не один.       Котенька в безопасности.       И за это можно заплатить большую цену.       …Аньшену кажется, что всё должно происходить, как в тех книжках, которые он в юности имел смелость прочитать.       Разгорячённый долгим ожиданием супруг, не дожидаясь, пока его жена снимет украшения, опрокидывает её на усыпанную гранатовыми зёрнами постель и овладевает ей, после чего они вдвоём возносятся к пику под ритмичный звон украшений в спутанных волосах.       Финал.       Куда девать руки и ноги, не описывалось, но тогда это казалось не таким уж и важным.       А в какой момент уместно использовать масло?       (Хвала небожителям, хоть это знание всплыло в пустой голове Аньшена, как и объяснение, почему именно нужно было применять масло.)       …Хотя за счастливую безопасную жизнь Котеньки Аньшен согласится на всё и без масла.       Что угодно.       Поцелуи супруга самую чуточку щёкотные и ласковые, прикосновения — нежные и осторожные.       …Заколки в шкатулке на столе, там же и украшения.       Наверное, Аньшену нужно что-то делать. Что-то произносить.       …Но он смущается так, что начинает заикаться, и в итоге замолкает.       За что получает похожий на прикосновение бабочки поцелуй в щёку и тёплые объятия.       Аньшен частью себя отмечает, что даже если ему не будет слишком сильно нравиться услуживать в постели, то объятия его уже устраивают.       …Он не один.       Кто-то, с добрым сердцем, назвал его ребёнка своим, назвал самого Аньшена — своим.       «Если моя госпожа пожелает.»       Его никто не называл госпожой.       (Дело ведь даже не в разнице между госпожой и господином. Нет.       Никто, кроме его небесного двойника, не показывал так явно, что Аньшен — не сам по себе. А что он с кем-то.       Не просто Лорд пика Цинцзин.       Не просто Наставник.       Не просто братоубийца.)       …Лорд не имеет права быть слабым. Быть хрупким. Быть ранимым.       Лорд и мужчина.       …Аньшен так устал быть один.       — …А можно… — Это глупость. Это неправильно, неприлично, этого не может просить Лорд Цинцзин.       Ни Лорд-Солнце. Ни уж тем более Лорд-Луна.       …А жена попросить может.       (Потому что в семье есть муж, и есть жена. И Анг Найв — муж, значит, женой положено быть Аньшену.       Социальные роли.)       Мужчина не может быть слабым. Особенно заклинатель.       «Пока ты тут, ты можешь быть не Лордом Цинцзин, а примерной женой господина.»       (Ты можешь хоть на минуту перестать быть сильным и идти против течения. Ты можешь не терпеть невзгоды и на мизерные гроши растить ребёнка, которого тебе даже не позволили назвать своим. Ты можешь стать слабым и не получить насмешек.       Женщинам простительна слабость перед мужем.)       Его супруг понимает то, что Аньшен пытается попросить.       Улыбается чуть смущённо.       — Моя госпожа теперь со мной. — Шепчет Анг Найв, и Аньшена снова бросает в краску и в голове становится пусто-пусто.       «Это только один раз», — говорит себе Аньшен, и, собрав в себе остатки храбрости, всё же произносит просьбу.       Только один раз.       Только…       — Конечно, моя солнечная жена. — Шёпотом произносит его супруг.       Конечно, у жены могут быть слабости. И благородный муж может простить женщине такую мелочь.       — Мой Мушень Фэй. — Повторяет Найв имя, которое Аньшен когда-то считал своим.       Имя, которое ему запретили произносить.       Имя, с которым похоронили его небесного двойника.       Аньшен и забыл, как оно звучит.       …Аньшен сквозь ресницы смотрит на то, как за окном медленно поднимается солнце.       Ночь закончилась, и сладкий сон не растворился на рассвете.       — …Я буду называть тебя так, как ты захочешь, Мушень Фэй. Моё солнце. Ты не один.       Пик Цинцзин основали Солнце, Луна и Звезда.       А у его супруга было Солнце, скрытое Луной, и Серебряный Бог Войны.       …Кажется, Аньшен, засыпая, ещё успел подумать, что его Котенька — маленькое солнце, Цингэ, наверное, юная луна, а дочь его брата, которая теперь тоже была в безопасности — являлась звездой.