Скалы, берегущие родник

      Лань Сичэнь вежливо улыбается и держит на лице безупречную маску Лорда.       Кому вообще придёт в голову обвинить его даже в малейшем несоблюдении этикета?       В рукаве у Лань Сичэня, спрятанные в мешочек цянькунь, лежит несколько шоколадных конфет.       Для дядюшки, который решил предпочесть медитацию приглашению на чужую свадьбу.       Лань Сичэнь с благостным лицом озвучивает эту версию Лорду Сойго, и видит в чужих спокойных глазах ответ.       Ему не поверили, но ответ приняли.       …Марионеточный Лорд, слишком юный и слабый, чтобы иметь хоть какой-то вес. Закованный в цепи правил, законов и обязательств, с детства обязанный следовать указке Старейшин и неукоснительно стоять на страже приличий.       Вот Сичэнь какой.       Дядюшка любил Облачные Глубины всем сердцем.       От него Лань Сичэнь сумел перенять эту любовь, это безупречное самопожертвование на благо семьи и клана. Это трепетное желание защитить и оберегать младшего брата.       …А потом то, что Сичэнь считал само собой разумеющимся, что полученную любовь следует возвращать, разбилось вдребезги.       Нет, не в один день. Оно медленно истончалось, подтачивалось, словно ствол дерева, внутри которого завелись вредители. Незаметные детали, намёки и жесты, мелочи, с которыми вроде как можно было смириться, привыкнуть. Что-то, на что проще было закрыть глаза, чтобы не разрушать идиллию.       Иллюзию идиллии.       (Или она существовала исключительно в голове Сичэня?)       Дядюшка любил Облачные Глубины.       Но Облачные Глубины не были к нему благосклонны. Даже несмотря на то, что дядюшка отдал им так много.       Лань Сичэнь закрывает глаза, и вместо безупречных Облачных Глубин видит холодное, жестокое место, населённое равнодушными призраками.       (В детстве ему снилось, что Глубины вот-вот поглотит пламя.)       Дядюшка любил Облачные Глубины и его с Ванцзи всем сердцем. И Сичэнь наивно надеялся, что у него с братом одинаковые жизненные ориентиры.       А потом Ванцзи подслушал разговор Сичэня с дядюшкой, влез и устроил скандал.       В своём духе, конечно. Бросил три обличительные фразы, после чего плотно сжал губы и ушёл к себе.       А Сичэню пришлось разгребать.       И отпаивать дядюшку настойкой, что снимает сердечные боли, потому что тот воспринял слова младшего Нефрита слишком сильно.       …Сичэнь видел, что дядюшка любит Облачные Глубины.       Но ещё он любит старшую дочь Лорда Сойго — молчаливо, беззаветно и трепетно.       Ванцзи же обвинил собственного дядю в том, что раз Старейшины назначили его Учителем, то он должен «соответствовать возложенным на него ожиданиям» и «не предавать Облачные Глубины даже в помыслах!»       И «как дядя смеет рассуждать о любви, если никогда её не испытывал?!»       Лань Сичэнь беззаветно любит дядюшку, брата и Облачные Глубины.       (Даже дядюшка не догадается о том, что Сичэнь ненавидит отца даже яростней, чем любит Глубины.)       …Но Ванцзи всё сильнее походил на собственного отца.       Итак, Ванцзи подслушал, влез и учинил скандал.       А Сичэню пришлось сначала успокаивать дядюшку. А потом искать подарок на свадьбу.       (Ему было абсолютно плевать на тех, кто написал это приглашение. Но дядюшка так радовался тому, что прислали приглашение не просто «Лорду Лань» но и «Лорду Лань и Учителю Лань».       …А потом так огорчился, что из-за своей слабости не может хотя бы почтить визитом чужой праздник.)       Старейшины предложили взять с собой вместо дядюшки — Ванцзи, что на старшего брата демонстративно дулся и всю дорогу от Облачных Глубин только хмыкал.       Ну, это можно было пережить.       А что-то пережить с благостным лицом было уже труднее.       — …Шоколад — излишество. Женщина в тягости не должна его есть, иначе дитя родится жаждущим избыточных чувств в жизни, а сие вредно. — Доносится до Сичэня голос младшего брата, и у него кровь мгновенно вскипает в жилах.       …Опять этот дурак явился!       Нет, поначалу Лань Сичэнь искренне радовался появлению у брата хорошего друга. Ванцзи был очень тяжёлым в общении юношей, не терпел даже намёков на компромиссы, не любил делиться или даже на миг отступать от собственных идей.       (Если он хотел гулять, значит он хотел гулять! И сходить с тропинки, чтобы испить воды из ручья — нельзя! Это за «гулять» не считается!       …Тогда Сичэнь впервые осознал, что у дядюшки с сердцем проблемы.)       И появление кого-то, кто согласен общаться с младшим Нефритом и с кем Ванцзи сам хотел проводить время, несказанно радовало.       …А потом, во время первой официальной встречи его брата со своей невестой, случился скандал.       Лань Сичэнь не сомневался — девочка не хотела сказать ничего плохого или как-то очернить репутацию дочери Цзинь Гуаншаня. Она просто, в силу своего юного ума, сказала, почти то же самое, что без перерыва трещал друг Ванцзи в отношении его самого, просто перенесла «хвалы» на А-Чао.       Но Ванцзи, и в обычное время неистовый поборник правил, воспринял всё слишком серьёзно. И устроив сцену, едва ли не под ручку удалился со своим дружком, даже не задумываясь о том, какой же скандал он раздул своим поведением.       …Лань Сичэню пришлось публично приносить извинения за слова и действия своего младшего брата.       (Он знал, что и младший брат Усяня прилетал на Цинцзин и кланялся перед А-Чао в попытке принести извинения.)       Ни серьёзный разговор с Ванцзи, ни такое же по серьёзности увещевание от Старейшин эффекта не возымело. Лань Чжань, будто глупый осёл, упёрся и своё мнение менять отказался.       Как и идти к своей невесте и просить прощения за неподобающее поведение.       …Даже если предположить, что на А-Чао заглядываются юноши, то что с того? Это не она на первую встречу притащила под ручку своего «дружка».       Сие сделал Ванцзи.       — Шоколад полагается вкушать лишь настоящим заклинателям, свободным от мирских страстей и с чистой репутацией. Дева, что считается моей невестой, не является настоящим заклинателем, так как она не мужчина. И она позволила уронить свою честь…       Наследник Цзян что-то ему отвечает, подхихикивая, будто всё это — весёлая шутка.       Лань Сичэнь ловит на себе холодный расчётливый взгляд Лорда Сойго.       Не он один слышит эти слова.       Сичэнь отстранённо думает о том, что хорошо, что дядюшка этих слов не слышит. Он бы слёг с сердцем.       (Лекарь в Облачных Глубинах без конца твердит, что дядюшка имеет проблемы со здоровьем из-за того, что несдержан на эмоции и позволяет себе в еде излишества.       Излишества в виде одинокой булочки со сладкими бобами раз в луну.)       …Лорду Цзинь донесут. Перескажут слово в слово. Передадут мельчайшие интонации и эмоции.       А Золотой Змей подобного не забудет.       Сичэню хочется утопиться в чаше с чаем.       (Он хочет взять своего младшего любимого брата за гуань и ткнуть лицом в стол.)       …Когда банкет заканчивается и все начинают расходиться, слуги господина Анг Найва вручают всем гостям коробочки со сластями.       Для «домашних».       Сичэнь с поклоном принимает свою коробочку.       Ему ни капли не стыдно за те несколько шоколадных конфет в своём рукаве.       Шоколад помогает не только с золотым ядром. Но и с сердцем.       …Пусть они прибыли вместе, Ванцзи вручают вторую коробочку.       — Ты можешь передать её своей невесте. — Как можно более миролюбиво предлагает Сичэнь. — А мою часть дядюшке отдадим.       Лань Чжань смотрит на него хмуро, будто снова чем-то недоволен.       — Женщинам шоколад не принесёт пользы.       — Но это сладости. А невесту принято баловать. — Увещевает Сичэнь. — А-Чжань, ну сам посуди — твой друг ведь наполнил кувшинчик из шоколадного фонтана, чтобы отнести родным.       — Сестре. — Поправляет Ванцзи.       «Ага, — отстранённо размышляет Лань Сичэнь, — сестре. Не матери с отцом, не брату, не семье — исключительно сестре.»       Девушке и, если следовать умозаключению его младшего брата — не настоящему заклинателю.       (Сичэнь мысленно обходит сам вопрос этичности подобного поступка, но от наглости Наследника Цзян ему несколько неуютно.       Одно дело — пара шоколадных конфет. И другое — целый кувшинчик горячего шоколада, что стоит по весу как золото. Это эквивалент сорока или пятидесяти конфетам?)       — Вот. Цзян Усянь решил побаловать свою сестру. Будет хорошо, если ты поступишь так же и побалуешь невесту…       Кажется, Ванцзи хочет его взглядом проткнуть, как мечом.       — Ей приходят письма. — Выплёвывает младший брат. — С признаниями в любви!       «А чего ты хочешь? — молча вздыхает Сичэнь, — единственная дочь Цзинь Гуаншаня, и ты, её жених, мало того что устроил скандал, так его продолжаешь, и за эти несколько лун не соизволил свою собственную невесту навестить!»       — А-Чжань, то, что твоей невесте приходят письма, ничего не значит. У неё безупречная репутация, за которой следят все на пике Цинцзин. Ты уже один раз довёл всё до конфликта, прошу тебя…       — Если у неё безупречная репутация, почему ей приходят письма?!       Лань Сичэню хочется треснуть брата.       — А-Чао не несёт вины в том, что кто-то, посмотрев на неё, воспылал к ней чувствами.       — Значит, она дала повод! — Упирается Ванцзи. — И ты заставляешь меня закрыть на это глаза просто потому, что она дочь богача, который затыкает золотом рты свидетелей!       — Наследник Цзян буквально виснет на тебе, называет тебя личным именем при всех, хватает тебя за руки, трогает тебя за волосы и одежду. Он явился на твою первую встречу с невестой и первым начал шутить, что за тобой вздыхают все девы в Облачных Глубинах. Сегодня на чужой свадьбе он вился вокруг тебя, как пчела у спелого персика, вёл себя вызывающе и провокационно. Ты хоть понимаешь, какой повод даёшь ТЫ?       Его младший брат хмурится сильнее обычного.       — Не смей оскорблять Цзян Ина!       — И хотя Цзинь Чао присутствовала на свадьбе среди гостей, за весь вечер ты не соизволил с ней даже поздороваться. Ванцзи, так нельзя. Передать ей сладости — хоть какая-то попытка исправить положение.       Сичэню кажется, что он сумел если не объяснить брату простую истину, то хотя бы убедил поступить согласно правилам хороших манер.       …Лань Сичэнь абсолютно не ожидает того, что его коробку со сладостями выбьют из рук.       И наступят белым сапогом, безбожно давя содержимое.       Ванцзи раздражённо сопит, топчась по двум коробочкам. Своей и Сичэня.       — Цзинь Чао получит то, чего достойна. — Провозглашает его брат, словно вершит суд.       — Я хотел свои сладости отдать дядюшке. — Замечает Лань Сичэнь прохладно. У него дёргается угол рта. — Его ведь тоже приглашали на свадьбу.       Его младший брат хмурится ещё сильнее.       — Он собирается нас предать. Покинуть Глубины. Бросить семью. Бросить нас!       Лань Сичэнь отстранённо удивляется собственному спокойствию.       Кажется, он привык к характеру и поведению брата, прощая ему десятки и сотни мелочей. Потакая упёртости и желанию стоять на своём.       Но это — уже перебор.       (Лань Сичэню снова снится, что Облачные Глубины горят.       Во сне он пытается спасти не библиотеку. Не Старейшин. Не ценнейшие артефакты.       …Дядюшку и младшего брата.)       Лань Сичэнь возвращается в Облачные Глубины один. Ванцзи вскочил на меч и улетел в сторону Пристани Лотосов.       У дядюшки подрагивают губы, когда он видит несколько шоколадных конфет, которые Сичэнь ему принёс с праздника.