Скалы, берегущие родник

      …Аньшен привык, что Котенька утром всегда приходит обниматься.       К тому факту, что его сонное дитя прибудет в спальню на руках у Фэн Мэйчи, Аньшен готов не был.       Как и заявлению Мэйчи, что Котенька — его дитя.       Это Аньшенов сын! Руки прочь!       — Сам руки прочь! — Зашипел на него Серебряный Бог Войны, и, легко вспрыгнув на кровать, оказался за Найвом. — Это мой птенчик и мой крылатый!       …В следующую же секунду наглый наложник запихнул хихикающего Котееньку под одеяло, разместив под боком у Анг Найва.       (И, кажется, заехав супругу локтем в бок.)       — Ты дурак! Дурак! — Обличительно ткнул пальцем в Аньшена Мэйчи. — Но Найв тебя любит, поэтому я буду тебя защищать! И птенчика защищать! Но он — мой!       После чего он развернулся и, соскочив с кровати, унёсся.       Только хлопнула дверь.       Фэн Аньшену захотелось схватиться за голову.       Это немножко не то, что он ожидал получить на первое утро, будучи в браке.       Котенька же, перебравшись через Найва, подлез под руку и принялся обниматься.       (Как каждое их утро в бамбуковой хижине.)       …Брат когда-то упоминал, что будущий Серебряный Бог Войны — невероятно быстрый.       Сколько он вообще в спальне находился? Пять секунд? Десять?       А как Аньшену вообще нужно реагировать? Он же теперь жена, а тут к нему ворвался наложник.       Возмущаться? Да вроде бы сестра Найва говорила, что жена должна быть покорной и кроткой.       — А он быстрый. — Наконец придумал нейтральный ответ Аньшен. — Мэйчи.       — И пинается метко. — Вздохнул его новоиспечённый супруг, одновременно потирая бок и обнимая потянувшегося к нему Котеньку. Замер. — …Что?       — Что?       — Как ты Стрижика назвал?       — Мэйчи. — Аккуратно повторил Аньшен. — Фэн Мэйчи. Мне обращаться к нему по титулу Серебряного Бога Войны?       Анг Найв моргнул. Будто не понимал вопроса.       Будто не знал, что решить.       — …А его так… То есть… А. Оу. О. О…       Честное слово, не этого Аньшен ожидал в своё первое утро после свадьбы. Но лицо его супруга было забавно удивлённым.       А Котенька, обнимающий их обоих и сонно болтающий о том, что ему снилась целая река шоколада, по которой плавали мармеладные рыбы и «вы на бережке сидели, и удочкой ловили засахаренные фрукты в форме бабочек! И мне, и Цингэ, и А-Цзю! А Мэйчи руками ловил медуз из желе! Они особенно вкусными были, если на них лимонным соком капнуть!» — очень успокаивал.       …А потом Аньшен услышал про меч от ученика Лорда Ваньцзянь.       И про печать на мечах, которую ставили всем преемникам Лордов.       Конечно! Мера безопасности, чтобы сбежавший преемник, посвящённый в тайны Цанцюн, не сумел эти самые тайны кому-то раскрыть.       …Аньшен за завтраком смотрит, как Котенька сидит на коленях у Найва и безостановочно болтает, послушно замолкая, чтобы прожевать ещё одну ложечку каши.       У Аньшена всё внутри замирает и вздрагивает от того, с каким вниманием Анг Найв слушает ребёнка.       — Мэйчи меня псенсиком назвал! — Лопочет Котеенька довольно с набитым ртом. — Хотя у него есть офин псенсик, вот тут! — Ребёнок указывает себе на живот. — Пааап, это ведь получается, что у меня с Цингэ ещё один братик будет, да?       (Аньшен знает про возможности, которыми обладает богатая аристократия. Про редкие, драгоценные плоды волшебного дерева, проглотив который, мужчина может выносить ребёнка.       …Учитывая богатства семьи Найва и шоколадные фонтаны, у него определённо есть к этим плодам доступ.)       Аньшен кладёт свои палочки на подставку.       — Я отправлюсь на Ваньцзянь и принесу меч. — Озвучивает он собственное решение, запоздало вспоминая, что он как бы жена, и надо бы испросить разрешение на такую «прогулку». — Мне только нужны бумаги, что его долг оплачен и закрыт. Это… быстро.       (Он всё ещё не отдохнул полностью. Что значит три дня спокойствия после восемнадцати лет постоянного стресса?)       …Анг Найв сделал для него и Котеньки так много, так что Аньшен попробует отплатить тем же.       — …Если мой супруг согласен. — Произносит он неуверенно.       — Можно мы вдвоём сходим? — Просит Анг Найв.       — Не-заклинателю в пещеры на Ваньцзянь заходить очень тяжело.       — Снаружи постою. — Его муж, продолжая обнимать щебечущего Котеньку, протягивает руку и аккуратно касается ладони тёплыми пальцами. — Мушень, можно?       …Что ж, Аньшен — мягкая и покорная жена, из которой легко вить верёвки.

***

      …Утреннее Собрание Лордов ощущается натянутым. Неудобным.       Цесон не любит испытывать двойственные чувства, но сейчас не может решить, чем же он сегодня больше переполнен.       Лёгкой завистью (он честен с собой и признаёт, что человек и может завидовать) к масштабности чужой свадьбы или злостью на Цинцзинскую сволочь, который скрыл от остальных так много вещей!       …Ублюдок семь лет почти не признавался, ни от кого «завёл» себе ублюдыша, ни что эта девка — не просто ублюдыш, а рождённый в законном браке второй сын!       (Одно дело — слушать и предлагать варианты, куда эту «обузу» можно сплавить с Цанцюн.       Другое же — осознавать, что «обуза» и не девчонка вовсе. А младший ребёнок, которого в девичьи тряпки обрядили и истинный его пол так старательно прятали!       Даже от боевой семьи!)       …Ладно Лорд-Луна! Тварь, ублюдок и братоубийца!       Но новость о том, что Лорд-Солнце мало того что поженился, так ещё и наложницу завёл себе, и даже ребёнка заделал!       И никому, никому из Лордов не признался!       …Это было обидно. Знай Цесон об этом, он бы помог жене Мушень Фэя и его дочери. Наверняка вдова была вынуждена перебиваться с риса на воду и носить обноски, пока её брат не поправит финансовое положение.       Вон, даже дочь Мушеня не смогли даже отправить на обучение в нужном возрасте, а почти до семнадцати лет тянули.       Да если бы Цесон знал, он бы безутешную вдову своего собрата по ордену приютил! У него что, сердца нет?       — Какое унижение — быть женой, когда сам являешься мужчиной! — Лорда Ваньцзянь вырывает из собственных мыслей недовольный голос Девятого Лорда, Лян Ушу. — У Фэн Аньшена нет ни чести, ни мужской гордости!       (В части мужской гордости и её отсутствия Цесон с ним согласен.       Чести же у Аньшена нет и подавно, и все об этом знают. Кроме, разве что, супруга Цинцзинского гада.       …Но, несмотря на всё, Фэн Аньшен своего ребёнка прятал и берёг, и не раскрыл никому тайну.)       — Отвратительно! — Кривится мадам Цо то ли на плохо заваренный чай, то ли соглашаясь с Девятым Лордом.       — Очень надеюсь на то, что муженёк дерёт Аньшена как следует! — Выплёвывает Двенадцатая Леди. — Так, чтобы ублюдок визжал и рыдал под ним, как распоследняя шлюха!       Цесон обдумывает чужие слова, ощущая на себе изучающий взгляд Юн Минли, что прикрывает лицо веером.       (Ему немного не по себе не из-за высказывания А-Мянь, а потому что вчера они все были на свадебном банкете.       …К слову, там были и закуски из слабосолёного мяса. И шоколад.       Много шоколадных вкусных штук. Ещё и потом всех гостей одарили коробочками со сладостями.       И как бы да, свадьба предполагает, что жена после трёх поклонов и праздника возляжет с мужем и уронит перед ним заслон из трав и услужит в постели.       Это всё просто…       …Ну как-то неправильно желать долгих лет молодым и счастливого брака, а наутро собираться и обсуждать, как «жену» имеет муж.       То есть он право имеет, бесспорно.       Просто это как-то неправильно всё.)       — Вижу, самая младшая боевая сестра знает толк в том, как визжат и рыдают шлюхи под клиентами. — Ни к кому не обращаясь, произносит Юн Минли.       Следующие пять минут можно смело не слушать. Двенадцатая Леди орёт на Минли, мадам Цо периодами влезает, Лян Ушу что-то вякает.       Остальные Лорды тоже влезают, высказывая своё мнение.       …А потом в дверь, ведущую в Зал Собраний, стучат, и после этого она открывается.       Печати и щиты, амулеты против подслушивания и любых видов шпионажа — все они работают.       Цесон смотрит, как запирающий механизм двери хрустит и ломается, будто там не тысячелетний дуб, а просто пучок соломы.       — Прошу прощения, что отвлекаю. — Не он один слышит стук и видит открывающуюся дверь, так что чужак входит в Зал Собраний в абсолютной тишине, и голос его, негромкий и спокойный, внезапно дробится и разбивается на эхо, что гуляет под сводом. — Я не отниму много времени.       Лорд Ваньцзянь моргает. Аккуратно скашивает глаза на один из своих клинков.       Тот не дрожит. Значит, человек, что сломал запирающий механизм дверей и вошёл в Зал Собраний, не потревожив ни один из амулетов и не разрушив ни один из щитов — не демон.       — Ваше имя… — Холодно тянет Глава Школы.       — Анг Найв. Я хотел с вами ещё вчера поговорить, но был занят. И потом, свадьба — не хочется портить никому настроение. — Чуть пожимает плечами чужак.       …Точно. Без красного одеяния и церемониальных украшений, но это был Анг Найв. Человек, который ещё семнадцать лет назад взял себе в жёнушки Цинцзинскую падлу.       («И старательно втрахивал его в постель», — проносится в голове мысль, звучащая голосом Двенадцатой Леди.)       Муж Фэн Аньшена неспешно вытаскивает из кармана платок, разворачивает его содержимое и аккуратно кладёт на стол к Главе Школы.       Юэ Цземин чуть приподнимает бровь, изображая полную расслабленность.       …Янтарная подвеска, которую нацепили на шею ученику Лэйцзюня.       — Это, вроде как, собственность Цанцюн. Так что я вам её возвращаю. — Спокойно говорит Анг Найв. — Вы не подскажете, где сейчас находится Вэй Лэйцзюнь?       — Вас это не касается! — Обрубает Лян Ушу.       Муж Аньшена неспешно оборачивается к Девятому Лорду. Просто смотрит.       Он безоружен и спокоен. От него не несёт никакой демонической ци.       …От него вообще не несёт ци.       Он определённо не заклинатель. Но он как-то обошёл все защитные барьеры и оказался в Зале Собраний.       — Почему?       — Вы — не заклинатель, а простой торговец! Не Вашего скудного умишки, где именно сейчас соизволит пребывать Лорд Байчжань!       Анг Найв моргает. Лицо его расслабленно и спокойно.       — Я знаю, что он находится в одной из пещер на пике аскетов. Просто я без понятия, где конкретно этот пик. — Пожимает он плечами. — И в какой именно пещере.       Аньшен, падла! Сказал своему муженьку! Вынес грязь из дома!       — А ещё я знаю, что Вы повредили моему сыну голосовые связки. — Продолжает муж Второго Лорда, повернувшись к А-Мянь. — Чтобы он не сумел «рассказать». Цингэ нравится тут учиться, как и дочери моей сестры. А ещё Аньшен с вами работает. Так что я бы попросил вас всех сделать вид, что всё хорошо, отдать мне Вэй Лэйцзюня и впредь не трогать мою семью.       Глава Школы целый миг улыбается.       — Господин торговец, Вам не кажется, что Вы пытаетесь подняться выше, чем можете? Этот скромный, кажется, слышит в Ваших словах угрозу в адрес Лордов Цанцюн? — Вкрадчиво уточняет он, продолжая смотреть на смертного сверху вниз.       Анг Найв равнодушно пожимает плечами.       — Я не угрожаю.       — А что же Вы тогда делаете?       — Предупреждаю. — Голос у него всё такой же ровный и спокойный, но Цесона внезапно словно прибивает к своему месту. Тяжесть огромна, будто, будто…       …Эхо голоса. Эхо, словно огромные мешки с рисом, упавшие на плечи и голову.       (Бездна, демоны и небожители, это даже не ци! Она даже не всколыхнулась!)       — Не люблю угрожать. — Всё так же равнодушно произносит Анг Найв. — Поэтому я бы предпочёл с вами договориться. Вы либо казните Лэйцзюня, либо выдаёте его мне, и никогда больше не трогаете мою семью. Я знаю, что он сделал с моим сыном и с моим наложником… Со своим и вашим тоже, к слову, боевым братом, Фэн Мэйчи.       Юэ Цземин сидит всё так же неподвижно, но Цесон видит — тяжесть и его придавила к собственному месту. Ни вскочить, ни швырнуть взрывающийся талисман, ни начертать защитный знак.       …Глаза у Анг Найва — прозрачные, будто у небесных демонов с далёкого севера. Спокойные и равнодушные, словно тысячелетний лёд.       («Под льдом спит бесконечная бездна, — шепчет Цесону его чувство самосохранения, — такая же холодная и колючая, но смертоносная.»)       — При любой вашей попытке причинить малейший вред моей семье в течение максимум получаса все Лорды, Главы других школ и орденов, чиновники и лично Император получат письма, в которых будет чётко, дотошно и обстоятельно описано, что вы скрыли вашего боевого брата и его занятия демоническим совершенствованием от глаз общественности, чтобы сохранить собственную репутацию и статус Цанцюн.       Цесону хочется швырнуть молот в голову человека, которому хватает наглости угрожать ТАКИМ прославленной Школе!       …Он же даже не заклинатель!       (Аньшен лёг под ублюдка под стать себе.)       — Павильон Лорда Цинцзин можете не отстраивать и дальше, — ровно продолжает Анг Найв, словно говорит о погоде, — я этим займусь. Но будьте так любезны — отдайте моей сестре тело его небесного двойника.       — На каком основании?! — Едва не визжит Двенадцатая Леди.       — На основании того, что это её муж. А вы не позволили Нитайлис даже увидеть его.       (Можно подумать, Цесон знал о том, что у Лорда-Солнце имеется жена!       Да если бы они знали, то приглядели бы за вдовой и малявкой!)       — Кажется, всё. Но если я что-то ещё вспомню — я сообщу… Пожалуй, всё. Доброго вам дня. Извините, если сильно помешал. — Чуть кивает головой Анг Найв, и развернувшись, всё той же спокойной походкой покидает Зал Собраний.       Прикрывает рукой дверь, створки которой сдвигались лишь при применении ци.       …Тишина в Зале Собраний тяжёлая, почти враждебная.       Цесон ведёт плечами. Тяжесть из его тела медленно исчезает, и даже бегущая по духовным венам ци не ускоряет этот процесс.       …На столе у Главы Школы лежит янтарная подвеска. Видно, что её не разбивали — раздавили голыми руками.       …К вечеру до Цанцюн доходит новость о том, что Глава Лю и её дочь были обнаружены мёртвыми. Одна — утоплена, у второй же в желудке нашли целую кучу камней.       Цесон не сомневается — это дело рук Анг Найва.       — Он под ним каждую ночь выслуживается. — Выплёвывает Двенадцатая Леди. — Ещё небось все простыни слезами заливает.       Юн Минли, прикрываясь веером, чуть закатывает глаза.       — А-Мянь, не показывай так явно свою зависть. — Бормочет Леди Сяньшу.       …Ну, следующие пять минут они снова собачатся.       (Цесону глубоко плевать, как именно Аньшен удовлетворяет своего мужа.       Ему всё ещё обидно за то, что Цинцзинская гадина не сообщила о том, что его «обуза» — это его законно рождённый в браке сын.       …Может быть, говори Фэн Аньшен хоть иногда правду, с ним было бы легче общаться?)       (Лорд Ваньцзянь отпихивает от себя мысль, что и ныне покойный Лорд-Солнце не сообщил о своей женитьбе и не представил никому из собратьев жену.)       …Надо бы и вправду отдать вдове тело Лорда-Солнце. Или хотя бы позволить зажечь благовония в усыпальнице под Цюндин.