Скалы, берегущие родник

      …У матушки были длинные, невероятно красивые волосы.       Она часто расчёсывала их перламутровым гребнем — её самой большой драгоценностью.       — Господин подарил мне его, а я подарила господину тебя, — приговаривала порой матушка, с лёгкой печалью посматривая в окно.       Маленькая А-Янь не понимала сентиментальной ценности гребня, но осознавала своим детским разумом — он стоит дорого.       …И потому однажды не выдержала и спросила об этом.       — Он будет твоим приданым. — Покачала головой матушка. — А ещё по нему тебя сможет отыскать отец, если захочет это сделать.       Про отца А-Янь знала лишь то, что он существует. Живёт где-то там в богатой усадьбе с целой кучей наложниц и слуг, ест из серебряной посуды и носит дорогой шёлк.       Никаких полезных знаний.       — …Если упала — отряхнись и вставай. — Ворчала тётушка Цянь, считавшаяся самой красивой в их ивовой беседке. — Рассчитывай только на свои силы.       У тётушки Цянь были свои планы, а ещё она была очень умной — умела и читать, и писать.       …Но и у неё после некоторых клиентов на белых руках оставались тёмные следы и синяки.       — А этих клиентов можно не принимать? — Уточнила А-Янь хмуро. — Метлу взять и выгнать? Они же даже не заплатили.       — Лучше так, чем не обслужить и заплатить не парой отметин, а испорченным лицом. — Равнодушно отозвалась тётушка Цянь. — Или вовсе жизнью.       — Но ведь тебе сделали больно!       — Я отряхнусь и буду жить дальше. Главное, — тётушка указала себе на живот, — чтобы тут мне эти клиенты ничего не оставили.       …Цо Суянь затягивает пояс на своей ученической форме туже. Но живот всё равно видно, и с каждой неделей всё сильнее.       Тётушка Цянь бы помогла, но девам с Аньдин негоже приходить в ивовую беседку. А лекарь, который обслуживал и матушку, и тётушку, и всех сестриц — брал за свои услуги пять серебряных монет.       У Суянь не было даже медяка.       …Это было уже чудом, что к тётушке Цянь однажды явился очень богатый клиент. Аж целый заклинатель. Он был у них почти десять дней, оставил кучу золота…       И забрал Цо Суянь к себе на пик. Ученицей.       — Мой брат только девок плодить и может, да все слабые, негодные. Ну, хоть одно зерно взошло нормальным, — проворчал заклинатель, взяв у Суянь каплю крови для каких-то анализов.       (Лорд Аньдин был родным братом её отца.)       — На многое не рассчитывай. Если брат мой одумается и решит тебя пристроить — я тебя ему отдам, — предупредил заклинатель. — Но девку, выросшую в борделе, не отдашь замуж за влиятельного торговца. Так что будешь у меня жить.       Так Цо Суянь оказывается в знаменитой школе Цанцюн, на роли то ли приблуды, то ли служанки, то ли племянницы Лорда пика Аньдин.       Заклинатель и её родной дядя всегда был в делах, и потому не заморачивался с мелочами вроде приличной одежды для неё или хотя бы представления перед другими мастерами.       Суянь не обижалась. Она ни на что не рассчитывала, и радовалась даже ученической форме.       (Потому что дядюшка был экономным.)       …А ещё дядюшка был внимательным.       — Читать, значит, умеешь? — Уточнил он однажды, заметив, что Суянь трогала его книги. — Ну, читай. Всё равно от тебя пользы никакой нет, так хоть мешаться под ногами не будешь.       Суянь читала. Бухгалтерские книги, свитки доходов и расходов, накладные, записки с других пиков.       …Основы медитации, базовые правила создания талисманов, историю и теорию музыки, техники создания музыкальных инструментов…       — Подслушиваешь. — Припечатал дядя, застав Суянь под раскрытым окном одного из ученических залов. Под глазами у него залегли тени. — Ты же ничего не понимаешь.       — Интересно.       — Ну, раз интересно… — Вздохнул Лорд Аньдин.       …Вечером, после ужина, он тяжело и очень устало вздохнул, и будто бы нехотя поинтересовался, что именно Суянь подслушивала и как много из услышанного поняла.       — Я не могу дать тебе доступ посещать занятия, — объяснив моменты, которые она не поняла, произнёс дядюшка, — официально я не принимал тебя в ученицы. Да и долг перед Цанцюн… Но если так хочешь — сиди под окнами и слушай. Что будет сложно для понимания — я растолкую.       Вот так и получилось.       Цо Суянь официально не поступала на учёбу на Аньдин. Она не могла звать дядюшку Наставником. Она не занималась с мастерами и не сидела в классах.       …Но она получила блестящее образование и развила золотое ядро.       …Цо Суянь страшно, больно и плохо.       — Ноги раздвигать было не больно, а теперь больно? — Равнодушно уточняет преемница Лорда Цяньцао. — Раньше нужно было беспокоиться о последствиях. А теперь уж… Поздно. Или терпи сейчас, или рожать потом будешь.       Рожать — это обрекать себя на позор.       И разочаровывать дядюшку, который уверен, что А-Янь — всё ещё невинна.       (Она и была бы невинной, если бы не тот… Ублюдок!)       — Я потерплю. — Решает Цо Суянь. — Только пожалуйста, никому не рассказывай.       «Если упала — отряхнись и иди дальше», — вспоминает она слова тётушки Цянь, ощущая, как ткань под ней намокает от крови.       А-Мянь и вправду никому не рассказывает, и поэтому Цо Суянь никто не выгоняет.       …Дядюшка назначает «этого» своим личным учеником.       — Было бы хорошо, реши он взять тебя себе в жёны. — Вслух размышляет Лорд Аньдин вечером.       У Суянь кровь стынет в жилах от ужаса.       — Ты не должна испытывать негативные эмоции лишь на основе того, что я назвал юношу своим преемником. — Вздыхает дядюшка. — Ты же девушка, тебе не к лицу ревность.       …В день вознесения «этот» получает гуань и статус нового Лорда пика Аньдин из рук её дядюшки.       А спустя без малого пару секунд «этот» спотыкается, падает и ломает себе шею.       Мгновенная смерть.       Лорд, который пробыл Лордом невероятно малое количество времени, и только и успел, что сделать несколько вздохов.       Дядюшка смотрит на тело своего мёртвого преемника и выглядит то ли растерянным, то ли расстроенным — столько усилий для его обучения прошло впустую.       …Дядюшка не может передать свой титул Лорда, а значит — более не может вознестись.       Всю церемонию нужно свернуть, всё отменить и экстренно учить нового ученика…       — Цо Суянь, иди сюда. — Зовёт дядюшка.       И гуань выпутывают из волос мертвеца и отдают ей.       …Дядюшка же отдаёт ей свой собственный меч.       — Негоже, чтобы Лорд Аньдин был без клинка, — шепчет он на ухо. — Подыщи себе преемника получше… Прости.       Цо Суянь — единственный в истории Цанцюн Лорд, которая официально не была записана ученицей и не получала меч на Ваньцзянь.       — Минли знает, что ты не невинна, — замечает А-Мянь. — А к падшим девам у Леди Сяньшу очень паскудное отношение… Она подслушала.       Мадам Цо вздыхает и убирает со стола свитки.       Матушку её выкупил какой-то клиент и увёз в свою усадьбу.       Тётушка Цянь исчезла после нападения демонов.       Цо Суянь обладает славной боевой семьёй, но ощущает себя одиноко.       Глупой девочкой, что всё так же сидит под распахнутыми окнами и слушает учителей, которые даже не знают о её существовании.       …Только теперь у неё нет и дядюшки, который всё равно был её Наставником.       Мадам Цо берёт себе смышлёную девочку в ученицы, в надежде, что та станет хорошей преемницей.       — …Яд. — Бросает равнодушно А-Мянь спустя пять лун. — Я же говорю — гадюка с Сяньшу тебя ненавидит. Вот и решила не дать тебе спокойной жизни. Ты же порченная.       …За девочкой следует мальчик.       Ещё мальчик.       Девочка, что продержалась лишь луну, и хотя мадам Цо казалось, что всё хорошо — та вешается.       Снова мальчик.       Цо Суянь не хочет выбирать нового ученика.       Она не хочет больше хоронить детей, которых сжила со свету Леди Сяньшу.       …А потом в одном городке она видит, как тощий болезненный мальчишка с острыми чертами лица бегает по рынку и жалобным тонким голоском спрашивает, есть ли у кого работа.       Мадам Цо не испытывает к мальчику никакой жалости.       — Ммоя мать? — Переспрашивает ребёнок, часто-часто моргая и заикаясь. — Т-тётушка д-дома, б-болеет…       Цо Суянь идёт за мальчишкой, долго смотрит на обветшалую лачугу.       На кучу совсем мелких детей, что возятся в пыли во дворе.       — Зачем опять явился! — Кричит отец семейства, и мальчишка привычно вжимает голову в плечи. — Что ты опять натворил?! Нужно было тебя сразу в реку скинуть, чтобы не портил мне репутацию! Мало того, что сестру мою убил, так ещё и людям неудобства чинишь!       …Мадам Цо нужно несколько минут.       И пара монеток, которые исчезают в ладонях дяди мальчика.       (Флакон с зельем от простуды отец семейства принимает с низким поклоном и сразу же бежит в дом, чтобы отдать его болеющей жене.)       …Мальчик смотрит на неё, как на сошедшую с небес богиню.       И, заикаясь, соглашается пойти к ней в ученики.       …Мать Шан Хуа умерла родами. Отец «погоревал» пару дней, да завёл себе новую жену, а первенца назвал бастардом да отдал в семью «изменщицы».       «Уж больно плаксивый да беспокойный. Сразу видно — не моя кровь!»       Мадам Цо приводит мальчишку на Аньдин. Выбивает из Аньшена индивидуальный план на его обучение.       (Она возьмёт себе другого личного ученика, но официально назовёт Шан Хуа.)       …План хорош.       Цо Суянь смотрит на А-Хуа, испытывая горечь.       …Сколько было бы её ребёнку, появись он на свет? Был бы он таким же старательным и усердным?       Был бы это мальчик или девочка?       Она уже не узнает.       …Никого на роль «настоящего» ученика она не может выбрать.       …А потом, за день до свадьбы Цинцзинской Гадины, её А-Хуа пропадает.