Депрессивный эпизод тяжелой степени с психотическими симптомами

      Саске смотрел на лицо Сакуры, когда входная дверь хлопнула, оповещая о уходе Наруто. Бывшая Харуно с беспокойством глядела на Учиху. В ее груди расплывалась тревога за произошедшую ситуацию. Брюнет смотрел холодно, равнодушно, и ничто не намекало на его заинтересованность в причастности жены в данном инциденте.       — Саске… — девушка хотела сказать важные для нее слова: она не виновата. Но парень ее грубо перебил:       — Замолчи. — Взгляд Учихи мгновенно погрубел. — Я в свою комнату. — Развернувшись, молодой мужчина ступил за выдвижную дверь, впоследствии с особой силой закрывая ее. Громкий звук удара резанул по ушам, и стены задрожали.       — У-у, а-а! — со стороны люльки послышался плачь. Сарада проснулась, громко крича.       Из глаз Сакуры падали одинокие капли слез, стекая по щекам и подбородку, разбиваясь о грудь. Она чувствовала себя ненужной. Эхом в ее сердце отдалась боль с завыванием дочери.       — Тише, тише, моя милая. — Молодая мама развернулась к кроватке и наклонилась, беря на руки ребенка.

***

      Саске зашел в свою комнату, садясь на мягкий матрац. Он даже не представлял на кого злится. На себя? Сакуру? Может быть, на Наруто в конце-концов?       На самом деле, Узумаки был чертовски прав в своих словах, сказанных в гневе. Учиха никогда не любил Сакуру. Возможно, он уважал ее, как куноичи и мать своего ребенка, но не любил точно. Он давал ей самое лучшее — лучшие продукты, лучшие лекарства, лучшее жилье. Он благодарил ее за многолетнее ожидание по его возвращению и преданность. Преданность преступнику. Но не любовь.       За неимением любви, он давал ей материальное, думая, что этого будет достаточно.       Как же чертовски, отвратительно, был прав Узумаки.       Саске даже не делил с Сакурой одну кровать. Что там кровать — они жили в отдельных комнатах. Он не пускал ее к себе.       Так на кого же злился Саске? На Сакуру, которая хотела просто приободрить Наруто? На Узумаки, который от любви к бывшей сокоманднице воспринял жест неправильно? Или, может быть, на себя, что так реагировал на правду?       Он действительно ревновал Сакуру. Думал, что она может бросить его, уйдя к лучшему. Что ребенок вырастет и не признает его. Что он снова останется один.       Под гнетом тяжелых мыслей, Саске закрыл лицо руками и упал спиной на застеленную кровать.

***

      Наруто легким движением руки стер красную жидкость с губ. Неприятный осколок впился в сердце блондина, заставляя кровоточить с такой силой, что казалось, будто органы разрывают изнутри.       Парень не придумал ничего лучше, чем пойти в самый пропитый бар, куда не ходили его знакомые. Завернув за угол, блондин размышлял о многом.       Что вообще он полюбил в Сакуре? Она казалась ему идеальной, но в чем? Да, она несомненно была красива, но… Но? Назвать ее умной можно было лишь в теории академии, на заданиях она не отличалась особым интеллектом: не была стратегом уж точно. Доброй? К Наруто в детстве она относилась пренебрежительно и даже била, когда ей было угодно. Боевая мощь? Тоже нет, она не обладала высоким навыком ведения боя, лишь медицинские техники знала и практиковала с завидным успехом. Фигура тоже была обычной: ни пышных форм в виде большой груди, ни округлых бедер, ни больших ягодиц, как любил Узумаки. Характер также был не тем, что приглянулся бы парню. Куноичи была труслива, местами лицемерна и заносчива. Так что же, все-таки, он в ней полюбил?       Наруто выдумал Сакуру Харуно такой, какой ему было выгодно.       Узумаки Наруто ощущал себя одиночкой в этом мире. Лучший друг ударил его, хоть и за дело, но ударил. Подруга и вовсе не стала разбираться в ситуации и защитила своего мужа, попросив уйти гостя. Казалось, никто по-настоящему не слышал его.       Вдохнув глубоко грудью, блондин стиснул зубы до скрежета. Кровоточащая рана в груди будто разносила свою боль по всему телу. Легкое онемение в руках ощущалось, словно покалывание тонкими иглами. Ноги казались ватными и шли в каком-то своем темпе. Не ощущался даже топот, земля под ногами, на которую ступал парень.       Проходя в закоулках между домами, из открытого окна послышался звонкий смех ребенка. Солнце палило в глаза, будто выжигая роговицу.       Пнув с огромной силы валяющийся на дороге камень, Узумаки закусил губу, которой и так досталось от кулака Учихи.       Бетонные дома, мимо которых проходил блондин, мелькали в боковом зрении. Каждый из них различался расцветкой: синий, розоватый, желтый, серый.       Ветер поднял песок в лицо, врезаясь песчинками в кожу. В нос попала пыль и светловолосый закашлялся, прикрываясь рукой.       До паба оставалось каких-то жалких пару метров. Наруто уже виднелась табличка, на которой были написаны интригующие цены: ниже, чем в других заведениях.       Дверь в помещение была открыта, внутри царил полумрак. Свет в барах всегда был приглушен, лишь зажженные подвески и тусклые фонари освещали столы и стены.       Людей было не так много. Кто днем ходит пить в бары?       Блондин, миновав большую часть пространства, сел за барную стойку.       — Хаппосю бокал. — Узумаки положил голову на согнутую в локте руку, ожидая прохладного напитка.       За столом, недалеко от места, где сидел парень, внимательные глаза изучали сгорбившегося посетителя молодых лет.       Стакан с характерным стуком появился около Наруто. Желтоватая жидкость с пеной быстрым движением руки оказалась во рту джинчурики. Большими глотками выпив все содержимое, парень кивнул «повтори» бармену.       Прохлада разлилась по пищеводу, заканчивая желудком. От груди, в направлении плеч, предплечий и кисти, разлился приятный озноб.       В голову немного ударил алкоголь, что проявилось во внезапном замедлении движения всего окружающего Узумаки.       Хах, ты только и умеешь заливать свое, якобы, горе. Ничего не делаешь для того, чтобы стало лучше. Ты так глуп. Даже Саске с Сакурой это понимают. Они отвернутся от тебя. А знаешь почему? Потому что ты абуза. Маленький, несмышленый ребенок. Никто не хочет тащить на себе такой груз, как ты!       — Закрой рот, поганый голос! — злобно прошептал Узумаки, стиснув кулаки до впившихся ногтей в ладони.       Хочешь сказать, я не прав? А что ты сделал полезного? Тебе не хватило сил в одиночку остановить Ооцуцуки от этого мира, Саске вернуть в деревню, завоевать сердце Сакуры. Что вообще ты можешь?       Наруто схватился за голову, начиная тянуть пряди волос, вырывая их. В голове и душе болью отзывались слова Презрения. Его голос врывался в мысли тяжелыми ударами. Узумаки отчетливо слышал Презрение из головы, не снаружи, изнутри.       — Чертов ублюдок! — джинчурики выплевывал ядовитые слова ненависти.       — С Вами все в порядке? — Обеспокоенный бармен, заметив припавшего к стойке парня, что-то шепчущего, облокотился о стол и слегка наклонился.       Почему ты не называешь меня по-имени?       Потому что если я скажу твое имя — это будет означать принятие тебя. Я никогда этого не сделаю, мысленно ответил Наруто.       В голове почувствовался острый удар, будто кунаем, и боль прекратилась. Ниндзя в облегчении выдохнул, отпуская волосы и немного выпрямляясь.       — Извиняйте, со мной все нормально. Живот прихватило. — Узумаки заметил блуждающие по нему глаза сотрудника и отмахнулся.       Поставленный стакан алкоголя был в конденсате от перепадов температуры. По стеклу стекали капли, расплываясь на столе. Пузыри в пене лопались, словно нервы Наруто.       Проведя большим пальцем по влажной поверхности, Узумаки чувствовал, будто внутри него что-то плачет точно также, как и этот стакан. Лопается точно также, как эти пузыри.       В голове был небольшой туман, ни одна мысль не приходила на ум, ни один образ. Гуляющий ветер внутри души давал зябкость даже в самую жаркую погоду. Это все так мерзко, что Наруто хотелось лить непрерывно слезы.       Внутри ощущался ураган чувств: обида, скребущие кошки, тяжесть и ноющая боль. Было желание расцарапать грудь до всех внутренностей, словно крыса под горячей кастрюлей.       Выплакаться кому-то в плечо — вот, что действительно было бы полезным.       Узумаки представлял, как холодной зимой он ляжет в белый снег и замерзнет насмерть. Будет биться в конвульсиях, переходя от холода к жару; захлебываться в агонии, смотря на такое чистое небо; утопать в узорчатых снежинках. Его тело найдут прохожие только на следующий день и все будут удивляться. В морге вскроют его ледяной труп, обнажив все свое нутро патологоанатому. Сакура, возможно, будет плакать. Саске замолчит на несколько дней в нежелании разговаривать хоть с кем-то. Его похоронят рядом с родителями, что ушли в таком же молодом возрасте, защищая гнилую деревню.       Мир не был справедлив. Худшим доставалось лучшее, лучшим доставалось ничего. Именно это и понял Узумаки к третьему десятку своей жизни.       Глотнув из бокала отнюдь не полезную жидкость, Наруто почувствовал обрушившуюся на плечи тоску. Этот мир не оправдал его ожиданий. Этот мир забрал у него все, не дав в обмен и гроша.       Блондин сжал бокал в своей руке, погрязший в разрушительных мыслях.       Девушка встала со своего места и направилась изящной походкой к Наруто. Грациозно виляя бедрами, подошла к стойке и, оперевшись на локти, взглянула на парня.       — Грустишь один? — Ее серые глаза словно смотрели вглубь Узумаки.       Перед джинчурики стояла девушка с неярко подведенными глазами черным карандашом. Ее каштановые волосы струились по спине, а темно-синее платье облегало худое тело.       — Как тебя зовут? — Незнакомка взмахом руки подозвала к себе работника бара, заказав какой-то коктейль.       — Наруто. Это имеет значение? — Взгляд парня блуждал по четкой линии угла челюсти, выпирающим скулам и тонкой шеи, которую, казалось, можно обхватить двумя пальцами.       — Все в этом мире имеет значение, мальчик мой. — Девушка приподняла уголок рта в усмешке, словно для нее было что-то забавное в этом начавшемся диалоге.       — Тебя хоть как зовут? — Наруто перевел взгляд на свой стакан, рука которого уже онемела держать его.       — Зови меня Роттер. — Шатенка прильнула губами к бокалу.       — Роттер? Дрянь? — Узумаки так резко повернул голову в сторону собеседницы, что шея отозвалась болью.       — Я полностью оправдываю свое имя. Так что насчет тебя? Что же произошло такого у великого Наруто? — Роттер слегка наклоняла бокал по кругу, создавая воронку жидкости.       — Вся моя жизнь поганое дерьмо. Я поссорился с лучшим другом и его женой, которую люблю. — Узумаки стыдливо отвернулся в противоположную сторону, не желая показывать лицо в такой момент.       Девушка присвистнула. Интересный экземпляр, как ей подумалось.       — Моя жизнь тоже дерьмо, будем знакомы. Не хочешь поделиться? — Роттер с заинтересованным взглядом изучала макушку Узумаки.       И Наруто рассказал. Рассказал, что любимая вышла замуж за лучшего друга, которого так хотел вернуть домой. Как каждый его день тонет в бессмысленности бытия, миссиях и одиночестве. Что живет он один и ему даже не с кем поговорить. О некоторых вещах, все же, решил умолчать.       Новая знакомая слушала вдумчиво и заинтересованно, не перебивая и не осуждая блондина.       — Парень, да ты в депрессии. Мне знакомо все то, что ты описываешь. — Роттер длинными пальцами намотала прядь волос на руку, закручивая их лишь ей одной известно зачем.       — И что, ты чувствуешь то же самое? — Наруто усмехнулся своим словам, сомневаясь, что нашел единомышленника.       — Нет, красавчик, я уже давно в этой жизни ничего не чувствую. — Под взглядом уставших глаз джинчурики, девушка выпила залпом все из своего стакана. — Допивай, тебе ведь тоже тут скучно? — толкнув бокал пальцем, сказала девушка.       — Куда ты… — Наруто начал реплику, но девушка, назвавшаяся дрянью, не дала ему закончить.       — Пойдем ко мне. — Блондин задумался. А что он, собственно, теряет? Эта шатенка, возможно, в некоторой степени разделит его мысли и тяжелую участь. Они просто поговорят, и он уйдет домой.       Осушив бокал одним глотком, Узумаки оставил деньги на стойке и последовал за Роттер.       Ее квартира находилась всего в десяти минут ходьбы от бара, которые они прошли в тишине. Деревянная дешевая дверь открылась под натиском девушки. В квартире было чисто и пусто. Минимум мебели, что показалось странным Наруто. Здесь будто не жили. Хотя, что он мог говорить о чужих квартирах, имея свою в таком поганом состоянии?       Разувшись, сероглазая повела Узумаки в одну из комнат.       — Садись. — Указала рукой куда-то в сторону кровати. Подойдя к комоду, она начала что-то искать в ящиках.       Наруто отметил, что матрац на кровати был очень жестким. Пока девушка копошилась, Узумаки оценил окружающее вокруг: кровать, комод, люстра. В этой комнате больше ничего не было, хотя пространство позволяло поставить еще несколько больших предметов мебели.       — Смотри. Будешь? — Роттер протягивала ему какую-то белую таблетку.       — Что это? — Блондин в недоверии покосился на руку шатенки.       — Просто обезболивающее. Если принять больше нескольких таблеток — будет хорошо. Ты не подумай, мне назначал врач на мои жалобы, когда я ощущала то же самое, что и ты. — Девушка все еще протягивала белую спасательную таблетку.       Наруто немного занервничал. Брать какие-то пилюли у незнакомки — плохая идея, но предложение избавиться хотя бы ненадолго от боли, казалась привлекательной. Скребущие когти внутри груди тянулись к белому спасительному колесу, но голова кричала «не трогать!»       — Лучше принеси что-нибудь выпить, если у тебя есть. — Блондин пересилил глупое желание накачаться какими-то белыми колесами.       — Обижаешь. Саке? — Девушка бросила лекарство на поверхность комода и убежала, по всей видимости, на кухню.       — Да, — крикнул Наруто.       Послышался какой-то грохот и чертыхание со стороны места, куда умчалась шатенка.       Вернулась Роттер уже с двумя бутылками. Закрытые, отметил Узумаки. Значит, не отравит.       Сероглазая отдала обе бутылки блондину на открытие. Пробка с характерным звуком вышла из стекла. Пара чокнулась, отпивая саке из горлышка.       Девушка легла на кровать рядом с сидящим Узумаки, положив руку под голову.       Наруто смотрел на эту бутылку, на эту квартиру, и не понимал, что он тут делает. Его эгоистичные мысли привели к какой-то незнакомке. В какую яму он катился? Узумаки не мог понять, что он творит. Он же никогда не был таким, что захватило его разум? Какой бес въелся, как червь, в его мозги?       Глаза защипало, и блондин поморгал, снимая наваждение, будто слезы подступают к его векам.       Роттер, привстав с кровати, одной рукой обняла торс джинчурики. Подведя губы к уху Наруто, одарила легким и нежным поцелуем. Поднимая руку от живота к груди и подбородку Узумаки, девушка повернула голову блондина в свою сторону. Затуманенным взглядом смотря в одну точку, шатенка прильнула к красной кайме губ парня.       Наруто был в замешательстве. Эта сероглазая поцеловала его. Целовала так сладко и чувственно, блуждая рукой по груди блондина.       Узумаки, не долго думая, поддался нахальной женщине. На секунду оторвавшись, молодые люди поставили бутылки на пол. Роттер надавила на грудь Наруто, опрокидывая на кровать и садясь на него, томно целуя.       Блондин положил руку на затылок девушки, когда другой гладил ее спину.       Пальцы шатенки начали снимать расстегнутую куртку парня. Оторвавшись от губ друг друга, Роттер стягивала с руки предмет гардероба, заострив взгляд на порезах Наруто.       Заметив, что Роттер смотрит на его запястье, Узумаки отпрянул от девушки, сталкивая ее с себя.       Он почувствовал себя грязным, непринятым, использованным мусором.       Прижав руку к себе, Наруто вырвал из цепких лап Роттер куртку.       — Ты режешься? — Слова из уст шатенки звучали пренебрежительно, с отвращением.       Роттер никогда не понимала тех, кто таким образом самоуничтожает себя. Она считала глупыми такие действия и слабыми их обладателей.       — Дура, — в сердцах бросил Наруто, выбегая из комнаты, надевая по пути куртку.       — Ну что за идиот… — приложив ладонь к лицу, произнесла девушка.       Узумаки уже второй раз за день хлопал чужой входной дверью.       Быстрым шагом идя по улице, Наруто хотел побыстрее оказаться дома. Внутри неприятно ныло осознание отвержения, как в детстве. Взгляд серых глаз стоял перед глазами. Взгляд, которым смотрят на маленьких и глупых детей, которыми брезговали.       Было противно, хотелось стянуть весь слой кожи с себя и выкинуть на помойку, никогда больше не увидев. Менять личину, как Орочимару менял тело.       Девушка, которая украла его первый поцелуй с женщиной, смотрела на него с таким же отвращением, что и все жители этой поганой деревни раньше.       Чуть ли не выломав дверь, Наруто влетел в квартиру, собирая с остервенением весь мусор. Он вынесет всю эту мерзость из своего места жительства.       Наруто просто нужна была разрядка, куда-то выместить появившуюся злость, и пустые бутылки, валяющиеся по комнатам, были как кстати полезны в этой ситуации.       Швыряя с такой силой, что стекло разбивалось на осколки, все попадало в мусорный пакет.       Узумаки взял все собранное и побежал выкидывать в отведенное место.       Бегая из квартиры к мусорным бакам, блондин чувствовал, как расплывающийся по венам гнев подгонял его. Хотелось бежать и бежать. В мышцах будто появился кто-то блуждающий, своим движением раздражая и проявляя зуд.       Несколько таких быстрых действий выбили все силы ярости из тела. Наруто, зайдя на кухню, сел на стул. С грохотом опрокинув голову на столешницу, с размахом совершил еще один удар о поверхность. Лоб даже не отзывался болью.       Навязчивое желание выместить всю гадость из головы давало стимул к аутоагрессивному действию.       После череды ударов, Узумаки положил голову на руку, закусив со всей силы запястье.       Прокусив кожу, почувствовался солоноватый вкус крови.       — Что? Что со мной не так? Почему я не могу быть таким же, как все? Почему я другой? Господи, прошу, убей меня! — Наруто кричал в пустой комнате, в пустой квартире, будто его действительно кто-то услышит.       Руки нащупали в ящике стола пачку сигарет. Трясущимися пальцами он открыл коробку и достал зажигалку вместе с табаком, свернутым в специальную бумагу.       Окровавленными губами зажал фильтр, чиркнул по колесику и поджег сигарету.       Едкий дым разнесся по комнате.       Наруто сделал затяжку, все также придерживая сигарету пальцами, что поразил тремор. Когда легкие и горло обжег никотин, Узумаки закашлялся.       Он никогда не курил, сигареты хранил лишь на крайний случай. Ему даже не нравился запах.       Немного продышавшись, блондин попробовал затянуться еще. Горло все также сковывало от дозы никотина, но он боролся с этим чувством.       Пепел падал на столешницу.       Наруто смотрел на стену напротив, пожираемый пустотой, топящей его изнутри. Его кидало из состояния в состояние. Бил сильный озноб, тело казалось сплошным чугуном. Рука еле попадала ко рту. Пальцы были ледяными и ощущались, словно обмороженные.       Он чувствовал себя таким маленьким в этом мире. Будто все предметы, что окружали его, выросли в размере. Стул, на котором сидел блондин, возвышался своей спинкой. Стол стремился куда-то к потолку в высь. Паника медленно накрывала все тело.       Узумаки перевел взгляд на тлеющую сигарету. Рука казалась такой далекой, удлиненной.       Будто под каким-то наваждением, Наруто поднес окурок к запястью. Вдавив со всей силой в кожу, джинчурики почувствовал, как его эпителий плавился. Клетки погибали под воздействием температуры.       Наруто Узумаки с облегчением выдохнул, не отводя сигарету от запястья.