Депрессивный эпизод тяжелой степени с психотическими симптомами

      Наруто Узумаки стоял, окруженный танцем снежинок. Толпа людей в черных одеяниях молчала, лишь изредка шурша одеждой. Кто-то всхлипывал, кто-то тяжело вздыхал.       Блондин смотрел в лица пришедших, попутно замечая знакомых. Сакура стояла рядом с Саске, пуская одинокую слезу по щеке. Отец ее ребенка казался отстраненным, не присутствующим на данной церемонии.       — Я должна была что-то сделать, я не знаю что, но должна была, — куноичи говорила шепотом, прислоняя свернутый платок в руке к губам.       — Ты не виновата. Он был моим лучшим другом, на мне лежит больший груз ответственности, — Учиха сжал кулаки в осознании своего провала.       Наруто сделал несколько шагов, пробиваясь через людей. Оные будто и не замечали его, прижимаясь ближе к мужьям, женам или просто друзьям.       Морозный воздух холодил грудную клетку, изо рта шел пар. Земля была укутана мягким слоем снега, словно одеяло.       Это…       Миновав толпу, джинчурики увидел гроб с закрытым окошком, через которое можно было бы увидеть лицо.       Возле гроба стоял презентабельный мужчина, на вид пожилых лет, в выглаженном классическом кимоно темных оттенков.       Цветы ликориса выглядели свежими, однако немного замерзшими и покрывшимися красивым снежинками, что разбавляли оттенок лепестков.       Гроб выглядел простым, как и все мероприятие вокруг — не было дорогих украшений, на мемориале не стояла фотография. Все выглядело так, будто провожали неизвестного усопшего.       — Можно посмотреть? — Наруто подошел к окошку для прощания с умершим, попросив смотрителя открыть его.       Мужчина легким движением рук открыл створку. Узумаки заглянул внутрь гроба.       Взгляд упал на белоснежную кожу, что сливалась с окружающим светом. Губы имели оттенок синевы, плотно сомкнутые, казались сухими. Лицо было хорошо запудрено посмертным макияжем.       Блондинистые волосы были уложены. Лицо было умиротворенным. Казалось, что ресницы вот-вот дрогнут и глаза откроются.       В гробу, вокруг легких шепотков людей, вокруг исполняющего свой великолепный акт снега, лежал Наруто Узумаки.       Значит вот как оно все будет происходить, парень обернулся на скорбящих, печально отмечая в голове, какими чужими они ему казались.       — Мертвым я выгляжу лучше, чем живым. Гробовщик хорошо постарался, — Засунув руки в карманы, словно обороняясь и прячась, блондин прикрыл глаза.       Это мое воображение, желавшее такой участи? Очередной сон, как насмешка? Что ты хочешь мне этим сказать?       Наруто задавал вопросы сам себе, словно желая услышать ответ. Словно.       Обернувшись назад, вместо толпы людей, перед молодым человеком стоял Курама.       — Что с тобой происходит, щенок? — Воинственный лис сидел, размахивая хвостами из стороны в сторону, смотря свысока на своего друга.       — Давно не виделись, Курама, — Наруто смотрел в глаза девятихвостому.       — Ты и меня с собой утащить хочешь? После моего погружение в подсознание ты ведешь себя, словно самоубийца. Чего ты добиваешься? — Лис не знал и толики информации о том, что происходило в самом парне все это время. Лишь обрывки каких-то внешних действий доносились до его разума.       — Я больше не тот наивный ребенок, видящий свет в каждом человеке. Теперь я вижу полную картину происходящего вокруг. Этот мир фальшивый, люди в нем ненастоящие. Лживые, мерзкие, лицемерные. Все, чего я добивался. Все, чего хотел достичь, разрушилось после окончания войны. Я остался один. Мы рождаемся одни, живем одни, умираем всегда в одиночестве. Людям, даже тем, кому я был дорог, больше нет до меня дела. Я не вижу смысла жить в беспросветной тьме, от миссии до миссии, иногда отсиживаясь в одиночестве дома и лицемерить так, как и другие люди, улыбками в их сторону. В этом всем нет смысла, никогда не было. Я просто вырос, Курама, — Воздух вокруг казался потяжелевшим в секунду, после произнесенной речи. Снег стал яростнее бить по щекам, врезаясь в кожу, словно иглы.       — Я тоже был один всю свою жизнь. Меня заточали в людей, которые ненавидели меня. Меня всегда использовали, пока не появился ты. У каждого появляется свет, когда он нужен. Ты не исключение, — Лис пытался подобрать слова без обходных путей.       — Даже Обито умер злодеем, прожив свою жизнь в одиночестве и ненависти, — Гнев в груди Наруто завязывался в тугой узел, сжимая средостение.       — У Обито был Какаши, — Курама немного поднял тон голоса, возмущенный мыслями своего джинчурики.       — Х-х, который и стал концом его возможной счастливой жизни? — Наруто, высунув руки из карманов, развел их в разные стороны, насмехаясь над ответом девятихвостого.       Повисла тишина между двумя собеседниками. Погода разбушевалась сильнее, словно чувствуя весь накал эмоций. Ветер протяжно выл, создавая еще больше трудности в видении окружающего.       — Я не тот Курама, который спит в твоей голове. Лишь образ сознания, что борется внутри тебя. Именно ты выбрал, что мне говорить и как выглядеть. С учетом этой информации, подумай лучше, чего ты на самом деле хочешь, — спокойно проговорив все слова, псевдо-лис медленно тускнел, растворяясь в окружающем его вьюга.       Наруто распахнул глаза, по привычке видя перед собой потолок своей квартиры. Во рту был неприятный вкус от выкуренной вчерашней сигареты. Голова не болела, но чувствовалась пустой, слишком легкой.       Повернув голову в сторону, виднелся относительно чистый пол. Никакого мусора, кроме банальной пыли и засохших пятен.       Воздух в комнате был свежее, чем обычно. Наруто сразу отметил, что дышать в этой квартире стало легче.       Точно, я же выкинул все вчера.       Пальцы рук и ног казались ледяными, отчего Наруто вытянул руку перед собой, осматривая их, словно что-то для себя поймет.       Длинные пальцы выглядели костлявыми с очертанием суставов. Ногти были отросшими, давно не подстриженными. Сухожилия выпирали, тянущиеся к прикрепляемым головкам кости.       Рука немного подрагивала, дрожа.       Внутри что-то сжимало, перехватывая дыхание приступообразно. Уже привычный груз давил на все тело, прибавляя тонну к собственному весу.       Взгляд упал на валяющуюся тетрадь, покрывшуюся пылью и уже отцветшую обложку. Шаркая голыми ногами по холодному полу, Узумаки подошел к лежащему предмету, беря в руки. Дунув на поверхность, прикоснулся к обложке, открывая тетрадь.       Ты всегда можешь обо всем мне рассказать.       Красиво выведенные иероглифы красовались на первом листе.       — Джирайя находил себя в своих произведениях, отдавая все свое нутро, — Наруто с грустью вспомнил о любимом сэнсее, с которым он так и не попрощался.       Открыв рандомный ящик в тумбочке, Узумаки стал искать. Нащупав рукой предмет, блондин сжал его в руке, доставая.       Это была обычная каллиграфическая ручка. Ручка, которой Джирайя писал свои романы. Единственная вещь, оставленная у Наруто, как воспоминание о дорогом человеке.       Выйдя из комнаты, Наруто направился на кухню. Нахождение в этой комнате казалось самым атмосферным. Было также прохладно, он так и не закрыл окна.       Сел. Положил. Открыл.       Что я вообще собираюсь писать? Для чего?       Взяв поудобнее ручку, макнул в чернила, принесшие с собой из комнаты.       Я не знаю, чего хочу от этих записей, что в принципе писать. Я устал. Я словно потерял и обрел себя. Чувство, будто ты мертв, постоянно выполняя механические действия, для… Для чего? Я также хожу на миссии, не зная зачем. После войны время стало спокойным. Каждая страна занята своим обустройством, люди стали сплоченнее, заказов гораздо меньше. Лишь мелкосортные бандиты, с которыми справляется каждая деревня лично. Я чувствую себя по-настоящему бесполезным в этом времени. Раньше у меня была цель, а до этой цели много условий. Я хотел спасти кого-то. Себя — теперь я это понимаю. Я был нужен хотя бы потому что был оружием. От меня был толк в такое неспокойное время. Сейчас я бесполезен.       Нашей команды также больше нет. Сакура… Я ненавижу ее. Но так люблю. Я так люблю ее, что ненавижу. После нашей ссоры, я почувствовал огромную ярость на нее. Мне было бы легче, если бы она умерла.       Глаза широко распахнулись, в осознании написанного. Наруто перечитал последнее предложение, шокированный в осознании своих чувств.       — Что было бы, если бы ты сегодня умерла? — Наруто смотрел на одно единственное слово. — Хах, а что бы изменилось? Ты была бы ничья. Мне было бы спокойнее, зная, что я больше тебя никогда не увижу?       Никогда… Никогда больше не увидеть Сакуру?       Наруто задумался. А горевал бы он по ней так же сильно, как от того, что она выбрала Саске?       В больнице ее больше нет. В доме Саске ее больше нет. В деревне ее больше нет. Нет возможности больше ее увидеть. С годами ее образ сотрется в голове. Забудется цвет глаз, улыбка, очертание фигуры, голос.       Узумаки продолжил писать.       Было бы легче, чем когда ты жива. Видеть твое счастливое лицо, видеть тебя улыбающуюся и живущую вот так размеренно. Я бы не забыл тебя, но постарался.       С этой записи я начинаю отсчет.       С момента этой записи.       Наруто положил ручку на стол, закрывая тетрадь. Пора собираться на миссию.