As Fate would have it

Не прошло и пяти минут после ухода Багги, когда дверь каюты внезапно распахнулась, однако Роджер не сдвинулся с места, продолжая смотреть и не видеть разбросанные на столе бумаги. Даже голос первого помощника не вызвал никакой реакции, хотя в его тоне слышался тот самый оттенок предостережения, граничащий с угрозой, который обычно свойствен родителям, особенно женщинам: — Роджер, кажется, ты уже достаточно наговорился с… — поняв, что его друг один, Рэйли замер на полуслове, затем огляделся, нахмурившись, словно отсутствие юнги, более чем неожиданное, было чем-то совершенно невозможным. — Где Багги? — спросил он так, будто капитан где-то спрятал мальчика. — Ему нужно было побыть одному, — погруженный в свои мысли, ответил Роджер, поглаживая усы. — Побыть одному, — повторил Рэйли, прищурившись. — Понятно. Да ты его адски смутил. Капитан моргнул, но взгляд его оставался тусклым и едва перемещался с бумаг на чернильницу, пока размытый силуэт другого пирата медленными шагами приближался к столу. — Смутил? Нет, нет. Конечно нет, — пробормотал Роджер, всё равно выглядя виноватым. — С чего ты взял? — Потому что я тебя знаю. Вчера вечером я настоял, чтобы ты не вмешивался именно для того, чтобы избежать подобных проблем! Я знаю, что у тебя самые лучшие намерения, старина, и ты действительно любишь детей, даже больше, чем любой из нас, но иногда твоя тревожность просто мешает. Роджер резко вскинул голову, и его темные глаза заблестели, бросая вызов*: — Багги ничуть не смутился! Чего ему тут смущаться? Я ему всё объяснил, а он молча слушал, как самый вежливый ребёнок на свете! — он ткнул пальцем в стул, словно это было неопровержимое доказательство его невиновности. — Видел бы ты его, он ни разу меня не перебил! Заметив, что Рэйли протирает веки из-под линз очков, пират остановился. «Да ни хрена! Багги, должно быть, был так смущен, что даже не мог вымолвить и слова!» — подумал первый помощник, изо всех сил стараясь не ругаться, как типичный матрос, потому что на хер пошли эти стереотипы. Когда он снова заговорил, в его тоне не осталось и следа угрозы, вместо нее прозвучала абсолютная покорность — Роджер нутром чувствовал, что эта перемена вовсе не к лучшему, как можно было бы подумать. — Мне искренне любопытно, Роджер, а какого хрена ты вообще решил распинаться перед Багги? Если уж на то пошло, никто, кроме него и Шанкса, не понимает весь их багаж*, — последние слова были произнесены так, что стало ясно, насколько, по мнению Рэйли, они заслуживали особого внимания: словно пират обводил их снова и снова, используя сарказм как красную нить. В ответ Роджер просто уставился на него с пустым выражением лица. Рэйли застонал: — Пожалуйста, только не говори мне, что ты пытался дать ему свою собственную версию «Взрослого разговора». Ты же знаешь, я позаботился об этом много лет назад, и уверяю тебя, я не упустил ни одной важной детали! — … Разговора? — что-то похожее на ужас мелькнуло в глазах Роджера, быстро, как стая летучих рыб в океане недоумения. Горстка воспоминаний: с того момента, как в семь лет Шанкс прервал увлекательную лекцию о пользовании секстантом*, чтобы прямо спросить, что такое «хороший трах», — пробралась в сознание капитана, и тот скривился так, что в любой другой ситуации это показалось бы смешным: — Нет! Боже упаси! — Хорошо, — кивнул другой мужчина с облегчением. — Значит, ты дал ему какой-то совет, и инстинкт самосохранения заставил Багги сбежать при первой же возможности. Честно? Я его не виню. Так лучше, поверь, но ты все равно остаёшься упрямым придурком редчайшего сорта! — Рэйли… — сказал Роджер, до которого наконец дошло, что здесь могло возникнуть недопонимание. — Боюсь, ты меня потерял. — Из-за тебя я провёл полчаса в аду! Пока я разговаривал с Шанксом, я не мог перестать беспокоиться о том, что ты говоришь бедняге Багги! «Вместо того чтобы наслаждаться жизнью, помогая юному юнге в Любви!» — подумал пират: видимо, жизни в море оказалось недостаточно, чтобы забыть о своем другом призвании — быть свахой. — Мне пришлось сократить нашу небольшую беседу с мальчишкой до самого необходимого, чтобы как можно скорее прибежать сюда и проверить тебя, прежде чем ты успеешь нанести серьёзный вред! Я ведь прав, Шанкс? С ухмылкой первый помощник повернулся к двери, из которой выглядывал юнга. Увидев его, Роджер вздрогнул, словно перед призраком. Тревога, с которой юноша смотрел на них, была столь же очевидна, сколь и необычна: он кусал нижнюю губу, чего пират никогда не видел у него, даже ожидая заслуженного наказания после особенно опасной выходки; его янтарные глаза были широко раскрыты, а по ярко-красному цвету щек можно было подумать, что ему прямо в лицо ударило струей горячего пара. В довершение всего, руки его сжимали дверной косяк, словно отпустить его означало умереть. Столкнувшись с таким зрелищем, Роджер почувствовал, как сердце его замерло. — Входи, Шанкс, — пригласил он мальчика, но тот отрицательно покачал головой. — Что ты сказал Багги? — выдохнул он. — Ну, как раз то же, что сказал тебе Рэйли, — к этому моменту брови Роджера так сдвинулись, что стали похожи на одну чёрную чайку. Под воздействием внезапного головокружения Шанкс содрогнулся, словно вот-вот потеряет сознание, и его руки, лишенные сил, слабовольно опустились вдоль тела. Роджер вскочил на ноги, но Рэйли уже был рядом с мальчиком, поддерживая его, прежде чем тот упал на пол. Как только пират схватил его за плечи, Шанкс вздрогнул, и веки его затрепетали, словно после пощёчины, но он позволил усадить себя на тот же стул, на котором несколько мгновений назад сидел Багги. — Что за хрень на него нашла?! — спросил капитан, изучая лицо юнги и одновременно потянувшись к бутылке на столе. — Хотел бы я знать, — вздохнул Рэйли. — Если виски не для тебя, советую оставить бутылку там, где она стоит. Пальцы Роджера едва коснулись хрустальной пробки, а затем отдернулись: — Но он такой бледный… — пытался он оправдаться. — От этого ещё никто не умирал, и алкоголь вряд ли можно считать завтраком для чемпионов, не говоря уже о подростках. Как ты себя чувствуешь, Шанкс? — Зачем ты это сделал? Я должен был ему сказать… Ты не имел права, — пробормотал рыжий юноша с затуманенными глазами и выражением отчаяния, которое больше подходило призраку невинно убитого человека. — Ладно, теперь ты излишне драматизируешь, — спокойно, но твёрдо сказал первый помощник. — Капитан просто хотел помочь тебе с Багги, как и я. Согласен, что в его случае исполнение оставляет желать лучшего, но, к его чести, он не хотел никому причинить вреда. Заверения, похоже, возымели эффект, обратный тому, на который он надеялся, потому что по телу Шанкса пробежал холодок: — Мне не нужны добрые намерения капитана, если Багги меня ненавидит. — Ненавидит тебя?! — в унисон воскликнули двое мужчин, обменявшись взглядами. — Ах! Это, безусловно, самая большая чушь, которую я когда-либо слышал! — – усмехнулся Рэйли. — Да ладно тебе, Шэнкс! Багги, может, и позавидует тебе, по крайней мере, какое-то время, но он никогда тебя не возненавидит! — также добавил Роджер. Капитан повернулся к Рэйли, ища у него поддержки, но, увидев, как тот скрестил руки на груди и прищурился, у него возникло ощущение, что он совершил еще одну ошибку. — Скажи-ка нам, пожалуйста, Роджер, с чего это Багги завидовать Шанксу? Пират моргнул, словно ослышался; он едва успел подумать: «Какой идиотский вопрос!» — и тут подозрение, что по дороге произошло какое-то недопонимание, ударило его с удвоенной силой. — Ну… из-за Королевской Воли, чего же еще? Наступила тишина, в которой можно было услышать не только падение булавки, но и пляшущих на её голове ангелов. Брови Рэйли поднялись так красноречиво, что, на этот раз, его утонченный язык не смог бы выразить это лучше. Роджеру было достаточно болезненного подтверждения того, что он оказался не то, что на другой странице, в отличие от юнги и первого помощника, а в совершенно другой книге, стоявшей на полке бог знает какого книжного шкафа. — Ой. — Точно мои слова, — согласился Рэйли. — Что ты имеешь в виду? — спросил Шанкс, внезапно встревоженный, так как почувствовал, что только что произошло нечто важное. Роджер с тревогой облизнул пересохшие губы: ему тоже хотелось бы получить ясное и внятное объяснение, а не давать его самому. Поэтому он снова обратился к единственному человеку, который мог вытащить его из этой передряги. Когда их взгляды встретились, Рэйли испустил глубокий вздох: — Черт возьми, я даже не удивлен! — признался он, и в голове у него прокрутились отрывки разговора с Роджером накануне вечером: ему наконец-то все стало ясно, начиная с поведения Папы-медведя. — Что? Что?! — подгонял Шанкс: его тревога росла, и, не зная, как её интерпретировать, он видел в улыбке Рэйли скорее раздражающий, чем ободряющий знак. — Поздравляю, малыш. Похоже, у тебя есть Воля! Юнга моргнул раз, другой, потом ещё раз. Тем временем ангелы на булавочной головке проверили свои танцевальные карточки, сменили партнёров и продолжили танцевать, выкладываясь по полной. — У меня есть Воля, — прошептал он. Рэйли улыбнулся ему. То, что он не понял вчерашнего беспокойства Роджера, не означало, что новость была неожиданной, напротив, он давно пришёл к выводу, что в период полового созревания духовная энергия рыжего юноши расцветёт: в глазах первого помощника проявление хотя бы одного вида Воли станет всего лишь ещё одним естественным признаком взросления Шанкса, таким же неизбежным, как ломание его голоса и появление растительности на лице. Поэтому, как бы искренне Рэйли ни радовался за Шанкса, его удивление граничило с абсолютным нулем: всё было настолько предрешено, что не стоило тратить время на размышления. Конечно, тот факт, что Шанксу и Багги суждено было стать парой, был такой же данностью, но, в силу понятных личных предпочтений, Рэйли не испытывал проблем с тем, чтобы подсесть на такую ​​очевидность: настоящая любовь, в конце концов, каждый раз оказывается немного разной, так что никто не может винить романтика за то, что он болеет за двух влюбленных пташек. Поэтому Рэйли хотел бы и дальше относиться к Шанксу как к новичку в искусстве ухаживания, а не как к новому пользователю Воли, но, увы, текущие обстоятельства и его сильное чувство долга не позволили пирату сделать это: для дяди Рэйли быть забавным всегда было на втором месте после того, как он был первым помощником и якобы ответственным взрослым человеком. Заметив растерянный взгляд юнги, он решил, что дать ему глоток виски — не такая уж плохая идея, но это была мимолетная мысль. Бедняга, меньше чем за час он узнал, что его чувства к Багги — отнюдь не тайна, и что у него есть Воля! Что ж, бывают дни и похуже. Роджер, стоявший рядом с ним, прочистил горло и ждал: его тело излучало столько ожидания, что это было просто смешно. «Нет. Даже не надейся. Шанкс весь твой, капитан!» — подумал Рэйли и взмахом руки дал понять, что честь сообщить новости выпала ему не по званию, а в наказание за то, что он вмешался, несмотря на просьбу не делать этого, из-за чего Багги теперь был несчастен. Представив, каково было юнге, узнать, что у его друга есть Воля, Рэйли поморщился. Багги был очень чувствительным — как в хорошем, так и в плохом смысле, а это означало, что, хотя он был более сострадательным, чем другие, он также был беззащитен перед натиском сокрушительной неуверенности в себе: первый помощник был уверен, что расти рядом с таким обаятельным и уверенным в себе человеком, как Шанкс, было нелегко, особенно учитывая, что Багги был из тех мальчишек, которые постоянно сравнивают себя с теми, кем восхищаются. Вся команда Оро Джексона всегда старалась не выделять фаворитов, но, честно говоря, этого могло быть недостаточно, если не бессмысленно, когда природа создала двух юнг словно две шестеренки, отличающиеся друг от друга настолько, чтобы идеально сочетаться и работать. «Сейчас Багги, должно быть, зеленеет от зависти», — признался себе Рэйли, рассеянно почесывая подбородок: если бы он встретил Роджера, когда они были ещё младенцами, он бы тоже жаждал солнечного света, взрослея в тени пирата получше его, — «У Шанкса есть Королевская Воля, и, скорее всего, в ближайшем будущем проявится ещё один вид, если не все три. А вот Багги…» У Багги было много достоинств и настоящий талант к мореплаванию, а также силы Дьявольского Фрукта: у него были все задатки хорошего пирата, но эти качества были жалкой закуской, которая никогда не насытит его жажду признания. Не тогда, когда Шанксу дали полную тарелку, по крайней мере внешне: Рэйли часто думал, что разница между двумя юнгами была на самом деле вопросом формы, а не содержания. В любом случае, у Шанкса теперь была чертова Воля, и это помогало не больше, чем плевок в лицо во время спора. Рэйли любил Багги, но шансы на то, что у последнего будет собственная Воля, были меньше, чем увидеть, как камень расцветет после того, как он посадит его в горшок с солью — его Воля не просто спала внутри него, она была в коме. По всем этим причинам тот факт, что Роджер, оставшийся без присмотра, сообщил юнге о духовном расцвете Шанкса, был как раз тем неудобством, с которым первый помощник предпочёл бы разобраться позже и на сытый желудок. Несомненно, Рэйли был отчасти виноват в этом недоразумении, и он собирался искупить свою вину без жалоб, но сначала ему нужно было увидеть всю картину целиком, чтобы всё исправить. К счастью для него, с годами Рэйли развил в себе способность слушать говорящего и одновременно погружаться в глубину своего разума, мысленно блуждая по двум разным путям, не теряя нити. Это был очень полезный навык для такого глубокого мыслителя и стратега, как он, и пират уже пользовался им, даже не осознавая этого. Поэтому теперь он слушал, что капитан объяснял всё ещё ошеломлённому Шанксу, одновременно мысленно упорядочивая имеющуюся у него информацию: Роджеру не хватало дара синтеза даже в удачные дни, не говоря уже о тех редких моментах, когда он нервничал, поэтому ему требовалось некоторое время, чтобы дойти до того, что интересовало Рэйли. Прошлой ночью произошло нечто, открывшее Роджеру истинную силу духовной энергии Шанкса; хотя первый помощник не был свидетелем этого лично, его уверенность в способностях лучшего друга была несокрушимой, особенно когда дело касалось обнаружения пользователя Воли. Должно быть, это как-то связано с прибытием Михоука. Это был единственный возможный вывод, хотя с этого момента Рэйли не мог решить, в каком направлении двигаться. По чистой случайности, когда Михоук повернулся к двум юнгам, первый помощник отвлекся на Габана и ещё нескольких членов экипажа, которые хотели узнать, есть ли, по его мнению, ещё надежда на то, что вечер закончится поединком между их капитаном и Охотником на Дозорных, его «Забудьте!» лишь вызвало протесты и настойчивые просьбы объясниться, укрепив Рэйли в убеждении, что Оро Джексон в некотором роде был плавучим детским садом для малышей-переростков. К тому времени, как Габан и остальные сдались, Михоук уже выходил из таверны, оставив Рэйли с приятным щекотанием в груди. Зная, что это бесполезно, пират никогда не задумывался о том, как он отреагирует на свою первую «публичную» встречу с сыном, перед людьми, которые не были Шакки, и в месте, отличном от маленького острова Химицу-но-Хана*, где вырос Михоук. В общем, пират выступил неплохо: он оставался почти совершенно бесстрастным, как Шакки и велела ему, заставив дать клятву, когда Михоук был всего лишь маленьким бугорком у неё в животе. Он всегда был верен их договору, и это было даже легко: они оба знали, что он не заинтересован в отцовстве, по крайней мере, так же сильно, как она хотела ребёнка, поэтому амазонка безупречно изложила все пункты соглашения, не требуя ничего сверх того, что он мог дать. Свой небольшой вклад в рождение ребёнка Шакки он ощущал таким правильным, что ни разу не пожалел об этом. Пират не совершил ошибки, усомнившись в решении любимой женщины, потому что знал, что вопрос: «А как ты собираешься растить ребёнка одна?» ранил бы её в тысячу раз сильнее, чем отказ. Шакки знала его так же хорошо, как и он сам, предсказав, что Рэйли в конце концов проявит любопытство и захочет время от времени видеть ребёнка. Со времени своего первого визита он понял, что больше всего ему нравится греться в лучах счастья Шакки, но малыш каким-то образом все равно его очаровал. Пока Михоук был слишком мал, чтобы визиты пирата оставили след в его памяти, Рэйли периодически покидал Оро Джексон на несколько дней, чтобы посетить Химицу-но-Хану, где, по-видимому, законы Куджа были менее строгими — или, может быть, именно его участие в рождении потомка Таки дало Рэйли эту привилегию. Однажды он обнаружил ребёнка спящим как убитый: — Если хочешь, можешь подержать его на руках. Он не проснётся, — подтвердила Шакки. Он сразу всё понял и не стал возражать. Хотя вообще-то: — Ему всего три года… — Это правда, но я предпочитаю избегать рисков. Я дала ему сок растения, которое распространенно на Амазон Лили: он безвкусный, без запаха… И он всё равно много спит, так что никогда не заподозрит лишний сон. — Значит следующего раза не будет, — озвучил Рэйли то, на что намекала Шакки. Она кивнула. — Напоминаю тебе, что Михоуку суждено стать великим воином: ты всё равно будешь часто о нём слышать, где бы ты ни был, и, вероятно, начнёшь раньше, чем мы оба думаем. — А ты случайно не знаешь, какое оружие он предпочтёт? — вопрос был всего лишь невинной провокацией, но быстрота ответа его не удивила. — Он будет фехтовальщиком, как и Така. — И обладатель Волей! — для этого их двоих было достаточно, чтобы гарантировать ее происхождение, без необходимости искать легендарного предка. — Так ты думаешь, что его Воля Наблюдения может проявиться столь рано, что он, возможно, уже помнит меня? — Нет. Меня на эту мысль натолкнули его глаза. В тот момент Рэйли не стал требовать дальнейших объяснений, обманывая себя тем, что они излишни перед лицом необыкновенных способностей сына амазонки Куджа. Хотя поездки в Химицу-но-Хана стали реже, а затем и вовсе прекратились в годы обучения Михоука, Рэйли был уверен, что мальчик скоро прославится; его единственное сомнение заключалось в том, имеет ли он право гордиться им, ведь Шакки справлялась со всем эффективно: целая куча бабушек и дедушек, братьев и сестёр, кузин и других родственников — короче говоря домочадцев стольких, что ветви генеалогического древа гнулись, — не смогли бы позаботиться о Михоуке лучше, чем эта чудесная женщина в одиночку. — Мой маленький паучок, могу ли я время от времени посылать ему подарки? — Конечно, можешь, глупышка! — Он до сих пор помнил тот смешок Шакки. Прошли годы, и, как всегда, она оказалась права. Сначала Михоук стал кумиром учителей, затем чёрной дырой, притягивающей любопытство всех, кто бороздил моря, и, наконец, серьёзной проблемой для грёбаных дозорных. Это было больше, чем наблюдать за трансформацией гусеницы, это было похоже на наблюдение за прекрасной бабочкой, совершающей эволюционный скачок для своего вида. Впервые увидев плакат с наградой за голову Охотника на Дозорных, Рэйли долго смотрел в золотистые глаза, пытаясь понять, отличаются ли они от тех, какими он их помнил, или от тех, какими они выглядели на фотографиях, которые Шакки присылала ему годами. Возможно, Рэйли чувствовал, что они другие, но тогда он не мог понять почему. Тем вечером пират наконец нашёл ответ. Глядя на первый плакат с наградой, он в глубине души задавался вопросом, как долго он ещё будет следить за жизнью Михоука только по рассказам Шакки и фотографиям. Возможно, прошло ещё несколько лет, а может, и слишком много: море было достаточно широким, чтобы два человека никогда не встретились, если только Судьба не распорядится иначе. В тот момент он почувствовал ностальгию по спящему ребёнку и серьёзному юноше на фотографиях, но понял это лишь накануне вечером, когда Охотник на Дозорных вошёл в таверну. Рэйли почти забыл, каково это — видеть эти глаза воочию. — Смотри, не привлекай его внимания, — бесчисленное количество раз предупреждала его Шакки, которая, в отличие от него, была уверена, что рано или поздно Рэйли и Михоук встретятся. — Если Богиня позволит, к тому дню он станет знаменитым, а твоё любопытство сольётся с интересом всех остальных, но тебе всё равно нужно быть осторожным. Ответ Рэйли был всегда одинаковым, словно они следовали сценарию: — Ладно, дорогая, но… какого чёрта все обстоит так, будто мне приходится скрываться от врага! Ты уверена, что быть потомком полубога не закладывает желания прикончить собственного старика? Ты же знаешь, как это бывает: полно легенд о великих воинах с отцеубийственными наклонностями! Тут Шакки рассмеялась и сказала: — Никогда не верь всему, что читаешь в книгах! — Серьёзно, Шакки, ты думаешь, что новая встреча с ним настолько повлияет на меня, что я забуду о нашем соглашении? — спросил Рэйли всего несколько месяцев назад, отступая от сценария. — Тебе и только тебе решать, стоит ли рассказывать ему обо мне и когда. — Знаю, дорогой. Но глаза Михоука гораздо внимательнее, чем у обычного пользователя Воли: кровь Таки усиливает все его способности непостижимым для нас образом. Михоук видит людей насквозь и замечает то, что скрыто от всех остальных, даже от того, за кем он наблюдает. И судя по тому, что он мне рассказал, у меня сложилось впечатление, что он также способен стимулировать духовную энергию других бойцов или, по крайней мере, притягивать её к себе. Это просто в его природе. — Извини, я немного запутался. — Проще говоря, сила моего малыша имеет тенденцию подавлять духовную энергию тех, кто обладает сильной личностью, и это часто приводит к глубокому желанию сразиться с ним. Это совершенно логично. Иначе было бы совсем не понятно, почему так много людей по-прежнему бросают ему вызов, хотя исход с самого начала очевиден. Как будто у этих бедняг есть выбор! Они, вероятно, думают, что это из-за награды за голову Михоука, и, возможно, вначале оно и так, но как только они встречаются с ним воочию, они обречены. Мне их почти жаль. Судьба никогда не ошибается, и без противников воин — это просто какой-то парень, размахивающий мечом. Чёрт, именно это и произошло в таверне! Михоук активировал Волю Шанкса, пробудив ее ото сна. Именно в этот момент Роджер наконец-то дошёл до решающего момента, и первый помощник отложил воспоминания в сторону, чтобы сосредоточиться на нём. — …а ты был настолько безрассуден, что обратил свою Волю против Дракуля Михоука! Единственная причина, по которой ты не наказан до следующего года, заключается в том, что ты, скорее всего, понятия не имел, что делаешь, если, конечно, это был первый раз, когда- — Так и было, — перебил его Шанкс. Заметив, как сильно изменилось настроение юнги и его поза за несколько минут, Рэйли приподнял бровь: сидя на краю стула, обхватив колени руками, юноша смотрел на капитана с таким трепетом, кренясь в сторону Роджера, словно леска лекции зацепила его, натянувшись. Шанкс буквально дрожал от нетерпения: это были лёгкие подрагивания, но Рэйли всё равно заметил и понял. — О. Это хорошо, — пробормотал Роджер с облегчением. — В любом случае, тебе повезло, что Охотник на Дозорных — молодой человек с головой на плечах, и его нелегко спровоцировать, потому что, уверяю тебя, есть много парней, которые… Юнга фыркнул и выпрямился, скрестив руки на груди: — Да, да, пофиг, этого больше не повторится, — снова пренебрежительно бросил он, к удивлению Рэйли: отмахивание его до крайности разозлило, и первый помощник решил, что, если Шанкс немедленно не сменит тон, ему скоро придётся драить палубу зубной щёткой. — Так что, ты даёшь слово, что Багги ничего не знает? — настаивал рыжий юноша. Роджера, казалось, больше беспокоил вопрос, чем необычная дерзость Шанкса. Поняв, что капитан всё ещё плывёт в открытом море без каких-либо ориентиров, Рэйли закатил глаза и решил спасти и друга, и юнгу: — Уверяю тебя: Багги все еще в неведении. Откинувшись на спинку кресла, Шанкс испустил глубокий вздох облегчения, похожий на стон: ужас, — именно ужас, а не просто тревога, — который он испытывал, был настолько силён, что перерастал в боль, и только уверенность в сохранности его тайны могла положить ему конец. Рэйли ощутил мимолетную ностальгию по собственной юности, когда для того, чтобы любое чувство переросло во что-то большее, требовалось так мало; он сомневался, что когда-либо был таким же неуравновешенным, как юнга, даже в периоды своего гормонального всплеска, но, возможно, он стареет и помнит лишь приятные моменты прошлого. — Однако, как я уже говорил тебе ранее, лучше поговори с ним, — настаивал он. — И как я уже отвечал, я это сделаю, но только когда придёт время, — резко ответил Шанкс, его взгляд был суров, словно Рэйли был слишком упрямым, чтобы новые идеи легко вбивались в его голову, а юнга устал повторяться. Пират хмыкнул, не отрывая взгляда от Шанкса. Вот почему юноша всё ещё не желал следовать совету: сначала ему нужно было свыкнуться с мыслью, что кто-то ещё знает о его чувствах к Багги, и перестать так защищаться, словно до него никто никогда не был влюблён. — Как хочешь, — сказал Рэйли, решив, что компромисс — самый простой выход. — Факт остаётся фактом: Багги расстроен из-за того, что ты — пользователь Воли, а он — нет, — он сделал паузу, довольный тем, что глаза Шанкса заблестели пониманием: это был знак, что добавить больше нечего, кроме… — Теперь можешь идти к нему. С сияющей улыбкой юнга вскочил на ноги и поспешил из каюты, едва успев бросить через плечо «Спасибо!» перед тем, как исчезнуть. Снова повисла тишина, во время которой ангелы, разгневавшись, танцем выходили из комнаты. Роджер прочистил горло: — Странный мальчишка конечно, — сказал он. — Должно быть, на него подействовал какой-то сглаз: похоже, ему вообще наплевать на Волю! — Ой пожалуйста… — застонал Рэйли. — Не отрицай, ты тоже его видел! — воскликнул капитан, подняв руки к двери, оставленную Шанксом распахнутой настежь. — Невероятно! После того, как проявилась моя Воля Вооружения, я был так взволнован, что не спал три дня подряд, и, если мне не изменяет память, ты тоже… — Ты прав, — перебил его друг. — Его совершенно не волнует Воля, по крайней мере сейчас. — Что?! Рэйли обошёл стол и похлопал друга по плечу: — Твоя наивность восхитительна, но теперь открой уши пошире и выслушай меня: Шанкс подумал, что ты сказал Багги, что он в него влюблён. Роджер несколько раз открыл и закрыл рот, а затем пробормотал какие-то непонятные слова, как будто правда была ледяным пластом, а его способность понимать комично пыталась на нем устоять. — Н-но…! — удалось ему сказать после нескольких попыток. — Все знают, что эти двое влюблены! — Да, но то, что что-то правда, не означает, что это официально, — поправил его другой мужчина, прислонившись к краю стола. — Им всё равно придётся признаться друг другу в любви. — Нет! — Они же подростки, друг мой. Чего ты ожидал? — Черт возьми, да они же обвенчались в тот самый момент, как Шанкс впервые увидел Багги! — прошипел капитан сквозь зубы. — Так и есть, — согласился первый помощник, затем наклонился к Роджеру и, глядя ему прямо в глаза, сказал: — К сожалению, они пока этого не заметили. Другой мужчина издал вопль боли, посрамившего щенка, брошенного под дождем, а Рэйли пришлось прикусить внутреннюю часть щеки, чтобы сдержать смех. — Ты, должно быть, шутишь! — Хотел бы я. Но это чистая правда, друг мой, как бы абсурдно это ни звучало: эти двое всё ещё плетут интриги вокруг своих взаимных чувств, словно ждут благословения небес или чего-то в этом роде. Поверь, когда я разговаривал с Шанксом, мне приходилось сдерживаться, чтобы не рвать на себе волосы от досады! Насколько я знаю по опыту, любовь может сделать слабым даже самого опытного мужчину, — тут он сделал паузу и улыбнулся про себя, вспомнив Шакки. — Мне трудно поверить, что такой уверенный в себе и умный ребёнок мог сомневаться в том, что Багги любит его! Роджер выпучил глаза от изумления, а челюсть отвисла. Возможно, напряжённое предвкушение, с которым он впитывал слова друга, больше подходило для страшилки, чем для сплетни о первой любви, но с точки зрения капитана, новость о том, что двое юнг не знали о взаимности своих чувств, была поистине ужасающей. Одна лишь мысль о том, что у Шанкса есть сомнения в том, что каждый член экипажа считал неоспоримым, как научный факт, была просто безумной! Роджер ожидал бы такого поведения от Багги, но… Шанкс?! — Это трагедия… — выдохнул он, чувствуя себя потерянным. — Что нам делать, Рэйли? — Ничего, как я и говорил тебе вчера вечером. За последние несколько недель наконец-то что-то изменилось, и наш Шанкс наконец решил, что пора начать ухаживать за Багги. Я рассказываю тебе это только потому, что из-за возникшего между нами небольшого недоразумения, мне стало интересно, заметил ли ты это или нет, хотя я был бы очень признателен за максимальную ясность с этого момента, — пожал плечами первый помощник. — Я просто хочу, чтобы они были счастливы, — опустив голову, словно наказанный ребенок, Роджер беспокойно заерзал на стуле. — И я знаю, что ты также хочешь, чтобы они были счастливы как можно скорее, — добавил другой пират. — Я тоже этого хочу, но мы должны отойти в сторону и поверить в них: скоро Шанкс и Багги будут вместе и будут жить долго и счастливо! — Но я думал, что это уже случилось, или, по крайней мере, они были гораздо ближе к воссоединению, чем… чем сейчас! — Роджер надулся: он ещё мог смириться с тем, что любовная связь между юнгами всё ещё оставалась самым плохо скрываемым секретом из всех, что он когда-либо видел, но осознание того, что до финиша ещё далеко, тревожило его. Хотя он не был суеверным человеком, он был достаточно осторожен, чтобы распознать и обратить внимание на неблагоприятный знак, когда его видел: неопределённость казалась ему чем-то противоестественным, когда речь шла о рыжем мальчике. На этот раз Рэйли не сдержался от смеха: — Да ладно, неужели ты думаешь, что, если бы эти двое уже были парой, Шанкс стал бы это скрывать? Неправильное предположение, дорогой сэр! Запомни мои слова: как только будет признание в любви, нам придётся снимать Шанкса с Багги по десять раз на дню, и я даже не уверен, что вёдер холодной воды будет достаточно! Мысленный образ юнг, целующихся так, словно они изобрели поцелуй с языком, промелькнул в голове Роджера с безжалостной скоростью смертельной ловушки. С губ капитана сорвался ещё один стон, прежде чем он крепко прикусил его, потому что от этой непристойной мысли его чуть не стошнило. — Но они такие юные! — Вот в этом-то и суть, чёрт возьми! — воскликнул Рэйли, которому уже начинало надоедать отстаивать возраст ребят, словно они всё ещё были невинными младенцами. — Им пятнадцать, Роджер, а ты ещё не настолько стар, чтобы забыть, что юность — это счастливая пора низменных инстинктов! И под низменными я подразумеваю уровень паха! — он рассмеялся над намёком, даже не пытаясь скрыть своего ликования: в отличие от друга, Рэйли был в своей стихии, и ничто в любви не могло смутить его, не говоря уже о том, чтобы шокировать. С лукавой улыбкой он продолжил: — В конце концов, мы оба знаем, почему у Шанкса и Багги есть отдельная каюта, на противоположной стороне корабля от той, где спим мы и остальная команда! Роджер зажмурился и зажал уши руками, прежде чем их заразило новое богохульство. К сожалению, ущерб уже был нанесен. Неужели его любимые приемные дети станут озабоченными? Никогда! Только через его труп! И он, честно говоря, желал, чтобы ухаживания продолжались хотя бы пару лет, романтично и невинно, как в сказке. Однако первый помощник был прав: шансы на то, что Шанкс подождет, прежде чем добраться до второй базы*, были, пожалуй, меньше, чем шансы на то, что Багги ему воспротивится. Чтобы избавиться от образов, вызванных словами друга, пират энергично замотал головой, словно большой мохнатый пёс после купания, хотя в тот момент он предпочел бы свернуться в клубок, как броненосец, под надежной защитой Рэйлеевского панциря. — Пошел ты, Рэй! — Ты это переживешь, — усмехнулся Рэйли. Надо сказать, что, несмотря на не слишком обнадеживающий исход разговора с Багги, Роджер подумал, что, возможно, стоит снова поговорить с юнгой, как он и хотел, и расхвалить преимущества целомудрия. Он не мог назвать ни одного сходу, но, приложив некоторые усилия, наверняка придумал бы… Тут капитан вспомнил, что никогда не будет готов говорить о сексе с существом, которое в его глазах, ослеплённых отеческой любовью, было чище серафима*, и от плана пришлось отказаться. Рядом с ним Рэйли довольно вздохнул: его разум атаковали соображения, во многом похожие на мысли Роджера, с той лишь разницей, что первый помощник ничуть не собирался защищаться. Наоборот, он горел желанием стать союзником номер один для ребят, как только у них завяжутся романтические отношения! Как дядя Рэйли, он будет давать Шанксу советы — Багги явно стеснялся бы просить совета о чём-то более эротичном, чем поцелуй, — и станет идеальным наблюдателем, когда двум влюблённым птичкам захочется провести время в своё удовольствие. Да, Сильверс Рэйли всеми фибрами души жаждал стать ведомым и станет им, несмотря ни на что! К тому же, юнги были его единственным шансом, поскольку о таком соучастии с Михоуком не могло быть и речи. Честно говоря, отсутствие новостей о личной жизни парня было единственным изъяном в сделке, которую он заключил с Шакки: эта женщина не была стукачкой, и тот факт, что она отказалась выдать даже малейшую деталь, была занозой, которая пронзала сердце Рэйли от края до края. — Не лезь не в свое дело, дорогой, — был ответ по умолчанию на все попытки изменить ее мнение. — Пощади меня, Шакки! — неизменно повторял он. — Как ты можешь ожидать, что я не захочу узнать, как дела у мальчика? Хотя Рэйли был первым, кто считал себя всего лишь донором спермы, а слово «отец» вызывало у него крапивницу, у Михоука все еще была половина его крови, и этого было достаточно, чтобы первый помощник был осужден за тот навязчивый интерес, который многие мужчины испытывают к эротическим увлечениям своих оснащенных членами отпрысков. — Если бы он был девушкой, ты бы ненавидел даже мысль о том, что у неё может быть поклонник! — недавно обвинила его Шакки. — Туше, дорогая, но, если бы Михоук был девушкой, она бы жила в безопасности на острове, куда мужчинам не ступить! — возразил пират, у которого были дела поважнее, чем скрывать своё лицемерие. Разговоры с Шакки часто напоминали мысленные шахматные партии, и теперь он жаждал информации до такой степени, что был готов пожертвовать своей королевой ради тактического преимущества над бывшей императрицей. — Однако Михоук — парень, знаменитый и, если только дозорные не отретушировали его фотографию, такой же горячий, как его мать, так что сотни девушек по нему сохнут! — Ах! Типично! — усмехнулся Шакки. — Да, да… Не пытайся сменить тему, дорогая, и просто скажи мне, есть ли у него девушка! Даже увлечение или интрижка подойдут. Пауза. — Не знаю. — И я должен на это купиться? Ты всё знаешь, паучок, так что даже не пытайся мне лгать, — внезапное подозрение заставило пирата затаить дыхание. — Подожди минутку. Постой. Одну, блядь, минутку! — Рэйли, послушай, я была бы очень признательна, если бы ты… — У него не одна девушка, не так ли?! И ты не хочешь в этом признаться! Ну, значит, он и в меня немного пошёл, не только в твоего Таку! — лучезарно улыбался Рэйли, который порой не мог удержаться, чтобы не говорить об оборотне как о каком-то неуклюжем родственнике. — Есть идеи, кто они? Это амазонки Куджа или…? Реакция Шакки была настолько сильной, что даже Дэн-Дэн Муши вздрогнул и стиснул зубы, прежде чем голос женщины донесся, словно арктический ветер: — Рэйли… — О боже блять мой, так это правда! Щелчок, и Дэн-Дэн Муши снова уставился в пространство со скучающим выражением лица. Хотя Рэйли понимал, что победа в этой ментальной шахматной партии обойдётся ему дорого, девятое облако оказалось слишком уютным, чтобы заранее беспокоиться о том, когда он упадёт на землю. Годами Рэйли был убеждён, что самые юные обитатели Амазон Лили должны быть безумцами, чтобы упустить такую ​​добычу, как Михоук, сын их бывшей императрицы, которому суждено было стать величайшим фехтовальщиком всех времён. Чего ещё им желать? Этот юноша был буквально идеальным мужчиной и ошеломил бы даже самую требовательную женщину! Помимо озорного любопытства, Рэйли развил в себе не менее отеческую склонность проецировать на Михоука свои подростковые сексуальные устремления, полагая, что быть мужчиной достаточно, чтобы разделять те же грязные фантазии. После того телефонного звонка, не испытывая никакого стыда, вызвавшего бы отвращение у Роджера, и ещё больше разозлившего Шакки, первый помощник возгордился мыслью, что плод его чресл стал мужчиной благодаря взводу жадных амазонок Куджа! Уклончивость Шакки была решающим доказательством, как и понятная реакция: от матери нельзя ожидать понимания таких вещей. Возможно, она немного ревновала к своему теперь уже взрослому ребёнку. Напротив, Рэйли регулярно наслаждался мечтательным сценарием с Михоуком в роли главного героя оргий на Химицу- но-Хана: пират не понаслышке знал, что на острове есть леса, идеально подходящие для секса на открытом воздухе, не говоря уже о небольшом горячем источнике, где однажды ночью они с Шакки так увлеклись, что чуть не подарили Михоуку младшую сестру. Да этому парню, чёрт возьми, повезло больше всех на свете, ведь он мог использовать свой член так, как любой другой мужчина мог только мечтать! Каждый раз, когда Рэйли думал об этом, он мог улыбаться часами, потому что чувствовал, будто сам достиг заветной мечты, пусть и чужой. При этом легко понять, почему и в какой степени пират стремился официально стать главным защитником сексуального открытия Шанкса и Багги: Шакки не могла бы его остановить… и Роджер тоже. — Ну, ну, старина! — сказал Рэйли, похлопывая друга по спине, широкой, как дверной проём. — С тобой всё будет хорошо! Это просто Мать-Природа идёт своим путём, рука об руку с Судьбой. — Знаю, но не мог бы ты хотя бы перестать напоминать мне о мелочах? — пожаловался капитан, глядя ему в глаза. — Ты говоришь, мелочах. Тсс! Иногда мне хочется, чтобы ты влюбился, Роджер, и мы бы посмотрели, как ты сможешь устоять перед женщиной, предназначенной тебе! Когда я встретил Шакки, ей достаточно было лишь взглянуть в мою сторону, чтобы я стал твёрже… — Рэйли, пожалуйста! — Ой, заткнись! Слишком поздно изображать из себя смущённую девственницу, капитан! У тебя хватает наглости беспокоиться о том, смогут ли дети насладиться своей юностью, когда ты сам провёл свою, отрываясь по полной, почти так же, как я! Я, например, не забыл ни милую Дженнифер, ни Мэристар, ни Дикую Шивон, ни тройняшек Карминати… — Прекрати! Опустив голову, Роджер поднялся на ноги, словно волна во время шторма, и, хотя одного этого было бы достаточно, чтобы заставить многих людей бежать со всех ног, Рэйли стоял неподвижно, не моргнув глазом, ожидая и молча бросая вызов другу, дабы тот отрекся от своего прошлого. — Я знаю, что я лицемер, Рэй, но это сильнее меня! Шанкс и Багги — другое, понимаешь, о чём я? Нелегко смириться с тем, что теперь мои дети могут… тьфу! Хоть и неохотно, первый помощник кивнул. Их мнения по этому вопросу были диаметрально противоположными, но он всё же понял Роджера: вероятно, тот страдал той же родительской скромностью, что и Шакки. — Ладно, — согласился Рэйли: Роджеру пора было дать отдохнуть. — Понимаю, но отрицание текущего положения дел не замедлит будущее, которое всё равно наступит. Они уже давно не дети, и… чёрт, похоже, нам тоже пора перестать называть их детьми. Они теперь юноши! Молодые люди… — Юношей достаточно. Рэйли хмыкнул, изогнув губы. — С ними всё будет в порядке, Роджер. И с тобой тоже, — в ответ капитан шмыгнул носом, выглядя неубеждённым. — Если ты действительно хочешь им помочь, нам всё равно придётся предупредить команду, чтобы они не вмешивались и не беспокоили дет… ребят. Это можно сделать позже, но сейчас нам обоим нужен завтрак! А потом мы сможем спланировать обучение Шанкса по использованию Воли! Роджер хмыкнул, а Рэйли улыбнулся: большего от Папы-Медведя ему пока и не снилось. Интуиция подсказывала, что в роли божества-покровителя двух влюблённых птичек ему придётся быть весьма хлопотливым, и, прежде всего, очень осторожным и незаметным, как тень. Ну, так в чём же проблема? Половина удовольствия — это не попасться Роджеру!