As Fate would have it

Поиски Багги заняли гораздо больше времени, чем Шанкс предполагал, и, главное, дольше, чем он мог выдержать в своём нынешнем состоянии. Юнги не было в кладовой, где он прятался после очередной ссоры, и это неприятное открытие заставило рыжего юношу на долгое мгновение застыть, уставившись на мешки с провизией и переполненные полки, словно его только что ударили по голове. Внезапно очнувшись от оцепенения, Шанкс пустился на поиски, становящиеся всё более беспорядочными по мере того, как нарастало его волнение. Быстро перемещаясь с одного конца корабля на другой, осматривая всё вокруг и игнорируя вопросы случайно натыкающихся на него членов экипажа, мальчик чувствовал, как его сердце учащённо забилось — не от усталости, а от беспокойства из-за того, что он, как и всегда, не нашёл Багги с первой попытки. Мысль о том, что его возлюбленный выбрал новое укрытие, потому что злился на него и не хотел, чтобы его нашли, коснулась разума Шанкса, словно масло воды: не смешиваясь, но оставаясь слишком близко к поверхности, чтобы полностью отступить. Злился… на него? Какая могла быть причина злиться на него у Багги? Шанкс был ответственен за пробуждение Воли в той же степени, в какой он стал причиной недопонимания между Рэйли и Роджером, — то есть ни в какой. Однако, если его лучший друг действительно завидовал, то Шанкс презирал Королевскую Волю сильнее, чем Багги когда-либо мог: никакая сила не была ценнее их связи, и хотя владение Волей, как у его наставников, казалось до сегодня самой крутой вещью, теперь юноша задавался вопросом, есть ли способ вернуть свою духовную энергию в состояние сна, прежде чем она ударит по самолюбию Багги. Этот внезапный поворот событий так раздражал! У Шанкса и так было достаточно проблем с Охотником на Дозорных и без этой маленькой стервы-Воли, что внезапно объявилась! Единственным положительным моментом в этой неудаче было то, что «туман» отвлёк внимание ублюдка от Багги и отправил его восвояси, как надеялся Шанкс, прямиком в ад. «Может быть, этого будет достаточно, чтобы навсегда отвадить его от нас!» — размышлял он, осматривая палубу, чуть не столкнувшись с Миллет Пейном. — Осторожнее, малыш! Я ведь не такой уж и маленький, чтобы людям приходилось прилагать усилия для моей заметности! — рассмеялся пират, но Шанкс его не слушал: казалось, отсутствие Багги делало и весь остальной мир невидимым, и перед его широко раскрытыми глазами плавали размытые пятна. — Где он? — воскликнул мальчик, бледный как полотно, поворачиваясь, словно флюгер, повинующийся сильному ветру. — Где, чёрт возьми, Багги?! Кто-нибудь из вас его видел? Пираты на палубе обменялись обеспокоенными взглядами, затем растерянный Миллет Пайн сказал: — Нет, Шанкс, мы понятия не имеем… Однако юнга уже снова скрылся под палубой, и, к его счастью, мысль: «Чёртовы бесполезные ублюдки!» не долетела до его рта. Он вернулся на свой же след и снова начал проверять каждую каюту, на этот раз также открывая все шкафы и заглядывая под столы и за двери с большой осторожностью, а иногда и дважды, будто Багги мог появиться из тени, если Шанкс достаточно долго будет на нее смотреть. Безуспешные поиски продолжались почти час, испортив настроение рыжему мальчику: товарищи по команде, осмелившиеся заговорить с ним, встречали пренебрежительное рычание, затем холодное молчание и взгляды, источавшие раздражение и недоверие. Было невероятно, что никто не видел Багги, словно Оро Джексон был в два, пять или более раз больше своего настоящего размера, деревянный левиафан, проглатывающий своих пассажиров, заставляющий их исчезать в собственном чреве. То же болезненное воображение, служившее Шанксу пищей для изысканных ужинов, создавало в его голове новые тревожные сценарии, цепляясь за воспоминания об ужасных историях, которые юнги годами слышали или выдумывали сами, чтобы проверить друг друга на храбрость. Мумифицированные тела пропавших людей, найденные спустя годы на дне люков, в которые они провалились. Или ещё тёплые, но столь же необратимо неподвижные трупы, после падения с лестницы с искривлёнными в разные стороны шеей и конечностями. При этой мысли Шанкс, в этот самый момент спускавшийся по лестнице, застыл на месте. Чушь! Бара Бара но Ми защитит его! Даже если Багги упадёт, его тело расколется, поударяется о ступеньки, а потом соберётся заново! Тем не менее чувство тревоги сохранялось, и Оро Джексон все больше напоминал враждебный лабиринт. А что, если он действительно совсем не здесь…? Они уже несколько часов шли вдали от берега, и единственной альтернативой было море, окружающее корабль. Перед глазами Шанкса встал образ Багги, бегущего по палубе, поскальзывающегося и падающего за борт. Осознание неминуемой смерти лишало его дыхания прежде, чем вода успевала сделать это навсегда: ни криков, ни свидетелей, что могли бы нырнуть и спасти бедного мальчика. Шанксу пришлось прислониться к стене, чтобы справиться с тошнотой: он знал, что это всего лишь очередной нелогичный страх, такой же правдоподобный, как обнаружение мумифицированного тела его любимого. Во-первых, Багги не был каким-то беззаботным идиотом, который мог бы так легко упасть за борт, словно он никогда не ступал на что-то более сложное, чем лодка с веслами, а во-вторых, злоба Судьбы на Шанкса не могла зайти так далеко, чтобы убить невинного… верно? Опустив голову, мальчик провел рукой по лицу, чувствуя под пальцами холодный пот, выступивший на лбу: по сравнению со страхом потерять Багги встреча с проклятым Охотником на Дозорных теперь казалась просто шуткой, а не проклятием. Невозможно, чтобы я не мог найти Багги где угодно! В этот самый момент какой-то шум заставил его поднять глаза на дверь в нескольких шагах от него. Он вернулся туда, откуда начались его отчаянные поиски, а именно в кладовую: шум доносился с другой стороны закрытой двери, настолько слабый, что голоса двух говоривших людей могли бы его заглушить. Однако теперь команда была занята в другом месте, и все звуки с палубы были слишком далеки, чтобы Шанкс мог ошибиться: он был один, но лишь на первый взгляд. Это не были и крысиные царапки. Оро Джексон славился отсутствием крыс, поскольку Габан умел строить такие смертоносные маленькие ловушки, что кладовая не могла бы быть безопаснее, даже если бы на корабле жила сотня голодающих кошек: когда один из этих пушистиков пытался пробраться на борт, у него было меньше пяти минут, чтобы пожалеть о своём выборе. Вариант с крысами был вычеркнут, оставалось лишь одно объяснение, и сердце Шанкса наполнилось облегчением: зов кладовой в конце концов оказался слишком сильным! Должно быть, он сменил место укрытия, пока я его искал! Это было так умно! Он знал, что его Багги умён, но, чёрт возьми, этот трюк был чем-то особенным! — Багги! — воскликнул он, распахивая дверь: широкая улыбка озарила его лицо, уже возвращающее себе цвет, а глаза заблестели, словно у моряка, увидевшего сигнальный огонь маяка в штормовую ночь. Его счастье было недолгим, словно он угодил в одну из ловушек Габана: юнга оказался перед той же огромной комнатой, полной бочек с пресной водой и пивом, а также всевозможной едой, которая могла понадобиться на корабле размером с Оро Джексон, — всё это хранилось и организовывалось с абсолютной точностью. В первый раз Шанксу хватило лишь одного долгого взгляда, чтобы убедиться, что ему нужно искать в другом месте, и он бы подумал то же самое и сейчас… если бы не этот тихий звук. Затаив дыхание, он проверил кладовую: Багги не сидел в своём любимом углу, но и не прятался за дверью, бочками или ящиками с цитрусами; Шанкс заглянул и за груды мешков с крупой и картофелем, но его друга нигде не было видно. — Крысы, — пробормотал мальчик, почесывая затылок. — Габану не понравится, если он узнает, что они поумнели. Пыхтя, он закрыл дверь и протопал до середины коридора. Затем он повернулся, присел, чтобы ускориться, и, сосчитав до десяти, побежал, — три широких шага, и дверь снова распахнулась под натиском толчка. Всего в нескольких шагах от Шанкса Багги издал пронзительный визг, и его наполовину собранное тело содрогнулось: одна рука повисла рядом с головой, обе были обращены в противоположном направлении от туловища, которое стояло только за счет левой ноги. На долю секунды рыжий юноша снова подумал: «Лестница. Падение. Смерть». И всё же Багги был здесь, вполне живой! Этот звук выдал его присутствие, и теперь всё снова было хорошо! Шанкс почувствовал, как тяжесть страха отступает, оставляя его столь лёгким, что он не удивился бы, воспарению рядом с частями тела друга. Он был счастлив, в чем он и так отчаянно нуждался, и поэтому заставил себя не обращать внимания на отсутствующую ногу, пытающуюся перелезть через край открытого ящика, и на руку, выползающую из своего укрытия между двумя мешками. Он также не позволял своему разуму тратить время на размышления о том, что происходило прямо перед ним: хотя подсознание и старалось не повиноваться, сохраняя каждую деталь, чтобы потом мучить его, Шанкс внешне игнорировал тот факт, что любовь всей его жизни изо всех сил старалась от него скрыться. Багги спрятался в кладовой, а Шанкс нашёл его, как и всегда, и этого было достаточно — несколько мелких отличий ничего не значили. Как и всегда. — О, Багги… — вздохнул он, когда ком в горле отпустил, и облегчение вырвалось вместе с дыханием. Другой юноша снова поморщился. На мгновение его туловище и нога снова разделились на сегменты, словно пытаясь снова спрятаться. С тихим хлопком части соединились обратно, за исключением головы, которая ещё какое-то время парила в воздухе над шеей. Выражение лица Багги было… восхитительным. Шанкс не мог подобрать другого прилагательного, чтобы описать сочетание румяных щёк, приоткрытых губ и расширенных глаз, всё ещё красных и опухших от слёз. Возможно, «манящий» или… о, боги, помилуй… «эротичный» были бы более подходящим выбором, учитывая, что, судя по реакции Багги, можно было подумать, что Шанкс застал его совершенно голым, а не разделенным на куски. Если бы! Эта мысль не могла не вызвать дрожь по спине Шанкса, пробежавшую прямо до середины паха: мальчик ахнул, почувствовав, как предательское тепло, которое он давно научился читать, шевельнулось чуть ниже пупка. Он прикусил губу, заставляя себя не думать о голом Багги, и всё же не отрывал глаза от оного, пока тот тем временем отводил взгляд, ещё сильнее покраснев. Когда последние детали были на месте, юнга прижал руки к груди, приняв оборонительную позу: от слегка согнутой спины до нервно подергивающихся пальцев его дискомфорт был очевиден, и это лишь усилило желание Шанкса утешить его: — О, Багги! — повторил рыжий мальчишка; он шагнул вперед, широко раскрыв руки для объятий, но другой юнга отшатнулся. — П-почему ты здесь? — Я думал… Я думал, что Оро Джексон тебя съел! Это было правдой, но даже Шанкс понимал, что такое признание было бы скорее странным, чем трогательным. Поскольку он хотел сосредоточиться на задаче вместо того, чтобы убеждать Багги, что тот не сошёл с ума, он попытался ещё раз: — Я хотел поговорить с тобой. — О чём? — нахмурился Багги. Пауза, взгляд слегка изменился. — Я уже знаю новости, Шанкс. Роджер всё объяснил… и даже больше, или, по крайней мере, мне так показалось. Полчаса тянулись целый день. В любом случае, я рад за тебя. Просто эт-то… э-э… Дрожащая улыбка Багги и то, как он опустил голову, словно собирался снова расплакаться, ранили, как удар в лицо, но то, что он только что сказал, стало тем самым звоночком, в котором так нуждался Шанкс. Желание найти друга заставило его забыть, почему Багги вообще прятался, но теперь он уловил смысл слов Роджера и Рэйли, в тот момент казавшимися тявканьем, затмеваемым страхом, что его секрет может быть раскрыт, — и сжал их, словно десятитысячную банкноту. «Багги, может, и позавидует тебе, по крайней мере, какое-то время…» »…Багги расстроен из-за того, что ты — пользователь Воли, а он — нет». — Мне плевать! — выпалил Шанкс, его тон был серьезен как никогда*. Другой юнга посмотрел на него так, словно тот действительно сошёл с ума, или у него выросла вторая голова, или, может быть, у него было две головы, и обе были полны «голосов». Озадаченное выражение лица сменилось ужасом, а затем и возмущением: — Что за идиот- — Я имею в виду Волю! Мне на нее наплевать, даже если она спасёт мою жизнь, честное слово. Но ты мне небезразличен… Придурок. Багги потер глаз, словно пытаясь стереть последнюю слезу. — Как всегда очаровашка, — пробормотал он себе под нос, а затем сделал глубокий вдох, словно все ещё мог плавать как рыбка и нырять на несколько футов глубже любого другого члена экипажа. Оглядываясь назад, он вынужден был признать, что это были те редкие моменты, когда он мог побыть один, по-настоящему один, не только в мыслях. Эти моменты остались в прошлом: одиночество стало роскошью, и, похоже, теперь даже кладовая перестала быть его тихой гаванью. Прочти обстановку, Рыжий! Мне нужно было побыть одному. Неужели это так сложно понять и уважать?! Привычка Шанкса делать то, что ему вздумается, раздражала до невозможного прежде всего потому, что этот придурок мог навязывать свою волю с такой легкостью и изяществом, что все пятнадцать лет Багги не мог понять, осознавал ли это другой юнга или нет. Спрашивать мнение Роджера или Рэйли было бы бесполезно: их наставники были опытными людьми с интуицией, обычно более точной, чем весы ювелира, однако они также были странно слепы к этой стороне личности Шанкса, предпочитая называть ее очарованием. В каком-то смысле Багги был с ними согласен, поскольку у его друга действительно была заразительная улыбка и манера говорить, пусть даже это ни в какое сравнение не шло с талантом успешного писателя, это было так же полезно и завидно, если не больше. Рыжий мог убеждать людей привлекательностью будущего вождя, оставаясь при этом в тени, как самый незаметный серый кардинал; он мог творить свою магию со всеми, кроме капитана и Рэйли, и никто ничего не замечал, кроме Багги, как правило понимающего, что снова попался на его уловку, когда уже было слишком поздно. Теперь у этой раздражающей способности было объяснение — это была Королевская Воля, ворочающаяся во сне. Слушая Роджера, Багги размышлял о том, кем станет Шанкс теперь, когда его сила проявилась. «Он научится убеждать рыбу прыгать в сети самостоятельно, а птиц — лететь задом наперёд», — думал он, неосознанно пытаясь подбодрить себя шуткой. «Но, если серьёзно… он станет выдающимся лидером. Возможно, даже более харизматичным, чем сам Роджер». Хотя трудно было сказать, хватит ли у Шанкса навыков, чтобы в итоге превзойти капитана в дуэли или Рэйли в стратегическом испытании, обаяние — совсем другое дело. Если даже в детстве Рыжий мог обвести взрослых вокруг пальца, то с помощью Королевской Воли он мог бы убедить целые народы восстать против Дозора и Тенрюбито! Ему достаточно будет зайти в таверну и сказать что-то вроде: «Не знаю, как вы, ребята, а я устал от этих ублюдков». И окружающие начнут восклицать: «Чёрт возьми, этот совершенно незнакомый человек прав!», хватаясь за факелы и вилы. Это будет эффект домино, какого ещё никто не видел. Удивительно, но, при всём уважении, у Багги были другие приоритеты, нежели переживания о том, как люди отреагируют на Волю Шанкса. Незнакомцы с радостью следовали за Рыжим, их сознание было слишком притуплено его харизмой, чтобы осознать происходящее — многие даже испытывали благодарность к кукловоду. Но не Багги: он был обречён чувствовать, как ниточки тянут его за запястья и лодыжки, пока у него не хватит смелости их перерезать. Легче сказать, чем сделать. Поэтому возможная мировая революция не могла напугать его сильнее, чем тот факт, что всю жизнь он боролся с очарованием друга, пока оно ещё было зелено. Боже мой… что же его Воля сможет заставить сделать меня? Во что он теперь заставит меня поверить? — Ладно, — сглотнул Багги, всё ещё избегая взгляда Шанкса. — А теперь… оставьте меня в покое. — Зачем это? Ты дуешься из-за пустяка, а я хочу объяснить тебе, как обстоят дела на самом деле, чтобы ты больше не грустил! Багги сухо рассмеялся. Какой смысл отращивать пару, если Шанкс всё равно его не послушает. «Так-то ты обо мне заботишься? Говоришь, что моё плохое настроение из-за пустяка!» — он почувствовал, как слёзы снова навернулись на глаза, обжигая края век. Не знаю, что унизительнее: когда со мной обращаются как с истеричным малышом, или твоё любезное предложение объяснить мне мои чувства! Для тебя я просто дурак с набитой головой: ни черта не понимаю и не заслуживаю ничего хорошего, даже лёгкой влюблённости без того, чтобы ты ее не высмеял! Но я умён, чёрт возьми! На самом деле, никогда не признаваться тебе в любви было самым умным решением в моей жизни! Кто знает, что бы ты сделал с моим сердцем, если бы обо всем узнал! Он хотел бы высказать всё это вслух, прокричать, швырнуть своё разочарование Шанксу прямо в лицо и увидеть, как оно ударит его, словно кирпич. Он хотел бы, чтобы тот осознал, какой эффект может произвести его «доброта», и устыдить за нее. Он хотел, чтобы тот пожалел о каждом слове. Однако подобно тому, как Шанксу была свойственна блестящая самонадеянность, трусость Багги заставляла его бояться чужого гнева больше, чем собственной боли — разрыв был крошечным, но, к сожалению, достаточным, чтобы всё оставить как есть. Если бы он так ответил Шанксу, тот осмелился бы обидеться, хуже того, он бы играл с разумом Багги, пока тот не превратился бы в зеркальный лабиринт, так удачно перевернув перспективу, что в итоге сожалеть пришлось бы именно Багги. Был только один момент, дающий юнге достаточно рычагов, чтобы разозлиться по собственному усмотрению, не опасаясь, что Шанкс может интерпретировать его реакцию так, как ему будет выгодно: — Да как ты смеешь? Обладать Волей для тебя что, — сущий пустяк?! — заорал он. — Это самая крутая вещь в моей жизни, так что лучше прояви хоть какую-то благодарность за очередной подарок от этой трудоголички, твоей счастливой звезды, прежде чем я надеру тебе задницу! И действительно, Багги был близок к нанесению первого удара, когда увидел, что лицо Шанкса озарилось искренней улыбкой, исходящей от самого сердца. — О, Багги! — Твой прогнивший мозг застыл что ли? — усмехнулся юнга, перенося вес на левую ногу и отводя назад правую в качестве последнего предупреждения. — Только попробуй ещё раз меня окликнуть, и… — Ты мне завидуешь… — Нет! — выдохнул Багги, и его щеки снова покраснели. -… но ты съел Бара Бара но-Ми! Сила Дьявольского Фрукта более редка, чем любая Воля! Слегка дернувшись вправо, Шанкс уклонился от удара летящей ноги, которая, не предпринимая дальнейших попыток, вернулась к лодыжке. Взгляд Багги был суровым, и гнев придал юнге смелости встретиться взглядом с Шанксом. — Подожди, дай-ка проверить, правильно ли я тебя понял, Рыжий. Сейчас ты несёшь столько чуши, что такая высокая степень слабоумия, должно быть, заразна, — сказал Багги, почесав висок, словно ему уже было трудно мыслить здраво. — Ты хочешь сказать, что сила Дьявольского Фрукта сравнима, если не лучше, с использования Воли. Так что ли? — Сто процентов! Представляешь, кем мы станем, Багс? — всё ещё не понимая, в чём ошибка его рассуждений, с энтузиазмом кивнул Шанкс. Из всего, что рыжий юноша мог сказать в тот момент, это заслуживало места на пьедестале как самое шокирующее. Багги моргнул, словно ему прямо в глаза ударил свет. — Э-э… что? — Подумай об этом! Ты, по сути, полубессмертен, ведь у тебя иммунитет к клинкам. Это огромное преимущество в бою, но дальше — больше! Действительно? — Благодаря способностям Дьявольского Фрукта ты также можешь ударить противника с любого направления! Он… он объясняет мне силу Бара Бара но-Ми? — А у меня есть Воля! — лучезарно улыбнулся Шанкс, наконец-то проявив интерес к пробуждению своей духовной энергии. — Вместе мы будем непобедимы, Багги! Во всём мире не будет другого такого пирата, как мы! Под ярким светом улыбки Шанкса Багги снова моргнул, словно описывая свой шок азбукой Морзе, в то время как остальная часть его лица оставалась бесстрастной, как набросок маски. Вот же блять. Этот придурок действительно верит в то, что только что сказал. Типично для Рыжего строить большие планы на будущее, при этом достаточно правдоподобные, чтобы люди представляли себе сценарии приятных историй, которые он рассказывал, а не отвергали их словно бред мечтателя. Типично для Багги влюбиться в парня, который мог заставить его увидеть версию себя, обладающую тем самым je ne sais quoi*, коего, как ни абсурдно, не хватало даже синеволосому капитану, плавающему в мечтах Багги. Типично для Рыжего достичь многого столь малым: как злобные люди могут посеять сомнения одним случайным замечанием, парнишка сеял надежду, используя немного семян, но бросая их слишком далеко. И типично, довольно типично для Багги быть в первом ряду, чтобы эти семена попали в него раньше всех остальных. «Он снова это делает!» — юнга вышел из оцепенения, стыдясь того, что отвлёкся. Намеренно он это делает или нет, я не позволю ему победить, не в этот раз! Скрестив руки на надутой груди, Багги позволил своему взгляду стать твердым, словно броня: — Что, чёрт возьми, значит полубессмертный? Я всё ещё могу сдохнуть в любой момент! Достаточно одной пули, удара по голове, яда в еде или, чёрт возьми, скорпиона в постели, и я бы отправился на встречу со своим Создателем, как и любой другой человек! — юнга замолчал, ожидая увидеть, как Шанкс покраснеет от смущения за свою оплошность, но тот взамен побледнел. Багги почувствовал, как его решимость дала трещину. Думай быстро, думай умно! Умнее его! — Н-но большинство пиратов используют холодное оружие! Не дубинки и… или с-скорпионов, — дрожащим, почти застенчивым голосом настаивал Шанкс. — Это верно, но погоди! — возразил другой юнга, решив спрятаться за своей злобой, чтобы не сдаваться. — Чуть не забыл: пираты живут и сражаются большую часть времени на кораблях, а корабли бороздят моря, то есть бескрайние водные просторы, которые сулят мне смерть, так что прости меня, Рыжий, что я не понимаю, какого хрена я должен быть благодарен Дьявольскому Фрукту, превратившему мой мир в ловушку! Он ухмыльнулся, довольный тем, что его резкие слова подействовали на Шанкса, пусть светло-зеленый и был еще одним оттенком кожи, который Багги не ассоциировал со стыдом. — Я бы никогда не допустил, чтобы с тобой случилось что-то плохое! — едва вымолвил Шанкс. Казалось, ему вот-вот станет плохо, а метафорическая трещина внутри Багги стала ещё шире. — Да, я знаю. Ты меня знаешь — я большой фанат выживания, но я слишком взрослый, чтобы нуждаться в няньке, которая будет надо мной суетиться! — Чёрт, я не это имел в виду! У него это хорошо получается. Он говорит почти как умоляющий. — Конечно. Твой гениальный план включает… как ты там говорил? Мы станем своего рода динамичным дуэтом, чтобы дозорные сохранили бумагу и поместили нас на один и тот же плакат с наградой? — сделав вид, будто обдумывает эту идею, он цокнул языком, и Шанкс вздрогнул. — Это может выглядеть даже круто, в каком-то смысле. Негодование нарастало, словно снежный ком, способный превратиться в лавину, если скатиться с достаточной высоты, и… можете себе представить? Багги это совсем не нравилось. Его тон раздражал, словно осколок кости под зубами, портящий вкуснейшее жаркое. Это была не их обычная ссора. Что-то было не так, но он не мог понять, что именно, и не мог это остановить. — Я… — Шанкс помолчал, потом добавил: — Да. Багги молчал. Если это был знак открытости, шанс смягчить своё раздражение, пока не стало слишком поздно, он был готов им воспользоваться, ну а если это было что-то другое, это тоже было бы здорово. Он снова цокнул языком и снова не заметил лёгкого вздрога Шанкса. Когда он заговорил, его тон уже был спокойнее. Осторожнее. — Значит, ты хочешь, чтобы я стал… — его взгляд скользнул от одного края кладовой к другому, словно ища вдохновения, затем он пожал плечами: — …как Рэйли для Гол Д. Роджера? — Нет! — в панике закричал Шанкс, напугав Багги. Это была вполне понятная инстинктивная реакция: юнга никогда не сравнивал братскую дружбу капитана и первого помощника с тем, что было между ним и Багги, не говоря уже о том, чего он желал для их будущего, которое никто, кроме извращенца, не назвал бы братским. Поэтому, услышав имена двух пиратов, словно гром среди ясного неба, находясь наедине с возлюбленным в кладовке — одном из любимых мест, где он мечтал заняться с ним любовью, — он испытал мучительное потрясение: на мгновение сознание Шанкса осквернил яркий образ Роджера и Рэйли, когда они… Ну, по крайней мере, это было быстро. — Эй, ты в порядке? Багги инстинктивно шагнул вперёд и замер, едва заметив это. Сдаться сейчас означало бы свести на нет всё им сказанное. Шанкс кашлянул, пусть и неубедительно. — Можем ли мы поговорить в другом месте? — спросил он. — Почему? Тишина. Багги закатил глаза: вот она, ещё одна попытка сменить тему! — Тогда нет, не можем. Мне здесь очень нравится. Чтобы подчеркнуть сказанное, он запрыгнул на кучу мешков с бобами, сложенных так, что верх был почти ровным: это была не перина, но Багги улёгся туда как можно небрежнее, надеясь, что это потревожит Шанкса. Так и вышло, хотя и совсем не по тем причинам, о которых он подумал. Для другого юнги куча мешков и вправду производила более сильное впечатление, чем любая перина, а джут был чувственным, как шёлковые простыни, прибавьте, что Шанкс питал слабость к цоканью языка Багги, и станет ясно, почему его либидо не могло не подать интерес. Покраснев, Шанкс громко сглотнул, затем ущипнул себя, быстро и сильно, чтобы этот интерес не проявился: к этому времени он уже считал себя экспертом по тому, как убить стояк в зародыше. В качестве доказательства можно привести синяк под правой ягодицей, который, по сути, был таким же постоянным, словно родинка, поскольку из-за того, что юноше приходилось часто себя щипать, кожа не заживала. — Ты же хочешь, чтобы я был твоим первым помощником, — перефразировал Багги, притворяясь, что занят удалением несуществующей кутикулы. — Не такой хороший, как Рэйли конечно: кто вообще мог бы ждать, что я смогу сравниться с таким пиратом? Услышать, как его друг принижает себя подобным образом, было эффективнее любого щипка: внезапно кладовая стала ничтожной, пустая сцена, в центре которой находился Багги, больше не похожий на любимую одалиску*, отдыхающую в гареме Арабасты, а на печального, ворчливого юнгу, которого Шанкс слишком хорошо знал. — Да! — сказал рыжий юноша, шагнув вперёд с уверенностью рыцаря, готового защитить честь своей возлюбленной. Воодушевлённый тем, что Багги теперь смотрел на него, он продолжил: — Ты можешь стать таким же, как Рэйли, и даже более великим! — тут другой юнга фыркнул, но Шанкс не смягчился. — А может, ты и прав, и ты не будешь таким, как он, но это же хорошо! Я никогда не буду вторым Гол Д. Роджером, так зачем мне Сильверс Рэйли? Мы станем чем-то совершенно новым и сделаем это вместе, Багги! Опираясь на локоть, другой юнга медленно выводил кончиком указательного пальца закорючки на ткани мешка. Взгляд его всё ещё выглядел усталым и сомневающимся, но он по-прежнему не отрывал его от рыжего мальчика. — Но в любом случае ты будешь капитаном, а я — твоей правой рукой. — Вовсе нет! Мы оба будем командовать, имея равные полномочия! — ответил Шанкс, даже не осознавая, что только что избежал роковой ошибки. В конце концов, он сказал правду: не беря в расчет комплекс неполноценности своего друга, он искренне был убеждён, что они слишком близки для расставания без вреда для обоих. Представлять их на разных уровнях было совершенно безумно, это была самая ненавистная дистанция, которая могла бы их разделить; узнать, что Багги считает это возможным, было больно, ведь Шанкс всегда был уверен, что они на одном уровне. Если ты действительно хочешь, чтобы был один капитан, то эта должность твоя. Ты уже мой господин и повелитель, и моя жизнь в твоих руках! Я буду твоим первым помощником, твоим рабом, всем, чем пожелаешь, только скажи! Шанкс всем сердцем хотел высказать всё вслух, но сомневался, что признание сейчас поможет исправить ситуацию. Несмотря на весь свой оптимизм, юнга чувствовал, что напряжение, возникшее между ними, было не напрасным: ни в одном из многочисленных сценариев, которые он представлял себе в предвкушении их особого дня, Багги не был в плохом настроении, и меньше всего из-за него. — Шэнкс, будь хоть раз серьёзным. У корабля может быть только один капитан, — вздохнув сказал Багги, пока тень печали касалась его лицо. — Не на нашем! Однажды мы всё равно установим законы от одного конца Гранд Лайн до другого, так что не понимаю, почему мы должны подчиняться дурацким условностям на нашем собственном корабле! Мы будем равны, Багс, как и всегда! — Мы не равны! — выпалил юнга, его глаза горели яростью, словно это обещание было оскорблением. — У тебя есть Королевская Воля, и я готов поспорить, что остальные две тоже проявятся рано или поздно! Я просто знаю, что так и будет, Рыжий, даже не пытайся отрицать это! Гнев Багги заставил Шанкса запнуться, и он безмолвно открыл и закрыл рот. Затем он пробормотал: — Но у тебя же есть Бара Бара но-Ми, — словно младенец, не понимающий, почему взрослый сказал ему «нет». Если бы существовал бог недоумения, выражение его статуй в храмах не выглядело бы убедительнее, чем то, что сейчас было у юнги: уже по этой причине Багги воздержался от новой атаки, обезоруженный тупостью друга. Ты такой эгоистичный, Шанкс, что лишил меня даже возможности злиться на тебя! — Это не то же самое, — сказал Багги, прежде чем ком в горле успел затянуться и лишить его голоса. — Но… — Это не так! Ты же знаешь, как люди реагируют на пользователя Воли. Мы постоянно видим это на примере Роджера и Рэйли. Куда бы мы ни пошли, всегда найдётся кто-нибудь, кто подтолкнёт человека рядом и скажет: «Смотри, у него есть Воля!» — этого достаточно, чтобы уважение к ним обоим удвоилось, как будто их присутствие может вызвать у любого, кто их увидит, Волю Фанатизма или что-то в этом роде! Шанкс попытался возразить, хотя знал, что в словах Багги не было преувеличения. Прежде чем он успел издать хоть звук, правая рука его друга буквально взметнулась в воздух, остановившись в дюйме от его носа с поднятым указательным пальцем; чтобы усилить предупреждение, Багги цокнул языком. — С тобой тоже такое случится, Шанкс, и, полагаю, нечто подобное случается со многими пользователями Дьявольских Фруктов, по крайней мере, с теми, у кого есть крутые способности. А со мной? Ни за что! — его указательный палец ударил Шанкса по лбу, затем оторванная рука схватила его за рубашку и потянула вперёд. — Как только кто-то узнает, что я съел Бара Бара но-Ми, единственное, что его будет интересовать, — смогу ли я отделить свой член или нет! Так что, пожалуйста, перестань поздравлять меня с тем, что я наступил в дерьмо обеими ногами, пока ты продолжаешь выигрывать в лотерею! Шанкс онемел, заворожённый слезами, катившимися по щекам его возлюбленного, вытиравшего глаза, или, возможно, пытающегося прикрыть лицо тыльной стороной ладони. Когда пальцы, вцепившиеся в рубашку, попытались отпустить её, Шанкс схватил руку и прижал её к груди, словно пытаясь согреть. — Отдай обратно, — шмыгнул носом Багги. Легкая улыбка тронула губы рыжего мальчика, в то время как оторванная рука пыталась освободиться от его хватки. — О, Багги… Другой юнга одним прыжком оказался перед ним, его щеки и веки покраснели, словно огонь его взгляда обжигал их: — Я же говорил тебе, блядь, прекратить свои «О, Багги»! — прошипел он. — Почему ты всегда ведёшь себя как придурок, которому есть что сказать по любому поводу? Ты когда-нибудь задумывался, что мир всё равно продолжит существовать, даже если хоть раз, всего один раз, ты попробуешь заняться своими делами?! — Постой что? — лицо Шанса вытянулось. Багги схватил его за воротник левой рукой. Шанкс не отреагировал, потому что слова его друга удерживали его на месте силой всех цепей Импел Дауна. — Мы не равны! Какой смысл в твоих сладких мечтах о корабле с двумя капитанами, если в реальном мире я не могу даже влюбиться, чтобы ты не высмеял меня?! Блядь. Не могу поверить. Мы что, ссоримся из-за этого ублюдка? Всего лишь мгновение назад они говорили о Воле и Дьявольских Фруктах, и, честно говоря, всё было довольно сложно и без вмешательства этого проклятого Охотника на Дозорных. Разум Шанкса прочувствовал то, что чувствует тело, телепортированное из одного места в другое, без предупреждения и самым травматичным образом. Чувство дезориентации тут же сменилось недавним воспоминанием: он сказал кое-что этим утром, и на секунду Шанкс пожалел, что забыл, ведь его собственные слова были всему виной: «Ты заслуживаешь кого-то получше». В следующее мгновение он уже защищался перед судом своей совести: Багги злился на него, потому что тот неправильно понял. Порой его друг своей врождённой неуверенностью портит даже самые простые вещи! Ладно, Шанкс, возможно, мог бы выразить своё мнение лучше или хотя бы развить его, но времени не было, потому что Рэйли их перебил! — Я не это имел в виду. — Да, конечно! — фыркнул Багги. — Позволь мне объясниться, пожалуйста! С чего это? Чтобы ты смог выкрутиться, убедив меня, что я зря рассердился! Юнга понимал, что не сможет сказать «нет», как бы ему этого ни хотелось: проклятая слабость мешала ему защищаться дальше, и даже если бы у него была железная воля, она всё равно бы сдалась под напором Шанкса. Кроме того, лишить друга возможности использовать своё убеждение сейчас означало бы терпеть дни, если не недели, просящего взгляда и мольбы, в результате чего Багги выглядел бы настоящим придурком. Так что, сюрприз-сюрприз, не было смысла держать этого ублюдка в напряжении. Долгий вздох облегчения, который Шанкс издал, когда мальчик коротко кивнул, красноречиво говорил об их отношениях. Так было всегда: ты делаешь мне больно, даже не замечая этого, я злюсь, ты творишь свою магию, а потом я чувствую себя идиотом. Промыть и повторить. Его взгляд затуманился от осознания того, что он снова проиграл, поэтому Багги закрыл глаза, слишком уставший, чтобы выносить улыбку Шанка и его вкрадчивую речь. — Я не смеялся над тобой, клянусь! Я правда думаю, что ты заслуживаешь кого-то получше, чем… чем придурок с палкой в ​​заднице! Багги сглотнул, но не открыл глаз и не попытался защитить Охотника на Дозорных. Его рука была тёплой в пальцах Шанкса и дрожала на груди, словно второе сердце. — Это… интересный выбор слов, — заметил Багги. — Это правда, Багс! — настаивал Шанкс, воодушевлённый такой реакцией. — - Какое ему до тебя дело? Он выглядит как человек, который даже не умеет радоваться хорошему, может быть, даже считает это бессмысленным. Чёрт возьми, да ты же его видел! Он такой серьёзный и… и жуткий, словно каждый день ходит на похороны, а ты любишь смеяться и веселиться! Твои шутки будут напрасны, потому что он их не оценит. Держу пари, если он попытается рассмеяться, у него лицо треснет! Смех, вызванный этими словами, был для Шанкса словно сладкий бальзам. Он почувствовал, как хватка на воротнике ослабла: сжатый кулак в другой руке, попытался разжаться, и он позволил пальцам Багги вытянуться, медленно поглаживая их, и накрыл другую руку друга своей. — Было бы жаль! — согласился Багги с неуверенной улыбкой. Затем Шанкс переплел свои пальцы с его, и, хотя они привыкли держаться за руки, Багги почувствовал что-то необычное — возможно, закрытые глаза усиливали это ощущение. Он не осмелился открыть их, чтобы проверить, насколько ошибочно его осязание, слишком много подразумевающее под простой привычкой. Вместо этого, несмотря на свою слабость, он поддался соблазну. «Боже, как же я хочу его поцеловать!» — подумал Шанкс, удивляясь, как он ещё этого не сделал. Губы Багги были такими манящими, его расслабленное лицо таким нежным, а их руки соединялись так, как должно было быть всегда. Тишина легкая, словно вуаль, окутывавшая их, отделяла от остального мира. Возбуждение, согревавшее его тело, было странно целомудренным. Чего же еще не хватало, чтобы их первый поцелуй был идеальным? Рыжий юноша закрыл глаза, наклонил голову и… Он меня не любит. Было бы несправедливо поцеловать его сейчас, по отношению к ним обоим. Я не хочу этого делать, пока он думает о ком-то другом. Когда они поцелуются, весь остальной мир перестанет существовать даже в сознании Багги. Шанкс сказал себе, что провести следующие несколько недель, проклиная себя за упущенную золотую возможность стоит того, если это есть правильное решение сейчас. «Если сомневаешься, сбавь скорость и сделай два-три шага вместо одного», — таким был один из советов, которым Рэйли счёл нужным поделиться с ним, не дожидаясь, пока его об этом попросят, и Шанкс закатил глаза, не подозревая, что слова пирата так скоро окажутся мудрыми. — Д-да, без сомнения, все его фанатки устроят истерику! — прочистив горло, сказал подросток. Багги сделал глубокий вдох, и глаза его резко распахнулись. — О. Точно… Блять! Неправильный ход… наверное? Судя по всему, подглядывание за личной беседой Роджера и этого мерзавца настолько отвлекло Багги, что он пропустил все ехидные комментарии Габана и остальных о романтических отношениях Охотника на Дозорных. Также было очевидно, что Багги питал иллюзию, будто мечник не предпочитал определённую сферу деятельности, когда речь шла о его дерзких намерениях. Шанкс не мог решить, радоваться ли ему от того, что он вбил очередной гвоздь в гроб этой глупой влюбленности, или же чувствовать себя виноватым за то, что разрушил надежды своего возлюбленного. — Прости, — услышал он свой голос, чувствуя неприятный привкус во рту. — Всё в порядке, — вздохнул Багги, его взгляд блуждал, словно он следовал за воспоминаниями. — Как я уже говорил, я знаю, что он всё равно не в моей лиге. — Тогда почему ты его любишь? — импульсивно спросил Шанкс, крепче сжимая руки другого мальчишки. — Почему я…? — нахмурился Багги, недоумевая. — Какой смысл влюбляться не в того человека? Он не может ответить тебе взаимностью, и, поскольку он холоднее статуи, осмелюсь сказать, это даже к лучшему! Если ты это осознаёшь, то почему продолжаешь причинять себе боль? Багги отвёл взгляд, внезапно почувствовав себя неловко. Он сжал губы в тонкую линию, и на глаза снова навернулись слёзы. Он резко высвободил руки из ладоней Шанкса, но тот быстро обнял его за талию, прижимая к себе. Было бы легко освободиться от этих объятий, используя силу Бара Бара но-Ми: тело Багги дрожало от желания отделиться и вернуться в укрытие, но в то же время слёзы, стекавшие по его раскрасневшимся щекам, ослабляли юношу сильнее, чем всё в мире море. — Забудь о нём, Багс! Он не может быть настолько горячим, чтобы заслужить твою боль! Измученный Багги прислонился к другу и разрыдался. — Т-ты н-не… по…понимаешь! — Забудь о нем, — пробормотал Шанкс, уткнувшись головой в изгиб шеи Багги. — Э-это не… те в-вещи, которые ты можешь… в-выбирать… Мне нужно забыть тебя, но ты мне никогда не позволишь! Тебе так нравится наша совместная жизнь, что ты даже не сомневаешься, что я могу хотеть чего-то другого! Через несколько лет они будут готовы покинуть Оро Джексон с благословения Роджера и обзавестись собственным кораблем, собственной командой и собственным будущим. Возможно, тогда Багги научится быть свободным… Но как он сможет избегать мечт Шанкса до того дня? Я не хочу жить в чьей-то тени! Я буду в центре внимания, и тень, отбрасываемая на Гранд Лайн, будет иметь мою форму! Он продолжал плакать, а Шанкс нежно гладил его по спине, целовал его голову и шептал нежные слова, которые Багги тщетно пытался не слушать. — Всё будет хорошо… Не волнуйся, я тебя поддержу… За что я тебя люблю? Это не должно быть так больно! Влюбляться не в того человека было поистине бессмысленно, но гораздо хуже было быть влюблённым так долго, что невозможно было вспомнить, как жил до того, как всё началось. У Багги даже не было жизни до Шанкса: сколько стоит тот год, если он не помнит его, как и дом и двух незнакомцев, к которым он испытывал лишь редкое и мимолётное любопытство? Пожалуйста… В объятиях Шанкса он хотел обрести свободу.