Love & Crime

Тихая и безветренная погода, словно затишье перед бурей, только усиливала тревогу, пока не обрушилась свирепой стихией, подтвердив справедливые опасения и догадки, что ничего ещё не закончилось. Пролетевшая мимо птица, шумно хлопающая крыльями, вовсе не глухарь, как всем казалось, а затаившийся во время охоты хищник. Вопрос лишь в том, кто кого? Кто кого загонит в угол, поймает и растерзает? Пронзительный вой полицейской сирены постепенно сменился на монотонный гул, который влился в общий шум проснувшегося ото сна города. Территорию ночного клуба оцепили, чтобы осмотреть на наличие улик, и всех, кто оставался в здании, немедленно начали опрашивать. Других сотрудников, успевших покинуть заведение после окончания смены, с распростёртыми объятиями ждали в участке для допроса. С посетителями дела обстояли сложнее: хотя у охраны и был список, обстоятельства его получения зависели от владельца — Хван Хёнджин умел всё портить. Для остальных часы тянулись невыразимо медленно, но не для Шерон. Та не замечала ни времени, ни людей, которые подходили к ней, ни своей испачканной кровью одежды, которая привлекала много нежелательного внимания. Её, как диковинную зверушку, вывели на театральную арену, где не было ни одного уголка, чтобы спрятаться от жадных до выяснения грязных подробностей взглядов. Запах железа всё ещё стоял в воздухе, даже на улице у чёрного входа, где ветер трепал тёмные волосы и оставлял на лице звонкие пощёчины. Краски поблёкли, и девушка почти ничего не видела за пеленой удушливых слёз, которые не заканчивались сейчас и, казалось, не собирались заканчиваться в ближайшее время. Крупные ладони уверенно легли на лопатки, настойчиво подталкивая и увлекая Хейс прочь от толпы, подальше от оглушающего шума, который нещадно давил на барабанные перепонки. Журналистка с трудом понимала, кто это, зачем подошёл к ней и куда они направлялись. Сил сопротивляться, как и мыслей разобраться в происходящем, даже не возникло, пока рой чужих голосов не стих, чтобы вздохнуть с облегчением или хотя бы попытаться сделать это. — Шери! — мужчина дёрнул её за плечи, аккуратно встряхивая, чтобы привести в чувство. — Шери, посмотри на меня, — Крис говорил твёрдо и решительно, не оставляя иного выбора, кроме как заглянуть ему в глаза. Из объятий, крепких и спасительных, которыми говорил, буквально кричал, что он рядом и никуда не уйдёт, детектив не выпускал. Лишь немного позже отстранился, не более чем на расстояние вытянутой руки, и поймал её безжизненный взгляд. У Шерон мир в одночасье рухнул, а осознание накатывало ударными волнами, разбивая сердце об острые скалы. Снова и снова она погружалась в пучину яростного отрицания и пульсирующего в голове отчаяния. Минуты и часы слились в бесконечные, полные смутных очертаний и неразборчивых слов, с которыми к ней обращались, но безрезультатно. Когда приехала полиция, опечатали помещения, начались нескончаемые допросы — всё прошло мимо неё. В памяти и перед внутренним взором застыла лишь страшная картина, которая преследовала, наступая на пятки: окровавленное тело подруги, с которой жестоко и бесчеловечно расправились. Рука бездушного убийцы, как и с другими жертвами, ни разу не дрогнула. Стойкая ненависть переполняла девушку, смешивалась с невыносимой болью, растекающейся по организму мучительными потоками. Хейс чувствовала себя так, будто её привязали к электрическому стулу и через провода, глубоко въевшиеся в кожу, непрерывно пропускали ток высокого напряжения. Гул сирены не умолкал, продолжал противно звенеть в ушах, как заевшая киноплёнка в проигрывателе. Образы сменяли друг друга, сливаясь воедино, и Шери плохо различала, что происходило на самом деле, а что подкидывало расшатанное сознание, когда нервы даже не на пределе — уже окончательно сдавали. Яркие вспышки света рябили в глазах, куда бы та ни посмотрела, и журналистка не могла избавиться от ощущения чистого безумия, которое стремительно разрасталось, не давая и шанса ему противостоять. Ей хотелось отвернуться, зажмуриться, зажать уши ладонями и исчезнуть отсюда, чтобы найти место, где сейчас была Браун. — Одри… Я не верю, — не своим голосом пробормотала Шерон, судорожно хватая ртом воздух, и каждый всхлип вызывал новый приступ тошноты. — Я не хочу верить, — с надрывом сказала она, уперевшись взглядом в одну точку. Медицинские носилки, на которых вынесли труп, намертво отпечатались под веками вместе с плотной тканью, под которой скрыли подругу. Одри Браун стала очередной жертвой человека, до сих пор остающегося безнаказанным. Сколько ещё таких жертв будет, если маньяк не допустит ошибку? Хейс упорно убеждала себя, что идеального преступления не существовало, иначе бы точно сошла с ума. Пыталась верить, что правосудие рано или поздно свершится, — это единственное, что могло её утешить, когда самое важное уже не вернуть. — Послушай меня, — попросил Бан, привлекая ускользающее от реальности женское внимание. — Я сейчас поеду в участок, вернусь поздно. Скажи, когда тебя забрать от Чанбина? — он говорил спокойно, как и всегда на работе, чтобы держать ситуацию под контролем. Только ни черта уже не под грёбаным контролем. Рядом от ужаса и невосполнимой утраты тряслась та, что быстро забралась под толстый слой брони прямо в сердце, незаметно вытеснив оттуда всё остальное. Глядя на рассыпавшуюся на тысячи осколков, подобно хрустальной вазе, девушку перед собой, Чан нервно сглотнул и не дал себе показать слабость. Больше всего на свете следователь хотел защитить её и спрятать от жестокого мира, несправедливой судьбы, глубоко ранившей и оставившей кровоточащие шрамы в душе. Бросил бы всё, что потеряло смысл, ради неё, если бы не знал, что должен поймать ублюдка как можно скорее. Дышать одним воздухом с богомерзкой тварью не собирался, и желание голыми руками совершить самосуд бредовыми идеями всё чаще вспыхивало в голове. Сколько бы ни отмахивался, ни старался подавить эти мысли, гнев бурлил в жилах и переполнял его, застилая яростной пеленой глаза и напрочь затмевая разум. Узнать бы имя, связать разрозненные куски расследования вместе и сурово наказать убийцу, когда представится случай. Если тот не представится сам, готов был выдрать его с мясом и кровью у злого рока или сразу из лап дьявола, лишь бы положить конец череде чудовищных смертей, которые не собирались заканчиваться. — Почему она работала здесь? Почему её мечта пересеклась с этой тварью? — проигнорировав вопрос, который едва расслышала, Шери уткнулась носом в широкую грудь и снова заплакала, спрашивая о вещах, на которые никто не мог дать ответа. — Как я могла допустить такое? Чувство вины жгло изнутри и раскалённым металлом разливалось по венам, проникая в каждую клеточку тела. Сколько раз сама бывала в треклятом клубе, встречалась здесь с Одри, но, казалось, не замечала настоящей опасности, хотя единственной целью был её поиск. Поэтому и допустила роковую ошибку, которую никогда себе не простит. Мнимый успех вскружил голову, лишил здравомыслия, но этим она подвергла риску не только себя. Вместо того чтобы тратить время на игры с Хваном, который занимал львиную долю времени, лучше бы предложила подруге безопасные варианты, чтобы уберечь от того непоправимого, что произошло сегодня. Эгоистичной всегда считала Хёнджина, а следовало внимательнее посмотреть в зеркало. Ни терпкий аромат парфюма и сигарет, исходящий от мужчины, ни его ласковые прикосновения, которыми пытался подбодрить, не помогали. В критический момент, когда прежняя жизнь раскололась пополам, что даже если собрать её по кусочкам, то всё равно не вернуть, ничто не могло помочь. Неотвратимость, будто пыточные тиски, сжимала шею и безжалостно душила, с каждой секундой увеличивая невыносимое давление. Ещё немного, и кости, издав характерный звук, хрустнут и сломаются, позволив голове безвольно упасть на собственное плечо. Но Шерон, прислонившись макушкой к плечу Криса, старалась собраться с силами, чтобы не упасть. — Мы поймаем ублюдка, и он ответит по всей строгости закона, — уверенно произнёс детектив, сжав руки в кулаки, едва сдерживая праведный гнев. — Понимаю, как трудно сейчас это осознать, но ты не виновата в случившемся. Ты не могла заставить её уйти отсюда. Одри тоже знала, как здесь опасно. Хотел бы сказать больше, подобрать те слова, которые Хейс жаждала услышать, но каждая фраза застревала в горле, словно ком. Бану казалось, что любое неосторожное высказывание могло осквернить память погибшей подруги и задеть девушку, которая и так с трудом держалась на ногах. Следователь боялся совершить ошибку, не зная, как правильно поддержать и забрать чужую боль. Он принял бы её всю на себя, даже если это сломало бы его самого, лишь бы та смогла спокойно дышать. Пока ясно понимал только одно: поиск убийцы полностью на его плечах, и ему некогда расслабляться. — Я могла отговорить, должна была отговорить, — Шери зажмурилась и с силой замотала головой, как будто пыталась избавиться от кошмарного наваждения, наконец-то открыть глаза и проснуться до начала смены, чтобы запереть Браун в квартире или придумать хоть что-то, что помогло бы всё исправить. Желание предотвратить трагедию и отмотать время назад, совершенно безумное и невозможное, выходило далеко за границы реального, за всякие рамки разумного и в попытке неумелого торга полностью заполонило мысли Шерон. Ей всё равно, что делать — мучиться от бессилия и постоянно возвращаться к навязчивым идеям или остаться один на один с суровой действительностью, пытаясь не отворачиваться от беспощадной правды, которая медленно убивала. Ни один из вариантов не приносил облегчения, потому что ни нескольких часов, ни нескольких дней не хватило бы, чтобы смириться. Боль, прочно засевшая в израненном сердце, никуда не исчезнет. Для неё там всегда найдётся место, даже если ради этого придётся отказаться от всего хорошего и способного помочь жить дальше. — Отговорить, но при этом самой здесь работать? — он поджал губы и подумал, что стоило прикусить язык и промолчать, чтобы не усугублять чувство вины. — Ты говоришь, это была её мечта. От мечты Одри не отказалась бы… Виновата только та мразь, которая решила, что может распоряжаться чужими жизнями. — От этого не легче, — еле слышно ответила Хейс, проведя ладонями по лицу, словно хотела стереть окружающий мир из поля зрения, а события — из памяти. — Мне кажется, я не выдержу. Просто не смогу без неё… Паника смешалась с безысходностью, и коктейль, полный горечи и печали, заполнил желудок, залил внутренние органы и саму душу. Её мелко трясло, как будто от озноба или неконтролируемого тремора, но в то же время даже не получалось пошевелиться. Оцепенение вернулось, всё время не отступая слишком далеко, чтобы при первом же удобном случае вновь сковать по рукам и ногам, пригвоздив к земле, которую то невозможно было ощутить, чтобы почувствовать опору, то сдвинуться с места не удавалось. Крайности сменяли друг друга, но ни одна из них не нравилась девушке. Всё вокруг опостылело и вызывало сплошное отвращение. — Со временем станет легче, но не сразу. Просто помни, что ты не одна. Даже если тебе покажется иначе, это не так. Я обещаю тебе: тварь, причастная к этим смертям, получит по заслугам. Полиции Шери не верила, но верила Кристоферу Бану, ему одному среди десятков людей, кто крутился на месте преступления, выполняя свои обязанности или только создавая видимость работы. Журналистка ценила, что в условиях, когда свободного времени не было от слова совсем, Чан нашёл его, чтобы стать для неё опорой, в которой она нуждалась как никогда раньше. Язык не повернулся бы попросить остаться и не уходить, как бы сильно ни цеплялась пальцами за чужую одежду. Каждый занимался тем, чем должен, и пусть её сколько угодно отговаривают оставить ночной клуб ради собственной безопасности, теперь Шерон ни за что не согласится. С неохотой отстранившись от следователя, Хейс почувствовала себя ещё более хрупкой и маленькой, когда огромный мир, на каждом шагу наполненный несправедливостью, со всех сторон окружил её, не проявляя дружелюбия. Он давил, нависая сверху как страшная угроза, но ничего хуже, чем то, что уже произошло, невозможно представить. Худшее уже случилось: из-под ног ушла почва, а из груди — тепло и спокойствие, которые прежде спасали и наполняли жизнь смыслом. Ей не хотелось узнать реальность, где нет Одри, но никто не спросил её мнения, без раздумий столкнув в бездонную пропасть. — Шери, — Чанбин появился за спиной Чана, привлекая внимание. Судя по всему, мужчина давно искал подругу среди толпы коллег. Его осунувшееся и измученное лицо изрезало зудящими ранами в сердце журналистки последние незатронутые уголки. Когда та взглянула в покрасневшие и пустые глаза, дыхание перехватило от того же отчаяния, что и в её собственных. Крис старался поддержать, но никто не понимал Шерон лучше, чем Со. Они оба потеряли близкого человека, без которого не представляли, как жить дальше. Общая боль связала их невидимой нитью, позволяя разделить горе утраты и не остаться в одиночестве. С трудом проглотив комок, который встал поперёк горла, друг притянул девушку к себе, когда она с готовностью бросилась к нему навстречу. Не в силах сдержать слезы, тот уткнулся ей в шею, и его рыдания окончательно разбили Хейс на мелкие кусочки. Находясь рядом, в полной мере осознавали, что Браун не хватало, как воздуха. Без неё, будто без кислорода, лёгкие нещадно жгло, и разъедающая кислота, которая стекала по пищеводу, а затем и по сосудам, быстро всасывалась в кровь, отправляя едва ли не насмерть. Найти бы выход, но все двери исчезли, а железные прутья темницы не имели ни конца ни края. Вздохнув, Бан с тяжёлым сердцем оставил двух друзей наедине среди всеобщего безумия. Знал, что поможет, только вернувшись к работе. Обязанности не ждали, и над головой висела куча задач, с которыми надо разобраться как здесь, на месте, так и в участке. Его успокаивало, что у Шери был человек, с которым та могла остаться, когда у него не было такой возможности. Не ревность, а благодарность вспыхнула в нём, как и сочувствие, что приятель переживал то же самое, что и его девушка. Элитный клуб, где произошла трагедия, а другие преступления красными нитями вели к нему, вызывал у Криса лишь раздражение, как и его владелец. Вспоминая всё, что знал об злополучном месте, детектив приходил в бешенство. Его не покидало ощущение, что в расследовании ему скоро свяжут руки и укажут, на что именно нужно закрыть глаза. Приказы сверху никогда не обсуждались, и он должен их выполнять. В блядском механизме следователь был лишь одним из винтиков, и от него легко могли избавиться, если тот перейдёт дорогу не тем людям. Как ему поймать убийцу, если попутно нужно прикрыть чужие задницы, которые прикрывать совершенно не хочется? Всё с самого начала в этой серии неладно, хотя Чан и старался убедить себя, что это не так. Кейсы по делам маньяков всегда трудны, и не каждое из них удаётся раскрыть — тут нечему удивляться. Однако не в каждом деле так много скрытых деталей и подводных камней, которые осложняли следствие и тянули его на дно. Как опрашивать посетителей, если каждый из них мог одним движением пальца остановить всё расследование? И когда уже невозможно игнорировать заведение Хвана, сколько бы его негласно ни просили, не попросят ли его отойти в сторону, отстранив от работы, если станет копать глубже, не обращая внимания на рекомендации руководства? Через пару часов все необходимые процедуры на месте преступления закончились, но это не означало, что можно отдохнуть. Бан больше не надеялся на это, понимая, что тратить время впустую неправильно и непозволительно. Опознание в морге — не самая приятная процедура, и общение с родственниками погибшей неизбежно. Это и не приближало к поимке убийцы, но оставалось важной формальностью, пусть сомнений в установлении личности и так не было. Более значимой казалась встреча с хозяином клуба, сулившая превратиться в кладезь полезной информации, необходимой, чтобы пролить свет на череду зверств, связанных с его подчинёнными. Беседа, вероятно, в равной степени могла оказаться бесполезной, учитывая, кто являлся владельцем, но злость подстёгивала к чёткой уверенности, что он не отступит, пока не выбьет нужную информацию. Долго ждать себя тот не заставил, однако явно не спешил, и стрелка часов, мерно отсчитывающая начало назначенной встречи, нервировала не меньше, чем опоздавший свидетель. Вроде бы прошло немного времени, но каждая минута действовала Крису на нервы так сильно, как будто прошла целая вечность. Личная неприязнь способна ослепить, а это последнее, что нужно детективу. Самоконтроль — единственное оружие, которое не приведёт к поражению. За прошедшие сутки пришлось вернуть себе его, чтобы не дать слабины, хотя новые факты, открывшиеся вместе с отчетом судмедэкспертов, и вмешательство со стороны других органов обезоруживали. С иголочки одетый Хёнджин, на котором ярко поблёскивали дорогие украшения, а каждая вещь принадлежала известному бренду, в угрюмых стенах полицейского участка выделялся, привлекая жадное внимание сотрудников. Его легко узнать — часто светил лицом на страницах таблоидов и в социальных сетях. Хотя здесь чувствовал себя не в своей тарелке, всё равно держался уверенно и расслабленно, как рыба в воде. Детектив Бан мечтал влить в злополучную воду тонну нефти или токсинов, чтобы больше не видеть его самодовольной улыбки. Случай прижать того и допросить, чтобы вытрясти из него всю правду, ощущался подобно манне небесной. В его заведении обнаружили труп, который соответствовал как почерку убийцы, так и специфическому выбору жертв. Следователь хорошо понимал, что добраться до владельца — это только половина дела. Иллюзиями себя тоже не тешил, догадываясь, что сговорчивым Хёнджин вряд ли окажется. Разговор предсказуемо не клеился с самого начала. Допрос больше напоминал дешёвый фарс: Хван не проявлял никакого беспокойства и отвечал небрежно — чувствовал себя королём ситуации, не допуская и мысли, что ему было из-за чего переживать. Как будто это не в его клубе нашли мёртвую девушку, и как будто убийство его сотрудницы вовсе не имело значения. С каждой минутой Чан всё труднее сдерживал раздражение, а собеседник, похоже, именно на это и рассчитывал, постепенно выводя следователя из себя, словно мстил. Только так просто Крис не уступит ему победу — вообще не уступит, и если Хван сделал ставку на скорое поражение своего оппонента, то сильно ошибся. — Ты же не пытаешься сказать, что я причастен к убийству? — Хёнджин непринуждённо откинулся на спинку стула и, размяв плечи, с лёгкой иронией окинул взглядом небольшое помещение, в котором находился с детективом один на один. — У тебя нет доказательств. Не нужно вешать на меня то, что тебе нужно поскорее закрыть, — произнёс он со скукой в голосе, лениво опустив глаза на простенький стол, разделяющий их, словно в поисках чего-то интересного среди этой нудной беседы и унылого интерьера. Стены допросной становились всё более тесными и с силой давили на виски, вызывая головную боль. Хван привык проводить свободное время куда приятнее и в компании кого-нибудь посимпатичнее и посговорчивее Криса. Заранее знал, что надолго тут не задержится, но всё равно злился, что не сумел избежать формальностей, хотя и надеялся, что Хан пойдёт навстречу. Щенок сорвался с поводка, как считал Хёнджин. Это лишь вызывало усмешку на его губах, когда мужчина смотрел в непроницаемое и серьёзное лицо следователя. — Помоги найти того, кто причастен, если это не ты, — ровным голосом вымолвил Бан, прикладывая все усилия, чтобы говорить спокойно. Проблем с самоконтролем у него давно не было — слишком долго на службе, чтобы позволять себе подобные слабости. Сложнее, когда работа смешивалась с личной жизнью, и неприязнь стремительно нарастала, доходя до кипения. Гнев, неподвластный логике, быстро разливался по венам. На нервы Хёнджин действовал умело, но поддаваться его провокациям — заведомо проигрышная стратегия. Надеяться на чью-либо помощь тоже нелепо и смехотворно, но Крис никогда и не рассчитывал на неё в полной мере, важно лишь установить контакт. — Экспертизу ДНК уже провели? — владелец клуба, изобразив задумчивость, обратился к детективу. — Я знаю, чьи «следы» вы нашли. И ещё я знаю, что ты ничего с этим не сделаешь. Давай заканчивать с бюрократизмом, у меня ещё много дел. Терпение моментально достигло края, готовое вот-вот лопнуть, но Чан наступил себе на горло, лишь бы не потерять лицо. Удар попал прямо в цель, но надежда, козырь или как бы там ни было, но кое-что он ещё припрятал. Хотя это не его заслуга, но возможность, которая представилась столь вовремя, определённо радовала. Тот собирался воспользоваться ею и испытать удачу, пусть далеко не всё выглядело прозрачно. Новое убийство привлекло внимание ФБР, а комиссар полиции не имел там влияния, на которое так рьяно уповал Хван. Отчёты быстро засекретили и почти никого не допустили к ним, когда непосредственный начальник неожиданно обратил пристальное внимание на дело, которое вёл Бан. Хан Инсу — человек, которого Крис давно перестал уважать, если вообще когда-либо уважал. Подозрения, возникшие после молекулярно-генетической экспертизы, едва ли не напрямую указывали на причастность комиссара. Следователь понимал, что если сделает хоть один неверный шаг, его немедленно отстранят, если не уволят без суда и следствия. Однако тот не подходил под описание подозреваемого — человека фанатичного и неосмотрительного, хотя оправданий этому тоже не было. К тому же убийца проявлял неосторожность лишь время от времени. — Зря ты не хочешь говорить со мной. Есть и другие, кто смогут использовать информацию, о которой ты говоришь, — с явным намёком подытожил Чан, вставая из-за стола и направляясь к выходу из комнаты. Недобро прищурившись, Хёнджин вскочил с места, останавливая детектива. В его глазах мелькнула угроза, которую вслух он озвучивать не стал. На лице проступило пренебрежительное выражение, которое быстро сменилось злостью, а затем смертельной скукой, которая говорила, что ничего нового и страшного мужчина не услышал. Бан понимал, что ему достался крепкий орешек, и без посторонней помощи его вряд ли удастся сломить. Когда тот поймёт, что теряет контроль, в дело вступят адвокаты, которым щедро заплатит, чтобы его вытащили сухим из воды. — Думаешь, я куплюсь на это? — он хмыкнул, приподняв бровь, и скрестил на груди руки, не сводя с полицейского пытливого взгляда. Детектив не пугал, Хван давно выяснил, что его нечем напугать. Только самоуверенность Криса раздражала его, словно быка, которому показывали красную тряпку. Привык, чтобы к нему относились с уважением, взвешивая каждое слово, прежде чем обратиться с вопросом. Хамов не любил и таковыми считал любого, кто с ним не считался, а считаться с ним действительно стоило. Следователь не казался ему настолько безмозглым, чтобы этого не понимать, — тот намеренно игнорировал это, зная, что тем самым вызовет незамедлительную реакцию. — Думаю, что пора передать тебя в другие руки, — пожал плечами мужчина, слегка качнув головой и схватившись за дверную ручку, хотя всё ещё медлил, прежде чем выйти в коридор. — В какие руки? — переспросил Хёнджин, поджав губы, а потом кивнул, быстро догадавшись, о чём шла речь. — ФБР забирает у вас дело? В таком случае, почему я вообще разговаривал с тобой? — не показывая, как напрягся, он закатил глаза и нетерпеливо глянул на часы, словно безбожно опаздывал и каждая минута доставляла ему большие неудобства. — Раз ты устал от общения со мной, тебе не помешает смена собеседника, верно? — усмехнулся Чан и, не попрощавшись, покинул помещение, уступая место временному коллеге. Сотрудничество с федералами сулило обернуться отличным решением в тех сложных обстоятельствах, в которых очутился из-за связи убитой с Инсу, который теперь внимательно следил за ходом расследования. Впору предъявить ему обвинения, но карты намеренно спутали, и Бан уверен, что Хан приложил к этому руку. Его одолело плохое предчувствие, и он решил караулить негласного союзника у допросной, ожидая, когда тот закончит. Сначала Хван будто занервничал, когда сменился собеседник. Детектив, оставшийся по другую сторону стекла, чтобы тот не мог его видеть, предположил, что Хёнджин догадывался о присутствии наблюдателя и поэтому изредка бросал туда многозначительные взгляды. Их молчаливое противостояние продолжалось, только набирая обороты. Неуверенность, промелькнувшая в мимике, сменилась злорадством, причины которого Крис не понимал, утопая в домыслах и подозрениях. Мужчина всё говорил и говорил, рассказывая невесть что, а потом фбровец с довольным видом пожал ему руку и проводил к выходу. Хозяин клуба незаметно обернулся, подмигнул, а Чан уже было дёрнулся, но взял себя в руки, не бросившись следом за мерзавцем. Нервы сдавали, а в голове возникали худшие сценарии развития событий, но он ещё не представлял, насколько всё плохо на самом деле. — Исходя из показаний Хван Хёнджина, необходимо задержать одну из сотрудниц его клуба, официантку. Пока что для допроса, но это пока что. Шерон Хейс уже проходила свидетельницей, верно? Среднего роста мужчина, примерно на пару лет моложе самого Бана, темноволосый и с абсолютно убийственным взглядом, представившийся как Ким Сынмин, говорил негромко и спокойно, но с каждым словом выбивал почву из-под ног Чана. Сердце пропустило удар, затем ещё один и рисковало к чертям собачьим остановиться, не выдержав такого натиска. Следователь задумался: почему решил, что Ким поможет, когда связи вышестоящих, по-видимому, простирались слишком далеко, проникая своими мерзкими щупальцами в самые разные структуры? Объяснения непростительной наивности не удавалось придумать, и он уставился на того во все глаза. Услышать что-то о Шери уж точно не ожидал, и это покоробило его сильнее всего за последние часы, проведённые в участке. — Какое отношение она имеет к этому? — детектив закусил щёку изнутри, стараясь сохранить невозмутимость, хотя кулаки уже зачесались набить морду Хвану, который в своих показаниях потерял и стыд, и страх, и любую человечность. — Дата покупки квартиры, где найдены жертвы, не совпадает с датой их убийства. Это было установлено сразу после обнаружения трупов, — отчеканил Крис, не повышая голоса, хотя ему очень хотелось это сделать, как и с превеликим удовольствием разукрасить чужую физиономию так, чтобы любимчика публики господина Хвана никто не узнал. Нахмурившись, сотрудник ФБР едва удержался от тяжелого вздоха, показательно закатив глаза. Он покачал головой, словно перед ним был неразумный ребёнок, а не взрослый детектив. Очевидно, что больше всего тот не хотел тратить здесь своё драгоценное время. Свидетель предоставил ему достаточно информации, чтобы быстро покончить со всем, что внезапно свалилось на Сынмина без его ведома. Если факты и не сходились, это мало кого волновало, кроме чересчур сердобольного следователя, о котором его успели предупредить. — Не исключено, что у убийцы есть сообщники или сообщницы. Хван видел её возле библиотеки перед тем, как пропала книга из его коллекции, там можно найти сходство с цифрами на телах жертв. Нужно ещё раз проверить документы на подлинность. Тем более, эту Хейс нашли возле погибшей, всю в крови. Ни малейшего интереса Ким не испытывал, а вот его терпением бессовестно пользовались, но, решив, что необходимо прояснить все моменты, всё-таки последовал вслед за Баном, чтобы ответить на бесконечный поток вопросов, которые посыпались, стоило переступить порог допросной. Своеобразная ирония забавляла его, но не выходила за рамки, чтобы избежать скуки. В этом отношении даже нашёл некоторое сходство с Хёнджином. Приятно иметь дело с тем, кто, как и он сам, настроен на сотрудничество и стремился как можно скорее избавиться от бремени, которое легло на их плечи. Чем быстрее закроют дело, тем лучше. Чану было не до смеха. Внутри пульсировал страх, смешанный с гневным исступлением, и эмоции заставляли его сдавать позиции. Противясь им, чтобы сейчас сохранить холодный ум, мужчина анализировал всё с критической точки зрения, стараясь игнорировать нарастающую панику и раздражение, которые уже давно превысили норму. Слова Сынмина звучали так абсурдно, как будто нужно было скорее пришить кого-нибудь к делу, которое месяцами не могли раскрыть. — Это была её близкая подруга, — сквозь зубы процедил Крис, чудом не переходя формальности рабочего общения и субординации. — Какой мотив? — он сухо поинтересовался, хотя уже вскипел, как чайник на плите, и, вероятно, даже покраснел от сдерживаемой злости. Ким остро ощущал напряжение, царившее в комнате, и это не способствовало приятной беседе. Он вопросительно приподнял бровь, глядя на собеседника. Чтобы чем-то занять себя, подавил зевок и начал перекладывать бумаги в папке, стараясь придать им идеальный порядок. Не поднимая глаз, неохотно пояснил: — Любой: зависть, ревность. Хван сообщил, что раньше состоял с ней в отношениях. Необходимо провести экспертизу вменяемости, и если она её не пройдёт, то мотив будет не нужен. Детектив начал подозревать, что сошёл с ума: сначала смерть подруги Шери, а теперь её саму обвиняли в этом убийстве, как и во всех прочих. Если в суде не удастся связать все факты воедино, то могут остановиться на версии соучастия. Пусть не сам маньяк, но уже кто-то, кто якобы причастен, — это покажет, что дело продвигалось. Только оно никоим образом не продвигалось, а, наоборот, достигло ебанного тупика. Бан думал, что сейчас расшибёт себе мозги об чёртову стену, слушая ересь человека, в котором изначально приметил маломальскую возможность, которой хотел воспользоваться. Свой зад комиссар точно не подставит, как и задницу своих дружков, одним из которых являлся Хёнджин. Хаос, настигший за всего один грёбаный день, заставлял сомневаться, что можно достичь хоть чего-то законным путём. Закон защищали люди, от которых по-хорошему стоило бы защищаться. У следователя руки и ноги связаны, но когда дело коснулось Шерон, он не мог оставить всё как есть, хотя и что делать, тоже не представлял. Вопросов к Хвану много, но прежде чем задать даже один из них, предпочёл бы заставить того пожалеть, что вообще познакомился с Хейс. — Что насчёт экспертизы ДНК? — спросил он, уже прекрасно понимая, что не добьётся ничего. Речь всё ещё про Одри, чья смерть разбила сердце журналистки и её саму. По рассказам Шери, та начала встречаться или пусть даже просто сблизилась с Со, но в связи с этим чужое ДНК вызывало у него вполне обоснованные подозрения. Шерон верила, что подруга не занималась ничем противозаконным в клубе, и это лишь добавляло вопросов к связи Одри с Ханом. Насколько добровольно девушка пошла на секс с комиссаром перед тем, как её убили? Всё это до омерзения грязно, но разбираться в подобных вещах при расследовании серийных убийств — неотъемлемая часть работы. Ранее у жертв не было обнаружено признаков изнасилования, что не соответствовало общей картине преступлений. — Интимная связь убитой не имеет никакого отношения к делу, — отмахнулся Сынмин, уже предвкушая, что скоро разговор со следователем закончится. Этот коп, как ни посмотри, не вызывал у него симпатии. — Значит, теперь изнасилование — это просто интимная связь? — спокойно уточнил Чан, но его глаза были так широко раскрыты, что, казалось, они вот-вот выпадут из орбит. Не день, а театр абсурда, жестокий и испытывающий на прочность. Чувство бессилия пульсировало в теле, словно в наказание. Но за что его наказывать? Подозревать начальника, влиятельного человека, который заметёт следы раньше, чем он успеет их кому-то предоставить, не было чем-то ужасным. Ким уже подчищал следы, взявшись за нераскрытое дело, или просто из ряда вон плохо делал свою работу. Бан не знал, на кого спустить собак, когда все вокруг далеко не чисты. Поступки и факты, всплывавшие один за одним, будто открыли ящик Пандоры. Детектив чувствовал, что ходил кругами, метался из угла в угол. Если бы Хан Инсу не занимал такую высокую должность, его бы давно арестовали как главного подозреваемого. Но того только оправдывали, закрывая глаза на очевидные вещи, как будто речь не шла о серийном убийце, который не собирался останавливаться. За годы работы цинизма Крис набрался с излишком, но даже полицейской отрешённости, которая мало напоминала сострадание, не хватало, чтобы смириться с печальным положением дел. Было бы легче, если бы он тоже оказался последним утырком, которых здесь много. — Следов, указывающих на изнасилование, нет, — уверенно заявил федерал, а сам прищурился, пытаясь вспомнить, видел ли в фойе автомат с кофе. — Убийство — это не следы насилия? — не выдержал тот, заговорив громче от возмущения. — А что насчёт наличия наркотических веществ в крови? — со злой усмешкой добавил Чан, кожей ощущая, как стены этого тупика, в котором застрял, сжимались, угрожая раздавить его. — Ты имеешь в виду, на чём сидела жертва и как долго? — беззастенчиво перебил Сынмин, давая понять, что у него были ответы на любые вопросы. — Я думал, ты здесь, чтобы раскрыть серию убийств, — произнёс мужчина, покачав головой. Горечь поражения мерзко вязала язык, но он не хотел признавать это до последнего. — Я здесь, чтобы раскрыть и закрыть эту серию. И сделаю то, что не смогла полиция. Тебе это только на руку, так что рассчитываю на дальнейшее сотрудничество, — с дружелюбной улыбкой, которая, однако, оставалась отстранённой и холодной, Ким похлопал того по плечу и, резко развернувшись, поспешил уйти от назойливого и приставучего следователя. За считанные часы ситуация несколько раз кардинально менялась: до получения результатов анализа и после. На детектива обрушилась информация, которая не принесла ничего хорошего и даже не помогала понять, что происходит. Страх не за себя, но за близкого человека дезориентировал, когда Бан не привык испытывать его так остро. До сих пор эти изменения не выглядели бы критичными, если бы Шери не стала мишенью, а Хёнджин не решил использовать её в своих грязных целях. Мотивов её бывшего парня не понимал и находил нелепыми, если удавалось предположить хоть что-то. Даже Крис не думал о Хване так плохо, как стоило. Клуб Хван Хёнджина — элитное место для толстосумов и золотых детишек, которые прожигали молодость и деньги своих богатых и влиятельных родителей. Там царил дух бурлеска — много пафоса и красивых, но пустых слов, которыми прикрывали не просто стриптиз, а «особые» услуги, сводившиеся к продаже тела. Это прибыльный бизнес, который позволял его владельцу изображать из себя благотворителя и выдающегося общественного деятеля, радеющего за искусство. В социальных сетях его почитали, возвели в ранг кумира и примера для подражания — звезда, до которой никому не дотянуться. Ошеломляющий успех обусловлен состоятельными покровителями и постоянными клиентами, которые оберегали треклятое место так же рьяно, как и его хозяин. Комиссар полиции не только не гнушался посещать подобные места, но и мог легко оградить заведение от внимания подчинённых и сам пользоваться его услугами, когда ему вздумается. Брак явно не помеха, когда расфуфыренные девочки ублажали все его желания и поощряли извращения. Если бы речь шла про кого-то совсем незнакомого, Чан бы особо не сомневался, было ли там активное согласие, — деньги вынуждали хотеть большего. С Браун ситуация получалась сложнее: либо Шерон знала подругу не так хорошо, как думала, либо всё хуже, чем он предполагал. Изнасилование бросало тень на Хана, от которой невозможно избавиться, увеличивая вероятность его причастности. Однако почему труп нашли в коридоре у гримерной, а не в VIP-зоне? Бан даже допускал, что Хёнджин мог бы помочь избавиться от тела. Убийца действовал на эмоциях, иначе попытался бы спрятать жертву, как делал с другими. Или, возможно, наоборот, хотел привлечь внимание? Изуверская цифра на теле указывала на явное осуждение того, что происходило в стенах заведения, но с чего бы человеку, который покрывал всю эту подпольную деятельность, вообще осуждать её? Варианты в голове смешались, и Крис предвидел, что лучше не станет. Ему срочно нужен кофе, много кофе и мозговой штурм, чтобы ещё раз всё обдумать. Ключевых деталей, которые могли бы привести к правильным выводам, отчаянно не хватало, а без них все рассуждения бессмысленны. Ситуация усугублялась тем, что проверить единственную имеющуюся версию невозможно без риска столкнуться с тем, кто быстро покажет следователю его место. Но и отступить Чан не мог, когда под угрозу попала Хейс, которая точно не причастна к кровавой бане. Он обещал ей, что найдёт убийцу. Как ему вместо этого задержать её саму?