По ту сторону формальности

Утро пришло бесшумно. Тэхён проснулся от свиста кипящего чайника. Голова гудела — не слишком сильно, но так, чтобы каждое движение отзывалось под глазами тупой пульсацией. Во рту пересохло. Грудь сжимало. Он медленно сел. Рубашка — не его, треники съехали с бедра. В комнате всё было аккуратно. Слишком аккуратно. Никаких следов вчерашнего вечера. Он пошёл на звук, босыми ступнями ощущая холод паркета. В кухне стоял Чон. Спиной. Чайник уже кипел. Две кружки. Яичница на сковородке, порция на двоих. Он повернулся только когда Тэхён вошёл. — Доброе утро. — …Угу. Тэхён сел за стол. Пальцы скользнули по гладкой поверхности — нервно, неосознанно. — Я вчера… Тэхён не договорил. Слова застряли где-то между языком и нёбом. — Я помню, — сказал Чон. — Ты был не в себе. Тэхён засмеялся. Глухо, будто подавился этим звуком. — Ну да. Удобней ведь всё списать на пьяный бред. Профессор молчал чуть дольше, чем нужно, и это молчание заставляло Тэхёна чувствовать себя ещё более неловко. — Я ничего не списываю. — Тогда почему ты такой? — Тэхён подался вперёд. — Будто это вообще не задело тебя. Будто тебе плевать. Будто ты бесчувственная груда костей и плоти. — Тэхён, мы проходили это вчера, не пытайся вывести меня на эмоции, потому что если я скажу тебе сейчас, как на самом деле хочу — будет хуже. — Чонгук потер переносицу прикрыв глаза. — И тебе, и мне.

***

Поговорили. Замолкли. А дальше — что? Тэхён сидел, не притрагиваясь ни к еде, ни к кружке. Глаза блуждали по столу — всё чужое, всё не к месту. Вибрация. Чон вытащил телефон, посмотрел на экран. — Секунду. — Он вышел в соседнюю комнату, дверь не стал закрывать. Тэхён не шевелился. Он не собирался подслушивать, но липкое чувство тревоги и страха внезапно вспыхнувшее внутри не позволяло ступить и шагу. — Да, Намджун-ши, здравствуйте. — Короткая пауза. — Нет, не волнуйтесь. Всё нормально. Он у меня. Тэхён сжал пальцы на столешнице. — Позвонил мне вчера. — Чон говорил спокойно, но мягко. — Я забрал его. Всё под контролем. Молчание. — Телефон, видимо, сел. Или выключил сам. — Секундная заминка. — Я с ним, да. Он сейчас завтракает. Не думаю, что вам стоит волноваться. Голос Чона был ровный, надёжный. И в нём — ни одного слова о панике, алкоголе или том, как бесстыдно Тэхён пытался залезть в штаны к своему психологу. "Вот чёрт." Взгляд устремился перед ним, резкое осознание всего, что произошло заставило щеки вмиг окраситься алым. Через пару секунд Чонгук вернулся. Убрал телефон в карман. Посмотрел на Тэхёна, будто чего-то ждал. — Твой брат волновался, приезжал к тебе домой, пытался связаться. — Как ни в чем не бывало сел чтобы продолжить завтрак Чонгук, едва заметил то, как Тэхён прячет смущенный взгляд где-то между дном тарелки и нетронутой яичницей. — Кажется, ты был слишком занят. — Прозвучало слишком очевидно, с явным намёком на вчерашний разговор. Взгляд Тэ устремился на профессора, собственное молчание казалось слишком громким. Стыд заполонил каждую частичку тела. — А ты хорошо врёшь.. Но, спасибо за это. Чонгук лишь тихо хмыкнул, пряча легкую улыбку за ободком кружки.

***

Ещё несколько дней ушли ко дну — с шумом, которого никто не услышал. Погребены в тёплой, вязкой бездне мыслей. Тэхён зашёл в кабинет с опозданием на восемь минут. Он не извинился. Просто сел в кресло у окна и сразу отвёл взгляд. Выглядел уставшим. — Рад, что ты пришёл, — спокойно сказал Чон. Он сидел напротив, с блокнотом на коленях, но не смотрел в него. Взгляд был направлен прямо в карамельные глаза напротив. — Я ведь был записан, — буркнул Тэхён. — Это не даёт гарантий, что ты придёшь. Тэхён усмехнулся. Криво. — Как прошли последние два дня? — Жил. — Это отлично. Как твоё самочувствие? Были еще приступы паники? — Нет.. Кажется. Он замолчал, глядя в сторону. Потом вдруг добавил: — Я не бухал. Не употреблял. Даже никого не трогал. Ни морально, ни физически. Похвалишь меня? — Я здесь не для того, чтобы хвалить. — Чон говорил спокойно, но с каким-то странным, тёплым упрямством. — Но это важно. Для тебя. Для начала. Пауза. — Приятно, когда взрослый мужик одобряет, что ты не разрушил себя за выходные. — Тэхён чуть наклонил голову, усмехнулся. — Это даёт ощущение стабильности. Прямо как собака, которую не били целый день. Уже праздник. Чон выдохнул. — Тэхён. — Да-да, сейчас будет “серьёзно”. — Будет. Он отложил блокнот. Смотрел прямо. — Мы с тобой несколько раз касались темы твоего состояния. Ты описывал периоды тяжёлой апатии, панические атаки, проблемы со сном, злоупотребление, агрессию. — Казалось, об этот взгляд можно порезаться. — Сейчас, после той ночи, я считаю, стоит подключить психиатра. Тэхён напрягся. Почти неуловимо, но Чон это заметил. — Ты хочешь меня сдать, да? — Я хочу тебе помочь. — Чон медленно выдохнул. — Я не заставлю тебя ничего принимать. Но ты должен услышать это: мы дошли до точки, где разговоров уже мало. Моя работа — не закрывать глаза на симптомы. А твоя — не бежать, когда речь идёт о лечении. Пауза. — Ты хочешь, чтобы я пил таблетки, потому что тебе неудобно видеть, как я разваливаюсь? — В глазах сквозило болью и.. обидой? — Нет. — Чон ответил быстро. — Я хочу, чтобы ты жил. Жил, смеялся, наслаждался каждым днём, мог расслабиться без дополнительных стимуляторов, был обычным парнем, который отлично проводит свои студенческие годы. Тэхён молчал. Долго. Потом тихо, почти без эмоций: — И ты всё ещё будешь моим терапевтом, если я буду на препаратах? Чон задержал взгляд. Ответ не пришёл сразу. Он словно примерял слова внутри себя, проверяя, выдержат ли. — Я буду рядом. И в любой версии тебя — тоже. Ты можешь быть уверен.

***

Тэхён вошёл в кабинет психиатра почти церемониально, прямо таки на распятие. Свет — ровный. Ничего, за что можно было бы зацепиться. Стены без памяти. Воздух — сухой, не касался кожи. Тишина держалась, как свод. Подоконник — строгость и зелень. Листья направлены к стеклу, но не касаются его. Никаких фотографий. Ни лиц, ни голосов. Только часы. И диван. Серый, точный. Ткань на нём выглядела выстиранной из звуков. Сюда не садятся — сюда падают. Оставляют тишину длиннее, чем собственная тень. Глаза скользили по комнате, но ничего не брали с собой. Здесь всё уже было на своих местах. Он слегка кивнул в сторону кресла напротив. — Присаживайтесь, мистер Ким. Тэхён плюхнулся на край сиденья, сутулившись, уткнувшись взглядом в пол. Его пальцы терзали заусенец на большом пальце, словно пытаясь оторвать кусочек кожи вместе с тревогой. — Я… — голос сорвался, и он откашлялся. — Не совсем понимаю, зачем я здесь. Профессор Чон сказал, что так будет… «яснее». Хосок медленно постучал пальцами по столу, изучая его. — Часто человек оказывается в моём кабинете не по своей воле. Но раз уж ты пришёл — мы можем использовать это время с пользой. — Может, для того, чтобы объявить меня психом? — Тэхён усмехнулся, но улыбка погасла быстрее, чем появилась. — Напичкать таблетками и запереть где-нибудь, так ведь проще для всех. Хосок чуть склонил голову. — Боишься потерять контроль. Это нормально. Но моя работа — не лишить тебя свободы, а вернуть её. Вопрос в том, что именно тебе страшнее: лекарства, изоляция, стыд? Тэхён вздохнул, плечи напряглись. — Я не хочу становится овощем. — Никто не собирается делать из тебя "овоща", — спокойно отрезал Хосок. — Медикаменты не для того, чтобы выключать, а чтобы помочь дышать свободнее. Тишина повисла на секунду, только часы тикали ровно. — Скажи прямо, — продолжил врач. — Были ли у тебя мысли о том, чтобы причинить себе вред? Тэхён нахмурился, откинувшись на спинку кресла. — Скорее… да. Но это не попытка, просто… я пью. Иногда что-то крепче. Чтобы расслабиться. Все так делают... Я не наркоман, ясно? — голос сорвался на грубость. Руки затряслись, на лбу выступила испарина. Хосок кивнул, не выказывая удивления. — «Иногда» — слово растяжимое. Это раз в неделю или каждый день? И что значит «крепче»? — Он сделал пометку в блокноте. — И ещё: бывают ли мысли о смерти в такие моменты? — Не часто… Дня через три–пять зависаю на вечеринках, и там всё подряд. Я не хочу сдохнуть, но иногда думаю, что легче бы было закончить всё. Гул в голове не даёт покоя. — Тэхён зло провёл рукой по волосам. — Господи, зачем я это рассказываю? — Потому что здесь это имеет значение, — тихо ответил Хосок. — Эти мысли тревожны, даже если ты не планируешь действовать. Это сигнал. — Я не собираюсь себя убивать! Просто иногда... Становится тяжело дышать. — Тэхён резко выпрямился. — Однажды в парке, под ливнем, меня накрыла паника. Единственный, о ком я тогда подумал, был Чонгук. Он приехал, увёз меня к себе… а потом оттолкнул. Мудак. Вы с ним близки? Расскажете ему обо всём этом? — Прозвучало с вызовом. Тэхён будто резко попытался перевести тему. Хосок невольно приподнял брови, но быстро вернул лицо в привычное спокойствие. — Нет. То, что ты говоришь здесь, остаётся здесь. Врачебная тайна — не пустой звук. Я не сообщу Чонгуку ничего без твоего согласия. Тэхён усмехнулся нагло: — Значит, унесёте всё в могилу. — Нет, — твёрдо произнёс Хосок. — Я фиксирую это для лечения. Это не секреты, это факты. Я использую их, чтобы помочь тебе, а не навредить. Он заметил, как дрожат руки Тэхёна, и предложил спокойно: — Давай попробуем простое упражнение. Вдох на четыре счёта, задержка, выдох на четыре. Три раза. Они дышали вместе. Воздух стал плотнее, тревога немного отступила. — Теперь назови пять предметов вокруг. — Ваша ручка… часы… телефон… — Тэхён бросил взгляд на чёрный экран смартфона на столе. В этот миг в его кармане завибрировал собственный телефон. Лицо побледнело, руки окаменели. Он достал аппарат трясущимися пальцами, и лишь увидев имя лучшего друга, шумно выдохнул с облегчением и сбросил вызов. Хосок нахмурился, но голос оставался спокойным: — Ты напрягся, как будто ждал худшего. Кто звонит, когда на экране неизвестный номер? Тэхён замер. Долго молчал, потом опустил голову. — Отец. Он звонит иногда… с угрозами. С тех пор как умерла мама, он съехал с катушек, спился. Он ненавидит меня и брата. Хосок сделал чёткую запись и поднял взгляд. — Понятно. Это объясняет твою реакцию. Спасибо, что сказал. Мы обязательно вернёмся к этой теме. Тишина вновь накрыла комнату. Тэхён шмыгнул носом, пробормотав: — Всё равно мне хочется напиться. Подцепить кого-нибудь и забыть. Вот и вся терапия. Ну что, поставите диагноз и выпишете транквилизаторы? Хосок закрыл блокнот. Его голос стал твёрже, чем раньше: — Нет. Транквилизаторы не выход. Это зависимость и новый замкнутый круг. Мы пойдём другим путём — шаг за шагом. И начнём с простого: сегодня вечером ты не идёшь в клуб. Вместо этого — звонишь другу, который тебе только что звонил. Остаёшься с ним на связи. Алкоголь — исключаешь. Завтра встречаемся снова. С этого момента — это твой первый шаг. Он посмотрел прямо, не оставляя пространства для бравады. — Если ты действительно хочешь, чтобы шум в голове стих, начнём с этого.