Правило игры

Помада, как и уверяли старшекурсницы, и впрямь оказалась ей к лицу. Когда Мелисса подошла к ним, чтобы приобрести что-нибудь яркое и насыщенное, те дружно стали отговаривать её, потому что к такому бледному, острому личику с выразительными серыми глазами нужны более сбалансированные, глубокие оттенки. И они, на удивление, не ошиблись. Разглядывая себя сейчас в маленьком зеркальце, Мелисса была всем довольна. Старшекурсницы с Гриффиндора, которые решили немного подзаработать на продаже косметики перед Святочным балом, имели весьма хорошее понимание красоты. Густой пыльно-розовый цвет идеально сочетался с едко-фиолетовым платьем, которое Мелисса уже успела примерить. И оно подходило ей даже лучше, чем она могла себе вообразить. Открытые плечи и лямки, обвязанные вокруг шеи, прелестно подчеркивали её тонкие ключицы, а не слишком большая длина нижней части платья вытягивала стройные ноги. Мелисса никогда ещё не ощущала себя такой красивой. Привлекательной. Она с неземным весельем вглядывалась в отражение собственных светло-серых глаз, аккуратно обведенных тушью. Этот момент настал. Бал. И Мелисса готова к нему. Неприметные золотые сережки в виде гвоздиков вдеты в уши; светлые туфли натянуты на ноги; вьющиеся белые волосы расчесаны, небрежно уложены и откинуты на спину. Она отпустила все мирские заботы, только бы Святочный бал прошел хорошо. И весь мир, казалось, готов был потакать её желаниям: с братом она больше не виделась, поскольку усилено избегала его; Теодор больше не приставал и не кидал задумчивых взглядов за завтраком; никто из родителей не наведывался к ней и даже не писал писем, что Мелиссу очень озадачило. Но она решила не дразнить быка красной тряпкой, — раз им всё равно, нужно этим воспользоваться. Две недели, которые оставались до Рождества, пролетели быстрее, чем тает снежинка на ладони. Быстрее, чем Мелисса планировала. Она почти перестала отдавать себе отчета в собственных действиях. Она распустила себя, как сказала бы мама. Святочный бал совершенно заморочил ей голову, и потому даже учеба, которую она только-только привела в порядок, снова покатилась в яму ненужного барахла. В голове только и витала, что зимняя прохлада да окрыляющее предвкушение. Мелисса размышляла о своих новых набросках, в число которых входили и едва очерченные почеркушки будущего портрета Фреда Уизли. Но Мелисса решила это дело отложить, чтобы растянуть удовольствие. Для того, чтобы нарисовать портрет, ей нужно получше узнать самого Фреда. Потому что ей хочется наполнить рисунок смыслом. И, конечно же, она оставит получившийся портрет себе, чтобы потом рассматривать его убогими летними днями. Чтобы воспоминания об этом хогвартском знакомстве оставались такими же реальными. Она тщательно будет прятать этот рисунок от отца, потому что на этот раз обычным изъятием художественных инструментов Мелисса не отделается. Ведь это портрет одного из Уизли, нищих и глупых предателей идеи чистоты крови! Но Мелисса сумеет его спрятать. Точно сумеет. В спальне стоял настоящий хаос. Все пять её обитательниц, включая Мелиссу, тратили последние полчаса на лицезрение себя в зеркальцах, больших и не очень, и на обмен заурядными репликами с частым и громким хихиканьем. Но в последней части этого ритуала Мелисса не участвовала, поскольку она даже не знала, кому из соседок можно доверить свои сокровенные мечтания. Хотя, возможно, сейчас она была готова доверить их кому угодно, настолько сильно ей хотелось рассказать о своих надеждах. Мысли крутились в голове настоящей метелью. Как прокомментирует её наряд Фред? Во что он сам будет одет? Почему они так мало виделись? Что он вообще думает на её счет? Воспринимает ли он своё приглашение как дружеское одолжение или думает на его счет нечто более многозначительное? Он не давал Мелиссе покоя. Все эти две недели. Мало того, что она сама не могла понять, как нужно относиться к Фреду, она к тому же совсем не догадывалась, как он сам к ней относится. Почему-то ей очень хотелось разобраться в этом. Она беспрерывно отгоняла мысли о том, что он её избегает. Мелисса верила — почти знала — что это не так. Просто он старшекурсник, у него много дел. Почва для всех сомнений на его счет была проста — Мелисса до сих пор не до конца верила, что Фред общается с ней по чисто искреннему желанию. Легко заподозрить, что здесь что-то не так, ведь Мелисса Малфой ну не может подходить к нему в подружки! Никак. Но при всём при этом Мелисса вот уже битый час собирается в этой пропахшей духами спальне, чтобы пойти вместе с ним на Бал. Какая нелепица. За окном уже стояла темень. Безоблачная ночная темень, перебиваемая лишь блестящим светом возвышавшийся в небе полной луны. Мелисса разглядывала Запретный лес, чьи холмистые просторы расстилались вокруг Замка, и ловила в оконном стекле отражения праздничных девичьих фигур, которые кружили по комнате в душистом танце бесконечных платьев, помад, украшений, журналов и шуток. Мелиссе казалось, что здесь слишком душно. Хотя как может быть душно в такую холодную погоду? Но ей всё равно нужен был больший простор. Разгорячившейся Мелиссе было тесно в этой узкой спальне. Фред мимолетом обмолвился нынче утром, на завтраке, что вечером, перед Балом, будет ждать её в Гостиной. Точного времени он не назвал. И Мелисса тоже не уточнила его. Как бы то ни было, она решила наконец, что стоит уйти отсюда. Ещё только половина восьмого, но, быть может, он уже ждет её. Мелисса поднялась с кровати, вся трепеща. Обошла кровати соседок и устремилась на лестницу, по которой тоже сбежала довольно быстро. Она и не скрывала от себя, что волнуется. Но времени для раздумий всё равно не оставила. Наоборот — попыталась сохранить волнующий трепет внутри, чтобы это мгновение запечатлелось в её голове по-настоящему торжественно. Но вся торжественность мигом спала, сменившись резким испугом. — Мелисса! — отчетливо раздалось рядом, когда она выскочила в Гостиную. — Я тебя уже заждался. Фред поджидал её прямо у входа в девичьи спальни, облокотившись на стену. На нем был забавный костюм, который, очевидно, был задуман как весьма официальный, но фиолетовый цвет ткани и невыглаженные складки на рубашке значительно искажали всю его презентабельность. — Ты тоже в фиолетовом, — удивленно вымолвила Мелисса вместо приветствия, рассматривая переливы пурпурного цвета на его брюках. После секундного непонимания она вдруг ощутила порыв расхохотаться. — Очень мило! Мелисса не смогла объяснить себе, почему вдруг так испугалась. Возможно, Фред в реальности и Фред в её фантазиях чем-то отличались друг от друга. Хотя бы тем, что реальный Фред явно превосходил её фантазию в отношении яркости волос и мелодичности голоса. — Ты тоже выглядишь превосходно, — вставил он в ответ. — Спасибо. Специально принарядилась. — Мелисса чуть расправила легкую юбку. — Теперь все будут думать, что мы специально оделись в одном цвете. — А разве это не так? — Вообще-то, нет. В Гостиной было не так шумно, как планировала Мелисса. Все пары уже потихоньку разбредались по Замку, чтобы через полчаса оказаться в нарядном Большом зале. — А где Джордж? С кем он идет? — спросила Мелисса, мельком оглядывая Гостиную. Белые туфли на её ногах смущенно потерлись об пол. — С Анджелиной. Они уже давно ушли. — Фред зевнул. — Боюсь подумать, где они сейчас. — Анджелина эта которая гриффиндорская охотница? — Да. Мелисса так и стояла на том месте, где замерла. Она вновь быстро перевела взгляд на растрепанные рыжие волосы, которые сейчас, в таком теплом каминном освещении, выглядели почти красными и пыталась понять, насколько гармонично они смотрятся с темно-фиолетовым костюмом. Но с обувью у Фреда, заметила Мелисса, всё нормально, обычный черный цвет, как и полагается. — А всё-таки, почему у тебя фиолетовый костюм? — Матушка, как ты понимаешь, прислала его в совершенно обычной расцветке, но мы с Джорджем решили немного его усовершенствовать. Но, заметь, мы могли бы сделать их намного ярче. — Так тоже хорошо смотрится. Ярче не нужно. А у Джорджа он какого цвета? — Зеленого. — Фред подавил очередной зевок. — Почему ты зеваешь? — Мелисса даже чуть нахмурилась. — Учеба. — Но Мелисса не поверила ему. — И потому, что я не могу больше здесь стоять на одном месте, — добавил Фред, бесцеремонно подхватывая её под руку. Но Мелисса и рассчитывала на это. Ей и самой, признаться честно, уже не терпелось покинуть Гостиную и погрузиться во всю эту праздничную атмосферу. Ведь она так к этому готовилась! Так ждала! Весь трепет, на мгновение испуганный внезапным появлением Фреда, вновь возвратился к Мелиссе. Она еле удержалась от того, что не начать танцевать уже прямо здесь. Ей хотелось движений. Хотелось оживления. Хотелось праздника. И праздник был. Мелисса, придерживая Фреда за локоть, смогла убедится в этом сполна. Каким-то образом, хотя Мелисса даже не следила, куда Фред ведет её, они очутились прямо в холле, где яблоку было негде упасть, — все ждали, когда же пробьет восемь и распахнутся двери. Многие искали в толпе своих дам и кавалеров, везде кружили платья, наряди, которые Мелисса с упоением рассматривала. Особенно она сконцентрировала своё внимание на чемпионах. Она увидела всех, кроме Виктора Крама и Флер Делакур, — те, видно, ещё не появились. Джорджа и Анджелину Мелисса так же не заметила. Самыми симпатичными Мелисса нашла платья Чжоу Чанг и Рози Миллер. У первой оно было серебристое, у второй — ярко-розовое. Но больше всего её удивил наряд Рональда Уизли — некое облезлое, коричневое одеяние, сплошь покрытое белыми оборками и рюшками. Особенно Мелиссе было жаль его партнершу, — то ли это была Парвати, то ли её сестра Падма, Мелисса не разобрала. Но вид её в любом случае говорил, что она тоже заметила нелепость своего кавалера и оценила это как никто другой. Даже прелестное платье не скрывало этого выражения на её лице. Фред заметил, кого она так сосредоточенно рассматривает. — Да, несладко Рону пришлось. Нас, как видишь, матушка ещё пощадила. Мелисса, которая только и искала для этого повода, широко улыбнулась. Несмотря на всё кружившее ей голову, Мелисса понимала, что продолжает искать ответ. Ответ, кроющейся в голубых глазах, которые она могла бы, наверное, сравнить с акварелью. Её поражало, как откровенно она хотела раскрыть ему все свои вопросы. Она стоит рядом с ним, нарядная, смотрит прямо в глаза, он придерживает её за руку и тоже, вслед за ней, рассматривает присутствующих. Вот, он стоит вплотную, но при этом смутное ощущение чего-то непреодолимого терзало её и без того возбужденную душу. Ей прямо-таки хотелось залезть ему в голову, разрыть все чувства, которые он испытывает, все намерения, все желания, все надежды. Всё, что только можно узнать о другом человеке. Ей было это необходимо. Если не сейчас, то уже никогда. Мелисса понимает, что больше никогда не сможет решиться. А если она не решится, то ей только и останется, что рассматривать его портрет летом, сидя в пыльной домашней библиотеке. Мелисса знала, какая репутация тянется за Фредом Уизли, и исходя из этого понимала, что эта атмосфера тоже ему по душе. Это её радовало. Ещё никогда не было такого, чтобы её чувства совпадали с чувствами близкого. Всегда имели место быть противоречия. Но не сейчас. Сейчас она ощущала какое-то глубинное соприкосновение со стоящим рядом человеком. Надежду, что это и вправду есть соприкосновение. Мелисса, казалось, и не заметила, как дубовые входные двери тяжело распахнулись. Большой зал, по-необычному светлый, тут же заблистал перед ней своим зимним великолепием: стены серебрились инеем; с тёмного, усыпанного звёздами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща; длинные обеденные столы исчезли, вместо них — сотня столиков, каждый человек на десять. Мелисса ахнула. Вид для неё открывался замечательный, ведь стояли они на верхних ступенях лестницы, находящейся в холле. И хотя толпа впереди двигалась не так уж и медленно, она чуть ли не с десяток раз наступила кому-то на ноги, так торопилась побыстрее разглядеть всё, что только можно было разглядеть её скромной персоне. Фред быстро сориентировался и подобрал для них очень хорошее место, и Мелисса была очень благодарна ему за это, потому что восторженная растерянность совсем, казалось, лишила её возможности думать. — Я не вижу — это что, правда Грейнджер с Крамом в паре? — быстро шепнула Мелисса ему, желая убедится в собственной адекватности. — Ага. Это ты ещё не видела, кого себе выбрала Флер Делакур. При упоминании этой противной особы Мелисса невольно скривилась. С одной стороны, её мучила некая зависть, с другой — жуткое отвращение. Но долго ей мучится не пришлось — Делакур выплыла со своим кавалером вслед за остальными чемпионами. — Да ну… Это что, Роджер Дэвис? — вымолвила Мелисса, во все глаза таращась на слащавого, высоко и очень грузного парнишку, который был настолько сильно поглощён своей партнершей, что ноги его заплетались и он раза три чуть не упал — Мелисса подсчитала. — Да, капитан когтевранцев. — Господи, как ужасно он лыбится… — Сейчас ещё ничего. По-настоящему ужасно он выглядел, когда Делакур пригласила его. В Большом зале, при всех. Он до сих пор очень этим гордится. — Она сама его пригласила? — Мелисса приоткрыла губы в немного напыщенном замешательстве. Где-то в глубине души она была всё же рада, что Флер Делакур поступила так глупо. Быть может, после этого мальчишки станут меньше бегать за ней. Насытившись яркими образами, Мелисса вновь перевела взгляд на сидящего рядом Фреда, и неожиданно вспомнила, что продолжает держать его за руку. Она ощутила себя весьма неловко, и потому, отпустив его теплую ладонь, чуть облокотилась на стол, делая вид, будто ждет появления угощений. — Видишь того делового рыжего смазливого болвана рядом с Поттером? — Фред, который, вслед за ней, тоже чуть облокотился на свой стол, качнул головой в сторону судейского стола. — Это Перси. — Фред широко усмехнулся. — Твой брат? — Да. — Я видела его на Чемпионате по квиддичу. Почему он сидит там? — Его начальник заболел, и Перси попросили занять его место. — Он выглядит довольным. — Чересчур довольным. — Но Роджера Дэвиса он не переплюнет. — Ты просто его плохо знаешь. — Фред усмехнулся снова. — Что-то он больно сильно тебя задевает. — М… Знаешь, будет даже странно, если такой обсыпанный блестками кусок дерьма, как Перси, не вызовет рвотных позывов. Мелисса вновь невольно улыбнулась. Еле удержалась, чтобы снова не схватить Фреда за руку. Ей нравилась ирония, сквозившая в его речах. Она заметила, как Фред подмигнул Джорджу, что сидел почти на противоположном углу Большого зала. Насколько Мелисса успела рассмотреть, на нём и впрямь красовался костюм не слишком яркого салатового цвета. Это её подзадорило. — Ладно, с этим не поспоришь, — шепнула она, всё же возвращая своё внимание к пустой тарелке перед собой. Меню было, но официантов не видно. Мелисса, которая и без того туго соображала, совсем растерялась. — И что с этим делать? — вымолвила она, перелистывая меню. Исследовав стол небрежным взглядом, она пришла к выводу, что не одна задается этим вопросом. — Вон, Дамболдор всё показал. — Где? — Мелисса торопливо вытянула шею в сторону судейского стола. И впрямь, у директора на тарелке теперь красовались ароматные свиные отбивные. — Что ты будешь? — Фред ловко забрал у неё из рук меню. — Большой — нет, огромный! — стакан малиновой газировки, два клубничных пирожных и два шоколадных эклера, — без обиняков произнесла Мелисса. Она обдумала, что будет заказывать, ещё неделю назад. И стоило ей перечислить список своих хотелок, как они тут же появились на золотой тарелке. — Умно, — оценила она быстроту обслуживания. Глоток холодной ягодной газировки Мелисса расценила чуть ли не как божественную благодать. Этот напиток она пробовала года два назад, на каком-то званом ужине. Выпила она тогда его столько, сколько вообще смогла. И спустя время вспоминала этот вкус с настоящим благоговением. Но больше она его нигде и никогда не видела. Даже на самых величавых мероприятиях. Можно было подумать, что она вообще его никогда больше не увидит, но слухи о разнообразии угощений на Святочном балу дошли и до неё, и вот сейчас перед ней стояло очередное подтверждение торжественности этого момента. — Смотри, там рядом с Делакур сидит Бегмен, — шепнула Мелисса Фреду. — Да, я заметил, — ответил он её, прежде чем приняться за второй кусочек своего бифштекса. Мелисса, которая поглотила свой заказ с завидной моментальностью, снова развалилась на стуле. Её блуждающий взгляд натыкался то на одного, то на другого, но в основном, всё же, Мелисса поглядывала на главу Отдела магических игр и спорта. — Ты поговоришь с ним? — спросила она. — Наверное. Этот ответ её удовлетворил. Мелиссе до жути льстило то, что Фред и Джордж посвятили в эту тайну только её одну. Исключение, как они это назвали. Она заострила взгляд на своём пустом стакане, на краю которого остались кокетливые отпечатки её губ, — помада, видно, была не очень стойкая… — А как продвигается ваше конфетное дело? — задала Мелисса очередной вопрос, желая продлить беседу. — Лучше некуда, — с довольной улыбкой ответил Фред. Он, закончивший свою трапезу, отложил вилку и облокотился на спинку стула, снова подстать Мелиссе. — Это неудивительно. — Неудивительно? — Фред чуть повернулся к Мелиссе. — Ну, я видела, как ими очарованы. Вся школа нуждается в хлопушках, конфетах, навозных бомбам или что там у вас… — Без этого образовательных процесс невозможен! — Вот именно. Я, кстати, ни разу ничего из ваших изобретений не пробовала, — вспомнила Мелисса своё давнее замечание. — И очень жаль. Ты подложил конфеты всем, даже Невиллу. Но не мне. Почему-же? — Я не хотел смотреть, как ты превращаешься в куропатку. Мелисса рассмеялась. — Это звучит просто глупо! — вымолвила она сквозь улыбку. — О да, это звучит глупо, — хаотично пожал плечами Фред. Дамблдор просигналил окончание трапезы, и все пары поднялись со своих мест. Столы отъехали к стенам, образовав посередине пустое пространство. Вдоль правой стены выросла сцена — с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой. На сцену вышел ансамбль «Ведуньи». По Залу пронеслись восторженные шепотки и приглушенные визги. Чемпионы вышли на середину зала, которая была ярко освещена. «Ведуньи» заиграли грустный медленный танец. Мелисса, протиснувшиеся в первые ряды, с любопытством поглядывала на плавные движения Флер Делакур, которую придерживал за талию Дэвис, за кругами, которые наворачивали Патил и Поттер, за порханиями небесно-голубого платья Грейнджер, за грациозными движениями Седрика Диггори и Чжоу Чанг… Всё это волшебство могло бы продолжаться вечно, если бы Мелисса не заметила человека в идеально выглаженном костюме, который стоял по ту сторону от танцующих чемпионов. Она вернулась в реальность. Упорный взгляд Драко показался Мелиссе таким ярким, что она даже удивилась, как тот не затмевает прожекторов. Когда Мелисса увидела его, он нарочито небрежно сложил руки на груди и отвел взгляд. Пэнси Паркинсон, которая была, очевидна, его партнершей, стояла к нему настолько близко, что возникало ощущение, будто их склеили. Она нашептывала что-то Драко на ухо и смотрела на одну единственную пару — на Гермиону Грейнджер и Виктора Крама. Мелисса тут же вспомнила все свои оплошности — платье с открытыми плечами, неподходящий партнер и откровенное веселье на лице... Мелисса ощутила себя целиком обнаженной. Жалкой. Глупой. Вульгарной. Вся та радость, что она испытывала мгновением раньше, теперь начала казаться ужасно хрупкой и наигранной, временной и бесполезной. Наряды и движения кружившихся по Залу чемпионов померкли. Печальная мелодия, исполняемая «Ведуньями», теперь казалась Мелиссе не проникновенной и чувственной, а до жути назойливой и банальной. Всего один взгляд брата — и Мелисса уже чувствует себя неуверенно. Какая глупость. — Пусть смотрит, — прошептала Мелисса сквозь губы, ни к кому, по сути, не обращаясь. Нет. Нет. Нет. Мелисса не может позволить Драко испортить праздник! Другой такой возможности у неё может и не быть. Она слишком долго к этому готовилась, чтобы вот так за одно мгновение потерять весь пыл. Она должна игнорировать его. Забыть про его существование. Забыть. К чемпионам постепенно стали присоединяться и другие пары. — Пойдём? — сказал Фред, протиснувшийся к ней, и Мелисса с радостью позволила увести себя в танец. Одна его рука лежала у неё на талии, другая была вложена в её ладонь. Разум, затуманенный движениями, снова вернулся к прежней беззаботности. Мелисса больше не озиралась по сторонам — боялась наткнуться на брата или на Теодора Нотта. Точнее даже не боялась. Мелисса просто не хотела, чтобы они опять всё испортили. Она искоса следила за Фредом. За его лицом. Мелисса хотела говорить, но на языке вертелась только какая-то бессмыслица. Но Фред заговорил сам: — Ты сказала брату, с кем идешь? — задал он этот подходящий вопрос, но даже от такой сверхъестественной точности он не становился менее безжалостным по отношению к Мелиссе. — Нет, — ответила она твердо, но прозвучало всё равно сбивчиво, поскольку Мелисса уже успела запыхаться от танца. — Причину этого я, наверное, уточнять не буду… — Да. Она очевидна. — Надеюсь, он не слишком враждебно настроен на мой счет? — Ничего обещать не могу! — Твоё платье такое мягкое, я даже не знаю с чем сравнить, — после секунды молчания снова заговорил Фред, подхватывая Мелиссу на руки для очередного поворота, как того требовал танец. Она ощутила необычайное удовлетворение. Мелисса знала, что Фреду это платье понравится! Не то что Нотту… Тот, конечно, совершил бы на его месте какую-то пошлость. Но Фред… Фред знает, что и как нужно говорить! Не то что Нотт. — Сама выбирала. — То есть, тебе предлагали другое? — Не просто предлагали, а прямо-таки силой пихали в руки! Но я не стала идти против своих принципов — если я хочу провести этот момент торжественно, значит и платье на мне должно быть красивое. — Это ещё одна причина, по которой братец так сурово смотрел на тебя? — Сурово? — Да, весь вечер. Мелисса чуть покраснела. Фред оказался наблюдательнее, чем она могла предполагать. — У него и без того причин предостаточно. И вообще, хватит о нём, — ответила она мрачно и сбивчиво. Танец продолжал крутить пары по Залу. — Слишком унылая мелодия, — сказал Фред, вновь подхватывая Мелиссу на руки. — Траурная прямо-таки. — Что-то подобное звучало и на похоронах моей троюродной тетки. — Музыка на похоронах? — Она сама попросила. В её завещании этот момент был очень подробно расписан. — А танцы были? — Разумеется. — Я тоже напишу так в своём завещании, если не забуду, — сразу же решила Мелисса. — Но только я выберу мелодию по приятнее, чтобы родственники поплясали вокруг моей могилы с удовольствием. Она улыбнулась собственным словам. Какую же чушь она мелит, и что самое ужасное, эта чушь воспринимается сейчас как что-то вполне разумное, как одна из составляющих этого торжества. Мелисса прикрыла глаза, полностью отдаваясь в руки Фреда. Мелодия звучала в ушах, точно особенно надоедливая головная боль. Пальцы Фреда чуть поглаживали складки её платья, отчего она разнежилась окончательно. Но её благоговейное спокойствие длилось, к сожалению, не долго. Мелисса скорее почувствовала, чем услышала, как позади прогрохотала деревянная нога Грюма, и скрип её, каким-то образом, умудрялся попадать в так музыке. Фред, наверное, ощутил дрожь, которая пробрала Мелиссу, или, может, давление её пальцев в мгновение стало слишком сильным, потому что он спросил отчетливо: — Ты боишься его? — Он мерзкий, — машинально отпарировала Мелисса. — Он мне просто не нравится. — Это всё из-за того, что ты встретила его в тот вечер в коридоре? — Нет, — сказала Мелисса, которая знала, что причина её неприязни кроется намного глубже, — просто не нравится, и всё. — Судя по тому, как от него все шарахаются, не одна ты испытываешь к нему подобные чувства. Мелисса рассмеялась, скорее нервно. В горле было сухо. Дыхание отрывистое, почти невесомое. Печальная мелодия закончилась протяжной, пронзительной нотой, выведенной волынкой. Они остановились. Мелисса чуть растормошила волосы, лежащие на спине. — Мне нужно чего-нибудь выпить, — прошептала она, переводя дыхание. —Сливочного пива, к примеру. — Здесь есть напитки и покрепче, — украдкой подмигнул ей Фред. — Я ещё не настолько натанцевалась, чтобы соблазняться огневиски. Оркестр заиграл вновь, на этот раз веселую и более подвижную мелодию. Они отошли к напиткам. Мелисса выпила почти целую бутылку сливочного пива и даже глазом не моргнула. Её спутник самоотверженно допил за ней и снова потянул её в танец. Теперь Мелисса двигалась совсем бездумно. Ей казалось, она может танцевать с Фредом вечно, или до тех пор, пока не онемеют ноги и птицы не запоют на заре. Мелисса смогла забыть обо всё том, о чем мечтала всегда забыть. Этому не было места в её головы. Она могла думать лишь о прикосновениях, такте, дыхании и толпе, которая, как не парадоксально, скрывала их от чьих-либо глаз. Мелиссе начало даже нравится, что их с Фредом наряды одного цвета, — они могли слиться, стать одним целым. Все её чувства, казалось, разделились подобным образом — всё слилось воедино. Воедино с ним. Она, быть может, до сих пор была не уверенна в его искренности, но теперь этой неуверенности не было места в её голове. Все её мысли занимал танец. — Ой, знаешь, я уже больше не могу, — всё же сказала она, когда очередная мелодия прервалась паузой. — Выйдем в сад? Там свежо. — Да-да, но подожди, ты же хотел поговорить с Бегменом. — А, он… — Фред потер рукой лоб. — Я думаю, этим от него всё равно ничего не добиться. Мелисса решила не отвечать. Но в её глазах это всё равно выглядело очень самоотверженно. Даже чересчур самоотверженно. Такого шанса поговорить с Бегменом лицом к лицу может больше не предвидеться… Но, признаться откровенно, она была солидарна с Фредом — ей тоже не хотелось тратить время на что-либо, кроме него самого. В саду, как ни странно, цвели кусты и цветы. Наверное, это сделали специально для Бала. Их укрывал неплотный слой снега, который подсвечивался неясным лунным светом и блеклыми огнями Большого зала. Мелисса поежилась, стоило ветру обдать её обнаженные плечи. Но с учетом того, как сильно она запыхалась, это было в некоторой степени даже полезно. Она уселась на черный заборчик, который огораживал очередную маленькую клумбу с цветами, обвила его ногами и крепко вцепилась пальцами. Вдохнула свежий зимний воздух. Фред встал рядом. — Рассказать тебе про того, с кем я должна была пойти? — внезапно спросила Мелисса. Она вновь широко распахнула глаза и взглянула на Фреда. Ей очень хотелось посвятить его в эту тему, просто потому, что Мелисса знала, что может быть откровенной. В некоторой степени она даже должна быть такой. — Давай. Любопытно, кого ты так жестоко отвергла. — Ничего не жестоко! — хитро рассмеялась Мелисса. — Ну смотри, он… м… довольно высокий. — Хорошее начало. — Но он такой только потому, что у него нелепые длинные ноги. Его волосы всегда растрепанные, но всем, почему-то, это очень нравится. И ещё он всегда задумчивый, точно беременная муха. — Беременная муха? Пожалуй, я возьму это на заметку. — Фред облокотился на заборчик. — Наверное, он умный, но мне не предвиделось пока что повода убедиться в этом. Меня-то он абсолютно точно считает глупой, потому что у него есть дурацкая привычка хватать меня за рукав или за руку, точно я слепая и он опасается, что я потеряюсь или упаду на ровном месте. Мелисса нашла некое удовлетворение в том, чтобы описывать Теодора по частям, образами, окрашивая его в явный негативный оттенок. В словах он начинал казаться Мелиссе таким простым, картонным и ненастоящим! Она чувствовала, как возвышается над ним. — Что я ещё могу сказать… Мимо Фреда и Мелиссы быстро протопала какая-то парочка. Мелисса с рассеянным любопытством проследила за ними взглядом. — Расскажи, как он пытался тебя пригласить. Мелисса снова вернула взгляд к Фреду. — Я вышла из кабинета Трансфигурации, на котором, к слову, и узнала о Святочном бале, и тут появляется он, весь запыхавшийся. Он приглашает меня, я ему отказываю, он говорит «ну ты же должна пойти со мной!», и на это я отвечаю «ладно, подумаю». Я тогда так растерялась! Если я не пойду с ним, то с кем? А без пары меня на Бал не пустят. А мне ну очень сюда надо было! Вот и пришлось дать ему отсрочку. Но он, даже несмотря на это, был очень доволен собой, — быстро и разгоряченно описывала Мелисса. — Могла бы пригласить кого-нибудь наподобие Невилла, как Джинни. — Я не хотела идти с кем попало. Хотя, наверное, если бы меня не пригласил ты, я бы именно так и сделала. В любом случае, Нотту бы я точно отказала! Мелисса вдруг поняла, что, всё же, раскрыла Фреду имя своего суженого. Она перевела смущенный взгляд на пылающую в небе луну. Её окружали только маленькие звездочки — облаков не было, даже самых прозрачных. Предельная чистота обзора. Мелисса даже задержала дыхание при ощущении этой откровенной вселенской черноты. Космос, казалось, был сейчас как никогда близок к земле. — Я помню, ты говорила, что помолвлена с ним. Это так? — Наверное. По крайне мере, брат мне именно так передал. Но я уверенна, что это правда, потому что для отца это единственный способ абсолютно и окончательно спланировать моё будущее. — Мелисса удрученно вздохнула. — Терпеть не могу долгосрочные планы! Ладони, казалось, уже примерзли к черному забору. Холод, что в начале только освежал, начал теперь по-настоящему замораживать. Мелисса взглянула на Фреда, который положил локти на перила и разглядывал покрытые снегом фиалки. Веселая мелодия, доносившиеся из Большого зала, наконец-то закончилась. Мгновением спустя её сменила другая, более глубокая и томная. — Я предпочла бы сама выбирать, кого мне любить, — прошептала Мелисса, дополняя свои прошлые слова. В воздухе повисло легкое напряжение. К этому моменту, вероятно, и шел весь этот вечер. Она испытывала безрассудный порыв снова взять Фреда за руку, тепло которой уже, наверное, успело остыть под напором ветра. Но даже так Мелисса хотела ощутить его пальцы в своей ладони. Музыка на фоне продолжала преподносить танцующим новые завитки старых нот. Мелиссе казалось, будто мысли начали дрожать. Дрожать не потому, что ветер вновь обдал оголенные плечи резким порывом воздуха. Она испытывала предвкушение. Ей хотелось чего-то. Новых касаний, слов и этих ухмылок на его лице. — Ты права, — негромко сказал Фред, отпуская перила и принимая нормальное положение, — возможность выбора важна… Он смотрел куда-то в сторону. Мелисса молчала, так как ощущала, что фраза не окончена. Она покрепче вцепилась в перила — хотя, наверное, крепче уже некуда — потому что опасалась пошатнуться и упасть прямиком в снег. — И даже если это неправильно, нужно делать то, что велит тебе сердце, — так же негромко завершил Фред. Он посмотрел на неё. Глаза, которые совсем недавно Мелисса сравнивала с голубой акварелью, теперь потемнели, — от полутени, что царила в Саду, конечно. Она почувствовала то же, что и при взгляде на голое ночное небо — глубину. В которой хотелось утонуть. Рыжие волосы тоже казались потемневшими. Темно-фиолетовый костюм казался ещё более таинственным. На его губах играла цветистая ухмылка. Увидев это, Мелисса ощутила, как и её собственные губы расплываются в стороны. — Ты читаешь мои мысли, — прошептала Мелисса слова, которые так и вертелись на языке. Мелисса в порыве расцепила холодные ладони, и тут же ощутила, что начинает терять равновесие. Но Фред успел подхватить её. Мелисса вцепилась ему в плечи, он удержал её за талию холодными — как она и предполагала — пальцами. От такой внезапности Мелисса расхохоталась. — Спасибо, — смеясь, поблагодарила она, продолжая сидеть на черном заборчике. И под действием момента прильнула к его губам коротким поцелуем, желая придать ценности своим словам. Но не успела Мелисса отстраниться, как Фред сильнее притянул её к себе и непростительно сильно углубил поцелуй. Её руки невольно проскользили к рыжим волосам и почти судорожным движением зарылись в них. Мелисса ощутила, что продолжает улыбаться. Мысли уже не просто дрожали, они прыгали в смутной эйфории, которая с каждым мгновением становилась всё больше. Казалось, что космическая глубина всё же поглотила её. — Я уже готова к огневиски, — словно в трансе прошептала Мелисса, переводя дыхание. Хотя огневиски было ей уже ни к чему — она и так в мгновение опьянела от вкуса его губ. Улыбка так и сияла на её лице. Она вновь приникла к его губам и прижалась сильнее. Всем телом. Настолько сильно, что ей показалось, будто между ними уже не осталось даже воздуха. Мелисса хотела быть как можно ближе, утонуть в веретене его прикосновений. «И даже если это неправильно, нужно делать то, что велит тебе сердце» —только и крутилось в голове его голосом. — Так-так, Мелисса, на этот раз ты однозначно превзошла себя, — сказала едким тоном темная фигура, выплывшая из кустов. И ещё до того, как Мелисса успела осознать, чей это голос, она поняла, кто там стоит. Почувствовала приближение этого человека. Она дернулась настолько сильно, что чуть не упала. Но Фред снова удержал её. Она вновь услышала назойливую музыку и ощутила жесткость холодного ветра. Все составляющие реальности вновь настигли её. Мелисса спрыгнула с заборчика, и её мимолетный взгляд уловил на губах Фреда отчетливые отпечатки розовой помады. Её розовой помады, которая — как только Мелисса умудрилась забыть? — красит всё, к чему прикасается. А на этот раз Мелисса не просто прикоснулась, а всецело впилась. И след остался соответствующий, прямо подстать её порыву. Мелисса оправила своё чуть задравшиеся платье и потерянно взглянула на усмехающегося Драко, что стоял посреди узкой снежной дорожки. Рядом с ним находилась Пэнси, по лицу которой сразу можно было определить, что она до безумия рада такой пикантной сенсации — сестра её кавалера целуется с мерзким рыжим Уизли, при этом даже не удосужившись спрятаться в кусты! Какая прелесть! — Теперь ясно, куда ты потратила мои деньги — ты решила принарядиться для своего дружка: платье, помада… Пытаешься соблазнить его, точно последняя шлюшка на рынке? — он проговорил это настолько дерзко, что у Мелиссы затряслись руки. — Замолчи, — проскрежетала она, совсем тихо. — Она права: замолчи, — донесся до её ушей разгоряченный голос Фреда, но Мелисса была не уверенна, что он и впрямь что-то сказал. — Да ты посмотри, как он размазал твою помаду… Повелся, видать. Это неудивительно, рыжим всегда не хватало мозгов. Такая дура, как ты, вполне подходит ему. Мелисса не успела ничего осознать, как её ноги резким движением приблизились к брату, а правая рука поднялась в воздух. Ладонь ударила его сильнее, чем во все прошлые разы, когда Мелисса пыталась отомстить ему. Драко держал свои руки в карманах брюк, и потому у него не было никаких шансов остановить её. Мелиссе даже показалось, что в воздухе раздался звон. Ладонь заныла. Пэнси вскрикнула. Мелисса нервно повела плечом. — Больше никогда не подходи ко мне! Пиши отцу, что хочешь, но не подходи ко мне! — тяжелым порывом вырвалось у неё из груди. Она не стала дожидаться, когда Драко снова бросит на неё суровый взгляд. Она обошла дрожащую от гнева Паркинсон и скрылась в Большом зале, уже успев забыть про растрепанные волосы и размазанную помаду. Ладонь и вправду ныла, лицо горело огнем. Торжественность Бала начала её раздражать. Мелиссе казалось, что все глазеют на неё, что яркие прожекторы светят только на неё одну. И впрямь, выглядит она сейчас ужасно — можно подумать Бог знает что. И слово «шлюха» будет звучать ещё вполне прилично. Мелисса сложила руки на груди и сжала их так, что те начали походить на тески. Она смотрела в пол и волосы прикрывали её разгоряченное лицо. Единственный порыв, который она испытывала теперь — уйти. Немедля. — Здорово ты его ударила — до сих пор корчиться, — прошептал догнавший её Фред. Она услышала в его голосе привычное довольство, и это ещё больше рассердило её. Она сбросила его ладонь со своего плеча. — Ничего не здорово. Лучше бы я этого не делала, — Мелисса с ужасом уловила дрожь в своем голосе. — Я хочу уйти отсюда. В Гостиную. — Это пойдет ему на пользу, — сказал Фред, продолжая назойливую тему. — Если ты считаешь, что нужно было ударить его, так почему сам этого не сделал? Хочешь сказать, что не успел? И вообще, сколько сейчас время? — Десять. — Только десять, а я уже хочу спать! — с горечью произнесла Мелисса, ещё сильнее сцепляя руки на груди. — Ты же понимаешь, что он следил за тобой? — Понимаю. Но у него на то были причины. — Он следил за тобой из кустов, как трус, — сказал он таким тоном, будто это касалось его самого. — Я не хочу думать о нём сейчас. — Ты вообще не должна думать о нём. Он этого не заслуживает. — Как я могу не думать, если ты продолжаешь говорить мне о нем? — раздраженно вымолвила Мелисса, делая шаг ещё более резким. Они уже вышли в коридор, и Фред, возможно, даже не заметил, что она направилась по длинному пути. Но Мелисса почему-то понимала, что Фред знает этот путь — ведь близнецы всегда хвастались этой своей способностью. В коридоре тихо. Почти. — Скажи честно: ты приняла его слова всерьез? Полумрак располагал Мелиссу к ответу, но она не знала, что именно сказать. Слова уже исчерпали себя. Исчерпали чувства, которые Мелисса хотела выказать. Теперь казалось, будто только прикосновения могут передать Фреду всю ту тягу, что испытывала к нему Мелисса. Ей хотелось верить словам, которые он впопыхах изливал перед ней, точно пытаясь успокоить её собственной разгоряченностью. Хотелось. Ведь только на это она и могла сейчас опираться. Но может ли она при всем этом желании мыслить трезво? Пройдет ли это странное помутнение завтра, послезавтра, через месяц? Неужто она сегодня и впрямь превзошла себя, как сказал Драко? Но нет, Мелисса и не такое может. Она чувствует. Знает, что способна на большее. Ей необходимо перейти грань. Даже самую условную. Главное перейти её, резким шагом, в один миг, только так Мелисса будет иметь ощущение, будто она выжала из сегодняшнего вечера всё что могла. Другого шанса не будет, — напомнила она себе. Они дошли до Гостиной, несмотря на выбранный путь, быстро. Мелисса больше не говорила. К её радости молчал и Фред. Был слышен только стук шагов и редкое веселье школьников, прячущихся в коридорах. Всю дорогу Мелисса думала о Симусе. Он приходил в голову сам собой, стоило вспомнить секунду её с Фредом поцелуя. С Симусом всё было по-другому — не так чувственно. Не так жадно и проникновенно. С Теодором, Мелисса уверенна, тоже будет всё иначе, — хотя, к счастью, она ещё с ним никогда не целовалась. Фред превосходил их всех по всем возможным параметрам. Особенно по параметрам чувств, испытываемых самой Мелиссой. Фред произнес пароль от Гостиной, и Полная дама, что уже крепко спала, встрепыхнулась. И, кажется, её тревожили уже не в первый раз — лицо дамы было искажено недовольством. Мелисса прошла в Гостиную и сразу же развалилась на диване у камина. Теплое пламя аккуратно ласкало глаза. Но Мелисса всё равно их прикрыла. Она даже толком не вслушивалась в движения Фреда, однако она ощутила, что тот присел на пол, рядом с диваном, рядом с ней. В Гостиной было пусто. Хотя, может, и нет. Это не имело значения. Она старалась дышать глубоко. Пыталась не думать. Но прежнею торжественность вечера уже, наверное, никак не вернуть. — Может быть, мне стоит принести тебе сигарет? — прошептал Фред, явно повернувшись к ней лицом. — В Гостиной курить нельзя, — ответила Мелисса, не открывая глаз. — Тогда пойдем ко мне? — Пойдем… Мелисса хотела уже было встать, но внезапно почувствовала его губы на своих губах. Ей казалось, что если он ещё раз поцелует её, она отстранится. Но сейчас она поняла, что не хочет этого. Даже если в Гостиной кто-то был, Мелисса не видела их и не слышала. Ей было всё равно. Она ответила ему. Он чуть потянул её на себя, и Мелисса почувствовала, что сползает с дивана прямо на Фреда. Его губы ласкали её ещё более бесстыжже. И как же, Господи, ей нравилась эта беззастенчивость! Почему она вновь начала улыбаться? Мелисса повалилась на Фреда целиком. Поглаживала его яркие пряди волос, пока он сжимал подол её платья, размазывал помаду всё больше, покрывая этим розовым оттенком и более отдаленные участки кожи, нежели губы. — Послушай, — сказал он, переводя дыхание, — не слушай своего брата, — видно же, он наглец. Всё, что такие люди говорят — ложь. И только. — Да замолчи же, — едко прошептала она. — Не говори о нём. — Тебе ещё нужны сигареты? — Да, обязательно! Они встали. Шмыгнули на лестницу. Фред, по традиции, шел впереди. Мелисса шагала следом, борясь с желанием сказать спутнику, чтобы тот был пошустрее. Она по-прежнему бегает по лестницам слишком быстро. Но время бежало ещё быстрее. Дверь распахнулась. Но привычным холодом из комнаты не дохнуло — окно было закрыто. Мелисса тут же поспешила открыть его, точно уже знала, как здесь всё должно быть устроено. Но оно не подалось, когда она потянула за нижнюю ручку. Видно, закрыто ещё и на верхнюю. Она забралась на подоконник, пока Фред брал с тумбочки уже открытую пачку сигарет. — Только не включай свет. Он слишком яркий, — сказала Мелисса. Окно открылось. Она расположилась на подоконнике, ощущая, как жесткий ветер обдувает крайние пряди волос. Она приняла сигарету у Фреда из рук, не глядя на него. Мелисса рассматривала дали Запретного леса и луну, что уже изрядно скатилась к горизонту. Темно. Темно и холодно. Обдуваемо ветром. Просматриваемо её взглядом, её дрожащим, серым взглядом. Она вдохнула горячий дым. Сигарета подрагивала в хрупких пальцах. Пепел осыпался в открытое окно. Левой рукой она стянула белые туфли с ног. Они упали на пол с легким стуком. Мелисса так и не могла найти слов. Хотя ей нужно было сказать ему так много всего… Но молчание тянулось в горле, словно необрезанная нить. Слишком тягучая, чтобы нарушить её течение. Лишь касания. Только прикосновения могли передать Фреду её чувства. Она докурила сигарету и аккуратно положила окурок на подоконник. Даже на окурке остались отпечатки помады — словно порочная метка, которую она оставляет на всём к чему прикоснется. Мелисса мимолетом взглянула на Фреда, — розовая помада так и сияла отрывистыми мазками на его губах, напоминая Мелиссе о незаконченности того дела, которое она хотела совершить. В горле по-прежнему не было слов. Но Фред сам нарушил молчание: — Можно называть тебя Ли́са? — Меня никто ещё так не называл, — тут же ответила она удивленно. — Можно, — добавила после секундного молчания. — Тебе всё можно. — Даже поцеловать тебя в третий раз? — усмехнулся Фред — Да. Но для начала поделись со мной обещанными огневиски. Фред вновь отошел к своей кровати и распахнул дверцу стоящей рядом тумбочки. Мелисса усмехнулась такой находчивости — не каждый хранит огневиски прямо рядом с кроватью! — Это только в честь Бала. Обычно там ничего такого не лежит, — ненароком уточнил он, подходя обратно к ней. Фред открыл бутылку. — Так я и поверила, — вновь улыбнулась она. Мелисса протянула руку, чтобы ухватит увесистую бутылку с темно-коричневой жидкостью внутри, которая поблескивала в серебристом свете луны. Ладонь чуть накренилась, потому что бутылка и впрямь оказалась тяжелой. Но Мелисса тут же прижала её к губам. Мелисса пила жадно, не обращая внимания на жуткую горечь, растекавшуюся по горлу. Она никогда ещё не пила огневиски, и это оказалось слишком ново для неё. Всё-таки это уже не безалкогольное сливочное пиво. Наверное, ей не следовало просить Фреда об этом. Он ведь не знает, что от огневиски Мелиссу может с легкостью стошнить. Он не знает, что у неё уже кружится голова и стучит сердце. Он думает, что она просто развлекается. Мелисса ощущает его взгляд. Даже слышит его дыхание. Хотя, казалось бы, за последние два часа её чувства уже изрядно притупились. Она оторвалась от огневиски резким движением. Вздохнула. Прикрыла глаза. Наощупь отложила наполовину пустую бутылку на подоконник, рядом с окурком. Почувствовала, как головная боль усилилась, и негромко и хрипло сказала: — Ты правда считаешь, что Драко — наглец? — Я в этом убежден, — как нельзя твердо ответил Фред. — Глубоко убежден. И Мелиссу это изрядно успокоило. Снова. Она потянулась к Фреду, прижалась к нему, но не поцеловала, а положила голову на плечо. Её руки заскользили по его рубашке. Пальцы расстегнули несколько верхних пуговиц, и дыхание у Мелиссы явно участилось. Хотя сама она этого уже не сознавала. Фред чуть облокотился руками на подоконник — Мелисса слышала, как по этой твердой и холодной поверхности постукивают его пальцы. Мелисса хотела было что-то сказать, но ей уже не хватило воздуха. Огневиски начало свой незамысловатый танец вдоль её вен. Но Фред и без слов всё понял. Возможно, не те драматичные образы, которыми она всё окрасила, а только самую суть её размышлений, но всё равно понял. Он потянулся к её шее, дабы распустить тонкие завязочки. Мелисса так и лежала на его плече. Пальцы её застыли. Дыхание тяжелело с каждой секундой. Только Фред развязал незамысловатый узелок, и фиолетовое платье сразу опало. Мелисса приподнялась и прижалась к его приоткрытым губам. Руки вновь проскользили к рыжим волосам. Она не одевала сегодня лифчик — потому что его лямки портили бы всё ощущение от открытых плеч. К тому же, верхняя часть платья была довольно темная и плотная, и потому ничего не просвечивало. Никогда Мелисса не оголялась ни перед кем. Никогда не позволяла. Даже Симусу. Только Фреду. Потому что ему она готова позволить всё. От его рук что угодно будет ей приятно. Она доверяла ему. Он не наглец. Фред отстранился от её поцелуя. Провел пальцем сначала по тонкой ключице. Его взгляд разглядывал очертания её фигуры. Мелисса дышала. Следила за его взглядом. Но одних глаз ему было явно недостаточно. Необходимы касания. Нужны проникновения как можно глубже. Фред снова припал к ней губами. Розовая помада, что так и красовалась на его губах, теперь вновь переходила на Мелиссенно тело. Расползалась вместе с резкими багровыми следами по её ключицам. Ей казалось, что она буквально физически, сквозь кожу ощущает усмешку, что продолжает сиять на его губах. Распахнутое окно так и красовалось за её спиной и холодный ветер продолжал путать распущенные волосы. Хотя Фред и без него путал их. Он сжимал, накручивал на пальцы, и кожа под ними начинала покрываться жарким потом. Но это продолжалось недолго — он ловко подхватил её под бедра и перенес на кровать. На которой мы играли в карты, — почему-то вспомнила Мелисса. Белые волосы разметались по белому одеялу. Он навис над нею. Фиолетовое платье скаталось в плотную полосу внизу живота, но Фред не спешил от него избавиться. Он целовал, покусывал и обдавал бесконечным жаром кожу её ключиц, плеч, шеи... Мелиссе казалось, он уже прокусил её насквозь. Нескончаемые поцелуи прожигали тонкую кожу. Крепкие юношеские руки сжимали и удерживали на месте. Мелисса выгибалась. Сжимала губы, чтобы не сорваться на стон. Пальцы путались, и она бросила четные попытки расстегнуть его рубашку. Мелисса отдалась моменту. Многозначащая черта, которую Мелисса ощущала уже почти физически, размылась. Мелисса была в самом эпицентре этой черты. Внезапно Фред остановился и взглянул на Мелиссу вплотную. А та была уже на всё готова. И он видел это. Внимательно, но ободряюще глядя на неё, он привстал и продолжил расстегивать свою рубашку. Фиолетовую рубашку, что в темном освящении казалась как никогда изысканной. Да, именно изысканной. Как раз подстать его ловким пальцам. Мелисса ощутила, словно чья-то невидимая рука потянула её за низ живота, оставляя за своими движениями нестерпимое вожделение. Щекотливое чувство усиливалось с каждым невесомым мгновением. Рубашка опала на простыню. — Фред, — привстала Мелисса, — закрой окно, холодно. Она удивилась, как вообще нашла в себе силы говорить, где смогла найти нужные слова и как умудрилась сложить их в предложение. Но в комнате и правда было холодно. Этот холод мешал ей полностью ощутить то горячее чувство, что внезапно раскрылось перед ней. А Мелисса хотела торжественности. Да, до сих пор хотела. Ведь черта крайней близости, как бы огневиски не заморочило ей голову, была очень важна. — Как скажешь, — с покорностью ответил он. Закрыв скрипящее окно, Фред вновь навис над ней. Нетерпеливо скользнул пальцем под её сползшее платье. Коснулся пальцем разгоряченной кожи, которая тут же вздрогнула под напором его движений. Мелисса вздохнула сквозь зубы, вцепившись ему в плечи. Глаза её прикрылись. Фред скользнул пальцем глубже, сильнее, настойчивее, проник внутрь и поступающими движениями вынудил Мелиссу издать откровенный, не скрытый смущением стон. Откинутая голова уперлась в подушки ещё сильнее. Отчего-то Мелисса ощутила, что Фред улыбается. Он ввел в неё второй палец. Чуть согнул их оба, надавливая на сжимающиеся стенки. Мелисса сжала колени, сжала меж них Фреда, путаясь в новых ощущениях. Она почувствовала, как всё внутри неё наполняется влагой. Жгучей влагой, которая заставляла шептать имя дражайшего кавалера, нависавшего над ней, всё чаще. Её губы приоткрылись. Сбивчивое дыхание слетало с них порывистыми движениями. Вся Мелисса обратилась в тактильный слух — она запоминала его прикосновения, чувствовала его пальцы. Но вдруг Фред отстранился, только почувствовал, что она уже на грани. Мелисса словно в тумане ощутила, как Фред избавил её от ненужных складок платья и белья. Она лежала под ним абсолютно обнаженная. Но недоверия не было — было лишь желание. Только желание. Бряцнула пряжка ремня. Очередной шелест ткани. Мелисса потянулась ладонью вниз. Она чувствовала себя словно монахиня, которая опустилась в пучину греха, ведь раньше Мелисса никогда не занималась ничем подобным. Даже не рукоблудничала. Даже не думала. Она была распутна, но только в широком смысле слова. Не в том узком и пошлом, о котором можно подумать. Нерешительные пальцы коснулись его теплой кожи. Мелисса уловила, как Фред напрягся. Мелисса чуть усмехнулась. Как бы такая близость была для неё не нова, она ей сразу понравилась. Она откинула ладонь обратно на покрывало и ненароком чмокнула Фреда в губы. Фред посильнее раздвинул её ноги. Чуть потянул на себя. И резким толчком вошел в неё, вынуждая Мелиссу обхватить его торс ногами. Только она подумала, что глубже уже некуда, как Фред приподнял её за бедра и проник целиком, полностью. Мелисса тут же отцепилась от простыни и нашла опору в изголовье кровати. Ногти зацарапали дерево. Только она перевела дыхание, как новый толчок вновь выбил из легких весь воздух. Тягучая боль, кроющаяся в каждой, казалось, складке её тела постепенно начала спадать. Перетекала в наслаждение, благоговение и мурашки, пробегающие по спине. Фред уткнулся ей в шею. Он так и придерживал её за бедра. Растянутые довольные губы облизывали прежде оставленные багровые следы на её ключицах. Сейчас он был ближе, чем за весь этот вечер. Фред прижал её к себе сильнее, ускорил свои движения. Новый стон, даже ещё более откровенный, сорвался у Мелиссы из горла. Глаза сжались сильнее. Дыхание тоже словно бы сжалось. Давило в грудь. Обволакивало голову, которая и без этого уже не могла мыслить здраво. Мелисса упивалась этими пошлыми и откровенными звуками — мокрыми соприкосновениями кожи и собственным сбивчивым дыханием. Она разомкнула одну ладонь и приложила её к низу живота. Легким прикосновением пальцев она ощутила его внутри себя. Почувствовала твердость его плоти и глубину, на которую эта плоть проникла. Только она, казалось, эта плоть, смогла разгорячить в ней уже остывшую жажду откровения. И на этот раз откровение оказалось даже слишком глубоким и честным. Фред заметил её символичные действия. Что неудивительно — в данный момент кожный покров у них словно бы слился воедино, разделил всю чувствительность сразу на двоих. Но он ничего не сказал. Наверное, не сказал. Ей не нужны были слова. Она не слышала их. Ничего не слышала, кроме затмевающих всё мокрых звуков. Для Мелиссы весь реальный мир сжался в одну единственную точку, точку, в которой сосредоточились все нервные окончания — Фред Уизли. Издав последний приглушенный вздох, она обмякла. Все удовольствия и разочарования этого вечера сузились в одно мгновение. Фред сделал последние несколько толчков, желая продлить удовольствие. Мелиссе на ухо опустился его хриплый стон, едва заметный, но она ощутила его настолько резко, как если бы от него зависело всё её будущее. В ночной тиши темной комнаты повисло обезоруживающие физическое удовлетворение. Всё. Грань осталась позади. Мелисса её переступила. — Ли́са, — сказал Фред уже отчетливо, отдышавшись и приняв сидячее положение, — пожалуй, я повторю ещё раз: твой брат — наглец. Он совсем не знает тебя. — А ты хочешь сказать, что узнал? — со смешком спросила Мелисса. — Смею претендовать на это.