Близнецы

*** Лекс безбожно проспала завтрак, зато бодро поднявшись к обеду, спустилась в Триаду. К удивлению, зал был полон, половина студентов даже вернулась из Колдограда. Объяснение вспомнилось быстро, Муромцев должен рассказать о турнире Трёх волшебников. — Дорогие студенты, как вы помните, я пообещал рассказать о нашей предстоящей вылазке в Англию. Что же, время пришло. В начале августа со мной связался профессор Дамблдор, директор Академии волшебства Хогвартс. Мой коллега пригласил Колдовстворец принять участие в Турнире трёх волшебников. Из-за большого количества несчастных случаев и смертей, он не проводился вот уже несколько веков. Министерство Магии в Англии приняло решение возобновить сие мероприятие. В турнире обычно принимали участие студенты Хогвартса, Дурмстранга и Шарбатона. Но, в связи с годовщиной Магического перемирия, напомню 1394 года, наши студенты также отправятся на состязание. Конечно же, есть возрастные ограничения. По принятым в трёх школах закону, к участие допускают студентов в возрасте семнадцати лет. Я напомнил коллегам о том, как отличается образование в их академиях и в нашей. Было принято решение, что с каждого колдофака, путём проведения практических и теоретических экзаменов, будут выбраны три студента. Возраст их будет варьироваться с 14 до 17 лет. Желающие пройти отборный тур должны сообщить о своём решении деканам не позднее окончания выходных. В дальнейшем я с коллегами составлю программу экзамена, так же будет учитываться ваша успеваемость в профильных и базовых дисциплинах, а также в сопутствующих активностях. На этом все, приятного аппетита! В Колдочайной было многолюдно, подруги сидели за столиком, попивая напитки. Разговоры то и дело соскальзывали на обсуждение турнира. Почему-то Лекс была уверена, что крестный будет против. Что же, наверно ему не стоит знать о её решении. *** Ледяной ветер свистел в ушах. Снег забивался под ворот лётного камзола, стекая по шее ледяными каплями. Мир сузился до золотого снитча, который то и дело исчезал в разбушевавшейся бури. Лекс со свистом проносилась над трибунами, полем и игроками. Вражеский ловец отставал от неё на пару метров. Горло сдавливает от невозможности нормально вздохнуть на большой скорость, а мячик все никак не хотел попадать к ней в руки. Краем глаза заметив летящий на неё бладжер, девочка ушла в мертвую петлю. Всё вокруг закрутилось, но взгляд упорно удерживал снитч в поле досягаемости. Второй мяч загонщика она все-таки пропускает, попадание приходится прямо в голову, мир меркнет, и она не слышит собственного крика. Но его и не было, призрачная змея принимает всю мощь удара на себя, бладжер отлетает в сторону. Лекс судорожно пытается выправить траекторию полёта, отдалённо понимая, что с тотемом что-то не так. Когда успела появиться эта рептилия? Всегда же ирбис был… Но времени на раздумья нет, она винтом крутится, приближаясь к земле. Выйти из виража трудно, ветер утаскивает вниз. Вцепившись в рукоять метлы, Лекс резко дергает еë вверх, расчёт точный. Золотые крылышки судорожно трепещут сквозь сжатые пальцы. Трибуны взрываются аплодисментами, один за другим ребята подлетают к ней, стискивая в объятиях и поздравляя. Кто-то неразборчиво кричит о почётном круге победителей, но девочка этого не слышит. Глаза судорожно ищут тотема, силясь понять, как он появился и исчез без предворительного приказа. Команда вместе опускается на землю, по традиции готовясь наколдовать в воздухе герб колдофака. Когда трехцветные искры взлетают в воздух, голова Лекс взрывается от боли. Сквозь белëсую завесу она видит горящие дома, слышит крики жертв, но сердце замирает не от страха, а от триумфа и удовольствия. Её рука поднимается к ночному небу, незнакомое заклятие жжёт губы. Десятки зелёных вспышек устремляются ввысь, формируя рисунок на небосклоне. Огромная змея медленно выползает из черепа, она извивается, шипит, гул в ушах не может заглушить собственный голос. «Пленных не брать, никого не жалеть, сегодня ночью им суждено сдохнуть, как поганым псам. Убить их! » Девочка судорожно хватает ртом воздух. В радостной суматохе никто не замечает, как белеет её лицо. Лекс закусывает губу до крови лишь бы не закричать, но от боли или ужаса она не знает. Это не может быть она, просто невозможно. Она бы не стала убивать, только если защитить семью, но… Убить всех, всех! Это же деревушка, там наверняка были дети, неужели и они… Блэк мотает головой, силясь отогнать от себя ужас. Что-то внутри недовольно ворочается, зло шипя о том, что жертвы той расправы это заслужили. Девочка чувствует, как ледяной пот течёт по спине, та, кто это сделала не она. Это совершенно другой человек, жестокое, аморальное чудовище! Но почему тогда страх так поверхностен, почему ей хочется вновь повторить весь этот ужас, почему Магия внутри нее воспринимает это, как что-то родное? — Ты просто чудо, Блэк! — Константин хлопает её по спине, приводя в чувство — Как ты второго бладжера избежала, это надо было видеть! — Тотем спас — хрипит она, не в силах совладать с голосом. — Какой тотем, Лекс? Ты никого не вызывала, просто уклонилась в полёте и все, может тебе показалось? — в голосе капитана столько удивления, что девочка начинает остро чувствовать ощущение едущей крыши — Да. да, было столько снега. Наверно ты прав — бормочет Блэк Костя её уже не слышит, громко командуя ребятам возвращаться в раздевалку. Лекс передёргивает плечами, если у нее начались галлюцинации нужно сходить в больничной крыло. Наверняка, это из-за магических выбросов. Других же вариантов нет… *** (2 недели спустя) «Она идет по коридору, замок знаком, как пять пальцев, и она не теряется в подземных переходах. Тишина нарушается громким стуком каблуков, она злится. Чем ближе к нужной двери, тем тяжелее воздух. Чужую, но столь родную Магию она чувствует, как собственную, её хозяин тоже зол. Бегущие стаями мысли находят подтверждение в нечеловеческом крики боли, режущем воздух. Губы кривятся в усмешке, наконец-то, предатель платит по счетам. Дверь распахивается по лёгкому движению пальцев. В комнате темно и душно, в нос забивается соленый запах, а на языке оседает знакомый привкус. Кровь… Вязкой алой жидкостью залит весь пол, в огромной луже корчится изуродованная фигура. В голове всплывает образ мужчины лет сорока, Пожиратель до мозга костей, как же. Будь он верным, не выплевывал бы ошмëтки лёгких на мраморный пол. — Ты как раз вовремя — шипение со спины вынуждает оторвать взгляд от завораживающих мучений. Её взгляд встречается с горящими чёрными глазами молодого мужчины, губы расплываются в неуместной нежной улыбке. — Ты ведь хотел меня видеть, Томми. Пришла по первому зову, Мой Лорд — брюнет копирует её улыбку, добавляя к нежности дьявольский оскал. — Нужно твое вмешательство, дорогая. На нашем госте Обет Молчания, он даже с лёгкими готов распрощаться, лишь бы не выдать тайны старикашки — Похвальное упорство — мелодично разносится её голос в повисшей тишине — Есть ли пожелания, милорд? Пальцы мужчины мягко сжимаются на подбородке, притягивая ближе. — Я хочу знать все, не сдерживай себя. Заставь ублюдка пожалеть, мой ангел. Губы растягиваются в улыбке, она выполнит этот приказ идеально. Она легко отстраняется, поворачиваясь к жертве. Страх в слезящихся глазах вызывает удовлетворение, но нужно, чтобы он перерос в ужас. Воображение услужливо подкидывает картину мольбы о смерти, её близнец доволен, его устраивает такой расклад. Она подходит все ближе, брезгливо морщась, когда носок туфельки пачкается в крови. Мерзость… По молчаливому приказу пленника поднимает в воздух. Ломать обеты тяжело, болезненно для обладателя. Хотя кого он когда-нибудь заботил? Врываться в чужое сознание неприятно, ощущение, будто копаешься в выпотрашенных внутренностях. «Можно было бы и нежнее, братец,» — мысленно отмечает она. Тонкие щупальца дергают то одно, то другое воспоминание. Обет и правда удерживал все необходимое, неудивительно, что Том позвал её. Снять такое дело кропотливое, хотя, конечно… Вынырнув из чужой головы, она поворачивается к мужчине. Их глаза встречаются, всух они так ничего и не произносят. «Он ещё будет нужен тебе?» «А ты хочешь как следует поиграться с новой куклой?» — ехидно звучит в голове «Не особо, ты её уже поломал. Не хочу марать руки, у меня много дел, если он не имеет ценности, то…» «Мне плевать, заставь его говорить, это все что мне нужно. Его жизнь последнее, что меня заботит» Вновь погружаться в месиво не хочется. Шаг за шагом, она отметает ненужное. А вот и первый блок, изредно потрепанный Томом, но целый. Щупальца давят на преграду. Её отбрасывает в самое начало, вот ведь дерьмо, так и себя покалечить легко. Приходится делить сознание, путь повторяется. Теперь она действует умнее, тёмные нити формируют копья и… Удар. Где-то под потолком у пленника выкручиваются конечности. Звук ломающихся костей для неё, как музыка… Методичное повторение достигает успеха, блок лопается, впуская её в первый круг спрятанного. Она знает, что у предателя уже полностью раздроблены кости. Он теперь как перемолатый мешок с мясом, ох нет… Смеяться нельзя, она идет дальше. Второй барьер явно сильнее, жертва слаба, если блоков больше трёх, Том может не получить всей информации. Придется торопиться. Она по кирпичикам разбивает преграду. Том с улыбкой наблюдает, как предатель давится собственными лёгкими, ещё немного и их у него не останется. И вновь победа, воспоминаний много, даже слишком. Видимо осталась последняя преграда. Самое сокровенное таится в клубке дыма, обманчиво легко. Белесый туман тонко намекает, что жизнь в тушке поддерживает лишь её вмешательство. Том это тоже видит, бесформенное нечто, когда-то бывшее человеком, готово вот-вот превратиться в бесполезный мешок. Она подбирается осторожно, как охотник следя за своей жертвой. Ниточки клубка медленно исчезают под напором, желаемое уже близко. Удар практически выбивает её из чужого сознания, но теперь путь свободен. Она приходит в себя в заботливых руках, Том медленно приводит её в чувства, залечивая ментальные раны. Игрушка сломанной кучей лежит на полу. Противно до тошноты, слишком ничтожен оказался предатель, как снаружи, так и внутри. — Покажи мне… — шепот вкрадчиво врывается в мысли, ей не нужно сопротивляться… » Если бы не железные тиски на горле, она бы кричала. Лекс несется в ванную, борясь с чернотой перед глазами. Сознание меркнет, а волны тошноты никак не отпускают. Детские пальцы вцепляются в раковину, ледяная вода ополяет кожу. Нет, нет, нет… Не снова, пожалуйста. Боль разрывает голову, шея горит, дыхание с хрипом вырывается из легких. Это повторяется из раза в раз, один и тот же кошмар, который собирался по кусочкам. Сегодня она увидела его полностью, бесчеловечность тех двоих доводила до трясучки. Истерика накрывала её с головой, чтобы с ней не происходило, она теряет себя. Как бы страшно не было это признавать, но она менялась. Сначала внешность, привычки, теперь Магия и мысли. Кто-то чужой усиленно пытался завладеть ею полностью, подчинить… А началось ведь все с чертовых клинков. Подарок крестного будто бы всковырнул старую рану, сначала безболезненный сны, потом кошмары. Она не замечала, заметили друзья. За последний месяц она быстро прибавила в росте, потемнели и начали виться волосы, даже знакомая зелень глаз все сильнее разбавлялась голубизной, кожа бледнела, исчезли веснушки. Не изменился только шрам на шее, наоборот, только стал ярче, принимая чёткие очертания. Змея… Рептилия и тут преследовала её, теперь давние белые полосы будто слились воедино. Она перестала любить чай, полностью переходя на кофе, все больше тянулась к Тёмным Чарам, зная опасность забытия о Белых. До этого сложные боевые тренировки давались легко, тело требовало большего. Оно требовало практики, и что самое страшное, практики настоящей, с летальным исходом для оппонента. Появились провалы в памяти, короткие, но ощутимые. Все чаще на полях тетрадей её рукой были написаны незнакомые заклятия и рецепты зелий, новые книги на полках говорили только о незнакомом интересе к продлению жизни. Она могла очнуться, исписав десяток свитков, и не понять из них ничего. Засыпая в собственной кровати, она встреча рассвет в Потайной секции над древним томом о средневековых пытках. Перемены проходили незаметно, для всех это было лишь последствием первого Совершеннолетия, но для Лекс. Это был кошмар. Она заметила, как несвойственные мысли начали прорываться наружу. Все больше внимания уходило на поддержку имиджа и статуса, все сильнее она контролировала эмоции, прячась за маской «прошлой себя». Отвращение все чаще накатывало, стоило вспомнить о магглах и их отпрысках, почему-то достойных обучению Магии. Вопрос «Кто я?» до истерического смеха напоминал метания какого-то типичного персонажа сериала с наполеоновским мышлением и верой в свою уникальность. Неизвестность пугала, но и манила, ведь врага нужно знать в лицо. *** Она невидяще смотрит на кружку кофе, обед в самом разгаре. В конце директор озвучит результаты экзаменов и списки тех, кто отправится в Хогвартс. Письма от Регулуса перестали приходить неделю назад, девочка успокаивала себя тем, что крестный наверняка занят. Лекс поднимает голову, всматриваясь в грозовые тучи под потолком. «… Чёрные вихри стремительно несутся к земле, секунда, и на пустой городской площади вырастают две фигуры. Мантия сразу же намокает под беспощадным ноябрьским ливнем. Фигуры бесшумно двигаются по узким переулкам. Ночь тиха, только вой ветра и капли дождя нарушают мёртвое оцепенение. Очередной разряд молнии высвечивает ржавую табличку над покосившимся домом «Приют для обездоленных младенцев Вуд». Они на самой окраине, строение перед ними скорее напоминает заброшенную психбольницу, чем место пристанища для брошенных деток. Холод неприятно сковывает пальцы, даже согревающие чары никак не помогают. Фигура слева от неё поворачивается, желтоватый свет фонаря освещает уже знакомое лицо. — Ты до сих пор думаешь, что это будет ошибкой? — Я думаю, что мы торопимся, старик прекрасно знает у кого из его подопечных детство связано с этим место. Прошло слишком мало времени, Том… Парень рядом с ней фыркает и уверенно распахивает кованые ворота. Путь до крыльца они проходят в молчании. Дверной звонок оборван и уже давно не служит по назначению. Шум дождя прорывает короткий стук. Им не открывают долго, наконец, в щели появляется сонная старуха. — Чем я могу вам помочь, молодые люди? — раздражение на морщинистом лице сменяется страхом Том в скидывает палочку и…» Знакомое уханье выводит Лекс из транса, Менз слегка клюет её в щеку, чтобы хозяйка, наконец, обратила внимание на письмо. Конверт с родовой печатью Блэк, неожиданно. Гдаза бегают по строчкам, расширяясь с каждым прочитанным словом. «… Я должен буду серьезно с тобой поговорить, Алексия. Обстоятельства принимают негативный оборот, а ты этому только способствуешь. Я ценю твою тягу к знаниям, но нужно уметь вовремя останавливаться. Ответ не отправляй, все обсудим дома.» Вот ведь дерьмо, что она успела натворить? Неужели провалы увеличились, и вместо книг из библиотеки она начала таскать из дома артефакты? А может она успела кого-то убить и препарировать? Или Регулус узнал о Турнире? Ответы на все эти вопросы она явно могла получить только у крестного, сколько бы она не копалась в памяти, там ничего стоящего не было. Поднявшийся из кресла Муромцев сразу же привлёк всеобщее внимание. Лекс медленно выдохнула, сжимая кулаки. С недавнего времени, участие в турнире стало не только победным интересом и тягой к приключениям, Но и способом найти связь между ней и ТОЙ девушкой. Наверняка она и этот Том учились в Хогвартсе, а значит там можно было попытаться отыскать ответы. Один за другим назывались имена, отобранные вставали под громкие аплодисменты зала. Муромцев сделал паузу и, наконец, произнес: — Последним участником от Колдовстворца становится Алексия Кассиопея Альтаира Принц-Блэк, ученица седьмого курса… Дальнейшее она уже не слушала, сердце ухнуло вниз, заполняя мозг лихорадочным стуком. У неё получилось… *** Велесова ночь была в самом разгаре. Ученики и преподаватели в праздничных нарядах чинно гуляли по замку, Призрачному лесу. Звучала музыка, пары кружились в танце. Тут и там виднелись могучие фигуры Основателей, четыре великих колдуна поздравляли своих приемников с главным праздником Академии, Алексия в одиночестве углубилась в лес, подруги были заняты танцами и увеселительными конкурсами, ей же это вдруг стало не нужно. Хотелось исчезнуть от всеобщего внимания, и побыть одной. Уже завтра она вернется в Блэк-маунтейн, где её ждет серьезный разговор с крестным. В сполохе алого света перед девочкой неожиданно выросла фигура Мирославского. — Князь Основатель — Блэк склонилась в низком поклоне — Почему не празднуешь с остальными чемпионами, царевна Луны? — Вампир прожигал её алыми глазами — Не трудись отвечать, на тебя многое навалилось в последнее время. Представляешь, а ведь я знал Близнецов, мало этого, был их союзником в Первой Магической войне, тёмные времена, но очень родные… Алексия не веряще уставилась на Основателя. — Откуда вы…? — Долго рассказывать, а ты все равно все скоро узнаешь, не пытайся остановить это. Процесс не обратим, так было суждено и заранее известно — Что известно? Какой процесс? Я не хочу становиться этой девушкой, я не хочу убивать! — Лекс испугано вцепилась в мантию вампира. Мужчина склонил голову, с жалостью смотря на ребенка. — Она тоже не хотела, поверь мне. Но людям свойственно меняться, пока ты видишь только одну её сторону, что так тебя пугает… Подожди, и ты поймешь, почему она стала такой. — Но почему я? Что во мне такого особенного? Зачем я ей? — Алексия, Алексия.Ты пока еще ничего не поняла, не ты нужна ей, а она тебе. Вы — это… Вампир замолк, смотря на восходящее солнце. — Мне пора, царевна, совсем скоро ты всё узнаешь, желаю тебе благословение Магии. Не успела девочка его остановить, как Основатель исчез в сполохе алых искр. *** Велесовый вокзал встретил их гомоном голосов. Сонные после празднества дети, крепко обнимались с родными. Подруги торопились по домам, и к проходу на Ярославским вокзал Лекс шла одна. Рослая фигура чуть не сбила её с ног. — Можно осторожней, пожалуйста! — раздраженно буркнула она, потирая плечо. Юноша обернулся, знакомые глаза прожгли её насквозь. Вот ведь черт. — Лекс! — голос крестного вывел её ступора — Я уже устал ждать, где тебя носило? — В голосе Блэка явно сквозило раздражение. — И тебе привет, крестный — девочка попыталась глазами найти знакомое лицо, но юноша будто испарился — Нам нужно домой, срочно — коротко бросил старший, подхватывая её под руку. — Обсудим твое будущее фееричное выступление на турнире. Блять. Теперь у неё точно проблемы. *** В знакомой гостиной было темно, Лекс не сразу заметила незнакомца, сидящего в кресле. — Познакомься, Алексия, это Северус Снейп. Твой отец…