Предания старины глубокой

— Далеко ли собрались, а? На ночь глядя? Коля и княжна Алиса чуть не вздрагивают от неожиданности. Всё-таки правильное что-то было во взрослых разговорах, что делом надо заниматься, а не лоботрясничать! Княжне Алисе — науку управлять постигать, отца сопровождать, и помогая невидящему князю, и наблюдая за тем, как сильный по-прежнему князь Игорь творит суд, дела торговые решает, с боярами советуется. Правда, на некоторые советы князь дочку всё ещё не брал. Коля, сын ключницы Виктории, что в княжеском тереме служила, слышал, как князь Игорь говорил дочери, что не пришло ещё ее время для таких советов, и как ни радовался Коля, что князь их жив, но и Алису понимал. Снова будто несмышленышем каким быть, пусть и княжной, кому же хочется! Алиса помогать рвалась, в делах по-настоящему участвовать, а ей ладно за книгами сидеть, ладно взрослые речи слушать, так ещё и за новыми занятиями… А главное шагу не сметь ступить без этой… Киры Людвиговны! — Ответа не слышу, дети, — Кира Людвиговна, строгая, собранная, будто не ночь глухая сейчас, а утро, легонько поигрывала коротким, изогнутым кинжалом. Вот уж не знал Коля, как так вышло, да и Алиса мало ему что могла сказать, но вернулся их князь не только живым и здоровым почти, но и с ними вот. С Кирой Людвиговной и Весельчаком У. Ох, и разговору было в стольном граде, а больше всего в княжеском тереме! Кто-то негодовал, князь Игорь, мол, совсем бояр своих не уважает. Итак семнадцать лет бобылем жил, на девиц и парней даже не заглядывался, а многие были бы рады с князем породниться, а уж сколько выгод сулила бы свадьба с другим княжеским родом! Кто-то смеялся презрительно. Нет, куда князю о делах государства думать, о чести боярской. Слаб он стал, околдовали его Кира и У. Давно ещё околдовали, когда князь их и выгнал вроде бы из своих владений, а за дурное слово в адрес бывшей княгини и бывшего дружинника разгневался сильно. Ясное дело, околдован! Кто-то шептал, что не колдовство это никакое. Любовь, великий дар… А Коля, сын княжеской ключницы Виктории, совсем не понимал, чему верить. И близко рос рядом с княжеской семьей, матушка его у маленькой княжны Алисы кормилицей была, князю Игорю была другом, а он другом был Алисе, но все равно не понимал. За семнадцать лет о матери княжны и вернейшем княжеском дружиннике лишь слухи ходили, а сейчас вот они, рядом. Живые, настоящие, да и на колдунов, признаться честно, совсем не похожи. Хотя, может, и колдовали, раз князь Игорь Киру Людвиговну одной из воспитательниц поставил к младшим дружинникам и за дочерью присматривать велел, а Весельчака У, будто мало ему одной измены было, снова приблизил к себе. Отправил на княжескую кухню. Вроде, кажется, и посмеялся, прославленного воина к женщинам сослав, а вроде не просто так Весельчак У какие-то коренья вечер просит, травы непонятные и продукты, что в терем приносят, чуть ли не обнюхивает… Ну что ж не так уж плохо, измена-то, угроза никуда из княжеского терема не делась. — Мы… Кира Людвиговна… Матушка, — Алиса беспомощно оглянулась на Колю, сжала рукоятку собственного кинжала, но чем Коля мог ей помочь? Самому строго-настрого запретили без нужды покидать княжеский двор. — Ты не ребенок уже, сынок, — говорила мама, встречая его с очередной прогулки. — делом нужно тебе заниматься. Мне бы помогал, или устроился куда… Все ж таки Мокоши сын, нам бездельничать нельзя! — а Коля лишь грустно глазами хлопал. Вроде и повезло родиться под благословением Мокоши, богини хозяйства, врачевания, однако ни к тому, ни к другому склонности не чувствовал. Вроде пристроен был, бегал по поручениям от княжеского двора, но понимал, не его это. Не его. Завидовал другим, кто призвание свое уже нашел, кто с покровителем своим в ладах, а он вот ходит вечно неприкаянный и несуразный! Одна радость, друзья у него были! Конечно, Ефим — Стрибожич, в княжеском порту при досмотре товар считает, Настя и Витя — Сварожичи, один при кузнице, а другая при одежной мастерской, ткани расписывает. Алиса так вообще княжна! Но именно ей, княжне, совсем не ровне поведал Коля кое-что сокровенное. Ради чего и бегут ночью из-под защиты высоких стен. Да не убегут, видно. — Да знаю, как зовут меня, Алиса. Одного не могу понять! — на секунду глаза Киры Людвиговны сверкают непонятным, жутким огнем, а Коля жмурится сильно-сильно. Где-то он видел этот огонь, где-то видел, но где?! — Знаешь, что неспокойно кругом. Что княжескую дочку убить любой из недругов за счастье посчитает, а ночами из терема сбегаешь. Одна, без охраны. Да и думаю, без цели! — Она не одна! — не дело ему в спор с Кирой Людвиговной вступать, но и побледневшую Алису, которая смотрит на носки сапог, тоже защитить нужно. Тем более, его эта идея, его сны, а она просто поддержала. — и цель есть! — Ключницы сын? Николай? — угадывает Кира Людвиговна и даже улыбается будто. — Помню тебя, мальчик. Алису вот первее всех встречал, — Коля порадовался темноте, что никто не видит, как он краснеет. — но у матери-то тоже один? Случись, что с тобой… — Не случится! — снова перебивает Коля, не обращая внимания, что Алиска его давно за рукав тянет. — Я — сын Мокоши! Ночь — ее время! — Но не Ярилы-солнца, — отзывается Кира и тяжело приближается к ним. — идите спать, дети. На первый раз прощу, но ещё раз замечу, и мало вам не покажется, обещаю! — Все равно уйдем, — шепчет Алиса ему на ухо, а Коля согласно кивает. Как не уйти, когда сны колдовские и жуткие волнуют каждую ночь?! Мокоши тяжело среди богов-мужчин, вот и есть у нее особое покровительство. Чары и да ворожба. Не те умения, что другие боги своим детям дают, не те крохи, а другое колдовство. Сильное, темное, недаром же ночью время Мокоши! Конечно, Коля не волхв пока и не скоро им станет. Дар лишь проявляется, растет, долго расти будет, но одно будущий колдун видит уже сейчас. Будто является к нему сама Мокошь и шепчет тихо, будто опасаясь кого-то в темноте. — В тереме предатель. Пришлый, хотя с князем нашим связан. Среди жрецов Перуновых ищи. Ищи отступника, выкреста, что от своего покровителя отказался и спрятался под чужим идолом. Предатель… — на это сны обрывались, а Коля дышал тяжело, будто бежал долго. И сейчас тяжело дышит, не в силах сказать Алисе, что тот же огонь в глазах, те же жесты, что у ее матери, видел у фигуры зловещей, которую ему во снах Мокошь являла… Знал он, что Весельчак и Кира Игоря и Алису от смерти спасли, но не плавали ли наемники бывшие с кем-нибудь, не обманулись ли в ком, не привели ли сами предателя в княжеский терем?!