Дорога домой

      — О, Кроули, как приятно, что ты решил зайти, я как раз хотела написать, что немного задержусь.       Мюриэль сидела, прислонившись к стенке, и гладила тупоносую треугольную морду, которая лежала у нее на коленях, тычась языком в руку.       «Да не волнуйся ты. Сейчас за пару часов силы скопятся, хватит на то, чтобы достать крылья из эфиров и долететь. А ты переваривай в ускоренном темпе. Я тебя с таким балластом внутри на руку брать не буду».       — Все в порядке, — быстро сказала Мюриэль, когда бровь Кроули взлетела вверх, и он пристально уставился на слегка увеличенное змеиное брюхо. Не настолько увеличенное, какое было час назад! Практически уже нормальное.       Кроули старался оценивать обстановку холодным разумом: разруха, смердит демоном и незнакомым ангелом — да-что-здесь-было? На полу запекшаяся кровь. Часть принадлежит Мюриэль. Да что здесь было — второй раз! Вот тебе и дал личное пространство, отпустил без возражений!       От паники всегда спасал старый-добрый метод.       — Ты бросила меня у плиты как верную жену, а сама закатила убойную вечеринку?       — Ох, ты меня раскусил: люблю веселиться, а не готовить. — Мюриэль подмигнула, насколько хватило задора. Нет, поднимать руку, чтобы игриво толкнуть Кроули локтем в колено, она не будет. Рука отлично лежала на прохладной змеиной голове. Пусть там и лежит.       Кроули продолжал сканировать полуразрушенное здание. Нужно убираться отсюда, пока остальное не посыпалось. Как это еще люди на грохот не набежали? А, ясненько, вон обрывки оккультного отвода болтаются. Видимо, кто-то из бывших коллег пытался тут зашкериться. М-да... не свезло.       — Почини тут все, пожалуйста, а? А то я немножко сломала, потолок... г-хм, уронила, — попросила Мюриэль слабым голосом.       В данной ситуации потолок был последним, что волновало Кроули. Но как он мог ей отказать? Щелкнул пальцами. Второй щелчок использовал, чтобы восстановить плетение чужого отвода. Присев рядом с Мюриэль, повел над ней руками. Инстинктивно ангел заблокировала часть нервной системы — иначе бы давно уже орала от боли. Скорее всего, Мюриэль находилась здесь в момент обрушения. Результат налицо. Точнее, на плечо: перелом ключичной кости и рана, виднеющаяся из-под разорванного рукава. Неслабо рассекло, аж до самого локтя. Регенерация началась, но вяленько — свой резерв-наперсток ангел уже разбазарила.       Так, ладно, здесь относительно паршиво, но, вроде, не критично.       А метку чем раскормили? Это метка вообще?!       — Дай угадаю — она сожрала ангела? — пошутил Кроули… и поперхнулся, когда Мюриэль кивнула. «А вот от этой информации как-то вообще не легче!» Он зябко потер ладони, выдавил ебанным фальцетом: — тебя спасать или ты еще не развеялась? Давай перемещу тебя домой?       — Извини, солнышко. Мне сейчас очень тяжко, — пробормотала Мюриэль и возобновила поглаживание змеиной головы. Это почему-то успокаивало. — Я лучше просто посижу, ладно? Посижу, мою красавицу поглажу... Она так трогательно меня защищала. Демона прогнала, зашипела... Ангела убрала с глаз долой... Диво дивное. Никогда не думала, что она может до таких размеров увеличиваться. Ты знал?       — Да я, как бы, нет… — Кроули опасливо покосился на треугольную башку. То, что в змею превращаться может он, было само собой разумеющимся. Но что змея способна функционировать настолько... самостоятельно?.. Ох, а он сам-то теперь, вообще, перекинуться сможет? Его прошибло неприятной дрожью. Кроули никогда не питал к своей змеиной форме никаких особенно теплых чувств, однако это была часть его самого. Важная, значимая, и, надо сказать, крайне удобная часть — Кроули к ней привык и прощаться с ней не намеревался.       Ладно. Ладно-ладно-ладно. Пока эти мысли терпят.       — Не стоит нам здесь оставаться, ангел. — Он пробежался по щеке Мюриэль костяшками пальцев. Ледяная. Вымоталась. — Давай гляну тебе плечо. У тела есть одна неприятная штука — оно регенерируется быстро, но по стандартным человеческим законам. Короче, если у тебя перелом со смещением, надо все правильно выставить и, желательно, зафиксировать. А то беда будет — потом намучаешься обратно ломать. Я так влипал — буэ.       Мюриэль вяло кивнула. Кроули чиркнул по остаткам ее кофточки отросшим на указательном пальце когтем, как мог бережно прощупал опухшее плечо, цыкнул языком: так и есть, сустав нужно срочно вправлять, рану — чистить. Эх, в последний раз ему довелось заниматься чем-то подобным в сорок пятом под Будапештом. С тех пор прошел почти век, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы Кроули окончательно растерял все свои и без того скудные навыки. Херовый, в свое время, из демона был парамедик.       Херовый и бестолковый.       У людей получалось лучше.       У ангела — и подавно.       Кроули тяжело сглотнул.       — Давай поступим так. Я перемещу сюда Детку — она привычная. — (Да, перекидывание объекта на такое расстояние — это задачка уровня «пиздец», но ради Мюриэль Кроули был готов и на большее.) — Отнесу тебя туда, сможешь поспать на заднем сиденье, пока доедем домой. А там разберемся с твоим плечом и бл…блядь!?       Сначала он почувствовал, что у него покалывает ладонь. Потом увидел (как так!?) розовый, стремительно исчезающий с кожи Мюриэль рубец.       — Ого, — только и сумел пробормотать Кроули.       Неужели это из-за крыльев, вот этого вот всего ангельского интима? Получается, Мюриэль вытянула недостающую силу просто из прикосновения? И сама себя вылечила?       Да нет, какая-то хуйня. Но все-таки явно меньшая хуйня, нежели мысль о демоне, который может лечить.       — Хорошо сделал. Спасибо, солнышко, — повела плечом Мюриэль.       Она тихонечко, по стеночке встала. Змейка тут же недовольно зашипела. Ну еще бы. Ей же так нравилось, когда ее гладят и ей восхищаются. А тут приперся хозяин и забирает похвалу и внимание себе. Нехорошо делает, нехорош-ш-шо. «Я тебя потом еще поглажу, милая. Наедине».       — Не, не надо Бентли. Есть способ проще, — Мюриэль неловко покачнулась, обхватила Кроули за плечи, поиграла бровями. Ладно, стоило сначала рожу умыть, а потом крылья подкатывать, но это ведь все равно игра со стенкой?.. «Тук-тук» — отскакивает с нулевым пониманием. Ой, да на хрен она ему сдалась... Хотя нет. Примчался же, значит, сдалась. — Я легкая. Давай, как самец птички: взял, сгреб и унес.       Кроули ласково придержал Мюриэль за талию, мазнул губами по скуле, где тоже чудесным образом исчезла маленькая царапинка. Сказал:       — Ты еле ходишь. Болтаться у меня на руках — не самое лучшее решение. Так что уж потерпишь Бентли, ревнивый ангел.       — Складывается впечатление, что тебе каждый день на ручки просятся, — с досадой мотнула головой Мюриэль. И пусть не думает, что попросятся снова! — Бентли так Бентли. Кс-кс-с-с-с-с? Пойдем.       Мюриэль поплелась к лестничной площадке, а змейка послушно ползла следом, уменьшаясь в размерах. Скользнула на ногу. «Да, давай там... Сама...» Самостоятельная девочка, даже подсаживать не надо.       Несколько секунд Кроули стоял, бестолково хлопая глазами.       — Кс-кс? Ангел, серьезно?       Да что за... сюр?       — Касаемо «о произошедшем». — Мюриэль старалась говорить поувереннее и без одышки. Не останавливаться на каждом лестничном пролете и не хвататься за перила. Кроули у нее за спиной закатывал глаза. Вот чтоб позволить ему донести ее до машины, так нет же, все сама. Самостоятельная, блин, гордая и сильная. Но должна же быть какая-то адекватная грань между гордостью и идиотизмом? Прямо сейчас явно происходило второе, и, если пестовать гордость Мюриэль Кроули не возражал, то у идиотизма не было шансов.       — Стой, ангел, — окликнул он и, когда Мюриэль оглянулась, подхватил ее на руки. — Тс-с. Потом меня стукнешь, дома. — Самому бы теперь с ценной ношей не грабануться. — Ну так… и что тут было?       Мюриэль уронила щеку на костистое плечо. А хорошо несет. С-с-с-самец.       — Ангелы придумали, как быстро выполнять планы. — Она бормотала куда-то в лацкан стильного пиджака. — Теперь будут охотиться за демонами. Один уничтоженный демон перекрывает план по обычным благодеяниям. Суриэль при мне пытался… перекрыть. Ужасно.       Мюриэль пересказывала эмоционально и сумбурно. Кроули, вопреки обыкновению, слушал молча. Вот и свежий вечерний воздух. И Бентли уже здесь. Хорошо.       — Я глупо, наверное, поступила, — резюмировала Мюриэль, — но в тот момент я была в таком отчаянье... Так тошно от ангелов... Додумались же до такого. На своего брата крыло поднять! Мне до сих пор стыдно.              — Только ты могла поставить ангелов и демонов в один ряд. Тебя обе стороны заклюют за подобное, душа моя, — сказал Кроули, уже выруливая на трассу. Мюриэль удобно разлеглась на переднем пассажирском, откинув его до максимума и подтянув колени к животу. Кроули снял руку с переключателя скоростей, чтобы мимолетно приласкать ее волосы. — Истина в том, что и твои, и бывшие мои просто одинаково долбанутые. И ни с теми, ни с теми мне давно не хочется иметь ничего общего.       — Что, демоны тоже считают, что у них превосходство?.. — буркнула Мюриэль, прикрыв глаза. Меланхолично вздохнула. — Ну а куда тут денешься. Все равно же имеешь дело и с теми, и с другими. Твой народ, что ж поделать, что неидеальный. — Кожаная обивка Бентли липла к щеке, пришлось подложить руку.       — Интересно, ты изначально такая была, с восхитительной ебанцой, или это мое влияние тебя испортило, — задумчиво пробормотал Кроули.       Фонари пробегали по стеклам чередой оранжевых бликов. С минуту Мюриэль раздумывала над ответом.       — Когда я была маленькая и жила с Тадиэль, она говорила, что я — ее особенное творение, самое любимое и самое лучшее. Но, наверное, всем маленьким ангелам это говорят?.. — Голос Мюриэль был тихим и хриплым от усталости. — Особенность пропала, как я вымахала, и меня выпнули работать, а Тади окончательно заперлась в гнезде. Короче, не приписывай мою очаровательную ебанцу себе. Мне еще Тадиэль объясняла, что в демонах нет ничего плохого. И вообще! Это не ебанца. Так и должно быть.              Крепко уснула Мюриэль только в предместьях Лондона. Припарковавшись около бывшего магазина, Кроули сначала набросил изолирующую сеть, чтобы не разбудить ангела неаккуратным движением, а потом бережно перенес ее в дом. Переодел, укутал одеялом. Призадумался. Вот как теперь отпускать Мюриэль на это Райское мероприятие?       Он нервно дошагал до нового круга связи, выставил электрические свечи. Не мог, не мог Азирафаэль, которого Кроули знал шесть десятков столетий, разом превратиться в… такое. С ним что-то сделали, как-то переломали или принудили. Так и есть ли смысл пробовать до него достучаться?       Кроули поднял руки. Демон, активирующий ангельский круг. М-да...       И не активировал. Отключил свечи к чертовой матери.       Хоть Кроули не приходилось рисовать пентаграмму связи уже очень давно, все линии ложились уверенно и четко. Финальный штрих — адское пламя в центр восьмиконечной звезды и по капле крови на каждый луч. Порез на запястье затянулся под внимательным взглядом. Кроули шагнул в огонь — тот тут же стал ластиться к рукам, словно верный пес.       «Давай. Давай, Шакс. Ты должна ответить».       Ответила, взметнув сноп искр в соседнем круге. Прошипела?       — Какого архангела, Кроули?       Вот падла, сама не явилась — прислала ярлык. Да, впрочем, оно и к лучшему. Проекция не сможет учуять спящую этажом ниже Мюриэль.       — Соскучился по тебе? — поиграл бровями Кроули. А с сарказмом за минувшее время у Шакс лучше не стало.       — С чего бы, — приняла за чистую монету она. Кроули страдальчески вздохнул.       — Блядь… да ни в жизнь. Что за херь происходит?       Мерцающий ярлык Шакс заторможенно скрестил руки на груди.       — А что, тебя тоже прижучили, Кроули? Вернешься к нам — на новое тело даже не рассчитывай.       Кроули фыркнул.       — Даже на самое паршивое? — Силы, которые требовались, чтобы поддерживать линию связи, стремительно таяли. Пламя — индикатор оставшегося времени — теперь не окутывала Кроули целиком, а танцевало где-то на уровне паха. — Значит, ты в курсе происходящего. И что по этому поводу предпринимает Ад?       Ярлык Шакс попытался изобразить яростное негодование.       — Ад этого так не оставит. Ад не забудет и не простит.

***

      Мюриэль проснулась от прикосновения, открыла глаза, сощурилась. Кроули сидел перед ней на коленях, очаровательный в своем преклонении. Нежный, серьезный, руки целующий. Милый и потешный одновременно. Она что, леди, перед которой надо колени преклонять?! Мюриэль улыбнулась, ткнула ему двумя пальцами в лоб, чтобы прекратил.       — Костром пахнешь, — сказала и потянула Кроули за воротник пиджака. Затащила в постель, довольно навалила на себя сверху. Точно костром. Вот тут, у ушка запах особенно острый. Не удержалась, укусила, попробовала языком. — Мангал, что ли, на крышу купил? На Биг-стрит через два квартала шашлык жарят. Вот там так же пахнет. Вкусно.       — М-м-м, какая настойчивость. Ты явно отлично восстановилась и выспалась, — промурлыкал Кроули. Он перекинул одно колено через бедра Мюриэль, чтобы было удобнее нависать над ней, погладил плечо в том месте, где от вчерашних травм сегодня не осталось и следа. — Кус-с-сается, грезит шашлыком… Какой плотоядный ангел. Я себя жарил. Гм-м... на адском пламени, если что. — Он насмешливо вскинул одну бровь, повторяя выражение лица Мюриэль. — Неприятное свидание с неприятной особой. Выяснял, как настроена оппозиция. Хм… вот зачем надо было вчера тебя одевать?       Он провел указательным пальцам по пуговкам ночной сорочки, и они покорно выскочили каждая из своей петельки.       — Совсем другое дело, — заключил удовлетворенно, обласкал грудь Мюриэль сначала взглядом, затем ладонями.       Мюриэль закусила губу, выгнулась, подставляясь под прикосновения. Возмутительно приятно. Потерлась затвердевшими сосками о ладонь, с шумом выдохнула через нос.       — Других особ на свидания водишь?.. Ну-ну, надеюсь, она была хотя бы симпатичной, — шутливо стукнула Кроули по спине, потянула подол ночнушки вверх, до шеи. В какие странные вещи ее наряжает Кроули. Обычно она спала в трусах и футболке на несколько размеров больше. Но никогда никаких изысков: пуговичек, рюшечек, кружев. А тут... претензия на леди.       — И что сказала оппозиция? — полюбопытствовала Мюриэль, взяла Кроули за руку, направив ее вниз. Наглеет?.. Нет?       — Она прислала ярлык. Ты не находишь, что это невежливо? Хуже, чем через Зум.       Кроули усмехнулся такой откровенной, бесстыдной настойчивости. Как и во всем прочем, Мюриэль быстро, хорошо училась, не боялась пробовать и, чем выгодно отличалась как от людей, так и от самого Кроули — была напрочь лишена даже рудиментарной стыдливости. Хм, интересно все-таки, на базе каких душ ее создавали? И кто такая эта… м… как ее там? До Падения Кроули, вроде как, хотя бы заочно знал всех, кто занимался преумножением популяции, но имени Тадиэль, хоть убей, вспомнить не смог. Странно вообще, что, если она адаптировала Мюриэль после перерождения или создания, то не потрудилась сразу и разлетать. Хотя… Мюриэль, кажется, упоминала, что что-то у этой ангела было с крыльями.       Пока мысли сами собой роились в голове, Кроули дразняще щекотал нежную кожу над кружевом трусов, порхал кончиками пальцев по гладкому животу с точечкой родинки возле пупка. Надо же, кто-то отлично поработал над этим телом. Даже такими деталями заморочились.       Что-то казалось Кроули неправильным, что-то диссонировало, но он не мог понять, что. Поцеловал родинку, бросил взгляд из-под упавших волос, выдохнул горячим, отчего Мюриэль вздрогнула, отвела одну ногу, давая доступ. Тонкое кружево насквозь промокло. Кроули стал очерчивать носом складывающиеся в тонкий узор растительные элементы.       Мюриэль нетерпеливо простонала, вскидывая бедра навстречу. Ну почему Кроули сейчас такой нехороший?! Потрогал бы уже, все намокло и тянет в предвкушении, что, самой все делать?!       Может, опрокинуть его? Опрокинуть, самой потереться о его пах, самой раздеть, а там уже на ходу разберется, что и куда? Не может же быть все так сложно?!       Ага, пососала уже сама, снова скажет «неправильно».       Кроули все исполнял в каком-то черепашьем темпе. Раздевал бы ее со скоростью, на которой Бентли водит. А то все резинку трусов мусолит да носом в ляжку тыкается. Не туда тыкаешься, не ту-да!       Мюриэль приподнялась на локтях, стянула ночнушку через голову. (В гнезде Кроули можно было всегда голым ходить, тепло у него, будто в здании есть нормальное отопление). Ущипнула себя за соски, стукнула пяткой по спине Кроули.       — Солнышко, ускоряйся. Ты старше, но не старичок же!.. Хочу пальцы, язык, член. Дай хоть что-нибудь, негодяй!       — Маленькая жадина, — ласково прикусил аккуратную складочку внизу ее живота Кроули. Почти у всех женских тел, не изнуренных диетами и тренировками, имелась такая складочка. Как-то это было связано с деторождением, что ли — Кроули не мог вспомнить. Мюриэль разочарованно застонала, заерзала. Мучить ее дальше или не стоит?       Кроули ничтоже сумняшесь испарил мокрое кружево — так-то лучше. Мюриэль не будет плакать об утраченных трусах. Она легко покупала новые вещи и так же легко с ними расставалась. Не то, что… другой ангел. Тот бы и за меньшее пригвоздил укоряющим взглядом.       Почему мысли переключились? Не дело — находясь между ног у одного ангела, думать о другом.       Выпутав пальцы Мюриэль из простыни, Кроули взял обе ее руки в свои. Усмехнулся:       — Просила член? Добывай.       «Ленивый самец», — подумала Мюриэль.       Впрочем, а чего ожидать? Кроули даже пальцем особо не шевельнул, чтобы добиться ее как ангела. Никаких тебе метеоритных камушков, перышек, песенок, притираний крыльями и традиционной прелюдии, растянутой на долгие годы. Гнездо внезапно свил, в это гнездо доступ дал — получите, распишитесь. И пытайся сама понять, что тут делать, как себя вести, и не выгонят ли завтра взашей.       Да, по-человечески Кроули, наверное... ухаживал?.. Катание на машине, неожиданный подарок — жемчужина на цепочке, лампа в конце концов, которую явно мучил не один час.       «Ой, ну и ладно. Добывай и добывай. Убудет, что ли? Уж я-то добуду. Так добуду!»       Мюриэль вернула усмешку. Тряхнула волосами (черт, в них бетонная крошка, что ли?!), решительно выпутала Кроули из пиджака. Наглец ленивый. Все ведь мог втянуть, кроме шнурка.       Господи, сколько тут всего расстегивать, а! И не дернешь же — вдруг Кроули поранишь?.. Его же кожа.       — Накуплю тебе футболок. Футболок, ш-ш-шорт, чтобы можно было на тебя набегать и домогаться. Просто возмутительно. Вот как к тебе в эти джинсы подлезть, а?.. Крепость неприступная?       Немного возни — и член в руке. Теплый и подрагивающий от внимания. С бархатистой головкой, твердым стволом и поджавшимися яйцами. Прелестно.       — Добыла. — Мюриэль укусила Кроули за шею, лизнула дернувшийся кадык (как любопытно!), укусила снова. Затем сменила тактику: с нежностью поцеловала подбородок, скулу, место за ушком, так и пахнущее костром. Провела пальчиками по члену, прижав его к своему животу. — Могу себе в награду забрать?..       Кроули с урчанием толкнулся ей в ладонь — уж больно приятная, и все-таки втянул оставшиеся шмотки. Теперь на шее болтался один только шнурок. И он впервые душил.       — С-с-с-ними с-с-сама. Пожалуйс-с-ста.       Послушалась, развязала, но не отбросила — осторожно положила рядом с собой — шнурок расстелился по простыни серой змеей. Кроули навалился на Мюриэль: заграбастать, прижать, ощутить близко и еще ближе!.. Будто невзначай сбросить шнурок на пол движением локтя.       Чтобы больше не надевать.       Кроули вспомнил, как мчался вчера на теплое мерцание своего маячка, как до смерти испугался, когда ему показалось, что сбился со следа, и потом, еще раз, когда вломился на разрушенный этаж.       Как так быстро она ухитрилась стать настолько дорога? Где подвох?       Кроули гладил ее лицо взглядом и пальцами.       — Хочу тебя, ангел.       На своем долгом пути Кроули с кем только не трахался: раскладки, цвета, сословия, страны и времена — все давно слилось в сплошную какофонию однообразной похоти. Сейчас было нечто другое, редкое. Те самые два с половинкой. Нет, уже три, а половинка — это черная кошка, думать о которой нельзя, нельзя-нельзя.       Кроули провел носом по пульсирующей артерии, перехватил очередной поцелуй у самого начала, приложив палец к губам своего ангела.       — В первый раз может быть больно.       «Да еби ты уже», — чуть не сорвалось с языка Мюриэль, но она его прикусила. Было сейчас в Кроули что-то... Ломкое. Как тонкая корочка льда. Иногда не нужно, проходя мимо, наступать каблуком. Сама со временем растает от солнца.       — Все будет отлично, не волнуйся. А не будет, поболит да перестанет. Не страшно.       Ай.       Ну ладно. Ощущения спорные. Когда Кроули просто вылизывал — было гораздо приятнее.       Ай-ай!       А что так тесно?! Е-мое. Член вроде небольшим казался. Компактным, так сказать.       — С-с-с-с-стоять, — Мюриэль стиснула бедра Кроули коленями, спрятала лицо у него на плече. Сейчас главное позорно не расхныкаться. И не буркнуть «ну-ка вынь».       Так, ладненько, где там его губы. Тут, отличненько. Втянуть нижнюю, чтобы приоткрыл рот, столкнуться языками, подстегнуть себя. Зарыться пальцами в рыжие локоны. Да-да-да. Вот так, переключаем внимание с саднящей щели на поцелуи. Поцелуи — это хорошо. Целоваться Мюриэль очень нравилось. Почти как леденцы, только бесконечные. И гораздо слаще, чем с виноградным вкусом! А там, разомлев от стараний Кроули, можно уже и самой навстречу податься. А то замер, бедняга, скучно ему, наверное.       «Все тип-топ, от демонского члена во влагалище ангелы не умирают. Так, кряхтят немного».       — Как жопу в джинсы xs втиснула, — доложила Мюриэль, поелозила задницей, проверяя. Ага, до яиц вошел. Не спешил бы теперь уходить. — Нормально, давай потихоньку.       На полпути сворачивать мероприятие Кроули был в любом случае не готов. Мюриэль всхлипнула — вся напряжённая и натянутая, жаркая и тесная. Кроули сдерживал себя как мог. Двинулся плавно и осторожно, отвлекая её беспорядочными поцелуями: в шею, подбородок, во влажные припухшие губы.       — Ангел. Вот так. Хорошо. Хорош-шая. Ангел, — нёс какую-то чушь, всё больше состоящую из междометий, гласных и невнятного шипения. Мюриэль наконец расслабилась, с её лба исчезли складки мучительного сосредоточения.       «Крас-с-с-авица, умница…»       О… все силы ада, какой сентиментальный словарный понос! Хорошо что не вслух.       Кроули тяжело дышал. Его переполняли восхищение, благодарность, безумная нежность. А хрупкий мыльный пузырь желания — ещё одно движение, и разорвётся…       Чёрт… Надо было раньше. Теперь уже поздно. Ангелы-то, конечно, стерильны, но..       Не додумал. Вздрогнул в первой судороге, вошёл до упора, до влажного шлепка…       — ангел.       Тяжело уткнулся лбом в плечо Мюриэль, повторяя и повторяя одно-единственное «ангел».       Моя.       Кроули был жарким, потным и ужасно тяжелым. Поразительно, когда умудрился вспотеть, ведь активных телодвижений — и на минуту не наскребется.       Зато расслабленный. Зато умиротворенный. И какой-то... Приятно спокойный. Не спокойный в плане — день нормальный, настроение не отвратительное. А как будто нашедший для себя смысл. Что ж, пускай. У каждого они свои, да?       «Люблю тебя» — вывела Мюриэль пальцем у него на спине. Ох уж эти демонские закорючки! Ничего ведь не спутала? Впрочем, даже если спутала — Кроули ведь и так это знает. Не может не знать. Любовь — она же не тут, между ног. Она выше. И даже не в сердце, как принято считать у людей. Нет, она между лопаток. Уж должен чувствовать через крылья, что его выбрали. И что теперь он для Мюриэль единственный, самый драгоценный. И другого никогда не было и уже не будет.       Опершись на локоть одной руки, Кроули пробежал костяшками пальцев по щеке Мюриэль.       — Ты не находишь странным, что в нашем языке есть возможность… написать такие вещи? Зачем бы, если носителям языка такое, как бы… несвойственно? А зачем уметь сказать то, что гипотетически не должен почувствовать? Ладно, не отвечай, ангел. Лучше скажи: ты как?       Внизу ныло. Не до той степени, чтобы лежать и картинно стенать, а Кроули бегал вокруг и суетился, но достаточно, чтобы беспокойно ткнуться носом ему в ладонь.       — Не самые приятные ощущения. Это ведь пройдет, да? Как считаешь, лед туда можно приложить?.. — Мюриэль тихонько заерзала, снялась с члена. По ляжкам и ягодицам тут же потекло. Пометил так пометил. — Тело ведь должно приноровиться? Я смогу... кончать с тобой? От члена?       — С женским телом такая херня, что от члена мало кто кончает. А учитывая, что коитус у людей —единственный способ размножения... это максимально тупая недоработка. — Между бровей Мюриэль обозначилась морщинка, и Кроули разгладил ее пальцами. — Мы с этим что-то придумаем. Хочешь, отнесу тебя в ванну? Или кофе? Или…       Он растерянно замер, не зная, что еще предложить.       — Не суетись. Просто полежи со мной, — Мюриэль переползла к Кроули на грудь, пригвоздила ее своей головой. «Люблю, люблю» — снова принялась вырисовывать пальцем уже на плоском животе. — Если слово есть, значит, оно используется. Ты же любишь свою девочку, цветы, алкоголь. Любишь спать и демонстративно ворчать. Не драматизируй, что демонам любовь не свойственна. Свойственна, как и всем живым существам. А кто считает иначе, тот дурак. Ой, кстати, что сказала оппозиция? — Мюриэль встрепенулась. — Ты мне так и не рассказал!       — Не рассказал, да, — лениво протянул Кроули, рассеянно чмокнул волосы ангела. — Меня очень качественно отвлекли. — Вздохнул, нехотя переключаясь на серьезный тон: — Могу судить по косвенным признакам, что именно затевается. В прошлый раз, когда мы сорвали конец света, удалось малой кровью всех утихомирить и развести по углам. Теперь этому заранее противодействуют. И кто, Блядь?! — Кроули ощутил, что начал злиться. Стал гладить Мюриэль по спине, успокаиваясь за ее счет. — Вражду гиперболизируют, искусственно возводят в абсолют, чтобы, даже если какие-то доброхоты опять что-нибудь сорвут, войны избежать не вышло. Ебаные манипуляции. Сука... Небеса сочли себя в праве легализовывать объявленный геноцид, а Ад, в свою очередь, отряхнул от пыли свои заезженные клятвы в вечной мести. Де-факто, война уже развязана, ангел. Она пока относительно холодная, но эскалация — вопрос времени. Одна искра — и пиздец. А Земля между фронтами. Мы с тобой между фронтами. И люди, все это вот… агрх… не о том я хотел бы говорить в постели с прекрасным ангелом.       — Тебя в этом конфликте больше волнует Земля, — Мюриэль рассеянно нарисовала знак вопроса у паха Кроули, — или твои товарищи по крылу, которые могут пасть уже в окончательном смысле?       Он приподнял голову, обводя комнату взглядом — словно кого-то высматривал.       — Где ты видишь товарищей по крылу? У них есть своя голова на плечах, ангел. Они поддаются на провокации, охотно проникаются ненавистью, ждут не дождутся, когда клочки по закоулочкам полетят. А Землю на хрена создавали? Чтобы случайно затоптать в процессе выяснения своих отношений? Ты не была здесь во время войн. Деревья, животные — люди воевали, а они страдали, их мнения никто не спрашивал. Теперь будет такая же хуйня только ступенью выше. Справедливо, считаешь?       — Нет никакой справедливости, Кроули. — Мюриэль аккуратно встала. (Что ж так саднит-то!?) — Но наш конфликт волнует меня больше, чем страдания деревьев, людей и животных вместе взятых. Потому что они — творения. А мы были у истоков. И, если полетят перья, мне бы не хотелось, чтобы летели только черные. Практически все ангелы, которые остались в Раю, боевые. Стражи и воины. Те, у кого копья и мечи. Те, кто умеют по-настоящему ими пользоваться и поджигать сталь карающим пламенем. А в Аду кто? Творцы, чтецы, хранители — задумайся, кого выпнули. Думаешь, у демонов есть шансы?..       Кроули потер пальцами подбородок, Перевернулся на живот, наблюдая за тем, как Мюриэль скованно расхаживает по комнате.       — Если дело дойдет до войны, ангел, лучшее, что я могу предпринять — постараться где-нибудь отсидеться. И все, у кого есть инстинкт самосохранения, поступят точно так же. А уж если мне придется выбирать…. В сравнении с адом и раем я один из многих, а здесь, на земле, я что-то могу. Ты знаешь, когда был потоп… — Он снова перевернулся на спину. — На Земле остался только один долбоеб. Остальным никакого дела не было. Ангелы заповеди «держи хер в штанах» не вняли, а расхлебывали человеческие дети. Разумные, Блядь! — Кроули ударил в матрас кулаком. — Я с ними играл, я их учил, я знал, чем они живут. Уже тогда… Я болел за людей — мне было положить на нефелимов. Ты пойми, я тут уже прирос, пустил корни, отуземился — как хочешь называй. Так что да, я буду спасать то, что мне ближе к телу: Землю, себя.       Кроули поднял взгляд на Мюриэль, вскинул одну бровь и пробормотал:       — Иди ближе к телу, ангел.       «А ты будешь со мной? Какую сторону собираешься выбрать ты?» — означало это на самом деле. Кроули ждал, глядя на Мюриэль. Он не мог сказать того, что она начертила на его коже. Мог только позвать за собой.       — Когда искра все-таки вспыхнет, — присела Мюриэль на угол постели, — вряд ли тебе останется, что тут спасать, солнышко. Так что на твоем месте я разыскала бы подходящую планету, где отсидеться, да перетащила бы туда людей, раз ты так ими очарован. Может быть, сколько-то флоры и фауны?.. Сколько успеешь. Эдакий Ной со спасительным ковчегом. Раз ты не хочешь во все это ввязываться... — Она устала потерла лоб. — И начала бы я на твоем месте... сейчас?       Кроули сел, щелчком пальцев чудеснул на себя шорты и футболку из ближайшего магазина — раз Мюриэль этого так хотелось; стиснул виски костяшками пальцев.       — Не прокатит, Ангел. Люди, флора-фауна — это не котята, которых можно без потерь перекинуть из одной коробки в другую. И даже не фикус, который можно пересадить. Да и кишка у меня тонка. Себя я перекину, тебя перекину. Бентли, может быть. И не говори мне про те двадцать с хуем Лазарей — я понятия не имею, откуда оно взялось. Провальная эта идея. Провальная и тупая. — Он в раздражении вскочил с кровати. — Знаешь, что, — бросил эмоционально, почти грубо, потом посмотрел на Мюриэль — все еще обнаженную, какую-то хрупкую в этой ее наготе. Смягчился. — Ангел… просто пойдем… не знаю: пить кофе, страдать хуйней… До этой твоей сходки белокрылых осталось всего ничего, и есть у меня… чуйка, что грядет какой-то пиздец. — Кроули подошел к ней почти вплотную, заключил лицо в чашу из ладоней. — Не хочу доставать голову из песка. Пока еще нет.       Мюриэль растерянно моргнула. Значит, прячем голову в песок? Старший, сильный, умный — и так трусит. Вот что с таким делать?.. Клюнуть? Пристыдить? Ох. Нет, это проще всего. Да и вызовет разве что злость и неприязнь. Остается только понять и поддержать. Не всегда же Кроули справляться с невзгодами?..        — Хорошо, мое солнышко. — Мюриэль боднулась об одну из ладоней, ласково поцеловала пальцы: один раз, два, три. Бесшумно достала крылья, заскользила ими по спине Кроули, обняла. — Я тебя люблю, и если тебе так сейчас лучше — хорошо. Потрешь мне спинку в душе?              Вместо душа Кроули заманил Мюриэль в ванну, окутал пеной как облаком. Пристроившись за спиной, позволил откинуться на себя в изнеженной, подернутой белесым водяным паром расслабленности.       Глупая, безрассудная. Она же всю себя отдает, а Кроули ей даже ничего пообещать не удосужился, не смог. Просто брал и брал все, что ему так щедро давали.       Под невесомым покровом яблочно-вишневой пены Кроули вытанцовывал пальцами по животу Мюриэль.       — Я все думаю о твоей Райской летучке. Нужно как-то условиться. И в случае пиздеца я примчусь за тобой даже в самый благодатный гребаный уголок Небес. Веришь?       — Конечно верю. Ты же мое солнышко, почему я должна в тебе сомневаться? — Мюриэль сдула пену со своей коленки. Партнеры всегда верят друг другу. Без доверия не может быть резонанса. Но она не стала говорить об этом Кроули. Сам когда-нибудь поймет. — Только не нужно. Мало ли какие системы в Раю теперь понатыкали, наверняка учли прошлые ошибки. И сигнализацию поставили, чтобы один наглый-наглый демон не заявлялся, и пароли поменяли. Не дураки же... ну... не могут быть настолько дураками. Кроули, зачем мы об этом разговариваем? Ты, вроде, хотел не забивать этим голову.       Крохотный обрывок пены медленно скользил по плечу Мюриэль. Кроули поймал его на кончик пальца.       — Ты тревожишься. Заразительно. Вот и я тревожусь.       — Не надо тревожиться, солнышко. Лучше расскажи что-то о себе. О детях, которых ты любил на Земле. Или вот, например, о том, откуда такая любовь к растениям.       Кто разрешал этой воде остывать? Кроули укоряюще ткнул в бортик ванны пальцем, и температура постепенно вернулась к той, которой была изначально.       — Я просто услышал от людей, что разговаривать с растениями очень полезно. Ну и оценил эту идею. Они не спорят, подчиняются, принимают как заботу, так и агрессию. Хочешь — ори на них, хочешь — удобряй. Мое маленькое царство с абсолютной тиранией. — Щелчок — и Кроули эффектно протянул Мюриэль мигом запотевший бокал кайпириньи. — Чего ты хочешь, ангел. Не в моменте, а в большем масштабе. Не будешь же вечно сидеть со старой змеей в четырех стенах?       Господи. Ну какой понторез, а? Мюриэль отхлебнула освежающую алкогольную жижу из трубочки, не смогла сдержать улыбки. И ушко так приятно поцеловал!.. ох и ах.       — Чего я хочу... — Она задумчиво погладила ногу Кроули под водой. Так, чисто машинально. Успокаивало... Какая мохнатая! Волоски шевелятся от колебания воды, как живые. — Хочу мира во всем мире и рюмку на посошок. Хочу, чтобы можно было проснуться и понять, что я могу идти рядом с демоном, а мне ничего не угрожает. Чтобы я не была связана политикой Рая и их агрессивным «что такое хорошо, что такое плохо». Потому что... ну право, зачем мне это? Я же не человек, сама разберусь. У меня вечность на это есть! И, если захочу быть плохой, вредной и противной, что не вписывается в ангельский шаблон — ну, значит, буду! И тебя счастливым видеть хочу. Так что... если вдруг для тебя счастье заключается в ленивом пребывании в четырех стенах со мной — ты свисти... постараюсь сообразить, г-хм. Хотя, я тебе быстро надоем. А ты чего хочешь?       — Идеалистка ты, а я фаталист. — Кроули уселся немного удобнее, заглянул через плечо Мюриэль. — Дай попробовать, что я там намешал. — И фыркнул, когда она протянула бокал. — Если бы я хотел пробовать так, чудеснул бы и себе.       Любому другому существу в ванне было бы неудобно, но только не Кроули с его запредельной гибкостью. Он ласково повернул лицо Мюриэль к себе, прикоснулся языком к ее нижней губе и к верхней, прижался ртом уже настойчивее. Приятная лаймовая кислинка, терпкий отголосок крепкого алкоголя, жар и прохлада, сладость тростникового сахара…       — М-мм, по-моему неплохо, — заключил после дегустации. Щеки Мюриэль раскраснелись. Совершенно точно не от смущения — видимо, от алкоголя и жара. Член Кроули заинтересованно шевельнулся. Этому только волю дай.       Откинувшись на спину, Кроули распластался по бортику, притянул Мюриэль на себя.       — Что для меня счастье, — стал размышлять вслух. — Знать, что от меня действительно отвалили? Что у меня может быть все, что я хочу и мне за это ничего не будет? Не бояться открыть приют, если втемяшилось, не бояться привязываться, знать, что не отнимут, быть собой, а не соответствовать. А если умозрительно и более конкретно... Давай побудем глупыми фантазерами. Построить дом. Свой собственный, с нуля, а не вот это вот, что в любой момент могут затребовать обратно. Завести сад, на который можно орать, и чтоб меня слушался. Не быть одному. Творить что-нибудь, — вздохнул. — Совсем это глупые слюнявые мечты. Но. если бы… я бы, может, завел человеческих детенышей. Пришлось бы, конечно, хорошо подумать и поморочиться с тем, как создавать видимость и объяснять, почему я со временем не меняюсь... гм... или нет?.. Мы же мечтаем, да? Значит, никаких таких заморочек нету? Ну тогда... я бы брал детей. Это так тупо, да? Но... я бы их растил. Показывал бы им мир — Землю… она же такой охрененный проект, понимаешь? Вот… Мне бы хотелось… — Кроули потерял мысль. Закрыв глаза, стал рассеянно рисовать кружочки на животе Мюриэль. — В идеальном мире я бы, может быть, попробовал бы. Что-нибудь… Ну такое… вот, знаешь, можно создать... — он горько усмехнулся, — какую-нибудь типа артель из человеческих творцов. Под началом лишенного дара творения демона. Такое уже достаточно безумно, как думаешь? Или… ох, просто заткни меня уже наконец, ангел. Просто заткни.       — Милая птичка, — Мюриэль извернулась в ванне скользким ужиком, поцеловала Кроули в губы. Всего лишь ласковый клевок, а не чувственная дегустация. — Прекрасные у тебя мечты.       «И вполне осуществимые, если не разнесут твою драгоценную Землю».       Только почему такая грусть-то накатила?..       Может, потому что Мюриэль Кроули ни разу не упомянул?