Дорога домой

      Дорвался. Дождался. Больше не нужно стесняться, бояться, утаивать. Хочешь — достаешь крылья и обнимаешь.       «Мой мой мой.       Любимый, драгоценный, невероятный...       Погладь меня. Я ведь так этого ждал».       И, вроде, все замечательно. Превосходно. Без происшествий получилось выудить всех из гнезд. Без происшествий собрать и спустить на Землю.       Только...       Только.       Почему не заживает?..       Азирафаэль стоял на крыше небоскреба, куда приземлился после контрольной вылазки в рай, и, расправив крылья на полный размах, внимательно разглядывал лунку. Да что ж такое?! «Вы что, ангела Тони оплакиваете?! От демона Кроули нос воротите?..» Так вроде бы нет. Льнут к Кроули, отцепиться не могут — он еле выпутывается. Тогда какого?..       Кроули спикировал неожиданно. Просвистел мимо, едва не врезавшись в трубу и не выпав за парапет. Азирафаэль дернул его за шкирку, чтобы не свалился.        Если Азирафаэль летал быстрыми рывками, отлично маневрируя, то Кроули, конечно, печальное зрелище. С другой стороны, спасибо стражу, который спустя рукава выполнил свою работу. Хоть какая-то способность летать сохранилась. Для тех, кого подрезал Азирафаэль, полет навсегда стал недоступной роскошью.       — Как ты меня?.. — Азирафаэль вскинул брови, а потом вспомнил, что Кроули купил ему мобильный телефон и установил отслеживающее приложение. — Что, вовсю уже шпионишь?       — Почему сразу шпионю? Присматриваю.       В неудачном пике очки съехали. Стянув их, Кроули зацепил дужку за ворот рубашки. Подался к Ангелу — и осекся. Впервые с… долгих, давних времен они остались наедине — оба с выпущенными крыльями. Низкую вибрацию собственных Кроули ощущал всей спиной, то, как тянулись крылья Азирафаэля, видел в каждом распушившемся перышке. Закатное солнце подсвечивало архангела — невероятно красиво, даже… величественно. И этот ошеломительный ангел… принадлежит Кроули? Правда? Навсегда?       Да если бы…       Кроули сделал еще один шаг назад. Нельзя позволять крыльям соприкасаться — страшно: что не сойдутся, что ничего не получится, что… как там говорил Дойч?.. «Не найдется нужная частота…»       Не напрасно же белые красавцы продолжают что-то оплакивать?       Вдруг… разочарованы?       Кроули повел рукой.       — Смотри-ка, ангел. Мы на вершине мира. Ну… по крайней мере… на вершине этого города. — Протянул раскрытую ладонь, ища прикосновений. — Я… пока тебя не было… и я все готовил… у меня все готово, кстати, завтра утром можем вылетать, если ты, конечно… я помню, что ты не любишь скорость, но... там я тоже кое что придумал и… — мысль ушла куда-то слишком далеко. Кроули волевым усилием вернул ее на место. — Что если… Если… на самом деле… мы…       Тряхнул головой. Страшно — чертовски страшно! Но… сколько еще ждать? Есть же банальная логика: «Если в отведенный им срок планеты не ложатся на нужные орбиты и система не стабилизируется, это и не начнет фурычить, сколько не высиживай в бездействии. Надо пробовать как-то иначе». — золотое же правило, применимое не только в творении.       Кроули сглотнул. Решительно опустился на одно колено, устелив распустившимися закрылками нагретую солнцем крышу. «Мы же хотим? Мы же согласны? Я все точно решил!». Выбрал перо. Дернул. Быстро, не задумываясь и боясь, что ангел попытается остановить. Толком не почувствовал боли. Протянул перо на раскрытых ладонях, как рыцарь — меч сюзерену.       — М-мг-м… надо что-то прям ритуальное говорить? Гкх-гм… Зи́ра… т-ты… возьмешь?       Азирафаэль пригвоздил Кроули тяжелым взглядом. Что за семь пятниц на неделе?! Договорились же поступать правильно. Правильно! Дождаться, пока заживет. Потом вырвать синхронно, чтобы никто не был обделен. А теперь что?! Самому дергать в ответ — дохлый номер. Пока старая лунка предложения не заросла, нельзя создавать новую — крылья не приемлют такой безответственности.       И куда Кроули хочет, чтобы Азирафаэль это девал — совал в уродское воспаленное отверстие, которое даже трогать больно?!       Он изможденно потер лицо. Перо, невероятно красивое, желанное, так и манило... Но какое же бессмысленное оно на данный момент!       «Ну что мне с ним делать?! Что?! Хочешь, чтобы я попробовал сунуть и расковырять?! Я уже ковырял однажды в качестве изуверской терапии твоим мертвым. Ковырял, орал и плакал. Хватит».       Азирафаэль опустил руки.       Пусть сам это делает. Пусть уже начинает чуточку шевелить мозгами и отвечать за поступки, раз лезет вперед батьки. Раз не понимает субординации. Раз не признает за ним ведущего.       — Принимаю, — обманчиво ласковым тоном сказал Азирафаэль. Встал на колени и смиренно повернулся к Кроули спиной. — Сам. Вперед, дорогой. — «Причини мне боль. Как не надо, ты умеешь делать в идеале».       От Кроули не укрылось ни напряжение в позе ангела, ни… разочарованный отблеск в глазах. Крыло наконец стало саднить. Пальцы, которыми сжимал перо, мелко тряслись — стержень ходил ходуном. По прекрасному белоснежному полотну медленно тянулось-сочилось жидкое золото.       «Пожалуйста».       Кроули несмело огладил ладонью белое великолепие: раз, два, три — не решаясь даже самым невесомым касанием приблизиться к воспаленной лунке. Ангел впервые позволял… рассмотреть ее так близко.       Смотри-любуйся. Тысячелетиями. Он терпел и молчал.       Благодать сочилась… грязная, насколько вообще способно быть грязным нечто, порожденное крылом ангела. От лунки исходил ощутимый аромат… осени?.. Бархатцев, подгнившей влажной листвы — умирания, увядания. Затаив дыхание, Кроули поднес перо — и тут же его выронил. Он надеялся: крылья… в первую очередь крылья откликнутся на предложение, и что-то изменится, начнется регенерация...       Нет. Никакой реакции.       Бессмысленно.       Он ткнулся лбом в белоснежные перья. И жалко всхлипнул.       — Не реви, — отстраненно сказал Азирафаэль.       Он всегда считал, что ему хватит сил и терпения успокаивать и направлять Кроули. Раз за разом: тут улыбнуться, тут проглотить, тут сгладить, тут стерпеть. Но это становилось все сложнее. Наверное, потому что, если Кроули хочет... законности?.. То с него и спрос выше.       Азирафаэль медленно повернулся. Изогнул крылья, навалив их на черные. Припечатал. Бородки потянулись друг к другу. Сплетались, притираясь — знакомились. Он подавил дрожь предвкушения. Подкормить?.. Раззадорить?.. Но подкармливать сейчас, значит поощрять поступок Кроули. А он снова творит то, что не следует. Что не понимает.       — Мне не нравится, как ты своевольничаешь в тех вещах, о которых мы договорились, — сказал Азирафаэль и попытался сместить крыло, чтобы проверить сцепки на крепость. Сместить не получилось. Отлично. — Почему ты допускаешь мысль, что мне понравится оставить тебя обделенным? Ты хочешь ходить без моего пера? Не хочешь быть моим?       Черное сплеталось с белым — и дыхание Кроули сбивалось. Вопросы были хлесткие. И взгляд — под ним хотелось прогнуться.       — Это мой проеб, Зи́ра. За который я готов платить. Я не хочу, чтобы… тебе было больно. — Кроули осторожно и немного опасливо обхватил ангела, погладил напряженную поясницу. — Все сроки прошли. Что-то не так. Я надеялся: может… для них это было бы справедливостью, которой… они хотят? Или… подтолкнуло бы их, доказало, что… это все всерьез? — Тут он горько искривил губы. — Ничего… перьев у меня дохрена.       — Думаешь, я по своей сути такая жестокая скотина, что они, — Азирафаэль бегло кивнул на шелестящие крылья, судорожно вплетающиеся в черные. (Поразительная для них скорость. Боятся, что отберут, отстранят?) — хотят на свою боль — твою? Око за око, зуб за зуб? Ты таким меня считаешь?       Грустно сощурившись, Кроули склонил голову на бок.       — А, может… меряю по себе?       От крыльев исходил такой шквал эмоций, что думать и говорить становилось все сложнее. Разложить этот клубок на составляющие — тоже задачка со звездочкой. Кроули цеплялся за ангела, а на губы перла дурацкая улыбка — совершенно неуместная и несвоевременная.       — Поясни, — попросил Азирафаэль.       Кроули прижал раскрытую ладонь к щеке ангела, стараясь вложить столько нежности и любви, сколько бы никогда не сумел уместить в слова.       — Зи́ра… это же по моей глупости ты… жил с этим так долго. И если бы… — сглотнул. — Ты знаешь… я же теперь хорошо понимаю, что это значит — чувствовать перо в крыле. Может быть… с твоим я бы тоже смог... создавать — для тебя, исцелять, если… тебя?.. Это... знаешь, это, как… быть немного прощенным. Не матерью, конечно — одним конкретным ангелом.       Азирафаэль нахмурился.       Дернуть крыло? Порвать бородки?.. наказать уже хоть раз, как то делают стражи?..       Нет-нет-нет.       — Ты думаешь... будь у нас перья друг друга, ты бы...       Черт. Наплела же ему. Наплела. А он поверил.       Частичное прощение. Мог бы творить. Исцелять... Что еще? На дудке играть?!       И он реально это все при Мюриэль делал?!       Азирафаэль замер растерянный. Каждое слово почему-то больно припечатывало.       Он-то был готов отказаться от Резонанса, потому что это всего лишь ангельский вид удовольствия. Сильный и умопомрачительно приятный, сокровенный, только на двоих, но все-таки... Если его не будет — это можно пережить. Особенно с опытом жизни на Земле, когда научился радоваться другим вещам. Но когда Мюриэль развернула рекламную компанию чего-то другого, и теперь Кроули ожидает от белых крыльев не меньше... даже больше!..       Крылья почувствовали настроение. Приуныли. Обвисли. «Не справились?.. Виноваты? Огорчили?..»       Бородки выскользнули из черных опахал, и Азирафаэль без вреда для всех увел крылья назад.       «Ты демон, Кроули. Я не могу принимать. Подарки, поступки, внимание от тебя — да. Я буду счастлив! Но силы, скверну... Напрямик?.. Черный пачкает что угодно».       — Мы... я... — Азирафаэль прочистил горло, — кажется, не оправдаю твоих ожиданий.       Черные крылья обиженно, растерянно и недоуменно потянулись вслед за белыми, и Кроули продлил, усилил это их намерение: перья к перьям.       — Ну с чего ты взял, что разочаруешь, ангел? С ней стало получаться не сразу… Я так психовал, когда случайно в первый раз… ох. Но все… все будет. — Попытался заключить его лицо в ладони. — Я все думаю… каким будет наш… мир, если… когда получится подобрать частоту. Уж вряд ли снова пляж. Но что? Библиотека? — фыркнул, сморщив нос. — Или… наша задняя комнатка в магазинчике? Или…       — Или «ничего» — тоже отличный вариант.       Азирафаэль поднялся на ноги. Хрустнули колени. Дернул крылом раз, два. Сложил, расправил, сложил, расправил... мир-сталь, мир-сталь. Сталь отражала солнце. Мир — впитывал. Хотелось взмахнуть крыльями. Умчаться, потеряться в лабиринте бетонных зданий, остаться одному, подумать. Но побег — это дешево и показно, так в стиле... Кроули.       Нет. Нельзя. Азирафаэль обещал объяснять.       — Не думаю, что у нас будет какой-то мир, дорогой. Что за утопия? По крайней мере ни от кого, кроме тебя, я о таком не слышал. Резонанс — это обмен благодатью, удовольствием. Примерно то, что я сделал руками, только более откровенно и сильнее. Через перья. Думаешь, почему демоны так рвутся доить ангелов?.. Говорят, это почти идентичные ощущения. Счастье. Легкое и простое. А почему они делают это через руки? Потому что крылья достать — усилие?.. Нет. Потому что через перья это возможно только в партнерстве. Но в нашем случае Резонанс все равно полноценно невозможен. У тебя нет благодати, на оккультном уровне ты будто состоишь из мазута. А от скверны в чистом виде, пущенной по перьям, я едва ли получу удовольствие. В общем, не очень рвусь пробовать, что будет. Думаешь... почему я предпочел бы, чтобы ты был ангелом?.. Одна из причин — мое удовольствие. Ты знаешь, что у меня гедонистические наклонности.       Азирафаэль растерянно погладил собственное крыло. Белые перья обиженно шелестели. «Ну тише, мои хорошие. Кроули просто ждал от вас немножко другого. Ему рассказали другую сказку. Вы ни в чем сейчас не виноваты. Я знаю, что вы готовы отдать ему все».       — Зачем нам мир? Тебе этого, — Азирафаэль махнул рукой, — недостаточно?       Кроули видел и чувствовал: сделал ему очень больно.       Но ведь с Мюриэль у него все было не так, как у других ангелов, потому что она — не ангел вовсе. Она же… рожденная, она — нечто, что еще только предстоит изучить. И понятное дело, что она, объективно не имеющая достаточно сил для слияния и, уж тем более, для закачки благодати в паразита, пусть и утерянного номинально, но де-факто все еще первого ранга, придумала… альтернативу.       Это же Кроули еще в самом начале насадил ей убеждения творцов: о стерильности сознания, о базисныой необходимости безусловной веры. И она... поверила. а Кроули?.. что ж, он с самого начала был в уязвимом положении, ему и жить-то не особо хотелось. Что-то… всерьез выстраивать — и подавно. Ему внушали, давали — он покорно и пассивно принимал.       Легко создать убеждение там, где пусто. До встречи с Мюриэль Кроули был пуст.       А вот Азирафаэль — он, увы, совсем не стерильное ментальное поле. Хуже того, его представления истинны, так как в ангельском социуме приняты повсеместно.       Но Кроули — нонконформист. И его убежденность тоже чего-то да стоит. Может, когда-нибудь, шаг за шагом, он сможет насадить ангелу собственную концепцию резонанса?.. Вернее, концепцию Мюриэль — так, как некогда она насадила ему.       Наверное, Кроули слишком долго молчал и бездействовал. Ангел отошел, понуро уселся на парапет, свесив поникшие крылья вниз. Кроули последовал за ним, примостился у его ног на теплом от солнца битуме, в молчании накрыл колени ангела ладонями. Открыл рот — и смолчал. И еще раз смолчал. На мизинце Азирафаэля тускло поблескивал перстень, приковывал к себе взгляд.       — Это побрякушка чина, да? С зари сохранил? — Кроули провел подушечкой пальца по золотому ободку.       — Да. У вас были фибулы, у боевых — кольца. Это — кольцо чина, стража. Герб означает, что я командир полка. У воинов, кстати, кольца похожие, но у них перья сверху герба. У нас снизу, — Азирафаэль тоже коснулся кольца. — Герб — у меня он... страшненький. Не удивляйся, я на заре рисовать не умел, а мне сказали срочно что-то черкнуть. Сейчас я вижу в этом вставшего на задние лапы котика... г-хм. С помощью него я могу призвать батальоны. Под моим руководством их шесть: три батальона стражей, три — воинов... Три тысячи пар крыльев. А еще, если его прокрутить, — Азирафаэль с насмешкой покачал головой, — появится боевое обмундирование. Раньше это были доспехи. Навроде тех, что носили рыцари. Сейчас, насколько знаю, форма сменилась. По крайней мере, когда меня призвали на Армагеддон, все стояли в килтах.       Азирафаэль с содроганием вспомнил, как ему всунули в руки комплект и приказали встать в строй. А он сбежал обратно — на Землю. И тот придурок даже не понял, что перед ним не обыкновенный рядовой. Впрочем... командир с короткими волосами и с гладко выбритым лицом? М-да… придурку простительно. Азирафаэль подпер щеку кулаком:       — Тебе что, интересно? Серьезно?       Кроули обхватил запястье ангела, поднял его руку так, чтобы рассмотреть герб и перья в солнечном свете.       — Просто... навело на определенные размышления. Что, раз с перьями у нас… не выходит, может, я бы мог, гм-кх-гм… сделать нам… кольца?       Азирафаэль осторожно высвободил запястье.       Ну естественно. Какой может быть искренний интерес к чину и предназначению?..       У Кроули все как всегда.       — Зачем? — Азирафаэль нехотя приподнял крылья, привел крайнее маховое в боевое состояние, проверил его на наточку. Тупое, как и вся сложившаяся ситуация. Призвал точильный камень с бутыльком масла. Как там?.. Три участка заточки: нижний, средний, верхний. — Как у смертных с их традициями?       — Гм… да, типа, как у людей. — За действиями ангела Кроули наблюдал с изумлением и интересом. — Ого-охренеть… ты… точишь крылья? — он присвистнул, опасливо протянул руку к звякнувшей стали. — Отчекрыжат, да? Обалдеть…       — Точу... Точил. Не скидывать же перья после каждого боя?.. — Азирафаэль по неясной причине испытывал легкое раздражение, и уже никакой восторг Кроули, настоящий или фальшивый, не мог его затушить. Так. Отвлекись. Вылей масло на камень и начни с нижней зоны. Тут угол заточки пятьдесят градусов... Чем выше, тем меньше угол. Давай, вспоминай. — Самое популярное времяпровождение на посту — точить.       Вверх-вниз. вверх... Да успокойся ты уже. Откуда это раздражение?!       Камень не просто скользил по стали — он резко и пронзительно о нее звякал. Завораживающее и пугающее зрелище одновременно. Рука Кроули еще помнила, как больно напарываться на такое перо, да и шрам на щеке заныл.       Раньше Кроули знал, что ангел даже случайно... ни за что не причинит ему вреда. Теперь это знание никуда не исчезло. А вот инстинкты потребовали отступить на безопасное расстояние. Нервно дрогнули пальцы.       — Есть новости из Рая?       — Нет, — закончив точить перо, Азирафаэль приступил к полировке, — мне нечем ублажить твою совесть. Я не знаю, где она. Но уверяю: она жива.       Кроули сделал четыре бесцельных шага: два вправо, два — влево.       — Верховный Архангел не может определить, где находится тридцать седьмой?       Ангел отложил тряпку, снова взялся за камень — показалось, или брызнули искры?       — Может. Но Метатрон думает, что она со мной. Вдруг пронюхает, что я навожу справки? Не хочу рисковать. Нам остается надеяться только на ее благоразумие. Что сидит и будет сидеть тише мыши.       Теперь Кроули стоял, теребя в руках солнцезащитные очки — тихо похрустывали дужки, которые он складывал и раскладывал.       — А если она?.. С ней?..       Азирафаэль вдохнул. Выдохнул. «Раньше надо было думать», — смолчал. «Это уже не должно тебя волновать», — тоже смолчал.       Лучше вообще смолчать!       Кроули прочистил горло.       — Ладно. Продолжу отмечаться в приложении… за неё. — Сник, отступил еще, зацепил несчастные очки за ворот рубашки. — Касаемо завтра, Зи́ра, ты же полетишь с нами?       Рявкнуть бы «нет». Зачем потакать блажи?.. Пора уже провести четкую границу, обозначить субординацию.       «Видел Миру? Отвратительно, если хочешь знать. Собачка, блядь… Мерзос-с-с-с-сть. Если намеревался вот так меня выдрессировать, сразу на хуй иди».       — Да, с тобой, — бросил Азирафаэль. «Куда я денусь?.. Никуда. Права на отказ больше нет».       Ну что такое? Что опять не так? Какого черта ангел раздражен настолько, что аж воздух потрескивает? Все еще злится из-за дурацкой попытки Кроули? Или из-за того, что попросил проверить Мюриэль?       — Я не… настаиваю, ангел. — Кроули примиряюще поднял раскрытые ладони.       — Не настаиваешь, конечно, — обреченно кивнул Азирафаэль.       Несколько секунд Кроули, явно в раздумьях, мялся на месте. Потом подошел с тем самым кошачьим выражением на лице. Ну все, сейчас будет ластиться, пока не получит прощение за все и сразу.       Кроули загадочно приподнял уголки губ, потеребил что-то в кармане, вскинул руку, держа пальцы щепотью. Между ними что-то слабо блеснуло.       — Пока тебя не было… я тут... кое-что придумал. В общем... это колечки для волос. — Он покрутил рукой на уровне своих глаз. — Это уроборос. Есть и другие, но я их тебе не покажу.       «Это еще что за глупость?..» — подумал Азирафаэль. Отложил точильный камень на парапет рядышком.       Кроули что? Пытается его купить колечками? Задобр? Приманка? Ничего более глу...       — На каждый цикл «взлет-посадка» я вплетаю тебе одно, — продолжал тем временем тот, перекатывая колечко между длинными пальцами.       Азирафаэль сузил глаза. Слегка подался вперед. Не из интереса, нет. Это колечки на ристалище зарабатывать было интересно. Азартно. Да и звенеть ими приятно, когда перед мелкотой красуешься, за них свои уважают!.. А то, что сейчас предлагал Кроули — цирк да и только.       — Дай посмотреть.       Но поганец просто увел руки за спину. Азирафаэль нахмурился, попытался обойти, но… Кроули изящно крутанулся на каблуках.       Ничего... сделаем еще кружок... И снова Кроули крутанулся.       Так значит?.. провоцирует? Или?.. играет?..       Ленивая подсечка. Кроули скользнул в сторону, избегая участи быть распластанным по крыше. Азирафаэль хмыкнул:       — Я ведь все равно тебя догоню и посмотрю, ты же это понимаешь?..       Смотри-ка, не обманул мерзкий демон. Кроули танцующим движением оказался у Азирафаэля за спиной. Щелкнул пальцами, отправляя все колечки на высшие планы.       — Конечно посмотришь — завтра на эшелоне. Ну… или откажись — полежат у меня, пока не придумаю им лучшее применение.       Азирафаэль закатил глаза, сложив руки на груди. Он не видел, но перьями чувствовал, как Кроули аж распушился от самодовольства. Сейчас по носу-то щелкнем:       — Ты меня разводишь? Так топорно?       — Развожу? — Кроули вскинул бровь. — Что ты, ангел мой — так, слегка мотивирую.       Поза Азирафаэля неуловимо переменилась.       — Дорогой. Ну я же тебе не какая-то юная пташка, которая будет из любопытства хлопать крылышками и разевать клювик.       Знал Кроули и этот пристальный взгляд, и эту пружинистую стойку. Он принял решение отступать.       — Без резких движений, ангел, — подмигнул, вскарабкался на бетонный парапет. «Так ли не будешь хлопать и разевать? А если проверю?..»       Ангел мягкими медленными шагами подкрадывался все ближе.       Котик на задних лапках, блин…       Кроули показал ему язык — и ринулся вниз.       Азирафаэль проследил, как черные крылья неловко качнулись, заваливая хозяина вправо. Хозяин поднажал. Выровнялся. Поймал ветер.       Придурок…       Что он себе думает — Азирафаэль, страж восточных врат, Верховный архангел, и поддастся на такое ребячество?       «Лети. А я спущусь на лифте, как адекватный гость этого города, и вызову такси. Должно же быть уважение к жителям! Ни к чему их пугать двумя птицами-переростками!..»       Нет, ну какой же придурок.       Темная фигурка стремительно удалялась.       И сколько придурку с подрезанными крыльями дать форы?..       «Десять».       Азирафаэль раздосадовано всплеснул руками, неохотно встал на парапет.       «Семь».       Расправил крылья, покачав ими для понимания баланса.       «Пять».       Навел на людей отвод, чтобы не замечали рассекающих небо эфирно-оккультных сущностей.       «Три».       Взмах, от которого зазвенели стекла.       «Один».              Азирафаэль поймал Кроули на сорок третьей секунде. Впрочем, чем быстрее, тем лучше. Крылья не любили полетов, быстро уставали и долго после этого ныли, требуя благодати и разминания.       Даже с полученной форой у Кроули все равно не было никаких шансов. Не понимал, как летают стражи?.. Не понимал: парить нельзя, если не хочешь быть пойманным.       Бешеная работа крыльев, поддержка восходящим воздушным потоком — налететь, обрушиться, схватить добычу поперек туловища. Дальше — свободное падение под неистовый свист ветра и хохот Кроули. Почти у самой земли Азирафаэль перехватил его на руки и резко затормозил крыльями, сделав несколько быстрых мощных взмахов. Ноги проехались по чьей-то несчастной крыше, начисто снося черепицу...       А Азирафаэль с довольным горловым звуком похлопал Кроули по заду.       «Поймал-поймал-поймал. Не улетел, не спрятался, простофиля. Видишь, какой я у тебя ловкий и быстрый?.. Да-да-да, я такой. Где моя награда?..»       «Бац!» Ребра чуть не хрустнули от рывка и удара… какая мощь! И какой Кроули… маленький. И как это… внезапно волнующе… чувствовать себя таким: маленьким, пойманным, распластанным —       Добычей.       Он тяжело дышал, видел перед собой только растрепанные ветром белые волосы и широко распахнутые фиолетовые глаза.       — Ты… такой… ангел, какой ты… арг, мгх… ангел…       Кроули задыхался эмоциями и словами. Пытался говорить, а выходили какие-то сумбурные междометия. Ну и черт с ними! Накрутил на палец прядку у виска ангела. Настойчиво потянул его на себя — пересохшие от ветра губы к губам.       Азирафаэль поставил Кроули на крышу. Хотелось сжимать его крылья и мацать за задницу. Как в тумане потянулся за новым поцелуем.       Урывай — пока хвалят и дают.       Пока хрустит под ногами черепица, и ветер кусает ледяными челюстями.       А губы Кроули теплые.