О создании проблем с доверием

Подготовка идёт своим чередом. Альбедо дышит сбивчиво, сжимает бесконтрольно подушку в руках и пытается не растечься по кровати вязкой лужей удовольствия. Как-то много всего разом, всё слишком размытое, расплавленное, только пальцы Скары внутри ощущаются более-менее чётко. – Хватит уже… – выдыхает Альбедо, думая закусить угол подушки от эмоций. – Хватит нежничать. – Всё-таки надо грубо, да? – хмыкает Скарамучча сзади почти отчётливо. Или не Скарамучча, Альбедо размытый голос плохо разбирает. – Переворачивайся. Альбедо покоряется и, надо же, всё-таки Скарамучча. Всё такое непонятное. Как они вообще к этому пришли так быстро? – Скар, – Альбедо судорожно вздыхает, когда его ноги разводят в стороны, медленно начиная проникать внутрь. – Я, кажется, тебя люблю… Зачем он сказал эти слова? Любит ли? Разуму как-то тревожно, но тело Альбедо не подчиняется, работает само по себе. – Сочувствую, – отзывается Скарамучча, начиная двигаться сразу ритмично и быстро. – Зря ты это. Зря? Почему зря? – Очень зря, – раздаётся другой знакомый голос откуда-то со стороны. Альбедо силится повернуть голову, но по непонятным причинам совершенно не выходит. Надо всё остановить и прекратить, тут Итер, он сейчас снова начнёт… – Ну же, Альбедо, начинай стонать. Мы всё-таки порно снимаем, хоть и домашнее. – Что?.. – всё же удаётся повернуть голову. Итер стоит с профессиональной камерой в руках и её объектив направлен прямо на Альбедо. – Хватит. Прекратите. Он пытается вырваться, но Скар держит крепко, двигается грубо и настойчиво. Альбедо больно. Альбедо страшно. – Глубже! – пытается кричать, но изо рта вырывается только жалкое порнушное хныканье. «Хватит снимать! Отпустите!» – Ох, ещё! – Побольше чувств в голос добавь, – рекомендует Лини тоном эксперта. – Стоны должны быть искренними, иначе мы не поверим. Альбедо начинает стонать чувственнее. – Вот так, теперь все будут знать, какой ты на самом деле, – Кадзуха ласково гладит Альбедо по голове. – Мы это видео максимально распространим, – Сяо возле стены. – Все поймут, кто ты, – почему они начали говорить хором? Откуда здесь столько людей? – Ты такая шлюха, Альбедо, – с нежностью говорит Итер, протягивая руки к шее Альбедо, чтобы сжать её. Когда он успел оказаться на месте Скарамуччи? Где сам Скар? – Надо было тебя ещё в день концерта задушить, чтобы не портил никому жизнь, – Скар обнаруживается в центре маленькой толпы. Сверху на него падает свет прожекторов, выделяя среди других. Альбедо хочет кричать. Но вместо этого просыпается тяжело, его сознание словно кто-то за шкирку тянет в реальность и это оказывается почти болезненным – вырываться вот так из душного кошмара в обычное утро. В первые секунды жуткая паника никуда не уходит, Альбедо шумно дышит через нос, ощущая, как слёзы начинают припекать глаза. Не заплакать бы от обилия негативных эмоций, надо просто напомнить себе, что это просто сон. Всё в порядке, он в безопасности. Всего лишь кошмар. Альбедо не вскакивает на кровати, не издаёт ни звука, просто дышит сбито и часто. Рядом шумит будильник, но это осознаётся не сразу, потому что из головы отказывается уходить отвратительная картина, которую он видел во сне. От неё мерзко и тошно, хочется отмыться, хочется стать чище, но Альбедо ощущает себя отвратительно грязным. Может, он правда шлюха какая-то? Месяц назад расстался с парнем, а вот уже новые отношения на горизонте маячат. Как быстро он Итера забыл. Надо ведь было мучиться разными чувствами, как это обычно бывает, тосковать, мечтать всё вернуть. Потом смириться спустя несколько месяцев и вот только тогда искать кого-то нового. Отвратительный Альбедо какой-то. Зачем он вообще ушёл? Столько ведь хорошего было, если задуматься, а сейчас всё только плохо и плохо, не стоило ли… Нет. Не стоило. Да ситуация сейчас не самая лучшая, но Альбедо вернёт долг, а потом всё обязательно наладится. Возможно, отношения со Скарой. Лживые слухи затихнут и вернётся спокойствие в университете. Работа у Альбедо есть. Всё будет хорошо, надо просто ещё немного потерпеть. Он усилием заставляет себя откинуть идиотские мысли о том, что стоило остаться с Итером. Выключает наконец будильник, садится на кровати и спускает босые ноги на пол. Так, Скар вчера опять вернулся поздно вечером, значит спит у себя. На календаре… кажется, четверг. Третий день их непонятных недоотношений, третий день попыток со Скарой сблизиться, третий день осознания того, что Альбедо как-то поспешил с выводами. Потому что дело с мёртвой точки сдвигается едва ли хоть немного. Теперь, когда Альбедо общества Скарамуччи начинает искать намеренно, становится заметно, как же часто тот куда-то пропадает. Он поздно возвращается из универа, говоря о репетициях, и Альбедо один раз – просто из интереса, честно, клянётся – пишет Сяо с вопросом, возвращается ли Кадзуха так же поздно. Но Сяо говорит, что у Кадзухи расписание сейчас свободное, часто дома торчит, а Скар при этом загружен до предела. Кроме того, вечерами он куда-то уходит и возвращается посреди ночи, что не может не напрягать. Альбедо понимает, что опасений и недоверий становится только больше. Они, конечно, пытаются в сближение, неумело и словно нехотя, потому что первая же попытка в откровенный разговор о прошлом закончилась напряжённым молчанием. Вернее, Альбедо пытался что-то о себе рассказать, но, когда задал вопрос о том, как у Скары детство проходило, тот сначала молчал, а после сказал что-то вроде «давай как-нибудь в другой раз, Мелок, нет желания откровенничать». Поэтому и кажется, что всё стало куда более неловким и странным, чем было до этого. Скарамучча даже флиртовать и приставать стал куда меньше, словно Альбедо резко ему надоел. Возможно, так и есть. Возможно, из-за этого Альбедо приснился кошмар, в котором все его знакомые в сговоре с Итером и желают опозорить его, уничтожить. Даже Скарамучча во сне смотрел с неприязнью, почти с открытой ненавистью. Это всё… тревожно очень, хочется закрыться, нацепить свою ледяную непроницаемую равнодушность в качестве маски, делать вид, что Альбедо стойкий и твёрдый, но всё чаще кажется, что он сделан из стекла, прочного, но всё же сильные удары оставили мелкие трещины, с помощью которых можно его разбить в крошево. Стоит ли дальше пытаться со Скарой сблизиться? Альбедо этого хочется, хочется верить этому человеку, но не получается, потому что он скрытный и подозрительный. Может, действительно свою игру ведёт? Или пляшет под дудку Итера? Где друзья, а где враги? Альбедо ощущает себя напрочь запутавшимся и уже совершенно не понимает, кому можно верить. Похоже, лучше полагаться только на себя одного, но. Альбедо уже крайне устал. Крохи тепла и поддержки, даже колючих скарамуччевских, ему очень нужны. Поэтому с недоверием надо справляться, но всё же держаться с некоторой опаской – вот лучший вариант. Он сидит с пару минут на краю кровати, а потом вялым движением всё же поднимается и сонно плетётся умываться. Скоро у Скарамуччи прозвенит будильник, ему сегодня тоже к первой. Можно начинать гадать, каким сегодня будет утро – молчаливым, полным насмешливости и вялых перепалок или же удастся реализовать злодейский план в голове и немного со Скарой пообниматься. Альбедо ощущает в объятиях и поцелуях нехилую потребность, потому что в Скару всё ещё ощутимо влюблён, хочет его трогать, так ещё и физический контакт поможет часть тревог выгнать из головы, заменив приятным теплом. Ну, если его обнимут в ответ искренне, а не через силу. Вот только Скарамучча в нужное время из комнаты не выходит. Не выходит и после, когда Альбедо наливает себе кофе и сидит за столом с бутербродом, гадая, Скар проспал или вообще ночью не вернулся. Может, домой к матери вчера уехал? Да нет, он бы предупредил. К тому же, у Скарамуччи с мамой какие-то натянутые отношения, это Альбедо всё же удалось выяснить. Тогда почему он всё ещё не вышел? – Скар? – окликает Альбедо тихо, подходя к двери в чужую комнату. – Пора вставать, ты так на пары опоздаешь, – за дверью тишина, только странный тихий шум слышен. Какая-то невнятная возня. Значит, Скарамучча всё же в комнате. – Можно войти? Несколько секунд Альбедо вслушивается в тишину, а потом думает вздохнуть и вернуться к завтраку, потому что Скар большой мальчик, сам разберётся. Он не спит, судя по всему, значит вставать не хочет по каким-то другим причинам. Вот только слух вдруг улавливает хрипловатое тихое «можно», после которого Альбедо с секунду медлит, волнуясь почему-то, а потом давит на дверную ручку и проходит внутрь. Комната Скарамуччи всё же не нежно-розовая. И плакатов на стенах нет. Впрочем, пыточной тоже нет, трупы нигде не валяются, всё вполне… обычное и комфортное. Ну, кроме жутко бледного Скарамуччи, что лежит на кровати с полуприкрытыми глазами и сдавленно хрипит на вдохах и выдохах. – Что с тобой? – Альбедо тут же подходит ближе, кладя руку Скаре на лоб, чтобы проверить температуру. Заболел, очевидно. Ну, либо его кто-то отравил. Либо пырнул ножом в подворотне и Скар под одеялом прячет огромные раны. – Я умираю… – хрипло шепчет Скарамучча, тщетно пытаясь сконцентрировать на Альбедо взгляд. Его ослабшие веки так и норовят прикрыться полностью, но Скар старается быть в сознании. Альбедо тревожно вздыхает, потому что жара под ладонью не ощущает, но Скарамучча выглядит действительно каким-то умирающим. – Надо… надо было тебе раньше сказать, Альбедо. Альбедо хмурится от того, что его назвали по имени. Всё, похоже, действительно плохо. Но верить в то, что Скар умирает, Альбедо всё равно пока отказывается. Может, он просто из тех людей, которые из лёгкого недомогания драму разводят вселенского масштаба. Однако вид Скарамуччи всё равно жутко тревожит, потому что Альбедо когда-то уже видел близкого человека в состоянии ещё более худшем и отчаянно не хочет повторять печальный опыт. Нет-нет-нет, всё просто не может быть плохо, только не это. – Что с тобой? – Альбедо начинает всерьёз тревожиться, но пока что старается сохранять хладнокровие. Надо понять, что происходит. Попытаться помочь. А уже потом паниковать и биться в отчаянии, если Скар правда при смерти, но нет, быть такого не может, наверняка шуточки его идиотские. – У меня… – Скарамучча облизывает бледные пересохшие губы, с трудом проговаривая слова, – очень редкая болезнь. Шанс один на миллион ею заболеть. Я не шучу, – добавляет он, заметив, как Альбедо нахмурился с подозрением. – Надеялся, что приступов больше никогда не будет, но… – Скар закашливается надсадно, и Альбедо с тревогой кидается к нему, помогая сесть. Неужели действительно болен? – Как же плохо… – Так что за приступ? – уточняет Альбедо. – Тебе лекарство какое-то принести? Нужно что-нибудь? – Кое-что правда нужно… – выдыхает Скарамучча хрипло и тихо, с видимым трудом оставаясь в сознании. – Можешь помочь? – Конечно, – соглашается Альбедо тут же, потому что Скар его жутко тревожит своим состоянием. Если есть возможность помочь, то он с готовностью это сделает. – Что нужно сделать? – Помоги… сесть поудобнее, – просит Скар, и Альбедо покорно помогает ему чуть переместиться, подкладывая подушку под спину. – В общем… у меня в яйцах образуются соединения, которые надо срочно вывести из организма. Альбедо, будь добр, подрочи мне, чтобы я… Альбедо не выдерживает и со злости шлёпает придурка ладонью по голове, ничуть не стыдясь своего порыва, потому что Скар тут же начинает ржать, явно довольный своей выходкой. Вот же придурок. Идиот, дебил клинический. – Я же почти поверил! – восклицает Альбедо возмущённо. – Нельзя с таким шутить, придурок ты идиотский. – Ой… – Скар сгибается от чуть истеричного смеха, сразу становясь куда более здоровым. Как будто даже бледность пропадает, но голос его всё ещё оставляет желать лучшего. – Ты бы видел… своё лицо… – выдавливает он сквозь смех, пока Альбедо на грани того, чтобы вспомнить все грязные слова, которые за время сожительства от Скары узнал, чтобы обматерить его как следует. Ну какой же идиот. Альбедо правда в какой-то момент поверил в смертельное заболевание, потому что знаком с таким не понаслышке. – Не смей больше с таким шутить, – говорит он строго и мрачно. А потом добавляет едва слышно, заставляя Скару сразу же перестать ржать. – Моя мама когда-то так же лежала, но умирала буквально. Скарамучча выдаёт тихое «ой…», вспоминая о том, что у Альбедо тяжёлые заболевания являются не самой лёгкой темой. Отводит взгляд, неловко потирает больное после подзатыльника место и прокашливается тихо, шмыгая носом. – Прости, забыл, – извиняется неуверенно, и Альбедо смиренно вздыхает. Ладно, не так уж сильно он перепугался, да и подозревал, что Скар просто издевается. – Но я, кажется, правда заболел. – Ты уже давно болен, – подтверждает Альбедо и добавляет жёстко. – Крайней стадией дебилизма, тебя уже ничто не спасёт. – Не язви, Мелок, я проебался, признаю, – бухтит Скар невнятно и заворачивается в одеяло, зябко подрагивая. – Передай нашим детям, что папочка всегда будет наблюдать за ними с небес. – У нас нет детей. И быть не может. – А вдруг сможем завести? Давай, снимай штанишки и запрыгивай, успеем создать новую жизнь до того, как я скончаюсь. – Я просто пойду на пары и оставлю тебя умирать, – говорит Альбедо спокойно и поднимается с кровати, намереваясь продолжить собираться. – Ты такой жестокий… – капризно хнычет Скарамучча. – Я влюбился в дьявола. Что? – Что? – Альбедо на месте замирает, не доходя до выхода из комнаты. Ему послышалось? Скаре всё же настолько плохо, что он бредит? – Что ты сказал? – Что ты жестокий дьявол, – лепечет бессвязно Скар, обиженно шмыгая заложенным носом. – Пригрел я, конечно, змею на груди. – Нет, я… – Альбедо вздыхает. Смотрит на Скарамуччу и видит, что он весь слабо подрагивает от озноба, взгляд плывущий. Наверное, просто в лёгком бреду выдал. – Я заварю тебе чай. – Вот это уже другой разговор, – хрипит Скарамучча, но на окончании фразы заходится сдавленным кашлем, и Альбедо становится его даже немного жаль. Он быстро проглатывает остатки своего завтрака, одевается, закидывает в сумку всё необходимое на сегодня и успевает заварить для Скарамуччи горячий чай. В итоге почти перед самым выходом заходит к нему снова, ставя кружку на тумбочку рядом с кроватью. А ещё графин воды, коробочку найденного в аптечке жаропонижающего, спреи для горла и носа и градусник. – Сильно плохо? – интересуется спокойно, приникая губами ко лбу Скарамуччи, который за пару десятков минут начал дрожать ещё сильнее. Температура повышается. – Скар? – Знобит, – раздаётся тихое бурчание из-под одеяла. – Горло болит, нос заложен. Голова… кружится. – Где же ты так умудрился? – задаёт Альбедо вопрос в воздух и утешающим жестом гладит Скарамуччу по голове. – Температуру измерь и выпей таблетки, ладно? У меня три пары сегодня, вернусь где-то к двум. Но если хуже станет, то звони. – Да справлюсь, – ворчит Скарамучча, высовываясь немного и глядя на Альбедо с очаровательной серьёзностью. – Не маленький. – И всё же звони или пиши мне, если совсем хреново станет, – просит Альбедо с мягкой улыбкой и коротким жестом нежности целует Скару в щёку, потому что он сейчас как-то очаровательно уязвим. Вроде всё такой же придурок, но Альбедо к себе пустил, позволил себя таким увидеть. Это многого стоит, на самом-то деле. – Хорошо, – Скарамучча снова шмыгает носом, даже не начиная ворчать на обилие романтики. Совсем его плавит. Альбедо направляется на выход, но успевает услышать тихое, сказанное почти шёпотом. – Спасибо, Альбедо. На душе становится заметно легче. Утренний кошмар потихоньку из головы вылетает, начинает казаться стыдливой глупостью, потому что не могут все быть против Альбедо, надо учиться людям доверять. Сяо на его стороне, Скар тоже. Он ведь Альбедо сегодня так близко подпустил, позволил себя увидеть в таком плачевном состоянии, принял спокойно заботу. А ещё это случайное «влюбился». Как же оно греет душу, словно горячий чай после мороза выпить и ощутить согревающее изнутри тепло. Альбедо кажется, что он понемногу начинает таять и смягчаться. Ледяная настороженность плавится под натиском тёплых чувств, хочется радоваться жизни, верить, что всё теперь будет хорошо. Возможно, после сегодняшнего Скар в нём тоже перестанет видеть угрозу, начнёт доверять чуть больше. Странно, конечно, что доверие начинает выстраиваться с такой ситуации, но нарочно становиться уязвимым сложнее, а тут Скарамучча смог в трудную минуту довериться. Альбедо ловит себя на том, что за него беспокоится. Выпил ли лекарство? Не стало ли хуже? Живой там Скар вообще? Поэтому он сам где-то на середине второй пары не выдерживает и пишет ему. Альбедо: Ты как? Ответ приходит примерно спустя минуту. Скарамучча: умираю Альбедо: Если взял телефон и написал мне без ошибок, значит вполне живой Скарамучча: серьёзно, я чувствую, как жизнь покидает моё тело… Скарамучча: вижу белый свет вдали… это конец? Скарамучча: думаю, мне нужно кое-что сказать тебе напоследок… Альбедо: ? Скарамучча: я спиздил твой йогурт Альбедо: Знаешь, ты правда очень мучаешься Альбедо: Вернусь домой и добью тебя, чтобы умер побыстрее Скарамучча: ты точно дьявол Скарамучча: пойду ещё чипсы твои возьму Альбедо: Куда? Тебе вообще нормально питаться сейчас надо Скарамучча: а тебе жалко для умирающего каких-то чипсов? какой ты бесчеловечный Альбедо: Не жалко, но не уверен, что тебе сейчас стоит есть вредную еду Скарамучча: вот кто бы мне о правильном питании говорил Скарамучча: когда начнёшь питаться чем-то, кроме воздуха и макарон по акции, тогда поговорим Альбедо: Скар, оставь чипсы Альбедо: Зачем ты меня заблокировал?! – Вот же придурок, – ворчит Альбедо тихо, когда ещё пара сообщений горят восклицательным красным знаком. Этот идиот его правда в блок кинул. Вот и заботься о нём после этого. Домой Альбедо возвращается одновременно злой и встревоженный. Злой, потому что оказаться в чёрном списке после проявленной заботы неприятно даже в шутку, а встревоженный – потому что Скар не отвечал на звонки и закралась в голову дурацкая мысль, что ему от чипсов стало совсем плохо. В итоге Альбедо ожидает найти Скарамуччу дома при смерти и не знает, что будет делать – попытается спасти или же действительно добьёт. Но Скарамучча вполне бодро ест те самые чипсы, сидит завёрнутый в плед и смотрит какой-то боевик. Одновременно злит и радует, что ему стало полегче. – Жара нет? – спрашивает Альбедо строго, подходя к Скаре и спокойно прижимаясь щекой к его лбу. Кажется, температура нормальная. – Как себя чувствуешь? – Да нормально почти, – ворчит Скар смущённо, но от касания уйти не пытается и не возражает, когда Альбедо рядом усаживается. – Завтра буду в норме, я долго не болею. – Ну хорошо, – Альбедо облегчённо выдыхает и позволяет себе расслабиться на несколько минут. Пары его немного вымотали, а сейчас надо будет пообедать и снова сесть за дела. – Надеюсь, это не вирус какой-то, мне нельзя болеть. Ты голоден? Могу суп сварить. – Знаешь, помня твои навыки в готовке… – тянет Скарамучча с намёком. – Мне, наверное, только хуже станет. – Да я не настолько ужасно готовлю, – Альбедо обиженно хмурится и думает Скарамуччу оставить, чтобы дальше тут болел тогда, раз забота ему хуже сделает, но на локоть ложится чужая рука. – Чего? – Ты правда хреново готовишь, – говорит Скар прямо. – Поэтому я заказал доставку, так что прижми свой очаровательный зад и просто посиди со мной. От компании не откажусь, скучно было весь день в одиночестве сидеть. – Какой ты странный комплимент сделал моему заду, – бормочет Альбедо, но обратно садится, потому что Скарамучча впервые признался в том, что ему нужна компания. Он вообще заметно мягкий сегодня. Не язвит почти, не прогоняет, спокойно благодарит за заботу, а не ворчит. Сказал остаться с ним. Сказал, что влюбился. Интересно, останется ли это всё завтра или акция разовая? Заметно, что Скарамуччу всё ещё плавит от лёгкой слабости, он весь вялый, выглядит болезненно, хрипит горлом и носом то и дело шмыгает. Альбедо молится на свой хороший иммунитет, потому что заразиться и болеть очень не хочется. К тому же, ему Скарамучча вряд ли будет чай таскать, скорее устроит похороны. Возможно, даже не в шутку. Надо будет для профилактики тоже что-нибудь выпить слабое и к Скарамучче, видимо, сегодня не лезть слишком близко. Несколько минут отдыха затягиваются на полчаса, а потом Альбедо встречает курьера, вместе со Скарой обедает прямо в его кровати и соглашается с тем, что смотреть низкокачественные боевики во время болезни крайне весело. Особенно во время чужой. – Он так смешно шлёпнулся с крыши, – пьяно хихикает Скарамучча, и Альбедо не может с него не умиляться. Всегда собранный и едкий, Скар сейчас какой-то очаровательно дебильный. Альбедо бы его на видео записал для себя на память, но после Итера это кажется чем-то мерзким – сохранять доказательства того, как кто-то был в несвойственном ему позорном состоянии. Поэтому момент он старается просто запомнить. То, как Скар хихикает глупым идиотом с очередных моментов фильма, как он по-домашнему уютно выглядит растрёпанным и с плывущим взглядом, как шутливо обижается на стянутый прямо из-под носа кусочек еды и бухтит недовольное «я пожалуюсь нашим детям, они возненавидят тебя и съедут в детский дом». Как же это всё комфортно. Альбедо тихонько посмеивается, забывает про утренний кошмар и на каждое возмущённое «нет, ты это видел?!» в сторону фильма отвечает добродушными «видел-видел». А ещё кажется любопытным, что даже вялым и болеющим Скарамучча остаётся каким-то по-особенному горячим. Хрипотца в его голосе не кажется отталкивающей, напротив, Альбедо голосом Скары странно впечатлён. Настолько впечатлён, что не уходит никуда, долгое время сидит вместе с ним с планшетом, иногда отвлекаясь на работу. Альбедо даже не замечает, как в какой-то момент открывает новый холст в программе и начинает вырисовывать сидящего рядом Скарамуччу. Его странную причёску, притягательные тёмные глаза, дивные черты лица. Альбедо вспоминает, как кроме косых взглядов в сторону Скарамуччи замечал и другие – восхищённые, заинтересованные. Просто Скар до жути красив, он и сам это знает. До сих пор не верится, что этот великолепный парень в Альбедо заинтересован и позволяет быть ему рядом с собой. Удивительно. – Альбедо, – зовёт его вдруг Скар по имени, когда фильм уже досмотрен, а он сам сидит с телефоном. Альбедо отзывается коротким «м?», не отрывая взгляда от рисунка. – Ты ведь… из-за утра не сильно расстроен? Я реально херню сделал, когда прикинулся смертельно больным. Стоило подумать, но у меня мозг немного не работал. – Он у тебя и так редко работает, – отвечает Альбедо невозмутимо. Да, от Скары понабрался, грешен, кается. – Я тебя действительно испортил, – Скарамучча закатывает глаза, но не возмущается. Принимает подкол, как должное за его утренний провал. – Так не расстроился? – Я не сильно встревожился и подозревал, что ты просто придуриваешься, – говорит Альбедо честно. – Возможно, если бы это затянулось, и я пережил бы весь спектр того страха за близкого человека… – начинает он туманно занудным тоном и затихает на пару секунд. А потом формулирует мысль и озвучивает её, – тогда бы удар был гораздо более ощутимым. – Ты иногда нудишь, как профессора, – фыркает Скар беззлобно. – Привык выражаться формально из-за работы, – Альбедо дёргает уголками губ в лёгкой улыбке. – Не совсем ты меня испортил. – Ещё есть время, – Скарамучча важно кивает сам себе. – Знаешь, таких невинных мальчиков портить одно удовольствие. Сначала все из себя чистые и непорочные, а потом… – он приближается, собираясь продолжить маленькую речь вкрадчивым шёпотом на ухо, но случайно заглядывает к Альбедо в планшет. – О, ты меня рисуешь. – Какой ты наблюдательный, – подмечает Альбедо флегматично, прикусывая губу, чтобы не промахнуться с бликами на глазах. Правда, закончить ему не дают – Скарамучча аккуратно забирает планшет и ставит на блокировку, откладывая его в сторону. – Ну куда?.. – Твой… я так и не понял, что у нас за отношения, но, предположим, твой недопарень болеет и хочет внимания, – заявляет Скар безапелляционно. Тянет Альбедо на себя, вынуждая забраться на свои колени, и всё бы славно, но. – Вот в том и дело, что ты болеешь, – напоминает Альбедо, выгибая бровь. – Я не хочу заразиться. – Ну, я уже тут вирусами надышал, если они есть, – подмечает Скарамучча. – Терять нечего. – И всё же целоваться я с тобой не буду, – возражает Альбедо, на что Скар просто коротко закатывает глаза и приближает к себе, склоняясь к открытым воротом футболки ключицам. Альбедо слабо дёргается от неожиданности. – Ска… – Что? Так ведь слюной не меняемся, риски меньше, – делает Скарамучча восхитительный вывод, прижимаясь коротко ко впадинке между ключицами губами, пока что легко и невесомо. – Тебе ещё одна звёздочка нужна… – шепчет тихо, касаясь пальцами места на шее чуть выше того, где был оставлен поцелуй. – Вот здесь. Альбедо судорожно сглатывает и цепляется за плечи Скарамуччи руками, потому что тот влажно начинает расцеловывать шею – крайне чувствительное место. Из-за каждого касания по нервам искрится что-то приятное, жар постепенно стекается куда-то к паху, и Альбедо забывается – в который раз за день. Дыхание становится более частым и поверхностным, пальцы бесконтрольно комкают ткань чужой футболки на плечах, бёдра невольно зажимают Скару между собой, и Альбедо, если честно, почти готов забить на возможность заболеть. Он ахает удивлённо и тихо, когда ощущает сомкнувшиеся на плече зубы, не замечает, как притирается ближе. Укус обжигает болью и просто своим фактом, потому что есть что-то жгуче-приятное в том, что его пятнают и метят. Правда, если бы след остался на видном месте, то Альбедо бы Скарамучче дал сотню подзатыльников. Тот вообще на них часто нарывается от всех подряд, скоро совсем безмозглым останется. Но Скарамучча прошлые ошибки учёл – метит только те места, которые можно будет прикрыть воротом. Вяло кусается, ставит засосы, заставляет Альбедо беспорядочно ёрзать на своих коленях и зарываться пальцами в тёмные волосы – на ощупь очень мягкие, хотя кажутся жестковатыми. А потом прекращает целовать, дышит чуть сбито, опаляя горячим воздухом истерзанную поцелуями кожу. Молчит некоторое время, давая возможность вернуть самоконтроль и трезвость рассудка. Альбедо не знает, кто из них сильнее поплыл – Скар из-за своего состояния или он сам из-за Скары. – Как же ты мне нравишься… – выдыхает Скарамучча убито, уязвимо-откровенно. Делает вслед за этим судорожный вдох и скользит ладонью Альбедо за спину, кладя её куда-то между лопаток. Прижимается лбом к плечу и прячет взгляд, шепча едва слышно. – Не верится даже. Альбедо, кажется, дрожит. Ему одновременно страшно и до жути радостно, в голове полная неразбериха, мысли путаются друг с другом, эмоции пробивают допустимый предел, всё слишком хаотичное. Собственное сердце бьётся часто и громко, и Скарамучча, вторая ладонь которого как раз находится где-то в районе груди, наверняка может ощутить то, до чего Альбедо довёл своими словами. Как же невероятно прекрасно слышать о взаимных чувствах, как же это здорово, хорошо, великолепно, чудесно. Но как же страшно, что человек, их озвучивший, сейчас находится на сцене своего театра и просто отыгрывает роль. – Т-ты… – Альбедо нелепо заикается от слишком сильного волнения. Ткань чужой футболки сейчас промокнет насквозь от того, как у него вспотели ладони. – Ты мне тоже, – всё же умудряется сказать спокойно. – Но до этого, наверное, не сложно было догадаться. Из меня актёр так себе, поэтому изобразить безразличие мне вряд ли удалось. Вероятно, ты обо всём уже знаешь, я ведь… – речь перетекает в сбивчивое бормотание. Просто озвучивать чувства и оголять душу бывает дико страшно, даже если делаешь это в ответ на чужую искренность. – Успокойся, твоё высочество, – Скар тоже не особо спокоен, хмыкает немного нервно. А ещё его руки едва заметно подрагивают, как Альбедо замечает. Но, возможно, это слабость из-за плохого самочувствия. – Я, конечно, кусаюсь, но не в том смысле, которого стоит бояться. В подтверждение своих слов он Альбедо снова прихватывает зубами где-то в районе ключицы и подавить невнятный всхлип совсем не удаётся. Как же много чувств внутри, такое невозможно содержать в маленьком человеческом теле. Альбедо хочет одновременно кричать, смеяться и плакать, и, кажется, он сходит с ума. Но постепенно всё стихает. Уходит взволнованная дрожь, сходит на нет лёгкое возбуждение, мысли укладываются в голове. Скарамучча явно сегодня далеко не собирался заходить, просто захотелось Альбедо немного потискать и расцеловать. В какой-то момент приходит осознание, что они просто обнимаются уже которую минуту без капли страстного, лишь тихий комфорт и утешающие рассеянные поглаживания. Альбедо думает. Думает много обо всём: о прошлом, настоящем и будущем. Зря он, наверное, в какой-то момент додумывается до одного вопроса и задаёт его, забыв прикусить язык. – Куда ты постоянно пропадаешь? Скарамучча моментально напрягается. Перестаёт пальцами выводить узоры у Альбедо на спине, ощутимо каменеет и даже дышать перестаёт, судя по ощущениям. Молчит некоторое время, заставляя пожалеть о сказанном, а потом отвечает ворчливо вопросом на вопрос. – Можно я не буду отвечать? – Можно, конечно, – немного горько от того, что доверия пока всё ещё заметного нет, но Альбедо выпытывать правду не собирается. Раз Скар не доверяет, то попробует довериться он сам. Правда, от дополнения не сдерживается. – Но я волнуюсь. Это… как-то напрягает. – Там ничего криминального, – Скар вздыхает, отстраняясь, и Альбедо с сожалением сползает с его колен, возвращаясь на прежнее место. – Это просто… одна старая личная проблема. Я расскажу, когда разберусь с ней. – Ты ведь… – Альбедо тревожно сглатывает, обдумывая новый вопрос. Стоит ли его задавать? Не разрушит ли он и так хрупкие отношения? – Я никого не убивал, – говорит вдруг Скар серьёзно и жёстко, глядя Альбедо прямо в глаза. Догадался до вопроса? Знает, какие о нём слухи ходят? – Говорю же, ничего криминального. – Но… – Может, ты мне расскажешь, чем тебя ублюдок Итер таким шантажирует, что это может разрушить жизнь? – Скарамучча выгибает бровь, заметно раздражаясь. Хрупкое всё же даёт трещину. Альбедо понимает, что полез туда, куда не следует, но как можно выстраивать отношения, если они так и будут ходить со скелетами в шкафах? Ладно, сейчас лучше смириться, а потом когда-нибудь… Всё ведь только начинается, ещё будет время довериться и доверие заслужить. Всё будет хорошо. Наверное. – Прости, просто я действительно волнуюсь, – бормочет Альбедо, понуро отводя взгляд и вновь беря в руки планшет. Ему чуточку обидно, но всё же стоит понимать, что так сразу раскрываться они оба не будут. Надо аккуратно, не спеша. – Я понимаю, – Скарамучча укладывается головой ему на плечо, чтобы понаблюдать за работой, и шмыгает носом. – Я тоже волнуюсь из-за твоей ситуации, если честно. Поэтому давай сначала с твоим конченным бывшим разберёмся, а уже потом будем довольные по радуге бегать в любви и счастье. Он говорит это привычно язвительно, но Альбедо всё равно улыбается словам «любовь и счастье», потому что его повреждённый влюблённостью мозг находит это довольно заманчивым будущим. Звучит, как мечта. Только почему-то несбыточная. Через время Альбедо заканчивает с быстрым рисунком и думает Скарамучче его показать, но, повернувшись к нему слегка, обнаруживает, что тот задремал. Выглядит убийственно очаровательным. Черты лица разгладились, никакой хмурости и ехидного прищура, Скар выглядит очень умиротворённым, хоть и дышит сипло через приоткрытый рот, потому что нос заложен. Альбедо коротко проверяет прикосновением ко лбу его температуру, а потом не отказывает себе в том, чтобы сделать фотографию на память. Защитит её миллиардом паролей, чтобы никто никогда не смог воспользоваться и причинить им вред. Рабочие чаты проверены, по учёбе срочных дел нет, до ужина ещё пара часов, а рисовать пока не хочется. Альбедо откладывает планшет и смиренно сидит в одной позе, чтобы Скарамуччу не разбудить. Потому что чтобы заслужить доверие, надо первым делом оправдать уже оказанное. *** Альбедо на сцене. Ему здесь не нравится. Он ощущает на себе взгляды десятков людей, но не видит их – свет софитов слепит глаза, а зрители где-то в тени и мраке, совершенно неразличимые. Но Альбедо их чувствует, слышит их шепотки, знает, что в зале аншлаг. Хочется сбежать, но бежать некуда, потому что со сцены просто нет выхода. Можно только спрыгнуть с неё, но вместо оркестровой ямы – тёмная бездна. Альбедо не видит её, но знает, что она там есть. Падение в такую его уничтожит, это он тоже знает. – Не бойся, Альбедо, – слышится ласковый голос рядом. – Это всего лишь театр. Альбедо поворачивается и видит Скарамуччу рядом с собой. Почему-то на его голове красуется корона, но оно, наверное, логично, театр же. А Альбедо во что одет? Он опускает взгляд вниз и видит, что на нём из одежды только нижнее бельё. Как его в таком жутком виде вообще выпустили на сцену? Со стороны зрительских мест слышится смех. Альбедо пытается прикрыться, но руки перехватывают чужие и разводят их в стороны, демонстрируя его тело во всей красе. Только красивого там мало – кожа обтягивает рёбра, живот впал настолько, что прилипает к позвоночнику, кости торчат, ни капли тех отголосков соблазнительности, которые были когда-то. О нет… ему часто говорили, что он очень худой, и Альбедо боялся, как в какой-то момент станет похожим на живой скелет. Но денег не было на еду, а теперь вот он – уродливое нечто. – Мне нужно уйти, – говорит Альбедо тихо, чтобы не сорвать постановку. – Отпусти. Со сцены нет выхода. Надо же, такое просторное место, а Альбедо кажется, что он заперт в тесном помещении. Всё вокруг давит, заставляет паниковать и задыхаться. Необходимо срочно куда-то сбежать. Но Скар не отпускает. – Никогда не выпускай врагов из виду, – говорит он вкрадчивым голосом прямо на ухо. Спину пронзает болью где-то в месте татуировки-звезды. Альбедо опускает взгляд и видит, что острие длинного ножа вырывается из другой звезды на груди. Нож в спину, буквально. – Альбедо! Альбедо! Альбедо! – скандирует толпа. – Все узнают, какой ты на самом деле, – говорит Итер рядом. – Я тебя ненавижу, – шепчет Скар на ухо. На этот раз Альбедо всё-таки кричит. – Альбедо! – слышится уже на грани сна и осознанности, когда из глубины сознание так же болезненно, как утром, выплывает в реальность. В комнате темно, плечи сжимают чужие руки, перед лицом – расплывчатый силуэт Скарамуччи, и Альбедо по инерции от него отшатывается, едва не падая с кровати. Вдруг сейчас убьёт? Вдруг как-то по-другому навредит? Запутавшийся после сна Альбедо не сразу разбирает, что было реальностью, а что – плодом воображения. Он с тревогой задирает на себе футболку и видит в полутьме, что живот вполне нормальный. Кости пугающе не торчат. Бёдра всё такие же. Острие ножа не торчит из груди. Грудь сдавливает так, что полноценный вдох сделать всё никак не удаётся. Альбедо шарит руками по кровати вокруг себя, пытаясь найти, чем защититься от Скарамуччи, который сейчас наверняка снова попытается убить. – Какого… – тянет Скар рядом, глядя на метания Альбедо с тревогой. Встряхивает головой разок и ловит его осторожно, обхватывая ладонями за щёки. – Успокойся, это просто кошмар, – снова тот глубокий тон, которым Скарамучча когда-то успокаивал Альбедо в тесной гримёрке. – Ты в безопасности. Я тебе не наврежу. Сначала Альбедо хочет отшатнуться, но уверенное «ты в безопасности» почему-то действует. Удаётся взять себя в руки хоть немного. Сон, да? Да, конечно же, просто сон. Выматывающий душный кошмар. Похоже, они теперь часто будут его навещать. Но в реальности всё совсем иначе, просто подсознание Альбедо его тревоги превращает в противные сны. На самом деле всё не так, совсем не так. – Что тебе снилось? – спрашивает Скарамучча уже своим обычным голосом, когда Альбедо затихает и начинает дышать ровнее, отстраняясь осторожно, чтобы нормально сесть на кровати. Похоже, он вместе со Скарой задремал случайно. – Ничего особенного, – Альбедо вяло отмахивается, не желая раскрывать правду. Почему-то стыдно говорить, что Скар его во сне пытался убить. – Обычный кошмар. Кто-то гонится, а у меня ноги не работают и голоса нет. – Врёшь ведь, – подмечает Скарамучча ворчливо, но не лезет. – Ладно, не говори, если не хочешь. Альбедо кивает, прикрывает глаза, чтобы окончательно себя убедить в том, что это просто сон, просто сон. Вздыхает полной грудью и укладывается обратно. Ладно, надо выдохнуть. Совсем немного можно полежать, всего несколько минут, а потом поздний ужин, работа и снова сон, если вообще удастся уснуть. Остаётся надеяться, что кошмары теперь не станут регулярными, потому что ощущения после них просто отвратительные. Скар ложится рядом, плечом к плечу. Молчит долго, вместе с Альбедо глядя в потолок комнаты. А потом спрашивает внезапно. – А ты случайно рабочие часы не проспал? …ой.