О создании проблем с доверием

Скарамучча его нагло обманывает и сидит с насморком и кашлем ещё и всю пятницу, разыгрывая драму мирового масштаба со своими «Альбедо, прощай, носи мне цветы на могилу и расскажи нашим детям, что я был лучшим отцом». Альбедо устаёт закатывать глаза, поэтому в какой-то момент Скару оставляет одного, чтобы сосредоточиться на делах, да вот только тот начинает натурально завывать, словно сейчас помрёт. Благо, подзатыльник работает, как и всегда. Но Альбедо на всякий случай всё же со Скарамуччей сидит до поздней ночи, опасаясь, что тот действительно с тоски погибнет. Надо будет где-нибудь отметить, что во время болезней Скар превращается в капризного ребёнка, чтобы была мотивация заботиться о его здоровье. Утром субботы Альбедо просыпается в его комнате, осознавая, что опять не перебрался к себе. Впрочем, они всё чаще стали вместе засыпать по случайности, просто засиживаясь рядом друг с другом допоздна. Скарамучча его во сне сгрёб в охапку, и Альбедо крайне нравится проснуться с ощущением его объятий. Это приятно. Это отдаёт надёжностью. Это можно назвать доверительным. – Как твои сопли? – спрашивает Альбедо сонно, когда обнаруживает, что Скарамучча рядом не спит, а смотрит на него с чем-то непередаваемым во взгляде. Тихая серьёзность, ничего привычного насмешливого. – Прошли, – отвечает он лаконично, даже не начиная ехидничать из-за странной формулировки вопроса. Вздыхает коротко и подгребает Альбедо ближе к себе, утыкаясь носом в его волосы и бормоча тихо. – Ты детским шампунем пользуешься? У тебя волосы бананом пахнут. – Он не детский и был по скидке, – бухтит Альбедо всё так же сонно, млея от тепла и уюта. Утыкается Скарамучче в шею и целует её коротко, заставляя слабо вздрогнуть. – Но я бы хотел шампунь без слёз. – Пахнуть шампунем без слёз… – Скар тихо хмыкает и поглаживает Альбедо по плечу невесомыми касаниями. Он по утрам вообще заметно мягкий и расслабленный, как ленивый кошак. Альбедо кажется, что он сейчас от комфорта в лужу растечётся и всё, никто обратно не соберёт. Будет у Скарамуччи на кровати жить в виде лужи, всегда о таком мечтал. Кстати, о кровати Скарамуччи. Альбедо тут уже второй раз ночует, но так и не проверил одну вещь. Поэтому он аккуратно пробирается рукой под подушку и шарит там, гадая, окажется ли Скар настолько психом, чтобы держать при себе пистолет. Пальцы в какой-то момент натыкаются на что-то твёрдое, и Альбедо уже холодеет от ужаса, что действительно с маньяком связался, но. – И что это ты там искал? – спрашивает Скарамучча с подозрением, когда Альбедо извлекает из-под подушки всего лишь скарамуччевский телефон. Это даже разочаровывает. То есть, хорошо, что не пистолет, но можно было что-то поинтереснее положить. – Ты ведь говорил, что пистолет там держишь, – говорит Альбедо спокойно, откладывая найденный телефон в сторону и укладываясь обратно. – А его нет. – Ты разочарован? – спрашивает Скарамучча тихо и серьёзно. – Не особо, но надеялся, что там что-то интересное будет, – признаётся Альбедо честно. – Вибратор, например. Было бы забавно узнать, что ты ублажаешь себя игрушками. Скарамучча не отвечает ничего, смотрит со всё той же мрачной серьёзной подозрительностью. Альбедо даже тревожно от этого становится. Он лихорадочно обдумывает варианты того, в чём мог облажаться с этой внезапной проверкой, но вывод напрашивается только один. Он и оказывается верным. – Вынюхиваешь что-то, да? – спрашивает Скар, опасно сощуривая глаза и отстраняясь немного. – Мелок, я ведь даже не задумался о том, как ты ловко ко мне в постель пробрался. А тут шариться вдруг начинаешь, отговорки дурацкие придумываешь… – Что? – Альбедо недоумённо моргает, совершенно растерявшись от такого поворота. – Ты ведь сам когда-то сказал, вот я и… – Говорю же, ловко ты всё это провернул, – в его глазах открытая враждебность и подозрительность, ни капли насмешки. Альбедо почему-то становится по-настоящему страшно. Он ведь даже не задумывался о том, что в глазах Скарамуччи может оказаться подозрительным парнем, который ловко втёрся в доверие. – Тебя подослал кто-то? – Никто меня не подсылал, Скар, ты чего?.. – лепечет Альбедо беспомощно, но на шее вдруг сжимаются чужие пальцы, не сильно пока, но ощутимо. – Ска… – На кого ты работаешь? – цедит Скарамучча тихо и зло. Приближается к Альбедо, нависает над ним, заставляет взаправду себя бояться. – Откуда ты знаешь, что пистолет не шутка? Почему так разочаровался, когда его не нашел? Альбедо не понимает ничего вообще. В смысле, не шутка? Скарамучча отпускает его на секунду, но лишь для того, чтобы свеситься с кровати и достать из-под неё что-то. Вернее, не что-то. Реальный, мать его, пистолет. Не игрушечный точно, потому что они настолько достоверно не проработаны. А когда холодный металл прижимается ко лбу и щёлкает предохранитель, Альбедо даже думать не смеет о том, что это подделка. И Скарамучча из-за игрушки так бы не взвился. К тому же, Альбедо реальное оружие видел, поэтому в подлинности того, которым ему сейчас угрожают, не сомневается. – Кто ты такой, Альбедо? – снова допытывается Скар тихим рычанием. – Какого хрена тебе от меня надо? – Да я же… – Альбедо тревожно сглатывает, пытаясь отползти подальше, потому что Скарамучча его до усрачки пугает. Он ведь актёр. Играл всё это время? Или играет сейчас? Но пистолет точно настоящий, и Скарамучча не выглядит, как притворщик. Действительно резко заподозрил в Альбедо врага? – Скар, убери пистолет, пожалуйста… – шепчет он беззвучно, опасаясь спровоцировать Скару громкими звуками. Вдруг действительно пристрелит? – Имя, Альбедо! – дуло пистолета сильнее вжимается в лоб. – Я ведь отлично умею тела прятать. Того парня так и не нашли. – Какого ещё парня? Я ничего не понимаю, что ты… На этот раз щёлкает спусковой крючок, и у Альбедо от страха останавливается сердце. Он крепко жмурится, успевая подумать лишь о том, что так и не нарисовал свой комикс, а потом всё вокруг стихает и только бешено бьющееся сердце заставляет осознать себя до сих пор весьма живым. Секунда. Две. Пять. Альбедо осторожно приоткрывает залитые слезами глаза. – Испугался? – задаёт Скарамучча насмешливый вопрос, прокручивая пистолет в пальцах. – Реквизит. Он заряжается капсюлями и шумит, как настоящий, да и выглядит тоже, – он подносит дуло к губам и манерно сдувает с него воображаемый дымок. А потом заявляет совершенно спокойно. – Я его из городского театра спиздил. – Когда-нибудь я тебя убью, – мрачно обещает Альбедо, стараясь успокоить нервную дрожь. Боже, какой он доверчивый идиот, второй раз на глупый розыгрыш ведётся. Чёртов Скарамучча с его достоверной игрой. Даже ведь на секунду Альбедо обман не заподозрил. – Не сдержался, прости. Я не ожидал, что ты поверишь, – тянет Скарамучча, откидывая свой реквизит куда-то на другой конец кровати и подбирается к Альбедо, нависая над ним. – Ну же, Альбедо, всё в порядке. Плакать уж точно не надо. Альбедо подносит руку к щеке и обнаруживает, что одна слезинка всё же вытекла от жуткого стресса. Этот чёртов Скарамучча со своими эмоциональными качелями. Доведёт так когда-нибудь. Вырвавшаяся из горла икота это ещё сильнее подтверждает. – Знаешь, от шуток должно быть всем весело, как мне кажется, – бормочет Альбедо невнятно, пытаясь успокоиться, но тело всё ещё дрожит, сердце часто бьётся, и икота не отступает, заставляя делать паузы. – У меня и так нервы ни к чёрту, так ещё и ты… – Тише, – Скар укладывается рядом и тянет Альбедо к себе, обнимая крепко и с ощутимой бережностью. – Я не думал, что ты поверишь. – А как не поверить, когда ты реальный пистолет достал? – возмущается Альбедо звонким шёпотом, ощущая себя на грани истерики. – Его же от настоящего не отличить, а я видел настоящее оружие, это… Он резко осекается, вновь икая и осознавая, что ляпнул лишнего. Ощущает, как Скарамучча рядом напрягся, как затаил дыхание. Альбедо и сам дышать перестаёт. Только бы сейчас Скар не начал ещё один допрос, на сегодня уже хватит, Альбедо сейчас вообще отчаянно хочет от этого человека подальше сбежать, потому что вспоминает, какой он великолепный актёр и как легко мог всё это время лишь прикидываться мрачным милашкой. – Это как-то связано с тем, чем тебя Итер шантажирует? – спрашивает Скарамучча наконец. – Возможно, – отвечает Альбедо уклончиво. – Но я тебе ничего не скажу. Тем более после твоего цирка. – Да твою же… – Скарамучча вздыхает коротко, а потом крепче прижимает Альбедо к себе. – Тебе сейчас из-за этого ничего не угрожает? Как вообще такой нежный мелок оказался ввязан в такие страшные дела? – Не угрожает, – отзывается Альбедо уверенно, ощущая, что потихоньку успокаивается. Ещё бы икоту усмирить. – Ну, кроме Итера. А остальное… может, когда-нибудь потом расскажу. Когда ты со своей личной проблемой разберёшься. – Туше, – со смешком сдаётся Скарамучча. – Ладно, прости, я очередной триггер случайно задел, видимо. Правда не думал, что ты так перепугаешься. И задержи дыхание, что ли. Бедный ты мой, зашуганный. Альбедо послушно вдыхает и задерживает дыхание, что вскоре дарует избавление от противной икоты. Лежит молча какое-то время, вслушиваясь в то, как размеренно у Скарамуччи сердце бьётся. А потом в голове возникает любопытная мысль, и Альбедо идёт у неё на поводу. С мнимой робостью приникает ближе, вновь прижимаясь губами к открытой шее и выбивая из Скары тихий вздох. Смелеет, пробирается аккуратно руками – извечно холодными – под ткань чужой футболки, гладит пресс Скарамуччи кончиками пальцев, заставляя его вздрогнуть. Ведёт руками выше, откровенно отлаживая, начинает влажно расцеловывать шею, и Скарамучча весьма искренне давится стоном, когда на его сосках сжимаются легонько пальцы Альбедо. После всплеска адреналина завестись почему-то куда проще. Альбедо даже забывает об изначальной цели, начиная Скару горячо расцеловывать и откровенно ласкать, смело, уверенно. Толкает его слабо, чтобы лёг на спину, ловко седлает, проезжаясь задницей по паху и ощущая, как тотчас цепко впились в бёдра руки Скарамуччи. Крепко, жёстко, синяки могут остаться. – Я думал, ты обиделся, – шепчет Скар невнятно, прихватывая Альбедо за основание шеи, чтобы притянуть к себе, и он это позволяет. Склоняется низко-низко к самым губам, но останавливается в последний миг. Чувствует, как Скарамучча нетерпеливо вскидывает бёдра и давит сильнее на шею, чтобы поцеловать наконец. – А я обиделся, – сообщает Альбедо нежным тоном и издевательски прикусывает Скарамуччу за губу, пользуясь его замешательством и ловко выкручиваясь из хватки. Спрыгивает на пол и смотрит на недоумённо моргающего Скару весело. – Не один ты умеешь обманывать. – Мстительная ты сука, Мелок… – выдыхает Скарамучча практически восхищённо и не спешит его возвращать обратно. – Я тебе это припомню. – И мы так вечность будем друг другу мстить? – Альбедо насмешливо фыркает, находя рядом с кроватью свои шорты. Видимо, вечером в полусне их на автомате скинул, а вот футболку снимать стало лень. – Нет уж, теперь мы квиты, никаких припоминаний. И вообще, ты мне до сих пор должен. – Мстительная расчётливая сучка, – кивает Скар сам себе. – Ты точно дьявол. А ведь только что таким был напуганным котёнком, у меня прямо сердце растаяло. – У тебя нет сердца, – хмыкает Альбедо и спокойно уходит на кухню, пока Скар вздыхает в потолок с драматичным «с кем я связался?..». О, Альбедо может такой же вопрос задать. С каким жутким человеком он связался, раз тот не посчитал чем-то неправильным так жутко напугать его? Когда лёгкое возбуждение и радость от победы стихают, Альбедо вспоминает случившееся детально. Злое тихое рычание, пытливый взгляд, непроницаемую маску, сквозь которую ни каплю реальных эмоций было не разглядеть. Скарамучча талантливый обманщик, уже второй раз это доказывает. Вот кто он на самом деле? Действительно мрачный и едкий травмированный парень, но мягкий в глубине души? Пешка Итера всё-таки? Убийца? Просто жуткий мизантроп, которому в радость над людьми измываться? Альбедо не знает до сих пор, можно ли Скарамучче верить. Конечно, многие вещи отыграть сложно, всё это тихое восхищение и открытое желание. Редкую и почти незаметную нежность, искренние порывы помочь и сберечь, пусть и прикрываемые ворчанием. Но Скар талантлив. Невольно вновь вспоминается первая встреча, когда он должен был изображать марионетку, которая может быть кем угодно, если того пожелает дёргающий за ниточки человек. Но неужели можно так долго играть, следовать какому-то своему плану и ни разу не облажаться? Надо будет за Скарамуччей повнимательнее следить. Альбедо даже благодарен, что он сегодня своим поступком напомнил быть осторожным, потому что флёр влюблённости изрядно подпортил соображательные механизмы. Осталось незамеченным то, как Альбедо невольно стал доверять всё больше, как доверчиво рядом со Скарой засыпал, как выдал ему часть правды. Да и сама по себе влюблённость тоже доверие. – Я придумал, как мне загладить свою вину, – сообщает Скарамучча, когда выползает из душа расслабленный и довольный. Не нужно много ума, чтобы догадаться, чем он там занимался. – Удиви, – предлагает Альбедо с показным равнодушием, переворачивая гренки в сковороде. С таким простым блюдом он уж точно не налажает. – Что насчёт свидания? Вроде отношения какие-то, надо тебя сводить на свиданку. И покормить, – Скар с намёком обхватывает Альбедо за бока прямо под выпирающими рёбрами. – Что думаешь? – Заманчиво, но я бы не хотел наши… отношения афишировать, – всё с тем же флегматичным спокойствием отзывается Альбедо, хотя должен бы удивиться из-за внезапного предложения. Просто после всплеска эмоций он ощущает лёгкую апатию. Совсем его Скарамучча замотал этой своей нервотрёпкой, надо бы бежать от него куда подальше. Но как это сделать, когда он рядом весь такой завлекательный и великолепный? Обнимает со спины аккуратно, словно до сих пор чувствует вину за утро. Шепчет тихо снять сковородку с плиты, потому что Альбедо на касания безбожно отвлекается, из-за чего едва не упускает момент. Он уже думает выложить гренки на тарелку, налить кофе и спокойно позавтракать, но Скарамучча не даёт. Разворачивает к себе мягким, но настойчивым движением, а потом сдвигает в бок от плиты и с намёком обхватывает за бёдра, подталкивая вверх. Альбедо позволяет себя усадить на кухонную столешницу и развести в стороны ноги за колени, чтобы пристроиться между них и приблизиться. – Я всё ещё зол, – предупреждает Альбедо с демонстративной строгостью, которая вызывает у Скары смешок. – Позволишь мне извиниться? – спрашивает он вкрадчиво и оказывается совсем близко. Обхватывает одной рукой, а второй пробирается под футболку, как сам Альбедо не так давно делал. – Ты ведь вроде свиданием извиняться хотел, – Альбедо старается быть строгим и серьёзным, но рука, широко оглаживающая живот и спускающаяся непозволительно ниже, сильно отвлекает. – Думаю, что-то я могу сделать до свидания, – всё тем же ехидно-игривым тоном говорит Скарамучча, откровенно дразнясь. Кончиками пальцев пробирается под кромку шорт, глядя с тихим вопросом. – Можно? Смотря что именно, думает Альбедо, но вслух не говорит. Пытливо на Скарамуччу смотрит, пытаясь хотя бы один признак актёрской игры выявить, потому что ему после насыщенного утра тревожно, хочется насторожиться, вздыбиться и не выпускать врага из виду, не подпускать к себе. Но руки Скары касаются с осторожностью, не причиняют боли, расслабляют. Можно ли довериться после того, как получил удар? Храбрость это или глупость? Шаг в светлое будущее или самоубийство? Впрочем, он слишком глубоко думает для вопроса о том, можно ли потрогать его член. Но для Альбедо все эти неприличные вещи слишком интимные, доверительные, он не может просто переспать с кем-то без обязательств, как некоторые. В близости обнажается тело и душа, он становится уязвимым. И всё же… – Можно, – едва слышно, на выдохе. Альбедо отрывает бёдра от столешницы, опираясь на руки, и позволяет Скаре стянуть с себя шорты и бельё. Накатывает смущение, потому что сидеть голой задницей на столешнице в таком открытом виде немного стыдно. Им же ещё тут готовить, а он тут расселся, надо будет помыть потом всё и вообще… – Не думай, – требовательно говорит Скарамучча тихим глубоким голосом. Тем самым голосом, который в Альбедо каждый раз замыкает что-то, выметая все мысли из головы. Магия какая-то, не иначе. – Расслабься и получай удовольствие, как говорится. Альбедо рвано выдыхает, когда на его начинающий твердеть член ложится рука Скарамуччи, размеренно лаская. Он цепляется руками за его плечи, приближается, чтобы была возможность спрятать пылающее лицо. Смущает это всё. Да, горячо, бесстыдно и приятно, но смущает, Альбедо не слишком опытен в таких делах, чтобы чувствовать себя раскованно в близости. – Ты правда иногда дьявол какой-то, – всё так же тихо говорит Скарамучча, придерживая Альбедо одной рукой под спиной, а другой постепенно наращивая темп. – Вот смотрю и думаю, невинный ангелок с виду. А потом обнаруживаю, что взгляд от тебя отвести не могу, это точно тёмная магия, поклясться готов. Какой же Скар болтливый иногда. Альбедо думает сказать ему заткнуться, но все эти льстивые речи греют душу, внутри что-то урчит довольно. Так здорово осознавать, что он в ком-то может такие чувства вызывать. К тому же тихий вкрадчивый голос ласкает слух вровень с тем, как это делает рука Скарамуччи внизу, так же пленительно горячо. Скар грубо сплёвывает на ладонь, обхватывая член Альбедо крепче и начиная водить по нему быстрее и интенсивнее. Первые хлюпающие звуки закладывают уши своей похабностью, отчего лицо ещё сильнее заливается краской. Альбедо глубже утыкается лицом в плечо Скарамуччи и мычит что-то невнятное, срываясь на всхлип, потому что ощущения резко становятся ярче, сильнее. – Какой ты отзывчивый… – разбито шепчет Скарамучча, плечи его напрягаются под руками Альбедо, рука на секунду сбивается с темпа. – Нравится, Альбедо? А ведь так долго отнекивался. Можем прямо сейчас в спальню пойти, и я тебе дам гораздо большее. Сожрать бы тебя всего и вылизать, невозможный ты… Нет, к такому Альбедо пока не готов. Мотает вяло головой, выражая отрицание и заставляя Скарамуччу насмешливо хмыкнуть. Впрочем, он не настаивает, затыкается наконец и наклоняется к плечу Альбедо, чтобы носом сдвинуть с плеча ворот растянутой футболки и цапнуть за основание шеи. Альбедо взвивается всем телом от острой боли, смешанной с непередаваемым удовольствием, которое от паха растекается по всему телу. Господи, он так скоро позорно быстро кончит. Целоваться хочется до зуда внутри. Альбедо зарывается пальцами в волосы Скары, отстраняет его от своей шеи, чтобы скользнуть плывущим взглядом по лицу и порывисто прижаться к губам. Скарамучча довольно мычит в поцелуй, отчего Альбедо дёргается в его руках, издаёт задушенный невнятный звук, прикусывает до боли за губу и. Никогда он не думал, что может от бесхитростной дрочки так ярко кончить. До слабого вскрика, до темноты перед глазами, до пробежавшейся по телу судороги. Не упасть бы, но Скар держит крепко, позволяет цепляться за себя и с заметным восхищением облизывает Альбедо взглядом. – Умница, Альбедо, – мурлычет довольно, продолжая медленно Альбедо ласкать, чтобы продлить удовольствие. – Какой ты прекрасный… Сбитое дыхание не сразу приходит в норму. Скарамучча спокойно ополаскивает руку в раковине рядом, помогает Альбедо натянуть назад одежду и приникает к нему, крепко обнимая. Голова тут же устало склоняется на крепкое плечо, и Альбедо шумно дышит, всё ещё слабо подрагивая от послеоргазменной истомы. – Хороший, замечательный, прекрасный… – шепчет Скарамучча, бережно Альбедо обнимая. А потом вдруг интересуется. – Или не нужно с тобой так нежничать? – Нежничай, – просит Альбедо ослабшим голосом. – Это очень приятно. – Назвал бы тебя котёнком, но это уже вообще не в моём стиле, – Скар возвращается к привычному ехидству. – Хотя тебя всего затискать хочется. Нельзя быть таким очаровательным, Мелок, у меня сердце тает. – Я случайно, – Альбедо слабо улыбается и вздыхает полной грудью, блаженно прикрывая глаза. – Спасибо, Скар. – Тебе тоже, – отзывается Скарамучча чуть тише и без ехидства. – Понимаю, что у тебя принципы какие-то, сложно было довериться. Я это ценю, правда. Вот как его после такого злодеем считать? Слишком комфортным иногда бывает в противовес своей колючей натуре, Альбедо тоже тает всё сильнее. Поэтому откидывает тревожное подальше и позволяет себе ещё немного понежиться в объятиях, словно всё хорошо и париться о чём-то вообще не стоит. Минутка слабости. Можно себе позволить. – Так я прощён? – Так и быть, – тянет Альбедо с показным смирением, хотя злиться перестал ещё после своей маленькой мести, встревожился просто сильно. Поэтому, пока шаткое доверие ещё никуда не пропало и тянет на откровения, он добавляет осторожно, заглядывая Скарамучче в глаза. – Только не надо больше розыгрышей таких, пожалуйста. У меня правда нервы расшатаны, ты меня так доведёшь. – Больше не буду, – обещает Скарамучча серьёзно и искренне. Альбедо хочется верить, что это не пустое обещание. И он верит. *** Представления о свидании у Скарамуччи откровенно странные. Он предлагает три варианта на выбор: пойти с ним на внеплановую репетицию, пойти закапывать труп или заказать еды и выбраться скрытно на крышу, чтобы устроить этакий пикник. Альбедо, очевидно, выбирает третий вариант, как самый подходящий для свидания, но Скар с ухмылкой заявляет, что ему в любом случае надо на репетицию, поэтому пойти можно только туда, а там он взбесится с кого-нибудь и реализуется уже второй вариант с закапыванием трупов неугодных ему однокурсников. Это даже не удивляет, и Альбедо соглашается со вздохом, слишком разморённый и довольный после смущающей до сих пор близости. Репетиция на деле оказывается просто собранием студентов вместе с одной из преподавательниц. Ничего конкретного они прогонять не будут, но. – Серьёзно? Изображать животных? – Скар насмешливо выгибает бровь, когда Фурина, молодая преподавательница, смешивает бумажки на жребий в шляпке, являющейся частью её эпатажного образа. – Мы таким с первого курса не занимались. – Это хорошая тренировка, – важно заявляет Фурина. – Надеюсь, тебе выпадет страус. – А вот хрен вам, – Скар бесстрашно запускает руку в шляпку и вытаскивает бумажку, сразу же её читая, но не вслух. – Хотя, лучше бы страус. Скучно. Он присаживается рядом с Альбедо в первом ряду, комкая бумажку и пряча её в карман. На Альбедо, кстати, остальные косятся чуть удивлённо, но не возражают. Вообще, у них тут правило посторонних не водить, но Скар сказал, что время от времени кто-то заявляется, просто стараются не злоупотреблять, чтобы не возникало хаоса, и пришедшего просят сидеть тихонечко. Альбедо о таком даже просить не надо, он всегда тихий. – Кто тебе выпал? – интересуется он шёпотом, пока остальные тянут жребий. – Не скажу, Мелочек, – ехидно отзывается Скарамучча, насмешливо сверкая глазами. – Правила такие – надо будет угадать по моей игре. – Кроме животного у вас там ещё порядковый номер, прошу первого подняться на сцену! – торжественно объявляет Фурина и усаживается по центру первого ряда, чтобы наблюдать за всем и давать советы. Альбедо о ней наслышан, хотя слухами не сильно интересуется. Просто Фурина знаменита и за пределами их университетского мирка – известная талантливая актриса, с детских лет снимающаяся в кино. Правда, пару лет назад произошла какая-то неприятная история, подробностей которой Альбедо не знает, и Фурина от актёрства отказалась, решив наставлять других. Но он точно видел с ней какой-то фильм. Даже странно сидеть так близко к реальной живой знаменитости, но к такому давно уже стоит привыкнуть – в преподавателях у них бывают известные мастера своего дела. Правда, не всегда это хорошо, потому что как музыканты, художники и прочие деятели искусства они удались, а вот навыки преподавания хромают. Но к Фурине это не относится. Скарамучча о ней всегда отзывался уважительно, а это величайшая похвала, которую можно от него получить. – Собака? Он ведь скулит, – гадает незнакомая девушка, когда первым на сцену выходит Кадзуха, действительно начиная поскуливать. А потом подвывать. – Волк? – ещё одно предположение. Когда Кадзуха чисто по-лисичьи подпрыгивает, словно ныряет в снег за добычей всё становится куда яснее. – Кадзуха, лисицы не только скулят, они орут, – даёт ему Фурина наставления. И ведь Кадзуха действительно начинает орать, совершенно никого не стесняясь. Альбедо думает, что никогда бы так не смог. – Громче и визгливее. Звуки получаются совсем уж инфернальные, у Альбедо мурашки пробегаются по спине. – Часто у вас такое? – спрашивает тихо у Скарамуччи, чуть склоняясь к нему. – На первом курсе часто животным подражали, но потом другие практики стали время отнимать, – отвечает Скар так же тихо. – Это бывает забавным, хоть и нелепо всё. – Я бы так точно не смог, – Альбедо смотрит на то, как Кадзуху заменяет Мона, начиная изображать трясущуюся от злости чихуахуа. Почему-то за неё становится стыдно, хотя у них тут это всё в порядке вещей. – Эх, а когда-то я был утюгом, – вздыхает Скар мечтательно. – Было весело. Альбедо не сильно весело, потому что он ощущает за выступающих иррациональный стыд, но расслабляется, когда Лини играет петуха, слишком размахивается, чтобы склюнуть воображаемое семечко, и стукается лбом об пол. Да, этот момент приносит моральное удовлетворение. Просто Альбедо до сих пор Лини недолюбливает, так что злорадствует слегка. Совсем немножечко. Страус, дельфин, макака, потому что куда без обезьян. Удивительно, что звуки все студенты издают очень реалистичные, Альбедо так никогда бы не смог. Хотя, он бы в принципе из-за скованности не смог бы сделать что-то большее, чем вяло сказать «мяу» или «гав». – Это был шестой, – кивает Фурина сама себе, жестом сгоняя очередного студента со сцены. – Следующий? – Я, – Скар наконец-то поднимается с места, вальяжно выходя на сцену. – Взаимодействовать со зрителем можно? – Валяй, – Фурина машет рукой, заинтересовано приосаниваясь. – А то слишком лёгкое тебе задание досталось. Скарамучча молча присаживается на корточки, жмурясь и делая вид, что вылизывает одну руку. Подносит её к голове, проводя по воображаемым ушам на макушке, по-кошачьи потягивается, с ленивым высокомерием оглядывая всех. Виляет задницей, примеряясь для прыжка, после чего ловко со сцены соскакивает. Никто ничего не говорит, потому что всё очевидно. Скарамучче выпал обычный кот. Альбедо несдержанно улыбается, наблюдая за тем, как Скар спокойно всех обходит. Люди на четвереньках вообще выглядят довольно нелепо, кошачью грациозность сложно передать. Но Скарамучча долго не расхаживает, останавливаясь возле Альбедо и глядя на него заинтересованно. И вот тогда становится не до смеха. – Нет, – Альбедо мотает головой, когда Скар кладёт руку на его колени с очевидным намерением по-кошачьи на них заползти. Это ведь очень неловко. – Нет-нет-нет, фу, кыш! – Тсс, – шипит ему Фурина, добавляя вкрадчиво с наигранным трепетом. – Кошек нельзя выгонять, а то обидятся. – Таких тяжёлых можно, – сипит Альбедо надсадно, потому что Скар всем своим весом устраивается на его коленях, уперевшись ладонями в живот. А потом начинает ритмично его переминать, иногда скребя пальцами, словно выпускает когти. Жмурится довольно, а потом… Когда рядом раздаётся тихий протяжный хрустящий звук, Альбедо ошарашенно мотает головой, чтобы увидеть реальную кошку. Рядом сидящие студенты посмеиваются с его удивления, и приходит осознание, что никакой кошки нет. Это Скарамучча мурлычет. Да так натурально, что от реального кота не отличить. Альбедо настолько впечатляется, что игнорирует ещё десяток секунд того, как его мнут, а потом позволяет Скарамучче свернуться на своих коленях в большой такой неловкий клубок. Он широко зевает напоследок, а потом машет рукой, выходя из образа. – Следующий. Ему хлопают так же, как хлопали остальным, а Альбедо наконец-то отходит от удивления и толкает Скару в спину, потому что колени его уже не выдерживают. – Слезь, мне тяжело, – ворчит Альбедо, игнорируя возмущённое кошачье фырканье. – Ну, правда. – Ладно-ладно, – Скар сползает, вновь устраиваясь на сидении рядом. – Но ты впечатлился, да? Помурчать тебе как-нибудь ещё? – Впечатлился, – кивает Альбедо и немного думает над следующим вопросом. – Буду не против ещё раз послушать. Скарамучча обольстительно улыбается, наклоняясь к Альбедо, чтобы доверительно шепнуть. – А вот хрен тебе, – вот же зараза. Альбедо вздыхает, смиряясь с тем, что Скар опять стал привычной язвительной сволочью, не долго милым котиком ходил. Но наблюдать за ним было интересно. За всеми выступающими театралами наблюдать интересно, стоит признать. После подражания животным они начинают импровизировать в ситуациях. Расставание, долгожданная встреча после разлуки, бытовая ссора, даже смерть от ножевого ранения. Скарамучча оказывается последним в паре с Моной, и доставшаяся им тема заставляет Альбедо немного напрячься. Извинения за предательство. – Пожалуйста… – у Скарамуччи так естественно вздрагивает голос, что Альбедо невольно тоже вздрагивает. – Я идиот, я последний урод, знаю, но… пожалуйста, пойми меня. – Я не понимаю, – отзывается Мона жёстко и раздражённо, отступая от Скары на шаг, словно он ей противен. – У тебя был другой выход, но ты… – затихает на секунду, сглатывая и кидая настороженный взгляд из-под бровей. – Я теперь никогда тебе доверять не смогу. – Я знаю, – Скарамучча возводит на мгновение взгляд к потолку, а потом вздыхает и с многозначительным смирением начинает преклонять перед Моной колено, медленно, словно для этого душит на корню всю свою гордость. – Пожалуйста, дай мне шанс. Я смогу заслужить доверие снова. Когда его колено находится на полпути к полу, Мона насмешливо фыркает и выходит из образа. Скар тут же взвивается с громким «не смей ржать!», пихает Мону в бедро, та его пытается пнуть, и завязывается мелкая потасовка. Фурина досадливо тянет обречённое «да почему опять?» и жалостливо хнычет, кто-то из студентов начинает бодро выкрикивать: «Ура, драка!» – а Альбедо закатывает глаза, потому что это всё какой-то цирк. – И вот в него я влюблён… – бормочет он, смиренно вздыхая и глядя на то, как Скарамучча Мону дёргает за хвост, а та шипит и царапается, отказываясь сдаваться без боя. – Ну, – привлекает Фурина всеобщее внимание, восклицая преувеличенно бодро. – Постановка драки! Нет, это правда цирк, а не театральный факультет, ни капли серьёзности. Но от игры Скарамуччи в маленькой сценке всё равно почему-то тревожно. *** – Эта дура мне шею поцарапала, – жалуется Скарамучча, направляясь вместе с Альбедо домой. – Нет бы играть нормально, так ей смешно стало. – Твоя попытка встать на колени пробудила в ней чувство превосходства, – подмечает Альбедо флегматично, немного устав после насыщенного дня. – Да чтоб её… – Скар обиженно дуется, весь ворчливый и недовольный. – Ты хотя бы немного доволен? Я тебя, считай, в театр сводил. – Идея с романтическим ужином на крыше мне всё ещё кажется более заманчивой, – признаётся Альбедо честно. – Но в целом доволен. Было интересно. – Ужин на крыше не отменяется, кстати. Просто мне нужно было в универ сначала, а тебя оставлять не хотелось, – Скар пожимает плечами и достаёт телефон, открывая приложение доставки. – Пицца? Что-то мясное? Что ваше высочество желает? – Моё высочество согласно на всё, потому что проголодалось, – а ещё думать лень, но идея всё же провести подобие романтического вечера изрядно приободряет. – Но лучше что-нибудь лёгкое. – Тогда восточная кухня, – кивает Скар сам себе и оформляет заказ. – Ну что, я романтичный? – Ну, учитывая, что на колени ты перед другой вставал… – начинает Альбедо и посмеивается, когда Скар пихает его в плечо. – Ладно, молчу. – Как же я тебя испортил, – Скарамучча разочарованно качает головой. – А ведь был такой робкий нежный мелочек. – В первую встречу я тебя пытался пырнуть кисточкой, напоминаю. – Да, такой милашка… Альбедо тихо посмеивается, находя игривого Скарамуччу рядом весьма комфортным. Тревог на душе, конечно, всё ещё много, но в целом день выдался приятным. Удалось утром отпроситься у Гань Юй с работы на день, других срочных дел нет. Полноценный выходной без капли забот. Разве что утро началось немного напряжённо, но то, что было потом… До сих пор внутри тянет что-то томительно, когда Альбедо вспоминает обо всех поцелуях и касаниях. Он довольно улыбается весь путь до дома, слабо, но очень умиротворённо, потому что впервые за долгое время ощущает себя полностью свободным. А когда курьер доставляет еду, и они со Скарамуччей выбираются на крышу тихушно и скрытно, становится так хорошо, что тянет смеяться в голос. Альбедо действительно смеётся. Но только с того, как Скарамучча пытается левой рукой орудовать палочками, подражая тому, как это делает сам Альбедо. – Хватит ржать, – бухтит он недовольно, стараясь подцепить хотя бы одно зёрнышко риса из коробочки. – Как ты это делаешь? У меня рука как будто резко перестала быть моей. – Ты просто раньше её не использовал для такого, – поясняет Альбедо, продолжая посмеиваться, потому что Скар недовольно матерится и психует, что кажется забавным из-за причины его возмущения. – Успокойся и руку расслабь. Скарамучча честно пытается. Но тренироваться стоило на чём-то явно более простом, мелкие зёрнышки риса слишком сложно подхватить палочками. Альбедо издаёт ещё один смешок, а потом концентрирует внимание на руках Скары и становится уже не весело. Почему Альбедо раньше на эти руки не смотрел внимательно? Такие красивые, изящные, с тонкими длинными пальцами. Такие руки красуются на эстетичных фотографиях. Такие руки рисовали великие художники. Можно представить в них рукоять меча, перо писателя, кисти художника. Можно представить их над клавишами пианино, на чьей-то шее, на награде за победу. Такими руками возлагают корону на голову. Такие руки выверенным ударом бьют в шею, чтобы нейтрализовать врага. Такие руки комкают простынь в пальцах до побелевших костяшек. Они просто великолепны, думает Альбедо в конце череды картинок в голове. – А руки – бледный мрамор полнолуний… – шепчет он неожиданно даже для самого себя, безбожно зависнув. Какие же у Скары красивые руки, нет, вот серьёзно. – Что? – переспрашивает Скарамучча, отвлекаясь от своего бешенства. – Ничего, – Альбедо отгоняет внезапное наваждение и со вздохом тянется к руке Скары, обхватывая её и стараясь расположить палочки правильно. Не то чтобы Скар сам не знал, как правильно, но с левой рукой у Альбедо опыта больше. – Ты так напрягся, словно сломать их хочешь. – Меня это так бесит, что правда хочу. – Так просто ешь правой. – Нет. Из принципа хочу левой, – какой упёртый. Альбедо вздыхает и рассеянно оглаживает Скару по руке, прежде чем отпустить. Жаль отстраняться, но задерживать касание дальше означает показать свой внезапный интерес, а Альбедо не хочет давать ещё один повод для насмешек. Впрочем, наблюдательный Скарамучча всё и так заметил. – У тебя фетиш на руки? Раньше я такого не замечал, – говорит буднично, заставляя Альбедо напрячься. – Нет, просто твои очень красивые, – признаётся он, раз всё равно оказался раскрыт. – Раньше не обращал внимания. Либо был слишком поглощён другими вещами. – Ну, всё справедливо, – Скар на удивление не начинает подкалывать и издеваться, только плечами пожимает. А потом всё же перекладывает палочки в рабочую руку и становится куда более расслабленным и комфортным. – Тебе нравятся мои руки, а мне – твои бёдра. Всё честно, – он наконец-то удачно набирает рис, ловко отправляя его в рот, а потом смотрит вдаль, щурясь немного закатному солнцу. – Вино можно было взять. – И без него хорошо, – спокойно возражает Альбедо, расслабляясь в уютном тихом комфорте. Здесь никакие тревоги его не достанут, удаётся отмахнуться от них и просто наслаждаться вечером. – Спасибо. Скарамучча дёргает уголком губ, едва заметно улыбаясь, но расслабленно и добродушно. В молчании они заканчивают с едой, откладывают коробки с палочками в сторону. Альбедо думает подсесть ближе, потому что начинает холодать, но момент разрушать не хочется. Вдруг Скар ворчать начнёт? А пока сидит весь расслабленный и довольный, редко его таким увидеть можно. Хочется сфотографировать на память, но телефон остался в квартире. – Я сюда раньше часто приходил, – разрушившие тишину слова кажутся неестественными в первый момент. Словно лишними. Но возражать против долгожданных откровений Альбедо не смеет. – В пустой квартире неуютно было, а здесь как-то живее. Город шумел. – Ты давно в этом доме живёшь? – уточняет Альбедо осторожно. – С рождения. Это материнская квартира, но она несколько лет назад решила, что меня можно оставить, взрослый мальчик, – Скар хмыкает тихо, всё так же глядя вперёд. – Комната, в которой ты живёшь, раньше была моей. – А почему ты в другую перебрался? – Потому что твоя с восточной стороны, – отвечает Скар удивительно просто. – Не люблю, когда солнце утром в лицо светит. Альбедо слабо улыбается такой простой причине. Думает немного, а потом решается ещё вопрос задать, раз Скарамуччу пробило на откровения. – Из-за пустоты соседа искал? – Вроде того, – Скарамучча молчит немного. Вздыхает едва заметно, моргает пару раз, упрямо глядя на умирающее солнце, хотя оно всё ещё режет глаза светом. – Решил попробовать. Но если бы вместо тебя заселился кто-то шумный и противный, то выгнал бы. В каком-то смысле, мне повезло. – Меня приходится кормить, а ещё я чихнул один раз, – тихо шутит Альбедо, но внутри ощущает себя польщённым. – Но мне тоже повезло. Твоё объявление появилось в самый нужный момент. – Бывают же совпадения, да? Альбедо лениво кивает. Следующий вопрос уже не обдумывает, выдаёт спонтанно, слишком расслабившись. – Тебе мама с деньгами помогает или работал раньше? – Скарамучча удивлённо к нему поворачивается, и Альбедо спешит пояснить. – Просто ты никак не подрабатываешь, а стипендия у нас не самая высокая. Иногда любопытно, откуда у тебя деньги. Можешь не отвечать, если какой-то секрет. – Да не секрет, я просто на каникулах работаю. Но мать тоже каждый месяц присылает на жизнь, – вновь тихая пауза, и он добавляет практически неслышно. – Я не возражаю, потому что хотя бы так понимаю, что про меня помнят. Часть слов Альбедо из-за шума не разбирает, но улавливает общий смысл и остаётся глубоко впечатлён проявленным доверием. Это уже действительно откровенное, личное, постыдное в чём-то, потому что редкие люди гордятся своим одиночеством. Альбедо благоразумно решает дальше тему не развивать, заметно, что Скарамучча не очень хочет об этом говорить. – Знаешь, вечно оживлённый дом тоже не всегда хорошо, – говорит он, чтобы немного приободрить. А ещё хочется открыться в ответ. – У меня три брата, а у старшего много дочерей. Представляешь, в каком шуме и хаосе я жил? Толпа маленьких активных девочек, вечно в движении, каждая с характером. Об уединении можно было только мечтать. Ещё и комнату с братом близнецом делил. – У тебя есть брат близнец? – Скар ошарашенно распахивает глаза, теряя всю свою скарамуччевскую собранность от глубокого шока. – Охренеть. Два мелка? – Могу фотку показать, – тут же предлагает Альбедо, намереваясь полезть в карман за телефоном, но вспоминает, что тот остался в квартире. – Но дома. – Покажешь, потому что так я в это не верю, – сообщает Скарамучча и потягивается лениво, ёрзая на картонке, которую они подложили, чтобы не сидеть прямо в пыли. Надо было ещё плед захватить, потому что твёрдость каменной стены позади хочется смягчить, но и без этого комфортно. – Не замёрз? – Немного, – Альбедо поводит плечами. – Но уходить не хочу. Тут здорово. Скар лениво кивает и сам подсаживается к Альбедо чуть ближе, чтобы хотя бы так стало теплее. Повисает уютная комфортная тишина, которую больше никто из них нарушать не спешит. Альбедо кажется, что они поменялись ролями, потому что теперь он смотрит на закат, а взгляд Скары ощущает порой на себе. Сначала краткие поглядывания, потом всё более долгие. Когда взгляд задерживается уже слишком надолго, словно Скарамучча ждёт чего-то, Альбедо не выдерживает и поворачивается. – Что? – без упрёка, но с интересом. – Я говорил, что у меня аллергия на романтику? – спрашивает Скарамучча вполне серьёзно. Альбедо коротко кивает, момент их первых объятий он надолго запомнил. – Ну, видимо, прошла. Альбедо успевает только недоумённо нахмуриться, а потом удивиться, потому что Скарамучча подаётся вперёд, втягивая в поцелуй. В чём-то он наврал, это мало тянет на романтику. Потому что Скар всегда целуется как-то упоительно горячо, зарываясь в волосы рукой, обхватывая другой крепко, слабо – или сильно – кусаясь, со страстью, с чувством. Альбедо от его действий привычно плавится, сам подаётся вперёд, делая краткий вдох перед тем, как поцелуй углубить. Вот как этому всему не верить? Альбедо пытается привычно насторожиться, напомнить себе не расслабляться, но тело само собой отзывчиво реагирует на все действия Скарамуччи. Потому что упорно кажется, что невозможно это всё сыграть, просто нереально. Всю эту напористость, напряжение, несдержанные звуки, полные искреннего довольства. Как же приятно, здорово, хорошо, восхитительно. Жаль только, что долго это всё не длится. Скарамучча отстраняется, заставляя Альбедо заполошно хватануть воздух ртом и попытаться всё вернуть, но чужие руки мешают. – Я так тебя прямо на этой картонке разложу, – говорит Скар тихо и серьёзно. Альбедо позволяет мелькнуть мысли, что он, в общем-то, не против, но тут же её отметает. Ладно поцелуи, но дальше в таком странном месте Альбедо заходить не собирается. – Пойдём назад? – Надо прибрать за собой, – витиевато соглашается Альбедо, первым вставая и подбирая оставленные коробочки из-под еды. Волнительно это всё, предвкушением вяжет живот, но вместе с тем остаётся тревога. Вернуться назад, чтобы что? Всё же переспать? Просто что-то сделать, не заходя далеко? Альбедо не уверен, что готов, совсем не уверен, но как же хочется, да и после такого комфортного вечера он себя ощущает более доверчивым. Стоит ли идти у желаний на поводу? Или ещё рано? Скарамучча не говорит ничего, только дышит всё ещё заметно сбивчиво и пристально смотрит. Не отрывает глаз, когда они опасливо спускаются с крыши. Когда подходят к двери квартиры. Только когда оказываются внутри, позволяет себе взгляд отвести, словно ожидал всё это время побега Альбедо. Но куда он теперь денется? – Я сейчас, – Скар скрывается за дверью ванной, и Альбедо позволяет себе сбросить на несколько секунд волнительное оцепенение. Так, надо отвлечься, а то он и дальше будет идиотом стоять в прихожей. Кажется, он хотел что-то сделать, как вернётся. А, точно, фотку с братом найти. Скарамучча наверняка посмеётся, что Альбедо в такой момент о подобном вспомнил, но надо себя чем-то занять на несколько минут, а то он с ума от волнения сойдёт. Телефон лежит на кухонном столе, и Альбедо тут же хватает его, нажимая на кнопку блокировки. Вот только не сразу замечает другие обои на экране и то, как странно родная техника ощущается в руке. Видит сообщение в шторке уведомлений и хмурится, читая его. Сайно: Зачем ты приходил к Коллеи? Сайно? Зачем ему Сайно написал? Кто такая Коллеи? Альбедо в первую секунду нещадно тупит, а потом наконец осознаёт, что взял телефон Скарамуччи по ошибке. Переводит взгляд на свой собственный, что лежит чуть дальше, и растерянно моргает. А потом ощущает на себе взгляд и поворачивается, чтобы увидеть замершего в дверном проёме Скарамуччу, который наверняка безошибочно угадал свой телефон в руках Альбедо. Секунда недоумения. Взгляд глаза в глаза. Это всё не предвещает ничего хорошего.