О создании проблем с доверием

Ждать, что Скар на предложение пойти в театр будет радостно визжать и скакать по квартире, значит быть идиотом. Но Альбедо надеялся хотя бы на ворчливое согласие, на привычное «хрен с тобой, Мелок», но взамен получил лишь: – Нет. Вот так вот, просто и категорично, абсолютно безапелляционно. Руки с билетами опускаются, взгляд тоже, и Альбедо становится как-то паршиво. Можно было бы развеяться, расслабиться, Скар ведь с театрального, поход с ним на спектакль должен был стать чем-то интересным. Он мог бы комментировать Альбедо на ухо действия актёров, рассказывать что-то, что недоступно обычным зрителям. Это было бы весьма интересно, но не будет. Потому что нет. Просто нет. – Но почему? – не сдерживается Альбедо от вопроса и присаживается напротив Скарамуччи за кухонный стол. – Ты же театрал, тебе разве… – Нет, мне не интересно, – обрывает Скар на полуслове и мрачно зыркает исподлобья. – Но… – Мелок, ты когда на работы других художников смотришь, то что ощущаешь? – Скарамучча снова перебивает возражения внезапным вопросом. С тихим стуком опускает кружку на стол, ставит на него локти и манерно переплетает пальцы, опираясь о них подбородком. Смотрит с ленивым интересом в ожидании ответа, а Альбедо на секунду теряется, потому что эта непринуждённая поза была принята Скарой с какой-то восхитительной лёгкостью. Иногда бывает такое, что человек вроде делает обычный жест по типу поправления прядки волос или рукой взмахивает, а к этому невольно взгляд прикипает. Вот и у Альбедо так же. Вроде Скар ничего особенного не сделал, а от него сложно глаза отвести, и в голове сам собой рисуется схематичный набросок, который срочно надо воплотить в реальность. Все мысли проносятся за считанные секунды, а потом Альбедо наконец вспоминает о вопросе и ещё некоторое время тратит на обдумывание ответа. – Смотря хуже или лучше они рисуют, чем я, – отвечает он наконец. – По обоим вариантам давай, – тон звучит почти как приказной. – Если хуже, то отмечаю недочёты, на откровенно тупые ошибки злюсь, порой комментирую, если автор просит критику, а я могу дать совет. Редко её принимают, поэтому в основном чувствую что-то негативное, – Альбедо задумывается, прикусывая губу, а потом отвечает по второму пункту. – А если лучше… стараюсь, конечно, подмечать интересные детали и техники, чтобы потом тоже использовать. Но порой… – он затихает, не желая признавать постыдный факт. – Завидуешь? – предлагает Скарамучча понятливо. – Редко. Только когда кажется, что мне такого никогда не достичь, а человеку это даётся просто. Я понимаю, что за этим тяжёлый труд стоит и когда-нибудь я тоже так смогу, но бывает неприятно, – завистливым говнюком почему-то не хочется показаться, поэтому Альбедо старается описать ощущения обоснованно и мягко. Он ведь правда не из тех, кто желает другому художнику перелома пальцев лишь из-за того, что тот рисует лучше. Нет, Альбедо просто порой чуть досадливо, что он пока так же не умеет. Но обещает себе научиться. Словом, зависть не является одним из его грехов. Поэтому следующие слова Скарамуччи заставляют удивиться. – А вот я иногда завидую. По-чёрному завидую, поэтому чужую игру смотрю только на записи, – он лениво отстраняет одну руку, чтобы обхватить кружку, и Альбедо в который раз нещадно залипает на скарины пальцы. Какие же они красивые, это уму непостижимо… – А если играют хуже, то тоже подмечаю ошибки и плююсь с них, как ты. Альбедо ощущает в его словах непроизнесённое «но». – Но? – Но я думаю о том, как кто-то лучший так же смотрит на меня и плюётся с моих ошибок, из-за чего становится ещё гаже, – спокойно добавляет Скарамучча. – Знаешь, со сцены зрителей редко видно, потому что они находятся в тени. А вот сидя в зрительском зале, я вижу, как много взглядов обращено к сцене и осознаю, что на меня смотрят так же. – Но не все ведь смотрят с осуждением и негативом, – возражает Альбедо. – Кто-то восхищается. – Ты прав, но… в театры я всё равно не люблю ходить. Извиняй, Мелок, но для меня это будет моральной пыткой, а не свиданием, – он поднимается, берёт кружку с чаем и спокойно уходит в свою комнату. – Вздремну, затрахался я что-то. Альбедо неуверенно кивает в пустоту, и думает, что теперь делать с билетами. Давить на Скарамуччу он не собирается, раз ему правда настолько неприятно торчать в театре. Но билеты уже есть, дать им просто пропасть как-то не хочется, это же своеобразная оплата за труд. Альбедо вообще о поручении Нин Гуан забыл, вспомнил вот только сегодня в четверг, а спектакль уже в эти выходные. Ладно, не обязательно ведь со Скарамуччей идти. Кто там есть ещё из жертв? Сяо: я всё ещё хромой и не особо театр люблю, извини Ху Тао: Нин Гуан мне самой эти билеты впарила! Пытаюсь продать, но никому они нахрен не сдались! Аяка: У меня тоже билеты есть, девушку кое-как уговорила пойти, но ещё два нам ни к чему Гань Юй: Шутишь? Она меня заставляет эти билеты клиентам предлагать, мне их уже девать некуда. У нас не салон, а билетная лавка теперь Боже, Нин Гуан со всеми билетами расплачивается? Альбедо блокирует телефон и думает, что билеты ей явно достались бесплатно, теперь раздаёт всем подряд взамен на услуги. Бизнес получается какой никакой, вот что значит деловая хватка. Получаешь кучу билетов на никому не интересный спектакль и реализуешь благодаря им свою выставку, просто расплачиваясь с нанятыми работниками чёртовыми билетами. Нин Гуан либо гениальна, либо просто слегка безумна – Альбедо не понимает, раздражает ли его эта ситуация или вызывает уважение. Это ж надо было так всё любопытно закрутить. И это, конечно, славно, но всё ещё остаётся вопрос. С билетами что делать в итоге? – Скар… – Альбедо неуверенно приоткрывает дверь в комнату Скарамуччи, опасаясь разбудить, но тот лежит на кровати и бесцельно смотрит в потолок. Подремать не вышло? – Ты прямо совсем не хочешь? – проходит в комнату и пристраивается под боком. Давно они так не валялись, если подумать, потому что Скар всё так же пропадает порой, а Альбедо всё так же занят работой и учёбой. Времени на отношения почти нет: утром вместе завтракают полусонные и одурелые от желания упасть обратно в кровать; пары по разным корпусам; дома снова работа и учёба. Только перед сном удаётся полежать в обнимку, лениво поцеловаться, а потом усталость берёт своё. Это даже немного странно, потому что до того, как всё переросло во что-то большее, Скар больше флиртовал и лез, а теперь немного отдалился. Но то из-за загруженности наверняка, поэтому Альбедо не расстраивается. Знает, что у Скарамуччи репетиций стало больше, скоро уже выступление, а ещё и личные проблемы отнимают время. Поэтому на свидание его всё же хочется вытащить. – Совсем не хочу, – отвечает Скар со вздохом и поглаживает Альбедо по волосам. – Может, с кем-нибудь другим сходишь? Не обязательно превращать поход в театр во что-то романтичное. – Девочки с работы сами не знают, что с этими билетами делать, – Альбедо прикрывает глаза, наслаждаясь ленивой лаской. Так приятно. – А Сяо? – Скар чуть напрягается, прекращая гладить. – Ногу повредил, хромает и театр не очень любит, – отчитывается Альбедо. Скарамучча насмешливо фыркает. – Что? – Кривоногий танцор, – поясняет он причину своего веселья. – Да нормально он танцует, что ты к нему прикопался? – бухтит Альбедо недовольно куда-то Скарамучче в бок, потому что от касаний совсем размяк и стёк лужицей ниже. Сначала голову Скаре на грудь положил, но это оказалось не слишком удобным. – Ревнуешь? – Я? К нему? Нет, – как-то неубедительно. – Ладно, тогда уломаю его и понесу в театр на руках, – уже не так лениво, потому что внутри распаляется слабое раздражение. Эта ревность к Сяо начинает потихоньку надоедать. – А силёнок хватит? – Скарамучча щелчком переключается в режим едкого говнюка. – Как-нибудь справлюсь, – с вызовом отвечает Альбедо и приподнимается на локтях, чтобы на Скарамуччу взглянуть. Хмурый и раздражённый, точно до сих пор ревнует. И выводить на ревность плохо, ужасно и всё далее по списку, но Альбедо надо с этим моментом разобраться, а для этого надо Скарамуччу заставить ревность признать. – А потом его в ресторан свожу. – Ты экономишь на всём подряд, какой нахрен ресторан? – Скар хмурится ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда дальше. – Потрачусь, – Альбедо надеется, что сейчас из-за раздражительности Скарамучча его хилую актёрскую игру не разглядит. Сложно притворяться безразличной скотиной, оказывается. – Он ведь мне так помогал всё это время, надо отплатить. Скарамучча не отвечает ничего. Смотрит куда-то в сторону, отказываясь взглянуть на Альбедо, хмурится так сильно, что морщинка между бровей теперь навсегда с ним останется, вот точно. А потом вообще отстраняется и отворачивается к стене с глухим «ясно». Альбедо ощущает разочарование. Но не сдаётся. – Ну а что? Он от меня не отвернулся, с работой помог, – продолжает нахваливать Сяо и старается не переборщить, а то тогда вся его кривая актёрская игра точно станет очевидной для любого, у кого есть глаза. – Мне нужно быть благодарнее. Он за меня чуть ли не на коленях просил, представляешь? – Молодец, – бухтит Скар куда-то в стену. Вот наверняка ведь сейчас сам играет и забавляется тем, как Альбедо строит из себя чёрт пойми что. А может действительно верит. – Надо ему написать ещё раз, уговорить всё-таки, – Альбедо кивает сам себе и собирается встать. – Да и вообще давно не виделись, встретиться бы. Думаю в гости напроситься, помочь чем-нибудь. – Давай, – порыв незаметно закатить глаза сдержать не удаётся. Непрошибаемый этот Скарамучча, вот вообще. – Кадзуха сегодня как раз ушёл куда-то… никто не помешает, – а вот это явно ошибка. Теперь всё становится очевидным, и Скарамучча моментально вскидывается, глядя с ощутимой злостью. – Ты специально, что ли? – Я думал, что это очевидно, – Альбедо старается быть невозмутимым, но от скарамуччевской злости по спине мурашки пробегают. – Тебе нравится, когда ревнуют? – Скарамучча переворачивается и смотрит на Альбедо сверху вниз. Надо бы встать, но Скар одним взглядом приказывает лежать дальше и, вау, это неожиданно интересно. Во всяком случае, нечто внутри всколыхивается именно заинтересованно, только от следующих слов сразу же вяло тухнет и хочется уже не дразниться, а скорее в канаву лечь от стыда и досады. – Теперь ясно, почему Итер тебя ревновал к каждому столбу. Нравилось на его нервишках играть? – Я ему поводов не давал, он всё сам находил, – возражает Альбедо, моментально мрачнея. Всё же порывается сесть, да только Скар лёгким движением руки толкает обратно на спину. – Дай встать, мне работать надо. – О, как заговорил, – эти его ублюдочные ухмылочки в такие моменты как-то по-особому бесят. Почти до трясучки. – Ему не давал, а мне решил дать? Чем заслужил такую честь? – Да потому что из тебя ни слова не вытащить, а ревность твоя абсолютно тупая! – Альбедо срывается и повышает голос. – И ты решил меня довести, чтобы я сорвался и высказался? – уточняет Скар насмешливо. Язвительная гадина. – Гениальный план. – Других не было. Ты, помнится, тоже на ревность выводил, – цедит Альбедо сквозь зубы, снова порывается встать, снова терпит неудачу. – Да отпусти ты меня! Хватит из себя альфача строить. Скарамучча мало того, что не отпускает, – он на Альбедо забирается сверху, придавливая теперь весом своего тела, ловит за руки и ловко так прижимает их одной своей к кровати. Сильный, зараза такая. Впервые в жизни Альбедо жалеет, что у него тонкие запястья. – Да, я ревную, – сознаётся Скар вдруг раздражённо. – Доволен? – Нет. Зачем ревновать вообще? Знаешь же прекрасно, что я не из тех, кто налево хотя бы смотреть будет, – Альбедо дёргается пару раз, но понимает, что лучше подождать подходящего момента. Сейчас он не в самом выгодном положении для сопротивления. – Хватит на Сяо говниться, между нами романтики не больше, чем у страуса с жирафом. – Но когда-то ты же его выбрал, а не меня, – Скар прищуривается недовольно и склоняется ближе. – И все эти «ой, как я Сяо благодарен». Нет романтики, да? – Я с ним тогда пошёл, потому что ты для меня слишком много делал, мне было неловко принимать очередную подачку, – голос выравнивается, но эмоции внутри перескакивают на обиду и стыд за самого себя, да ещё и такие сильные, что хочется утопиться. Альбедо уже подзабыл, каким является жалким. – И Сяо я просто благодарен, в этом не обязательно должна быть романтика, открою тебе секрет. – Подачку? – Скар из всей маленькой речи выхватывает не то, что Альбедо хотел донести. Но злым больше не выглядит, скорее удивлённым. – А как это ещё назвать? Бедный немощный Альбедо даже пожрать себе не может сделать, надо его накормить, – осознание собственной ничтожности и стыд за это достигают предела. В глазах слёзы встают от саднящей мерзкой досады за то, каким Альбедо является. – Мне просто не хотелось быть жалким. – Я все эти «накормить» не из жалости делал, – Скар разжимает руки, да вот поздно, вставать и выдираться уже не хочется. Провалиться сквозь землю хочется, а всё остальное как-то меркнет. – Ты не немощный. И не жалкий. – Слабо верится, – Альбедо горько усмехается, потому что понимает – сейчас его каждый встречный назовёт жалким неудачником, когда узнает последние события унылой альбедовской жизни. Тупой стыд за самого себя становится настолько невыносимым, что он не сдерживается от того, чтобы слабым шёпотом задать риторический вопрос. – Чем я вообще тебя привлёк?.. Скарамучча вздыхает. Сползает с Альбедо, усаживается рядом, обняв колени. Смотрит долго, ничего не говоря, и Альбедо кажется, что Скар думает о том, а чем действительно заинтересовался в таком жутком неудачнике. Талантом сжигать еду? Побитостью? Тем, как славно Альбедо умеет получать от жизни пинки под зад? Чем? – Я не из жалости всё это делал, – повторяет Скарамучча. – В первое время либо из чувства вины, либо потому что считал себя должным за помощь. А ещё… – он сглатывает и продолжает тише. – Ты стерпел мой характер и не считал ублюдком с театрального. Нос не воротил, не смотрел косо. – Я не один такой, кто не верит сплетням, – возражает Альбедо, тоже садясь и тоже подгибая к себе колени. – А про характер, ну… я терпила, да. – Да блять, – Скар досадливо цокает языком и коротко закатывает глаза. – Не умею я в поддержку. Но ты не жалкий. Да, тебя жизнью мотает по ямам, но ты же не сдаёшься, даёшь сдачи, когда можешь. Не варишься в жалости к себе, не сбежал в родной город. Сам ведь недавно говорил, что не тряпка. – Соврал, видимо, – бухтит Альбедо, но от доводов чуть успокаивается. Совсем немного, потому что в чём-то Скар прав – Альбедо упорно не сдаётся и верит в лучшее, как минимум. – Врать ты не умеешь, – Скарамучча тихо хмыкает. – Но это даже хорошо, – он затихает, и Альбедо уже думает сказать вялое «ладно, забей, просто загнался немного», но не успевает. – Ты верен себе и своим принципам, ты стойко держишься, ты охренительно талантлив и, да, у тебя сейчас чёрная полоса в жизни, но у кого их не бывает? Всё ведь наладится в итоге и будешь дальше крутым художником. Почему ты считаешь себя жалким из-за того, что от тебя не зависит? Не жалкий ты, Мелок, не думай так. – Постараюсь, – ещё одна горькая усмешка, потому что этот невнятный стыд отказывается отступать. Но надо взять себя в руки, минутка слабости кончилась. – Спасибо, наверное. И прости. – За что? – За это всё и тупой план по выведению на ревность, – Альбедо устало берёт руку Скарамуччи и подносит её к губам, чтобы, идя на поводу у странного желания, поцеловать тыльную сторону ладони. Скарамучча дёргается тут же так явно и заметно, словно Альбедо в него выстрелил из огнестрела. – Ревновать, кстати, не надо. Я действительно принципам верен, а измену считаю крайним предательством. – Да я не с тебя бешусь, а с Сяо твоего, – ворчит Скар смущённо, но руку не забирает, позволяя Альбедо поглаживать большим пальцем мягкую кожу. – Вот зачем он смотрит так? И делает столько? – Поищи в интернете слово «дружба», станет понятнее, – с лёгкой язвительностью отзывается Альбедо. – Серьёзно, нет между нами ничего и никогда не было. Он вообще на торс Кадзухи слюни пускает. А я на тебя. – Вот после последнего заявления даже спорить с тобой желание отпало, – Скарамучча всё же отстраняет руку, но только для того, чтобы поднять её и провести большим пальцем по губам Альбедо. – Слюни, значит, пускаешь? – Ну, не буквально, разумеется, – бормочет Альбедо сбивчиво, потому что атмосфера в комнате в который раз за последние полчаса меняется, как по щелчку пальцев. Щёлкает, наверное, Скарамучча, потому что с его подачи Альбедо остатки стыда и досады давит смущением и чем-то более горячим. Это горячее грозит его спалить к чертям, когда Скар проталкивает палец между губ и давит легко на язык, словно призывая облизать. Смотрит внимательно, в глазах опять штормовые грозы, а Альбедо покорно проводит языком по кончику пальца и смыкает губы кольцом. Была у него однажды подобная фантазия. Кто же знал, что она воплотится в реальность? – О чём мы там говорили? – спрашивает Скарамучча между делом, пока подбирается ближе и нависает, вынуждая Альбедо опуститься обратно в мягкость кровати. – Ах, да, ты хотел меня затащить в свой блядский театр. Альбедо от возмущения вспыхивает и кусает Скарамуччу за палец, заставляя его тихо шикнуть и отдёрнуть руку. – Во-первых, я просто уточнил, насколько ты уверен в своём решении, – начинает он нравоучительно. – Во-вторых… – приходится прерваться на шумный вздох, потому что Скар беззастенчиво запускает руки под футболку Альбедо и сразу тянется к соскам, надавливая на них кончиками пальцев, – театр городской, а не блядский. – Я был в городском театре, он блядский, – заявляет Скар важно и склоняется ниже. – Говорю, как знающий человек. – Да давай сходим, а то правда… – Скар припадает поцелуем к шее, вынудив подавиться словом. Ещё и пальцами продолжает играться с сосками, из-за чего Альбедо медленно, но верно начинает плыть. – А то правда Сяо позову. За это он моментально получает больнючий укус во всё ту же многострадальную шею. Судя по ощущениям, кусает Скарамучча до крови, заставляя зашипеть и болезненно застонать. Альбедо подлеца пинает коленом в бок, но слишком слабо, чтобы остановить акт кровопролития. – Больно же! – возмущается Альбедо, потирая саднящий участок кожи, когда Скарамучча отстраняется. Выглядит довольным совершённым злодейством. – Хватит качать меня на эмоциональных качелях. То ты обиженный, то понимающий и добрый, то вот… – он прерывается, снова пытаясь Скару пнуть, но это сложно в нынешнем положении, – жестокий. – А ты меня как будто не качаешь? – Скарамучча издевательски хмыкает. – То его высочество Мелочек робко так зовёт в театр, то на ревность выводит. – Сплошной абьюз, – заключает Альбедо. А потом с чувством азарта решает, что можно ещё немного подразниться, раз пошло такое дело. – А вот Сяо… – Я тебя загрызу когда-нибудь, – мрачно обещает Скарамучча, сжимая руки на боках Альбедо с ощутимым раздражением. – Какая же ты сволочь иногда. – Так от кого понабрался, – тянет Альбедо с ехидным намёком и приходит к выводу, что футболка Скарамучче сейчас ни к чему. Задирает её и подаётся вперёд, чтобы мстительно укусить за ключицу, но не так жёстко, как Скар обошёлся с его шеей. Голову Альбедо тут же отстраняют хваткой в волосах, Скар шипит недовольное «вот же сука», а потом целует с неутихшим запалом ярости, кусаче и грубо. Альбедо отстранённо думает, что когда-нибудь их отношения могут перерасти в ссоры с битой посудой, которые будут кончаться жарким сексом на кухонном столе, и мысль больше забавная, чем пугающая. Потому что со Скарамуччей даже ссориться как-то странно комфортно, как бы дико это ни звучало. Просто чувствуется, что они оба всё на самом деле понимают и всерьёз не злятся, а все эти укусы и грубость больше от сильных чувств. Зато действительно негативные эмоции затихают, забывается недавний разговор, вылетает из головы ощущение собственной ничтожности. Потому что Скарамучча целует жадно, несдержанно кусается, когда Альбедо царапает его спину, и легко в таком ворохе ощущений осознать свою важность. Вряд ли жалкие неудачники вызывают такие шторма. Вряд ли их целуют в полубезумном забытии. Вряд ли с них рывком стягивают мешающую одежду, чтобы продолжить кусать уже не губы, а шею, плечи и грудь. Возможно, Скарамучча пятнает его, чтобы пометить территорию, и это отдаёт собственническими замашками, но Альбедо не против. Всё-таки бывает приятное от выведения человека на ревность, но больше он так, конечно же, не будет делать. Будет хорошим мальчиком. Ну, если Скар не выбесит опять. – Надо будет найти наручники, – раздражённо бормочет Скарамучча в череде смазанных кусачих поцелуев, которыми осыпает грудь Альбедо, пока тот тщетно пытается притереться пахом и получить хоть какую-то стимуляцию. Вот только ткань нижнего белья мешает, да и шорты его Скар приспустил лишь до середины бёдер, из-за чего те неудобно стреноживают, мешая свободе действий. – Зачем? – спрашивает Альбедо на выдохе. Думать получается как-то плохо. Наверное, потому, что Скарамучча во время диалога продолжает пальцами водить круговыми движениями по соскам, понял уже, что у Альбедо они чувствительные. – Да потому что царапаешься, – он хватает его за руки и заводит их за голову, чтобы прижать, но распалённый Альбедо сразу же из хватки вырывается на этот раз, моментально возвращая руки на голые плечи Скары – он даже не знает, когда успел стащить с него футболку полностью. – Блять, Альбедо! – Наручников нет, так что терпи, – Альбедо мстительно усмехается и впивается пальцами в плечи Скары, ведь хочется за все болезненные укусы отомстить. – Вот куплю и хрен ты что с этим сделаешь, – обещает мрачно и уходит от слепой попытки Альбедо двинуть бёдрами. – Хватит елозить. – Хватит тянуть. – Тут я главный. – Что-то я сомневаюсь, – Альбедо издевательски ухмыляется, ощущая всё тот же жгучий азарт из-за этой борьбы. А потом смело запускает руку Скаре в шорты и сжимает его член, вскидывая с вызовом бровь. Теперь Альбедо Скарамуччу почти за яйца держит, пусть попробует дальше выделываться и строить главного. Сначала раздразнил и распалил, а теперь думает, что Альбедо будет покорно лежать? Нет уж, он теперь хочет бороться. Не понимает, правда, за что, но хочет. Ведёт рукой вверх и вниз, перестраивается немного, прогибаясь в спине, и довольно облизывается, упиваясь тем, как Скарамучча замер, забывая, кажется, даже дышать. Он просто смотрит на Альбедо с невыразимой смесью эмоций, а потом порывисто подаётся вперёд, сгребает в охапку, целует, словно в последний раз, и… Испуганно отшатывается, потому что на всю квартиру раздаётся хлопок двери. – Скарамучча, ты дома? – раздаётся громкий женский голос, и Альбедо от пришедшей на ум догадки приходит в ужас. Это… мама Скары пришла, да? А почему, а как, а что теперь делать? Альбедо к знакомству с родителями ещё не готов, вот вообще нисколечко, совсем, абсолютно. Он додумывается только руку из трусов Скары выдернуть, пока тот весь бледный смотрит в сторону двери в комнату и во взгляде этом плещется тот же святой ужас, который сам Альбедо испытывает. Они не успевают даже подумать, не то что привести себя в презентабельный вид, когда дверь без стука распахивается и… Охренеть. Эта женщина почти полная копия Скарамуччи. Хотя, вернее будет сказать, что это он – её копия. Если бы волосы были длиннее, глаза чуть ярче и рост повыше, то их было бы почти не отличить друг от друга. Вот об этом Альбедо думает вместо того, чтобы вежливо поздороваться и как-то попытаться спасти ситуацию. Впрочем, по взгляду женщины ясно, что она уже всё поняла, вообще всё. Ничего негативного нет, только неслабый шок и ощутимая неловкость. – Привет, мам, – первым отмирает Скарамучча, выдавая приветствие механическим голосом. – Привет, – в голосе его матери то же глухое механическое замешательство. Сразу видно – родственники. – Сын. Альбедо решает, что это идеальный момент. – Здравствуйте, – а может и не идеальный, потому что всё становится ещё куда более неловким, чем было до этого. Женщина открывает рот, чтобы поздороваться в ответ, а потом закрывает и слабо кивает, словно она не уверена, что с Альбедо стоит разговаривать. Скарамучча, судя по виду, мысленно орёт протяжное «блять», да и вообще перебирает весь свой матерный словарный запас. Альбедо неуверенно тянется за своей футболкой, чтобы прикрыться. Картина маслом. Может, для Нин Гуан это и нарисовать? – Ты бедного парня съесть что ли пытался? – спрашивает наконец мама Скары неуверенно. Пытается разрядить обстановку? Получается плохо. – Нет, – отзывается Скар на удивление ровно и сползает с Альбедо, заботливо поправляя его шорты дёрганым движением. – Ты немного не вовремя. – Так я не знала, что у тебя… – она неопределённо взмахивает рукой, не решаясь дать название происходящему. – Хоть бы предупредил. – Так может тебе надо было предупредить, что приедешь? – огрызается Скарамучча, натягивая на себя футболку. – Ты заявляешься раз в год, и я не провидец, чтобы предугадывать твои визиты. – Да не в этом смысле предупредил… – она вздыхает, прикрывает глаза и качает головой, явно пытаясь забыть увиденное. Скарамучча вздыхает тоже и тоже качает головой. Альбедо неуверенно поднимается с кровати вслед за ним, стараясь не задохнуться от стыда и неловкости. – Это Райден Эи, моя мама, – Скар вспоминает о нормах приличия и решает сгладить ситуацию простыми человеческими формальностями. – Мам, это Альбедо, мой сосед, – он затихает на секунду, а потом добавляет, глядя на мать с какой-то непоколебимой уверенностью. – И парень. У Альбедо от этого «парень» что-то внутри птицей взмывает ввысь, и становится куда легче. За рёбрами по грудной клетке растекается приятное вязкое тепло, он улыбается искренне и спокойно. – Приятно познакомиться, – он бы пожал Эи руку, но своей только что трогал её сына за член, так что лучше всё же не стоит. – Мне тоже, наверное, – Эи дёргает слабо уголком губ в неловкой улыбке, а потом переводит взгляд на Скарамуччу, становясь строгой и собранной. – Я хотела предупредить, что приеду, сегодня появилось свободное время. Но ты трубку не брал. – Я был немного занят. – Это я уже поняла, – взгляд её снова скользит к Альбедо на секунду. – Насчёт твоей просьбы… – Пойдём на кухню, – Скарамучча не даёт матери договорить и косится на Альбедо, словно говоря, что разговаривать они будут наедине. Это эйфорию чуть притупляет, но Альбедо всё равно понятливо кивает. Он остаётся в комнате один и стоит некоторое время, зарываясь пальцами в волосы. Да уж, знакомство с мамой Скары получилось куда более ранним, чем Альбедо рассчитывал, и абсолютно нелепым. Но в его жизни всё какое-то нелепое, пора уже свыкнуться. К тому же до сих пор поражает это «мой сосед и парень», а ещё сама Эи поражает. Становится ясно, в кого Скар так нечеловечески красив, эта женщина похожа на богиню. Совершенные черты лица, яркие выразительные глаза, она статная и просто до жути красивая. Разумеется, это чисто эстетическое восхищение чужой внешностью, Альбедо нередко находит других людей красивыми. Ему надо Эи нарисовать. С мечом в руках? Или больше подойдёт нагината? Молнии вокруг, шторм, божественные одеяния. Скар… божественное дитя? Или скорее творение, созданное вручную, не от плоти и крови. Кукла? Марионетка? Альбедо срывается с места и бежит к себе, когда в его голове вырисовывается картинка. Нетерпеливо снимает с зарядки планшет, включает нужную программу дрожащими от воодушевления пальцами. Садится прямо на пол и берётся за набросок, с лихорадочным блеском в глазах вырисовывая резкие размашистые линии. Эи на фоне, её протянутая рука, которая держит ниточки, к которым привязана за руки и ноги изломанная фигурка Скарамуччи. Если последний это увидит, то явно будет не в восторге. Возможно, накричит. Возможно, ударит. Но Альбедо жизненно необходимо воплотить идею в реальность, он просто задохнётся, если не нарисует это здесь и сейчас. Всплеск вдохновения такой мощный, что погребает под собой, руки двигаются на автомате, спеша вперёд мыслей. В Альбедо до сих пор всё распалено после грызни со Скарой, движения рваные и резкие, слишком поспешные, но на ошибки наплевать. Пока что наплевать, потом подправит всё. – Ты чай будешь? – спрашивает Скарамучча, заглядывая в комнату. Смотрит на сидящего на полу Альбедо, на его бурную деятельность, чуть безумный взгляд, и усмехается тихо. – Вот это тебя прижало. Из-за того, что нам секс обломали? – Вроде того, – бормочет Альбедо, а потом спрашивает, не отрываясь от своего занятия. – Твоя мама ушла? – Нет, сидит чай пьёт и жрёт твои конфеты, – Скар хмыкает, а потом шарахается от прохода, потому что Альбедо вскакивает на ноги и бежит на кухню. – Ты чего? Конфет жалко? Разумеется, до конфет Альбедо сейчас нет никакого дела. А вот возможность образ Эи разглядеть детально нельзя упускать, да и вообще стоит спросить её о возможности сделать с натуры парочку набросков. Альбедо понимает, что будет выглядеть немного сумасшедшим, но эта божественная женщина сейчас уйдёт и вновь её увидеть не удастся очень-очень долго, судя по всему. Ему много не нужно. Всего пара набросков, правда. – Прошу прощения, – он усаживается за кухонный стол, нервно поправляя очки и решая сразу перейти к делу. – Я хочу попросить вас кое о чём и, возможно, это покажется странным. Можете спокойно мне отказать, если захотите, я ничуть не обижусь. – Удивительно, что мой сын встречается с таким вежливым человеком, – Эи косится на Скарамуччу, который, в свою очередь, с опаской косится на Альбедо, словно боится, что тот сейчас выкинет какую-то несусветную глупость. – Что за просьба? – Можно вас нарисовать? – смело спрашивает Альбедо, но стилус от планшета вертит в пальцах нервозно. – Оу… – она удивлённо моргает, затихая, чтобы обдумать внезапный вопрос, пока Скар где-то позади Альбедо цокает языком и ворчит тихое «даже из моей матери рабочий материал хочет сделать, вы посмотрите на него». – Это надолго? – Нет-нет, мне хватит минут пятнадцати. Вы можете просто пить чай, ничего делать не нужно, мне хватит лишь нескольких набросков, – Альбедо включает заблокированный планшет и открывает новый холст взамен того, что был изначально. А потом вспоминает, что разрешения ему так и не дали. – Можно? – Можно, – стилус в ту же секунду касается экрана и Альбедо моментально забывается в творческом азарте, игнорируя происходящее вокруг. Не замечает удивлённых поглядываний со стороны Эи, не слышит, как Скар говорит, что у него Мелок бывает странноватым, художник, что с них взять. Не замечает поставленную рядом с собой кружку с горячим чаем, не замечает, как Скар поправляет ворот его футболки, чтобы скрыть бросающийся в глаза след от укуса, хотя их там на шее ещё много осталось. Не слышит диалога. Не видит ничего, кроме кружков, треугольников и овалов, из которых строит схематично женское лицо. Вскакивает в какой-то момент, чтобы нарисовать ещё и с другого угла, и – святые боги – у этой женщины даже профиль абсолютно идеальный, она точно человек? Впрочем, Скар внешне такой же неземной, но к его образу Альбедо привык. Да и он всегда под боком, можно в любой момент попросить в качестве натурщика. А вот Эи уйдёт и неизвестно, когда удастся вновь увидеть воочию эту божественность. – Альбедо, вам ещё долго? – она проверяет время на явно дорогущем смартфоне и заметно напрягается. – Мне нужно идти. – Я почти… – парочка штрихов, чтобы отметить некоторые важные детали. Альбедо сужает холст парой пальцев и придирчиво окидывает взглядом ряд набросков. Негусто, конечно, но должно хватить. – Всё. Спасибо вам. – А можно взглянуть? – она поднимается из-за стола и смотрит с вежливым ожиданием. Лицо почти ничего не выражает, кроме спокойного интереса. Он протягивает планшет в изящные руки Эи – опять же, вот в кого у Скары такие шикарные руки – и бормочет тихо про то, что это лишь наброски. Творческий запал наконец немного иссякает, и становится совсем чуть-чуть неловко за то, что так набросился на малознакомую женщину, да ещё и мать своего почти парня. Хотя, не чуть-чуть. Потому что Скарамучча смотрит с открытой насмешкой и иронично вздёрнутой бровью, словно говоря, что Альбедо был похож на придурка. Ну творческий он человек, что поделать. Бывает придурком, да, грешен, кается. – Даже по наброскам вижу, что вы профессионал, – делает ему Эи комплимент, возвращая планшет. На секунду взгляд её теплеет и мелькает едва заметная улыбка на губах, а вот Альбедо от похвалы растягивается во вполне очевидной. – Рада с вами познакомиться. – Взаимно, – отвечает Альбедо коротко, но искренне. Скарамучча уходит проводить Эи на выход, Альбедо наконец-то хватается за чай, продолжая свободной рукой вносить последние правки, пока воспоминание ещё свежо. Он как раз откладывает стилус и блокирует планшет, когда Скар возвращается и смотрит с немым вопросом. – Что? – Альбедо этого вопроса не понимает, но догадывается примерно до его сути. – Она у тебя очень красивая. – Я тоже красивый, – заявляет Скар спокойно. – Но меня ты так лихорадочно не рисовал. – Потому что твою маму я в следующий раз увижу неизвестно когда. Может, вообще не увижу, – невозмутимо поясняет Альбедо. – А ты рядом каждый день, можно не спешить. – А, ты спешил, – Скарамучча вдруг отводит взгляд, словно устыдившись своих мыслей. – Просто ты с такими горящими глазами… – Скар, я вообще-то гей, – Альбедо вдруг понимает, что Скарамучча надумал вообще не то, и это приводит в ужас. Но тему лучше не развивать, а то всё станет просто омерзительно неловким, поэтому Альбедо говорит о другом. – Это мне не мешает чисто эстетически восхищаться женщинами. Да и в принципе я часто нахожу людей очень красивыми и рисую их, это нормально. – Понял, – Скар берёт планшет и включает его, разглядывая получившиеся наброски. – А что за одежда и украшения? Она же в офисной была. – Ей бы пошёл образ богини грома и молний, – отвечает Альбедо неопределённо. – Вообще у меня мысль возникла, но ты, наверное, не оценишь. Он открывает то, над чем работал, пока у Эи и Скарамуччи был приватный разговор. Подталкивает к Скаре планшет и напряжённо ожидает его реакцию. Тот сначала смотрит с интересом, потом хмурится, потом вздыхает как-то досадливо. – Марионетка? – спрашивает в итоге глухо. – Это я? – Наверное, – можно было бы назвать вещи своими именами, но за пришедшую на ум идею приходит запоздалый стыд. Наверное, он выглядит бесчувственным мудаком, когда вот так вот использует для творчества то сокровенное, чем Скар с ним поделился. – Божественное создание, которое видело в создателе родителя, но не получило от него заботы. Можно ещё пририсовать клинок, который нитки обрубает, словно марионетку бросили, посчитав бракованной. Альбедо видит, что режет этими словами Скарамуччу без ножа, потому что тот вдруг бледнеет и пустым взглядом смотрит куда-то в стол. – Но… – надо срочно исправить ситуацию. – Создательница никогда не забывала о марионетке, не считала просто куклой, любила её, как своё дитя, – продолжает он развивать идею. – Позаботилась о ней, как могла, ведь была слишком занята делами божественными и не успела сделать многого. Никогда не забывала о своём творении. – Заткнись, – шикает Скарамучча тихо, и Альбедо с ужасом видит, что у него глаза повлажнели. Можно выписывать себе премию «мудак года», потому что он умудрился довести до слёз человека, который, казалось бы, плакать не умеет вообще. – Прости, – Альбедо подбирается ближе, забирается на колени провинившимся котом, который робко смеет надеяться, что на него не слишком злятся и погладят хоть немного. – Прости, пожалуйста, я идиот. – Да всё… – слово «нормально» Скар не произносит, потому что голос вздрагивает. Он упрямо отводит взгляд, отказываясь на Альбедо смотреть. – У меня в голове щёлкнуло что-то, и картина показалась слишком красивой, я тут же побежал рисовать. Но не подумал о том, как ты на это отреагируешь, – старается Альбедо объясниться. Обхватывает лицо Скары за щёки, давит слабо, прося взглянуть на себя. – Твоя мать похожа на самого занятого человека на свете, но это не значит, что она тебя не любит или как-то бросила. Насколько я понимаю, стоило тебе написать и она почти тут же приехала, чтобы помочь. – Да я знаю, просто… – снова как-то невнятно отвечает Скарамучча, который явно давно вынашивает внутри обиду и идею о том, что его бросили и предали. Детская травма, не иначе. – Всё хорошо, – Альбедо приближает его к себе, чтобы обнять, и поглаживает по голове со всей имеющейся в запасе ласковостью. – Она тебя точно любит, могу поспорить. И я рядом. Ты не один. Скар вздрагивает в объятиях, словно сдерживает слёзы из последних сил, но потом слышится его задушенный всхлип, и Альбедо самому влагой припекает глаза от вины и сочувствия. Нет, он точно мудак, раз довёл человека до такого. Но старается быть рядом и утешить, чтобы исправить всё хотя бы так. Спокойно терпит то, как Скар сжимает его в объятиях до боли сильно, словно боится потерять опору и упасть. – Ты не один, – повторяет Альбедо тихо. Думает сказать и другие слова, но всё же не решается – ещё не время и прошлые раны пока свежи для такого. – Я буду рядом. – Обещаешь? – Скарамучча старается сказать это спокойно, но голос его всё равно ломко вздрагивает, потеряв вдруг звучание. – Обещаю, – Альбедо бережно жмётся губами к тёмной макушке и старается касаниями передать уверенность в сказанных словах. Скар вдруг отстраняется и наконец-то смотрит прямо в глаза. Выглядит уязвимым настолько, что Альбедо становится страшно от ощутимой ответственности за свои слова и действия. Как бы не ляпнуть очередную глупость и не причинить боли. – Не предавай меня, ладно? – беззвучно просит Скарамучча тихой мольбой. Альбедо хватает только на короткий уверенный кивок, потому что голос и его самого подведёт в этот момент. Некоторое время они сидят в объятиях, думая каждый о своём. Альбедо тревожится о том, что обещание дал зря, потому что предательство не всегда происходит намеренно. Порой стечение обстоятельств может вынудить повернуться к человеку спиной, как это было в случае с Итером. Но всё же есть надежда, что со Скарой взаимопонимания куда больше и чувства сильнее, поэтому союз будет крепче. Только ответственность немного пугает. Вдруг Скарамучча сам вынудит себя предать? Альбедо неизвестность их будущего сильно тревожит, но всё-таки надо думать о лучшем и справляться с трудностями. Он научился, он может. Ладно, надо бы чай допить и он Скарамучче все ноги отсидел. Тот, кажется, успокоился, просто выводит теперь на спине Альбедо пальцем непонятные узоры и обнимает крепко, наслаждаясь теплом. – Я удалю рисунок, – чуть хрипловатым голосом разрушает Альбедо тишину и тянется к планшету, но Скарамучча останавливает его ещё более крепкой хваткой. – Не нужно. – Почему? Мне не стоило так в личное лезть и пользоваться тем, что ты мне открылся, – Альбедо виновато вздыхает. – Мне жаль, правда, просто порой вдохновение, как пелена перед глазами. Не думаешь о морали и единственно важным кажется поскорее воплотить идею в жизнь. – Не удаляй, – повторяет Скарамучча, прижимая Альбедо ближе к себе. – Закончи рисунок. Только передай то, что говорил в конце. Про божественную занятость и заботу и творении, чтобы не выглядело так, будто марионетку просто бросили. – Но… ты уверен? – Из-под твоих пальцев это будет шедеврально выглядеть, – Скарамучча мягко усмехается и подносит руку Альбедо к губам, чтобы поцеловать пальцы. Получается так трепетно, что сердце в груди сбивается с ритма и щёки заливаются краской. Просто в жесте Скары ощущается что-то сродни любви и обожанию, а Альбедо всё ещё не понимает, как к нему можно такое чувствовать. – Может… может, это мне поможет проработать данный момент. Хрен знает как, но может помочь. Поэтому закончи рисунок, ладно? – Ты точно уверен? Не будешь на меня злиться потом и винить в том, что я так обыграл твою травму? – Слушай, ты первый, кто на эту травму внимание обратил и попытался утешить, – Скар убирает с лица Альбедо прядку волос, заправляя её за ухо. Скользит взглядом по чертам лица, словно видит впервые. – Странно, конечно, что ты это взял за идею для картины, но… Возможно, это делает мои чувства важнее. Сложно описать. – Я ведь в каком-то роде на твои чувства как раз плюнул, когда начал это рисовать, – сейчас своей поступок Альбедо полностью осознаёт, когда нет того творческого азарта. Вина подгрызает нутро. Он пытается встать, но Скарамучча держит крепко, словно Альбедо не отсидел ему все бёдра. – Ну… вот ты сам бы что ощутил, если бы по происходящему в твоей жизни книгу написали, например? – Если с позиции Итера, где я был бы ублюдком и злодеем, то захотел бы автора убить, – Альбедо задумывается на секунду, чтобы описать второй вариант, потому что чувства возникают неоднозначные. – А если бы с моей позиции, то был бы благодарен, наверное. За то, что меня понимают и видят мои… не назову это страданиями, но пусть будут они. За то, что видят эти страдания достойными внимания. – Вот и я так же, – кивает Скарамучча и Альбедо наконец успокаивается. Правда, в следующий момент получает лёгкий щелчок по носу. – Только надо было сначала спросить. – Прости, я очень спешил набросок накидать, чтобы не потерять мысль, – смущённо оправдывается Альбедо. А потом задумывается, в голове щёлкает ещё одна идея, и с колен Скары он всё же вскакивает. – Собирайся! – Куда? – Скарамучча ошалело хлопает глазами на такую внезапную смену настроения. – В строительный и художественный магазины пойдём, я один всё не дотащу. Кажется, я знаю, что нарисую на выставку. Уже в комнате он наконец смотрится в зеркало и приходит в ужас от вида своей искусанной шеи. В ближайшие дни придётся носить водолазки с горлом. А ещё безумно смущает, что Эи это всё видела.