О создании проблем с доверием

Скарамучча стойко терпит, когда Альбедо таскает его по магазинам, покупая заготовки под подрамник, огромный степлер, который больше походит на орудие убийства, чем на инструмент, грунтованный холст, а ещё краски, растворитель и некоторые другие нужные вещи. Скарамучча стойко терпит, когда они тащат всё это домой. Терпит, когда Альбедо застилает строительной плёнкой свободную стену в комнате, чтобы не запачкать обои. Терпит, когда тот разводит бурную деятельность, начиная сколачивать больших размеров подрамник, а потом натягивать на него промоченный холст и с этим всем просит помогать, шутливо угрожая степлером. А может и не шутливо, он сам не знает. Но вот когда Альбедо открывает банку с растворителем и тут же слабо морщится из-за резкого запаха, Скарамучча всё же не сдерживается. – Пиздец, это теперь вонять будет на всю квартиру, да? – интересуется он мрачно. Альбедо запоздало вспоминает выставленные ему при заселении правила. Не вонять было одним из них. – Выгонишь? – он закрывает растворитель и откладывает подальше, потому что на данном этапе всё равно не понадобится. Просто захотелось проверить, насколько вонючим окажется. – Ага, конечно, как будто я тебя теперь куда-то могу выгнать, – бухтит Скар недовольно. – Разве что загнать кое-куда. – Это куда? – спрашивает Альбедо не особо заинтересованно, осматривает сохнущий холст и думает, что на сегодня хватит. – На свой член. Ясно. За окном уже темнеет, надо бы поужинать и сесть за другие дела, работу над картиной лучше отложить на выходные. При взгляде на холст становится немного тревожно, Альбедо маслом в таких масштабах ещё не рисовал. Конечно, во всю стену он не будет картину рисовать, но всё равно размеры… внушительные. Будет сложно. Особенно сложно будет справиться с таким за оставшиеся полтора месяца, потому что огромные картины художники пишут годами, но у Альбедо меньше деталей для проработки и не такой уж огромный холст, поэтому в срок должен уложиться. – Так что со спектаклем? – интересуется Скарамучча за ужином, опять зачем-то пытаясь есть левой рукой. Альбедо, конечно, очень рад, что вдохновляет людей развивать вторую руку, но это больше походит на приступ идиотизма. Впрочем, Скар идиотский порой, стоит уже привыкнуть. Тем более в своей новой футболке. Ещё поглядывает с намёком на Альбедо, сразу же переводя взгляд вниз на надпись, и это всё пахнет какой-то невыразимой дебильной романтикой. Такая в ромкомах бывает. Не хватает только ужасного закадрового смеха, но Альбедо на него даже не рассчитывает – его жизнь всё же не комедия, а трагедия по большей части. – Продать бы эти билеты, – тянет Альбедо задумчиво, потому что понятия не имеет, с кем пойти и нужно ли ему это вообще. Деньги вот нужнее. – Сможешь помочь? – А я похож на билетную лавку? – фыркает Скарамучча, но Альбедо так устало на него смотрит, что приходится стать серьёзнее. – Ладно, спрошу кого-нибудь с факультета. Отлично, возможно, хотя бы деньги какие-то удастся получить. Потому что на материалы пришлось изрядно потратиться, и Альбедо нужна хоть какая-нибудь компенсация за всё это. А то будет не очень здорово, если со всей этой выставки он получит практически ничего, потратив кучу сил, времени и денег. – Кадзуха согласен, – оповещает Скар спустя минуту, блокируя телефон. – Завтра ему продашь их. – А как ты так быстро? – Альбедо ошалело моргает, потому что ему все отказывали в том, чтобы даже бесплатно билеты взять, а Скар за минуту нашёл покупателя. Как-то нечестно. – Просто знаю, кого спрашивать. Он любит по театрам ходить. Надо же. Ну, славно, проблема решилась, даже польза в итоге будет от этих билетов. Альбедо вдруг спохватывается и спешно открывает приложение банка на телефоне, чтобы оценить свои финансы и… ох. – Много на материалы потратил? – спрашивает Скар понятливо, когда мельком заглядывает в телефон и видит, как Альбедо застыл. – Не расстраивайся сильно, это может окупиться… Альбедо настолько ошарашен, что забывает ошарашиться спонтанным всплеском поддержки со стороны Скарамуччи. Просто он уже несколько дней не проверял, что там с деньгами творится, забегавшись. А всё копилось, люди платили за заказы, пришла стипендия, кто-то просто ему донатил «в благодарность за труд», как показывают сообщения к переводам. Но главное – брат зачем-то перевёл крупную сумму. Зачем? Ах, да, тот недавний телефонный спор, в конце которого Альбедо вспылил и на повышенных тонах сказал, что он тоже человек и у него бывают трудные времена. Уже из головы вылетело, но брат, похоже, всё же решил поддержать. Грядущая зарплата. Продажа Кадзухе билетов. Альбедо наконец-то наберёт нужную сумму буквально… завтра. Не пришлось потеть все три месяца, не пришлось продавать почку. Это сейчас ощущается так, словно какая-то огромная проблема рассосалась сама собой, словно отменили экзамен, к которому не успел подготовиться, словно следы совершённого преступления испарились по волшебству. Разумеется, всё не само собой, шлейф своеобразных страданий от трудного положения осел тяжестью на плечах, но Альбедо даже так о проблеме слегка позабыл, отодвинул её мысленно на фон, а сейчас всё решится. Ну, ещё не сейчас, но завтра будет зарплата и Кадзуха заплатит за билеты, поэтому… – Я наконец-то избавлюсь от Итера… – выдыхает Альбедо, даже не веря в то, что всё это правда. Он уже настолько привык к своей лихорадочной беготне, привык отказывать себе в тратах, привык плохо спать и плохо есть, что сейчас просто не может поверить. Всё кончится? Совсем скоро? Когда-то финансовый вопрос казался ему единственно важным, всего пару месяцев назад Альбедо был уверен, что надо сконцентрироваться на одной лишь работе. А в итоге успел раньше дедлайна на целый месяц, и сидит не может в это поверить. – В смысле? – Скар недоумённо хмурится. – Мелок, ты всё же убийство задумал? Я тебя из тюрьмы ждать не буду, предупреждаю сразу. – Да не убийство… – Альбедо стягивает очки, чтобы накрыть ладонями лицо и устало вздохнуть. Не верится. Последние два месяца почему-то сейчас кажутся парой лет, хотя до этого Альбедо казалось, что время быстро летит. – Я собрал деньги. Ну почти, завтра точно соберу. Он отнимает руки от лица и первым же делом замечает, что Скарамучча недовольно хмурится. Смотрит с мрачной серьёзностью без капли насмешки, и Альбедо становится чуть тревожно, потому что новость ведь хорошая, тут порадоваться стоит, это же такое облегчение. Но потом Альбедо понимает, что отдавать своему бывшему кучу денег под шантажом и угрозами – это не так уж здорово, как ему кажется. – Всё кончится, – говорит он, ощущая, как плечи устало опускаются, словно больше им не нужно тащить на себе огромный груз. – Заплатишь этому ублюдку? Ты серьёзно думаешь, что после этого он послушно отстанет и прекратит обсасывать одну и ту же ситуацию на публику? – Скар складывает руки на груди и вздёргивает бровь. – Это как-то… – Слабо? – Альбедо ощущает лёгкое раздражение. – У меня выхода другого нет, и следует порадоваться, что наконец-то весь этот кошмар кончится. Но если ты такой гений борьбы с шантажистами, то просвети меня, что же мне делать. – Послать его, – бухтит Скар неуверенно. – Да, чтобы мою репутацию совсем испоганили, – Альбедо нервно усмехается. – Или сразу срок впаяли. – Да что там такого страшного, что могут срок… – начинает Скарамучча, но Альбедо мрачно зыркает на него исподлобья, и приходится сменить тему. – Ладно, ты отдашь бывшему деньги, больше не будешь насиловать себя работой и заживёшь спокойной жизнью, так? – Альбедо осторожно кивает. – А если он начнёт требовать что-то ещё? Или вдруг всё же выложит компромат даже при условии погашения долга? – Не думаю, – отвечает Альбедо не особо уверенно. – Он ведь не настолько… Не настолько кто? Мудак? Злодей? Конченный ублюдок? А может он, напротив, как раз настолько. Или же он не настолько человечный, чтобы отстать спокойно после того, как Альбедо вернёт деньги? Он и раньше не мог сказать, что знает Итера вдоль и поперёк, потому что тот частенько недоговаривал некоторые моменты и, к тому же, неплохо сдерживал эмоции, либо же вообще изображал иные. Поэтому сейчас, получив смачный пинок под зад от милашки бывшего, Альбедо вообще не понимает, чего от него ждать. – А вот мне кажется, что он как раз настолько, – говорит Скарамучча тихо и серьёзно, резюмируя этой фразой все метания Альбедо. От Итера правда можно ждать новой подлости. Заметно, что обижен он до глубины своей мерзкой души, поэтому вполне может вынашивать план мести. И денег ему в таком случае может не хватить. – У меня всё равно нет иного выхода, – говорит Альбедо осторожно после минуты раздумий. – Либо вернуть деньги и надеяться, что он отстанет, либо не возвращать и тогда всё точно полетит в бездну. Придётся пожертвовать чем-то ради шанса спастись. – Не торопись лучше, у тебя вроде есть ещё время, – Скар поднимается, чтобы вымыть давно опустевшую тарелку. Альбедо растерянно смотрит на свой нетронутый ужин. – Возможно, найдётся решение, которое позволит ничем не жертвовать, – он подходит к Альбедо и отрешённо целует его в макушку, словно на автомате. Заметно, что крепко о чём-то задумался, и это вызывает нечто непонятное. Ощущение, что что-то не так. Невольно всплывают старые подозрения, и Альбедо злобно от них отмахивается, потому что нет-нет-нет, уже ведь пришёл к идее доверия, поэтому хватит Скарамуччу подозревать в сговоре с Итером. Сложно, конечно, но хватит. Правда, возникает иное подозрение: что, если Итер Скарамучче тоже поперёк горла встал, и тот всё это время составлял план? Поэтому просит Альбедо подождать? Но почему тогда не раскрывает свой план? Альбедо протяжно стонет и стукается лбом о кухонный стол, потому что его уже непередаваемо бесит постоянно думать о том, какие против него козни строит самый близкий на данный момент человек. – Мелок, едят обычно немного по-другому, – Скар опасливо смотрит на Альбедо, медленно намыливая тарелку в руках. И вот конечно же нельзя оставить порыв лёгкого селфхарма без спонтанного стендапа. – Я не настолько плохо готовлю. – Очень смешно, – бурчит Альбедо невнятно, но всё же принимается за еду и со стальной выдержкой отмахивается от всех параноидальных мыслей. Нет, Скарамучча не в сговоре с Итером. Скарамучча не стал бы просить Альбедо повременить с возвращением долга, если бы не был заинтересован в его благополучии. Ведь зачем тогда просить о таком? Чтобы он крайний срок проспал и ему за это попало? Альбедо ведь не настолько тупой кретин. Значит, намерения у Скары во благо, вроде как. Значит, Альбедо не пострадает, скорее всего. Значит, Скаре, наверное, можно доверять. И вот всё было бы замечательно, если бы не все эти «вроде» и «наверное». Но хватит. Хватит-хватит, всё, стоп. Пора прекратить параноить, потому что скоро последние нервные клетки от Альбедо откажутся, не выдержав этого вечного стресса. Скар обещал открыться, всё решается потихоньку, значит скоро правда будет известна и там стопроцентно нет никаких сговоров с Итером. – Всё ведь будет хорошо, да? – спрашивает Альбедо с беспомощной надеждой, когда, закончив с едой и посудой, находит Скарамуччу в его комнате за выбором фильма на вечер. Он проходит к кровати, не спрашивая никакого разрешения и ни капли не колеблясь. Подбирается к Скаре, садится рядом с ним на колени и смотрит в ожидании ответа. Становится очевидным, что сейчас прозвучит что-то вроде «а мне откуда знать?», и Альбедо, наверное, расстроится, потому что ему даже не правда нужна, а просто ненадолго кануть в оптимистичную эйфорию ожидания грядущих радужно-райских событий. Просто довериться Скарамучче и его «да, всё будет хорошо». Просто перестать так много думать. – Я не… – «гадалка», хочет сказать Скарамучча. Это ясно по его лицу, а может Альбедо уже научился читать его мысли. Но гадалки никакой так и не следует, потому что Альбедо всё так же смотрит с этой щенячьей надеждой на хорошее, которую сам на своём лице ощущает физически. Скарамучча вздыхает. – Всё будет хорошо. – Обещаешь? – спрашивает Альбедо усталым шёпотом. Не чтобы поверить, а чтобы довериться. – Обещаю. Это звучит так твёрдо, что Альбедо действительно верит, а не обманывает себя. Правда, он этого не понимает. Вопросы веры и доверия – штука в принципе довольно сложная для понимания. *** Альбедо не знает, нравится ему непосредственность Кадзухи или же нет. Сначала он вываливается из общаги в одной только футболке, радостно заявляет, что проспал сегодня пары, вдыхает полной грудью воздух, а потом наконец вспоминает о билетах. Сразу же понимает, что в футболке зря выполз на улицу, и тащит Альбедо в гости. Он сам не понимает, как соглашается, правда. У Кадзухи какой-то особый навык прокачан, из-за которого ему так же сложно сопротивляться, как стихийному бедствию. Альбедо так однажды консультант в банке впарил кредитную карту, хотя она ему была не нужна и отказываться он вполне умеет. Но вот тогда не вышло. И с Кадзухой тоже не выходит. – Нам сегодня шкаф привезут, не хочешь помочь собрать? – спрашивает Кадзуха. – О, я не против, – отвечает Альбедо, хотя хотел поспешить домой, чтобы разобрать остатки заказов за сегодняшний вечер и завтра приступить к картине. Невозможно Кадзухе сопротивляться. Вообще никак. В итоге Альбедо сидит у Сяо на кровати, пьёт чай с печеньем и ждёт, пока привезут шкаф, ведь делать ему больше совершенно нечего, абсолютно нехрен. Весь день маялся от скуки и вообще он самый свободный человек на планете. Сяо рядом выглядит таким же озадаченным, что забавно. – Я ведь хотел с Ху Тао вечер хорроров и пива устроить… – говорит он неуверенно, словно понять не может, зачем вообще сидит и ждёт какой-то там шкаф. Альбедо его очень понимает. Самое весёлое во всём этом – Кадзуха каким-то образом уломал администрацию общежития на новый шкаф, поэтому он им с Сяо достаётся совершенно бесплатно. Не человек, а нечто. Альбедо рассеянно качает в кружке остатки чая и думает, что вот Кадзуха нашёл бы выход из ситуации с Итером. Договорился бы с кем-нибудь, самого Итера убедил в том, что он конченный – словом, разобрался бы без сильных потерь. Хотя, Кадзуха бы в такую ситуацию и вовсе не попал, как и многие другие; Альбедо уверен, что во всём происходящем виновата его глупость и доверчивость, а вот другие куда более сознательны, не вляпались бы так тупо. Кадзуха излучает бодрость и воодушевлённое предвкушение, Сяо заваривает третью кружку чая, а Альбедо всё ещё пытается осознать происходящее, когда его телефон вибрирует входящими сообщениями. Скарамучча: ты где? Скарамучча: дома уже час как должен быть Скарамучча: тебя там не зажали в подворотне же? Скарамучча: ответь пожалуйста, я тут это Скарамучча: беспокоюсь Альбедо несдержанно улыбается влюблённым придурком, потому что за него волнуется самая противная язва универа, а это дорогого стоит. Правда, в следующий момент улыбка чуть меркнет, потому что сейчас Скар узнает правду и засмеёт Альбедо до смерти за безотказность. Альбедо: Я у Сяо и Кадзухи в общаге Скарамучча: понял Скарамучча: а нахера, если не секрет? Альбедо: Шкаф собирать… Скарамучча: ? Альбедо: Не спрашивай И казалось бы ладно, насмешки теперь отложены до возвращения домой, но. Скарамучча: помощь нужна? Альбедо: Серьёзно? Ты хочешь помочь? Скарамучча: мне скучно – Ещё один помощник нужен? – спрашивает Альбедо неуверенно. – Конечно! – бодро восклицает Кадзуха, пока расчищает место в комнате. – Если это Скарамучча, то не нужен, – ворчит Сяо недовольно и пытается подогнуть под себя ноги, но морщится от боли едва заметно. – Он не так плох, – Альбедо уже привычно пытается Скарамуччу оправдать в глазах окружающих. Сам не знает, зачем, потому что Скаре оправдания не очень нужны, но вот хочется. Не ублюдок же он, как оказалось. – Мне кажется, вы вполне можете найти общий язык. Да, особенно если учесть скарамуччевскую ревность. Но Альбедо предпочитает думать, что этот вопрос они со Скарой прояснили. Через какие-то полчаса становится ясно, что нет, не прояснили. Потому что проведённый в комнату Кадзухой Скарамучча первым делом недовольно зыркает на то, как Сяо с Альбедо близко сидят и тихонько переговариваются. Сяо взгляд флегматично игнорирует, продолжая рассказывать о том, какой в предложенном Аякой танце сложный элемент и как из-за него он и потянул лодыжку. Альбедо на взгляд слегка закатывает глаза и качает головой, словно говоря, что, боже, они просто болтают, как дружеские друзья, не надо так смотреть. Один Кадзуха ничего не замечает, потому что занят своим любимым делом – думает, куда присобачить тумбочку, чтобы не мешалась. Вечная у них тут беда с этой тумбочкой. Хотя, если вспомнить каноны постельных сцен в романтических книгах, то тумбочка Сяо и Кадзухе когда-нибудь спасёт что-нибудь. Наверное, задницы. Обо всём этом Альбедо насмешливо думает, когда спускается вместе с Кадзухой и Скарамуччей на первый этаж принимать привезённый шкаф, потому что грузчиков внутрь отказался впускать идиот-охранник. Цирк начинается тогда, когда они все узнают, что никто раньше не собирал мебель и понятия не имеет, как это делать правильно. – А это зачем? – Сяо вертит в руках пакетик пластиковых кружочков, хлопая глазами в трогательном недоумении. – Это чтобы дырки закрыть, – отвечает Альбедо, пытаясь разобраться с инструкцией. – Это полка? – Кадзуха задумчиво осматривает одну из досок. Скарамучча просто вздыхает с тихим «пиздец, зачем я на это подписался?», и Альбедо интересно, зачем, вот действительно, но вопрос приходится отложить. Потому что всё это дело может затянуться до ночи, если сейчас не взять себя в руки и не разобраться во всём. – Это задние стенки, их стоит в самом конце прибивать. – Ой, эта палка похожа на меч. Преклони колени, жалкий червь! – Я тебе эту палку в жопу засуну, Кадзуха. – Помощник из тебя так себе, если честно. – Говорит кривоногий танцор, от которого никакого толку. – Да иди ты знаешь ку–… – Сяо, тише, сиди изучай инструкцию. Скар… – А что я? – Побудь милашкой и подержи доску. – Кстати, о досках… Где ваша шизанутая подружка? Может, она умеет шкафы собирать? – Кадзуха, дай мне меч. – Сяо, погоди! Он просто шутит! В общем, как-то так. Приходится смириться с тем, что слаженной адекватной работы не будет, потому что Скарамучча слаженно и адекватно работать не умеет, это заметно. Альбедо так и не находит ответ на вопрос, почему он пришёл, но замечает, что после очередного замечания Скар смягчается. Перестаёт… хотя, нет, не перестаёт язвить в сторону Сяо, но делает это ощутимо меньше. Возможно, из-за того, что злой Сяо в какой-то момент всё же хватается за меч – перекладину для вешалок – и лупит обидчика по заднице, благоразумно избегая костей, чтобы не травмировать. Скар сначала порывается мстить, но Альбедо его останавливает, а Сяо сидит весь нахохлившийся и крепко сжимающий своё оружие, и вот из-за этих двух факторов происходит странное. Скарамучча просто фыркает и тихо называет Сяо «воинственным гномом», но улыбается при этом без привычной едкости. Альбедо на всякий случай снова просит его быть милашкой, раз вызвался помогать, и Скарамучча действительно пытается быть милым. У него даже немного получается. Во всяком случае, когда Скар спокойно спрашивает у Сяо, куда приделать полочку под его трусишки, Альбедо находит это милым. Впрочем, у Альбедо понятие о милом напрочь искажено после пары месяцев сожительства с тем, кто к слову «милый» является едва ли не антонимом. Они справляются. Через ругань и дуэли на перекладинах для вешалок собирают основание, вбивают штыри, на которых будут располагаться полки. Благо, мебель делают так, чтобы её могли собрать даже наглухо тупые, поэтому особых сложностей не возникает. Да и в принципе проблемы появляются только из-за того, что команда из них откровенно хреновая. Даже Альбедо пару раз срывается на ругань, потому что «я сказал тебе, блять, подержать стенку, стой и держи эту сраную стенку» и «да вы заебали драться», но он себя оправдывает тем, что в таких делах без мата вообще никак. Работа выходит на финальный этап, когда в комнату заглядывает Ху Тао. Альбедо тоскливо отмечает её пустые руки, потому что сейчас не отказался бы от лапши быстрого приготовления. С утра ничего не ел, а после универа сразу к Кадзухе пошёл, попав в ловушку. – Зачем вам новый шкаф? – спрашивает Ху Тао первым делом, выгибая недоумённо бровь. – В старом дверца не закрывалась, Сяо это бесило, – отзывается Кадзуха весело. Сяо почему-то краснеет. Альбедо щурит глаза, ощущая здесь какую-то странную историю, но спрашивать при всех, разумеется, не собирается. – И вы для Сяо собираете шкаф, пока он ничего не делает? – она смотрит на Сяо странно. Колюче как-то, недовольно. Так не смотрят на лучших друзей, которых считают роднее братьев. Альбедо очень сильно чует подвох, и это напрягает. Сейчас произойдёт что-то неприятное. Уже происходит. – Ну почему для Сяо? Мне он тоже нужен, – Кадзуха тоже едва заметно напрягается. По большей части остаётся всё таким же лёгким дурачком, но пальцы сжимаются в кулаки, а взгляд ощутимо тяжелеет. – И он помогает. – Да, – Ху Тао смотрит куда-то в стену задумчиво и слабо кивает. Прикрывает глаза на пару секунд, вздыхает глубоко, а потом вдруг говорит непривычно серьёзно, совершенно не по-хутаовски. – Кадзуха, можно тебя? Выглядит так, словно для этих слов ей понадобилась вся внутренняя решимость. Кадзуха оглядывает всех неуверенно, но идёт в коридор, стараясь выглядеть добродушно. Альбедо со Скарамуччей переглядываются, и второй пожимает плечами, отмахиваясь – «не наше дело». Альбедо вздыхает, мысленно соглашаясь, и смотрит на Сяо, который заметно побледнел. Нет, тут явно неприятная ситуация с любовным треугольником, в которую Альбедо совершенно не хочет вникать, но Сяо же друг, а там поддержка нужна и всё такое. Наверное. Альбедо всё ещё не особо понимает, как правильно поддерживать близкие отношения, у него это только со Скарамуччей как-то само собой получается, но всё равно по большей части через жопу. Кадзуха возвращается спустя пару минут с несвойственно мрачным выражением лица. Из коридора слышатся быстрые шлепки домашних резиновых тапочек, словно кто-то в них очень спешит сбежать. Ситуация становится ясна без слов, но Кадзуха всё равно говорит тихо. – В театр решилась позвать, – Альбедо и Сяо вздыхают синхронно, а Скарамучча хмыкает, но комментарии сдерживает. – Я с ней… – Сяо собирается встать и прохромать на выход, чтобы Ху Тао догнать, но ему в три голоса говорят сидеть. – Ты её даже не догонишь, – фыркает Скарамучча. – И вообще, оставьте человека в покое, ей сейчас вряд ли все эти сопливые разговоры нужны. – Я пойду, – Альбедо слова Скарамуччи пропускает мимо ушей, потому что чувствует себя странно виноватым. Если бы он Кадзухе билеты не отдал, то он был бы свободен завтра, согласился бы, возможно. – Альбедо, не лезь лучше… – начинает Скар, но Альбедо отмахивается и выходит в общажный коридор, замечая за балконной дверью в конце знакомую фигурку. Он наверняка зря в это лезет, действительно. Но хочется хотя бы попытаться ситуацию смягчить, потому что это всегда неприятно, когда пара хороших знакомых друг друга начинают ненавидеть. Вдруг Ху Тао и Сяо рассорятся в хлам, как Альбедо с Итером? Вдруг придётся выбирать сторону? Вряд ли, конечно, потому что Тао и Сяо адекватнее Итера, но мало ли. Альбедо просто хочет, чтобы у них мирно всё было, и это, наверное, проявление дружеской симпатии? – Сяо, прости, но я тебя хочу с балкона скинуть, так что свали нахрен, – бормочет Ху Тао, шмыгая носом, когда Альбедо приоткрывает балконную дверь. – Сяо не виноват ни в чём, – Альбедо неуверенно проходит к ограждению и облокачивается о него. – Если хочешь ненавидеть кого-то, то ненавидь меня. Это я Кадзухе билеты продал. – Я ненавижу Нин Гуан с этими вонючими билетами, – Ху Тао на секунду замирает от удивления, но в следующий момент уже пытается шутить сквозь слёзы. Улыбается ломано, но старается держаться бодрой, как и всегда. – Если бы не они, то я бы не решилась, – она снова шмыгает носом и смотрит на Альбедо устало. – Мне не нужна поддержка, Альбедо. Это просто идиотская невзаимная влюблённость, ничего необычного. Лучше иди, а то я могу начать ныть. – Так тебе не нужна поддержка или ты хочешь поныть? – Альбедо насмешливо вскидывает бровь. – Я хочу проклясть своего лучшего друга, хотя понимаю, что он ни в чём не виноват, – Ху Тао всё же выбирает путь нытья. Впрочем, она никогда эмоции в себе не держала, поэтому и сейчас вряд ли смогла бы сыграть в «оставьте меня, мне надо побыть одной». Если Альбедо что-то о Ху Тао знает точно, так это то, что живой собеседник ей нужен так же сильно, как воздух. – Ненавижу влюбляться. Она поворачивается к Альбедо, смеряет его неуверенным взглядом, а потом машет на всё рукой и подходит вплотную, стукаясь лбом о его плечо. Такие вот своеобразные хутаовские объятия. Она вообще очень своеобразная, и Альбедо до сих пор не понимает, как умудрился записать это шебутное создание в друзья, но против ничего не имеет. – Мне тоже не нравится, – отвечает Альбедо и мягко приобнимает Ху Тао за плечи. – Зато ты влюблена не в Скарамуччу, это уже плюс. – Я бы удивилась, если бы не знала об этом давно, – Тао нервно хихикает прямо Альбедо в плечо, а потом откровенничает вдруг. – Я в школе влюбилась в мальчика одного, мы стихи писали вместе. А он оказался геем. – Слушай, на тебе какое-то проклятие, – Альбедо кратко дёргается в попытке сдержать смех, потому что трагедия Ху Тао кажется комичной. Это неправильно – смеяться над чужими чувствами. Но дважды на одни и те же грабли, это как так можно было, что за невезение? – А ты дерьмово поддерживаешь, – отвечает Ху Тао. – Но это лучше слов о том, что всё наладится, – она молчит немного, а потом бормочет сбивчиво. – Я понимаю, что завидовать плохо, что Сяо не виноват, но это… Как если бы мы в одну игру играли и хотели выбить одного персонажа, но мне не повезло и не получила ничего, а Сяо он сразу с пары попыток выпал. Вроде и надо радоваться за него, но за себя жутко обидно. Я тоже… тоже любви хочу. – Я уверен, что ещё множество людей влюбится в такую замечательную девушку. Лично я восхищён тем, как ты умело сравнила любовь с гача-играми, – в голове мысли наезжают одна на другую, и Альбедо грудь распирает сотней слов, потому что Ху Тао замечательная и он ей искренне желает добра, хочет сказать что-то красивое, но. – Двигайтесь, – но на балкон выходит Скарамучча и пихает Альбедо бедром, чтобы подвинулся. Речь вылетает из головы так же быстро, как там появилась. А потом Скар вытягивает из кармана пачку сигарет, заставляя Альбедо нахмуриться. Нет, он уже один раз заметил, что от Скары пахло сигаретами, но как-то не уделил много внимания. Альбедо открывает рот, чтобы прочитать лекцию о вреде никотина, но сигарету из пальцев Скары выхватывает Ху Тао совершенно бесцеремонно и зажимает её между губ. Какого чёрта тут все собрались травить свои лёгкие? – Вы совершаете ошибку, – строго говорит Альбедо, когда Скарамучча понимающе протягивает Ху Тао зажигалку и вытягивает себе ещё одну сигарету. – Знаете, как много всякой дряни в лёгкие попадает? А потом и в кровь тоже, из-за чего болезней всяких может развиться… – Мелок, не нуди, раз в месяц или два вполне можно, – Скарамучча спокойно затягивается, и Альбедо на одно краткое мгновение сомневается в необходимости лекций, потому что Скар с сигаретой выглядит очень гармонично. Этакий трагичный персонаж, который в своей мрачной побитости вызывает сочувствие вперемешку с восхищением. Иначе говоря, Скар курит так, словно находится в музыкальном клипе к мрачной песне, и это цепляет, сильно цепляет. – А я вообще впервые в жизни курю, – Ху Тао рядом выглядит вообще не так красиво с сигаретой, потому что затягивается нелепо и дым выдыхает нелепо, но не закашливается, что странно. – Видали? Я в книжке прочитала, как курить. – Лучше бы ты полезные книжки читала, – ворчит Альбедо и машет перед лицом рукой. – Вы меня тоже травите. – Так выйди, – заявляют Скар и Ху Тао хором. Ясно. Нигде Альбедо не рады, никто его не любит, никто его не ценит. Альбедо обиженно фыркает и выходит с балкона, слыша приглушённое «если хочешь обсудить то, какой Сяо несправедливо везучий говнюк, то дерзай, я с радостью послушаю». Это неправильно. Срывать злость на человеке, который вообще в этом никак не виноват и сам всей ситуацией заметно недоволен. А потом Альбедо вспоминает Лини, которому порой искренне желал подавиться только за то, что они со Скарамуччей разок переспали, и… Ладно, Ху Тао он может понять. Если ей поможет выговориться разок, то пускай, да и Скарамучча вряд ли будет серьёзную ненависть разжигать. Альбедо искренне верит в зачатки его любви к человечеству, хотя вещь кажется настолько же нереальной, как Итер, способный отпускать свои обиды. Он в последний раз оглядывается на балкон и замечает, как Скар с Ху Тао синхронно затягиваются. Угольки на кончиках сигарет на пару секунд вспыхивают, как два маленьких красных фонарика, а потом снова гаснут. Диалог едва слышен, стоять в пустом коридоре как-то не хочется, поэтому Альбедо возвращается в комнату. Уже хватается за дверную ручку, когда его едва с ног не сшибает маленький хромой ураган – Сяо распахивает дверь, кидает на Альбедо яростный взгляд, в котором читается желание убить каждого человека в мире, а потом злобно хромает в сторону лестницы. Выглядит довольно нелепо, и Альбедо ощущает лёгкий укол жалости, но за Сяо он точно бегать не станет. Если Ху Тао для утешения нужен человек с рабочими ушами, то Сяо – одиночество и покой, его лучше не трогать лишний раз. А ещё Альбедо ощущает лёгкую ностальгию, потому что в общаге всегда так было – что ни день, то очередная драма. Пару раз он нарочно оставлял дверь открытой и сидел слушал, как люди ссорятся. Круче любого театра. Кадзуха выглядит уставшим, но всё равно улыбается коротко, когда Альбедо проходит в комнату. – Я бы сейчас попросил вернуть деньги и забрать билеты назад, но будем считать это платой за мою тупость, – он вздыхает, плюхаясь на свою кровать, а Альбедо присаживается на кровать Сяо. – Прошу прощения за весь этот… – он взмахивает рукой, так и не решаясь назвать весь этот балаган чем-то цирковым и несерьёзным, потому что для него самого это реальная драма, а не театр. – Я понимаю, – Альбедо дёргает уголками губ. – Сяо отказался идти с тобой? – Сказал, что ощущает себя ублюдком и предателем, – Кадзуха хмыкает. – Он всегда таким был? – Нет, – спокойно отзывается Альбедо. – Сейчас в его голове тараканов стало чуть меньше, некоторые передохли. Раньше он был совсем невыносимым. Кадзуха нервно хихикает и роняет вслед этому ещё пару несдержанных смешков, на что Альбедо неловко улыбается, потому что, да, это всё смешно и грустно. – Может, подскажешь, как с ним быть? – спрашивает Кадзуха. О, он обратился к специалисту по человеческим взаимоотношениям, сейчас Альбедо даст гениальный совет. Но всё же саркастичный ответ с языка не срывается, и приходится всерьёз задуматься над вопросом. Как с Сяо быть? Ну, очевидно сложно, это всё, что Альбедо может сказать. – Не дави на него, – ну или почти всё. – Ху Тао перебесится, поймёт, что Сяо тут не при чём, и он себя тоже простит. Я понимаю, почему он сам себе кажется предателем и ублюдком. – Но он ведь не виноват… – Кадзуха обречённо стукается затылком о стену и досадливо стонет. – Я, кажется, влюбился в идиота. – Сочувствую, – искренне отвечает Альбедо. – Но если всё же захочешь уломать его на театр, то дави на чувство вины. Скажи, что иначе деньги впустую пропадут. – А ты жестокий, Мелок, – от голоса Скары со стороны двери Альбедо слабо вздрагивает. Что за привычка незаметно подкрадываться и встревать в диалог? – Так и запишу, что ты тот ещё манипулятор. – Да мне эти чёртовы билеты поперёк горла встали, пусть хоть кто-нибудь их использует, – бухтит Альбедо недовольно, слабо стыдясь того, что его сочли манипулятивным. – А где Ху Тао? – Стоит на балконе и трагично смотрит в небо, словно она в музыкальном клипе, – невозмутимо говорит Скарамучча, проходя в комнату и бесцеремонно стягивая Альбедо с кровати. Вроде хочется возмутиться на излишнюю властность, а вроде это странно приятно. – Всё, Мелок, спектакль окончен, пошли домой. Кадзуха, выводи. Раскомандовался. Но возражать Альбедо не решается, тем более после всей этой драмы ему очень хочется домой. – Спасибо за помощь, – Кадзуха прощается с ними, протягивая ладонь для рукопожатия, а потом вдруг меняет стратегию – подаётся вперёд и приобнимает слабо, похлопывая по плечу. Сначала Скарамуччу, а потом и Альбедо, пока тот ошарашенно моргает и никак не успевает возразить. – Мы с Сяо у вас в долгу. – Просмотр драмы в стиле сериалов для домохозяек того стоил, – Скарамучча на удивление даже никак не злится из-за внезапных объятий. – Удачи. Альбедо хочет сказать, что всё наладится, что Сяо просто нужно время, что он очень боится потерять близкого человека. Но Кадзуха и так всё это знает, поэтому слова оседают где-то в горле неприятным першением, и Альбедо неловко прокашливается, стирая их совсем и кидая напоследок простое «увидимся». – Вы правда обсуждали то, как вас Сяо бесит? – спрашивает Альбедо с лёгким недовольством, когда они выходят из общежития. На улице уже стемнело, день скоро станет совсем коротким. – Не беспокойся, никто его всерьёз не винит, – Скар слабо закатывает глаза. – Просто порой хочется выговориться без последствий. – Неправильно это как-то, – Альбедо хмуро поправляет очки и кутается покрепче в своё пальто. – Твоя подружка сама созналась, что прекрасно осознаёт глупость своей обиды. Но бывает порой такая штука, как несправедливость. Когда у всех вокруг всё есть, а у тебя – нет. Хочется порой сказать: «все пидорасы, почему им везёт, а мне нет?», хоть и понимаешь, что никто в твоём невезении не виноват, кроме тебя, – он вдруг моргает и машет на Альбедо рукой. – Короче, не осуждай, Мелок. Все мы знаем, что твой любимый Сяо не виноват. Ну, кроме него самого, разумеется. – Он мне не любимый, – Альбедо закатывает глаза. – А я тоже знаю истинное положение вещей, но иногда вот хочется поговнить, – Скарамучча театрально вздыхает и прикладывает ладонь к сердцу. – Может, я хочу, чтобы ты меня обнял, погладил по голове и сказал: «Скаранька, у меня только ты любимый». – Ты же ненавидишь, когда тебя зовут Скаранькой. – Для тебя я могу быть кем угодно, – он игриво подмигивает, приобнимая Альбедо за плечи. Альбедо вдруг понимает, что улыбается несдержанно. Не удаётся на этого Скарамуччу злиться, даже когда он в очередной раз напоминает, что от идеала далёк. Да, он сволочной, сложный местами, и не считает плохим обсуждение людей в негативном ключе. – Слушай… – начинает Альбедо неуверенно. – А с чего вдруг ты решил помочь? И почему Ху Тао поддержал? – Я молча курил, пока она бухтела на несправедливость нашего жестокого мира, – Скар фыркает. – Так себе поддержка. – Но всё же хоть какая-то. И не уходи от ответа. – Мне было скучно. – Когда тебе скучно, ты достаёшь телефон и шаришься по чужим профилям, – возражает Альбедо важно. – Ну, может, и другими вещами отвлекаешься, но уж точно не добровольной помощью в сборке шкафа для пары знакомых, один из которых тебя бесит. – Как ты меня хорошо изучил, – Скарамучча снова театрально хлопает глазами, делая вид, что тронут до глубины своей чёрной душонки. – Ах, ваше меловое высочество, будьте моим мужем. Альбедо трагично вздыхает и закатывает глаза. Ясно, ответов он не добьётся. Или? – Не вздыхай так, мне правда было скучно, – Скарамучча затихает, молча делает пару шагов, а потом добавляет вдруг. – Без тебя пусто в квартире. Не хотелось в одиночестве сидеть. – Так ты ради меня побежал помогать? – Альбедо старается быть ехидным, чтобы не показать, как его это всё смутило. Аж сердце быстрее забилось, потому что Скар по нему соскучился за несколько часов, это надо же. – Да, – Скарамучча недовольно фыркает. Его щёки заливает едва заметный румянец, и Альбедо совсем плывёт, тоже заливаясь краской и испытывая желание начать довольно пищать. Но это совсем несолидно будет. – Доволен? – Очень доволен, – получить от человека вроде Скарамуччи такое признание – это победа. Альбедо не просто доволен, он ликует. Но второй вопрос остаётся открытым. – А Ху Тао зачем решил поддержать? – Да блять, я просто сбежал от Кадзухи с Сяо, потому что они собирались скандалить, – лениво ворчит Скарамучча. – И покурить захотел, потому что взбесился со всех этих шкафов и досок. Альбедо отзывается очень глубокомысленным «а…», и дальше они идут в спокойном комфортном молчании. Скарамучча только один раз Альбедо за рукав пальто дёргает и «глаза открой, тут лужа», но всю остальную дорогу думает о чём-то. Уже дома бодрый от ощущения грядущих выходных Альбедо предлагает заказать доставку, раз свидания в театре не будет, и Скарамучча весело усмехается, давая добро. Вечер в принципе по-домашнему комфортный, даже несмотря на странные события, что были перед ним. Альбедо проверяет баланс на карте, и – да! – ему начислили зарплату ещё несколько часов назад. Было бы удобнее жить с уведомлениями о пополнениях, но Альбедо не хочет на такое тратиться. В итоге денег теперь хватит, чтобы вернуть долг, заказать сегодня еды и прожить неделю в прежнем темпе, но там Альбедо подзаработает на заказах, чтобы дотянуть до следующей стипендии и зарплаты, и всё – можно будет жить, как нормальный человек. Либо просто пока деньги для Итера отложить, Скар ведь предложил сразу не возвращать всё. Да, лучше так и сделать. После ужина и дурацкого спора на тему просмотренного фильма Альбедо лежит лениво со Скарой в своей комнате и поражается. Как он в этом человеке находит самого близкого сейчас? В начале ведь хотел держаться подальше, хотел не контактировать больше нужного, а сейчас Скар лежит рядом и шумно выдыхает носом из-за забавного видео с котятами. Оказывается, иногда он снисходит до простых человеческих глупостей вроде мемов, надо же. – Я люблю тебя. Альбедо не сразу понимает, что сказал. Потом думает, что не говорил, ему просто послышалось. А может Скарамучча сказал? Пошутить решил, точно. Или… Нет, Скарамучча поворачивается убийственно медленно с не наигранно широко распахнутыми от шока глазами. Всё-таки это Альбедо сказал. Вот же… – Повтори, – спокойный тихий приказ. – Слушай, я сдуру ляпнул, ты не… пока не воспринимай всерьёз, ладно? – бормочет Альбедо, а потом вдруг нервно усмехается, пытаясь сделать всё незначимым, потому что когда оно значимое, то пугает сильнее. – И вообще, это же просто ряд химических реакций в голове, там выброс окситоцина, который может вызывать… – последнее слово Альбедо говорит совсем тихо и неуверенно замолкает. Ему страшно и неловко. Он не хотел говорить таких громких слов до тех пор, пока не решатся проблемы с доверием, но оно вырвалось само собой, и сейчас Альбедо совершенно не знает, как себя вести. Потому что если стадии симпатии и влюблённости ещё обратимы, не являются чем-то серьёзным, то любовь – это уже всё, конечная. Один билет до станции «попадалово», без пересадок и обратных рейсов. – Повтори, – всё так же тихо и серьёзно просит Скарамучча, подбираясь ближе. Скользит по шее Альбедо рукой, притягивает ближе к себе, но не целует. Альбедо думает о том, что от Скарамуччи пахнет горьким чаем, и сам он всё ещё ощутимо горький, но впервые горечь кажется приятнее сладкого. – Я люблю тебя, – почти без дрожи в голосе, но тихо. А ещё глаза Альбедо прикрывает, потому что и так ясно, к чему всё идёт. Скарамучча на ответное признание не разменивается, но Альбедо его и не ждёт, а вот поцелуя – ещё как. Да такого поцелуя, какого у них ещё ни разу не было, потому что нежность мешается с отчаянием, непонятная злость остро сочетается с желанием, и смесь выходит взрывоопасная. Альбедо ощущает, как его волосы стягивают в кулак, но при этом Скарамучча бережно снимает с него очки. Альбедо кусается несдержанно, потому что из-за своего признания всё ещё растерян и ему хочется Скарамуччу одновременно сгрызть и расцеловать. Но вместе с этим Альбедо мягко мычит в поцелуй и касается щеки Скары кончиками пальцев. Не хочется кусаться и царапаться, как раньше, не хочется бороться за первенство, потому что Скарамучча целует собственнически, и это… Альбедо вообще-то не фанат того, чтобы скидывать с себя ответственность и быть ведомым, но Скаре хочется довериться. Хочется к нему податливо жаться с безмолвным разрешением делать с собой всё, что душе угодно. Подставлять шею… вот чёрт, ладно, за болезненный укус в шею хочется мстить, и Альбедо покорность с податливостью немного теряет. Однако всё равно кажется, что вот теперь уместно будет наконец переспать, но на этот раз их прерывают ещё до снятой одежды. Только шеи друг другу искусать успевают. Раздаётся звонок в дверь. – Ты кого-то ждёшь? Опять мама? – тут же выдаёт Альбедо догадки. – Никого не жду, мама бы сама открыла, – по каждому пункту отвечает Скарамучча и сползает с Альбедо, на ходу одёргивая вниз футболку. Альбедо лежит на кровати, приводя в порядок сбитое дыхание, смотрит в потолок и вслушивается в происходящее в коридоре. Сначала слышится скарино недовольное «ты бессмертный, что ли?!», а потом звонкое «Скарочка, принимай гостей», и Альбедо ощущает желание убивать. Лини. – Альбедо, золотце, добрый вечер, – Лини театральным движением кланяется до пола, когда недовольный Альбедо высовывается в коридор. В таком положении и остаётся, расшнуровывая свои высокие ботинки. Альбедо не знает, плеваться ли сейчас ядом или устало забить на происходящее, потому что Лини не на минутку заглянул. Это становится ясно по тому, как Скарамучча проходит на кухню, чтобы поставить чайник. – Это, наверное, не моё дело, – начинает Альбедо с вежливым недовольством. – Но всё же ты зачем пришёл? Лини медленно выпрямляется, и Альбедо едва от него не отшатывается в ужасе, потому что такого точно не ожидал. Разбитая губа, ссадина на щеке и рассечённая бровь, из которой вытекло слишком много крови, которую Лини не смог нормально стереть, размазав по доброй половине лица. – Наверное, мне нужно умыться? – спрашивает он без привычной звонкости в голосе. Тихо и устало. – Ванная там, – Скарамучча указывает рукой в нужную сторону, и Лини тут же прячется за дверью. – Альбедо, мы… – Мне опять в комнате сидеть? – спрашивает Альбедо мрачно и растерянно, потому что он только что признался в любви, а от него собираются что-то скрыть. В который раз. – Как видишь, это просто не моя тайна. – Я и о твоих ничего не знаю. – Ты сейчас посраться хочешь? – Скарамучча переходит в оборону, только заслышав упрёк. Щерится, скалится, заковывает себя в броню и едва ли не частокол вокруг выставляет. Но всё же спустя мгновение смягчается, кидая виноватый взгляд и протягивая к Альбедо руку, чтобы поправить ворот сползшей с плеча футболки. – Прости. Дай мне… ещё немного времени. Буквально пару недель. – Я тебя никуда не тороплю и ни к чему не призываю, – Альбедо инстинктивно уворачивается от касания, и понимает, что этим режет по больному после того, как совсем недавно был податливым и любвеобильным. Но его вся эта ситуация напрягает, и он имеет право тоже надеть броню. – Но и довериться не могу. Нет никакой боли в глазах, никаких убитых взглядов, никаких «почему?..», сказанных глухим шёпотом. Скар молча смотрит в упор своим скарамуччевским универсальным взглядом, которым можно пилить любого человека, пока тот не сдастся. Вот только Альбедо сдаваться не хочется. Только ещё сильнее укрепляется в мнении, что до сих пор – а он ведь минут пятнадцать назад признался в любви! – надо быть настороженным. – Я понимаю, что вам, похоже, помешал… – Лини выходит из ванной и на секунду подвисает, потому что Скар с Альбедо молча грызут друг друга взглядами и выглядит это, должно быть, странно. – Мне бы синяки замазать, перед тем как домой идти. И поговорить кое о чём. – Я буду в комнате, – Альбедо спокойно разворачивается и заходит к себе, игнорируя вялое тихое «блять, Альбедо…» со стороны Скары. Уже через дверь слышит «вот какого хуя ты не написал?», ответное «он мне телефон разбил», и это последнее, что удаётся разобрать в чужом диалоге. Хотелось бы больше информации, но подслушивать Альбедо не станет. С десяток секунд он просто подпирает дверь спиной, думает о том, что если сейчас услышит порнушные стоны, то решится на убийство, пытается найти взаимосвязи, но информации ничтожно мало. Альбедо проходит к кровати и ощущает себя маленьким мальчиком, которого родители заставили поиграть в комнате, пока они поговорят с какими-то важными людьми. Не для его ушей. Не для его психики. Ему не доверяют. Когда Скар ушёл секретничать с Эи, то это можно было объяснить семейными делами, но с Лини-то у него какие секреты? Альбедо глупо злится, глупо ревнует и чувствует себя глупым, но поделать с этим ничего не может. Просто надеется, что в итоге всё будет хорошо. И что Лини подхватит кишечный вирус, после чего пару дней пообнимается с унитазом, ибо нечего тут. *** – Так что случилось? – Скарамучча ставит перед Лини кружку с чёрным чаем, окидывая его изучающим взглядом. Определённо потрёпанный, уставший, но при этом заметно довольный. Неужели смог? – Меня Итер избил, – заявляет Лини так, словно говорит о победе в номинации «лучшая мужская роль года». – И чего ты довольный такой? Скарамучче он, вообще-то, не нравился. До этого учебного года Лини был в списке тупоголовых однокурсников, с которыми лучше не контактировать. И сейчас не то чтобы нравится, но лёгкое уважение и приязнь он вызывает, когда улыбается разбитыми губами и заявляет горделиво. – Я всё удалил. Сначала Скарамучча недоумённо хмурится, а потом осознаёт, и брови его взлетают вверх от удивления. Это победа?.. Осталось сделать только пару финальных штрихов, и победа будет окончательной, неоспоримой, а пока есть ещё пара моментов, которыми враг может воспользоваться. Скарамучча бы рассмеялся, но вкус победы тускнеет, когда он вспоминает о том, что за стенкой сидит недовольный расстроенный Альбедо, который вполне сможет его послать, узнав об всём. Надо ему рассказать. Как можно скорее, потому что дело уже дошло до «я люблю тебя», и Скарамуччу от ответного признания остановило только наличие тайны. Так и хотелось Альбедо в охапку сгрести, расцеловать всего… – Скар, а у тебя печенья никакого нет? – голос Лини вырывает из размышлений, и Скар с несвойственной себе растерянностью лезет в шкафы искать печенье. Альбедо надо точно всё рассказать и как можно скорее. Вот только страшно, что он после этого уйдёт.