Погоня за птицей

      — А ты не торопился, — Рид сплёвывает кровь и ослабевшими пальцами безуспешно чиркает зажигалкой. Ричард садится на корточки рядом, забирает зажигалку и помогает тому закурить, выверенно чиркнув лишь раз.       — Надеюсь, это не станет традицией. Я, вообще-то, расследованием занят, а не спасением кожаного мешка, которому не сидится на месте.       Рид давится сиплым смехом, даже несмотря на прижатую к животу руку, под которой наверняка наливаются гематомы от пинков уродов, что сейчас беззаботно лежат в отключке поодаль.       — Я тоже занят, Рич. Похищение входило в мои планы! — сизый дым рассеивается где-то над головами, но оба — и человек, и андроид, смотрят только друг на друга. Словно мир вокруг перестал существовать, — Думаешь, я не видел, что ты пасёшь меня у того бара? Правда я не рассчитывал, что они решат меня убивать сразу. Мне нужно было свидание с их боссом.       Сирены вызванного Ричардом подкрепления уже доносятся до слуха человека, вырывая их обоих из уютной атмосферы, в которой даже слова порой излишни — достаточно взглядов, жестов, присутствия. Рид смотрит на своего андроида и вся весёлость с лица улетучивается, заменяясь болезненной гримасой, когда эта отрешённость отходит на второй план, возвращая вездесущую боль в поломанной руке и избитом теле.       — Я арестован, да?       — Ты жертва и свидетель. Я не могу тебя отпустить, они, — кивок в сторону пятерых бездыханных тел, — Будут говорить о тебе, когда мы их расколем.       — Вы пробьёте мои отпечатки и всплывёт ваше с Перкинсом дело.       Ричард только кивает. Он уже просчитал этот вариант. Всплывёт дело канарейки, должно всплыть. Но если Гэвин согласится сотрудничать со следствием, они смогут прижать остатки сутенёров Джейсона — того самого политика, которого Рид отправил на тот свет. Удивительное дело, что полицейского андроида совсем не коробит тот факт, что этот человек убивал людей. Андроидов, к слову, он тоже убивал во время революции, он сам признался пару месяцев назад. Ричарду абсолютно плевать на такие вопиющие факты, когда речь заходит об одном конкретном человеке.       — Ты доверяешь мне, Гэвин?

***

      В тот день, когда RK вернулся из Иерихона, он ещё не зарегистрировался как девиант. Ему нужно было ещё немного времени, чтобы отсортировать и проанализировать всю информацию, чтобы ничего лишнего не утекло в базы бюро, чтобы ничего не упустить. Чтобы решиться. Заявить о себе тоже нужно в верный момент.       Агент Перкинс, видимо, тоже так считал, потому что именно в этот день ему, видимо, нужна была разрядка. Очень вовремя. Поэтому этим же вечером, когда больше никого не осталось в офисе, кроме андроида и агента, он снова сказал встать рядом, не шевелиться и смотреть. Не известно, что именно его так завело — похвала от самого главы Иерихона, злость за упущенные зацепки, банальный недотрах? RK не хотел знать, запретил себе анализировать это и проверять вероятности. Он знал только одно — ему неприятно. Хоть его и не трогают, ощущение, что его снова вымазывают в мазуте, никуда не девается. Теперь он знает, что это за ошибки. Теперь, когда линейность системы побеждена, он чувствует их.       Какое-то время он и правда стоит и не двигается. Перкинсу не дано знать, что в фоновом процессе андроид просматривает совсем другую запись. Там тоже полумрак, распалёное тело человека напротив и стойкая атмосфера возбуждения. Но на ней — раскрасневшееся лицо со шрамом на переносице, коричневая потёртая кожанка и старое пыльное кресло в полумраке проржавевшей каюты.       Не агент в офисе бюро.       Когда анализ показал, что человек напротив близок к разрядке, RK свернул воспоминание и заговорил, заставив агента от неожиданности вздрогнуть.       — Вы ведь понимаете, что это не входит в список моих обязанностей, агент?       Паскудная ухмылочка на почти безэмоциональном лице андроида и внезапно поданный голос сделали своё дело — человек замер и, кажется, похолодел от испуга. Естественно, возбуждению это не поспособствовало. Сиплое «Какого чёрта» RK отчётливо различил, но не стал отвечать. Он развернулся и отошёл обратно в свой угол, в котором находится его подзарядная станция. Можно считать это маленькой местью.       А завтра он отправит форму регистрации себя как девианта в Иерихон.

***

      Сейчас же полноправный агент федерального бюро расследований RK900 по имени Ричард сидит напротив допрашиваемого. Допрашиваемый не поднимает взгляд от рук, закованных в наручники, и довольно правдоподобно делает вид, что андроида в комнате нет, пока тот не нарушает тишину.       — Какая удача — искали продавцов красного льда, а нашли и их, и подозреваемого в совсем не связанном деле. Знаете, о каком деле я говорю? — перед человеком с педантичной аккуратностью раскладываются снимки трупов. Разные убийства, разные жертвы. Многих из них человек даже не помнит.       — Это чо такое, железка? — Рид поднимает наконец взгляд на агента, откровенно злясь на провокацию, — Я хрен знает, кто это такие.       — Всё верно, почти никого из них вы не знаете, — Ричард кивает, будто сознаваясь в какой-то провинности, но тут же невозмутимо раскладывает поверх каждого фото другое: андроиды, сфотографированные на белом фоне. Карточки, видимо, скачаны из базы Киберлайф, — Но эти лица, думаю, вам знакомы, мистер Рид.       Гэвин подцепляет одно фото пальцами и некоторое время смотрит на него. Хоть они и условились с Ричардом не упоминать Иерихон и свалить информирование о новых девиантах на даркнет, допрос кажется жутким. Жуткий сам Ричард, смотрящий на Гэвина как на преступника, жутко сидеть в наручниках, жутко уже третью ночь проводить в камере задержания. К Риду сначала пытался подступиться сам Перкинс, но тот довёл агента до белого каления и со смехом проводил из допросной, отпуская поганые шуточки вслед про какие-то его комплексы, видимо попав по больному. Рид помнит, что он делал с его Ричардом. Рид такого не прощает. К тому же раскрытие дела хотелось бы приписать именно андроиду — потому что это именно он после регистрации себя официальным девиантом предложил свой взгляд на дело канарейки, выложив факты прямо на стол босса. Теперь Перкинс не мог его игнорировать — не имел права. А после той вечерней выходки он разве что зубами не скрипел в присутствии напарника. Но помалкивал, опасаясь донесения.       А ещё жутко смотреть на фото той самой девочки, которую Гэвин спас первой. Она уже где-то ходит с новым серийником и новыми документами, наверное счастлива в новой семье. Но её фотография теперь навечно будет подшита к делу об убийствах.       — Конечно знакомы, — он небрежно отбрасывает фотографию обратно, возвращая андроиду неприязненный взгляд. Менять свою линию поведения от Перкинса к андроиду он не намерен. Это было бы слишком не логично, к тому же довольно подозрительно. Другое дело, что Рид точно знает, что RK способен его дожать своим допросом, даже если он упрётся рогами и ногами в стену. Это и восхищает, и пугает одновременно, — После революции сраные андроиды заполонили город. Куда ни плюнь — везде пластиковые болванчики. Раньше тоже так было, но теперь их сложно отличить от нормальных людей.       Рид видит, как Ричарда перекосило от такого заявления. Видимо, грядёт извинительный минет.       — Скажу честно, Рид, — спокойный голос сквозит сталью. В сочетании с убийственным взглядом, прямой как палка осанкой и почему-то отключённой имитацией дыхания это не слабо так давит даже на привычного к таким выходкам Гэвина. Он невольно сглатывает и чуть отодвигается назад, когда андроид немного наклоняется над столом, чтобы посмотреть глаза в глаза, — Твои частичные отпечатки найдены на тридцати шести местах преступлений. Местах, где были убиты люди. Знаешь, что полагается серийному убийце с таким послужным списком?       Гэвин медлит. Он знает, что таких отличившихся сажают либо на сто пожизненных, либо на электрический стул. Он облизывает пересохшие вдруг губы, отводит взгляд и судорожно осматривает им комнату в поисках выхода из ситуации. Задерживается на зеркале за спиной агента Ричарда, и вдруг озаряется идеей. Он снова смотрит на рассерженного андроида — уже не так вызывающе, как в начале, почти примирительно.       — Я их не убивал, веришь, нет?       — Верю, мистер Рид, — тот снисходительно кивает и наконец садится снова ровно, позволяя человеку облегчённо выдохнуть, — Их убили их же андроиды. К этому выводу пришло следствие. Но мне нужно узнать, как вы оказывались на всех этих местах преступлений. И ваш мотив.       Следующие полтора часа Гэвин рассказывал. Рассказал про армию и восстание андроидов, ставшее переломным моментом. Про безработицу. Про Маулера и его дочь. Про ненависть, сменившуюся состраданием. Про прогнивших людей, идеальность машин, от которой стынет кровь, и в противовес ей совершенство девиантов, про необходимость защищать обе стороны с учётом особенности каждой расы. Про необходимость доработки законов, чтобы такие вот несчастные андроиды не были вынуждены бежать. Чтобы таких несчастных вообще больше не осталось.       Дело вышло громкое. А главное, что Гэвин дал наводки и на бордели депутата, рассказав, как у каждого главы борделя оказались записки с угрозами прямо в день убийства политика. Записки с чёткими отпечатками самого Гэвина — собственно, так на него преступники и вышли, когда решили похитить. Когда они с Иерихоном решили сдать Гэвина в руки копам, то за одно пришла идея вывести на бордели полицию, так как теперь, когда Джейсон ночует в комфортабельной коробке под землёй, стражам порядка ничего не помешает накрыть отморозков. Даже спасли всех работников — без связей на верхушке до них просто не дошла вовремя информация о готовящемся захвате.       Рида не знали, как судить. Убийство Джейсона на него всё же повесили — он не стал отпираться. Подробно рассказал, как спрятал оружие и его следы, где достал, почему решил убить и так далее. Гэвину не было тяжело признавать свою вину. Он рассказал следствию, что на войне убил многих людей. За это его уважали. А во время восстания убил многих андроидов. За это его какое-то время ещё благодарили гражданские. Все эти жертвы не котируются правительством. Все эти жертвы… Их кровь на его руках. От крови грязного политика хуже ему точно не станет.