Погоня за птицей

      — Банановый смузи с зефирками.       Гэвин останавливается и недоумённо озирается в поисках того, кому принадлежит эта странная идея. И владелец голоса быстро находится — в паре шагов от него за своим — очевидно, своим, там же табличка с именем — столом. Прошло уже больше недели с той стычки с Симонсом, а Рид до сих пор упрямо таскает ему разные напитки. Если первые пару раз стычка повторялась, то теперь детектив только усмехается и провожает взглядом стаканчик с соком. На этот раз апельсиновый. Сначала Рид таскал чаи, но после того, как перебрал самые популярные и отличающиеся друг от друга сорта, понял, что мимо. Теперь перешёл на соки. Завтра он собирался принести томатный, и пусть Симонс давится им — мало кто любит овощные напитки.       Если верить табличке на столе, с ним заговорила Тина Чень. Он краем уха слышал, что она три или четыре раза проваливалась на экзамене на детектива, но не так давно наконец получила долгожданную должность. Судя по синякам под раскосыми глазами, далось ей это ой как не просто. Но сейчас она заинтересованно уставилась на Гэвина и даже хитро ему подмигнула, покосившись себе через плечо, на прислушавшегося к разговору Симонса. Тот старательно делает вид, что ему плевать, но даже Гэвин не может не заметить, что его забавляла сложившаяся ситуация. И даже льстила — хоть и консультант, а не специальный агент бюро, но исправно таскает ему напитки. Кому такое не понравится?       — Что? — только и смог выдать Рид. Нет, он не шокирован. Просто сколько он торчит в департаменте на своих птичьих правах, с ним не особо порывались разговаривать сотрудники ДПД. Возможно, дело в «терминаторе», который по умолчанию прилагается к заключённому — они Ричи стороной обходят.       — Говорю, банановый смузи. Джейк пьёт смузи. Ему нравятся бананы и сладкое. Так что не прогадаешь, — она вертит в руках ручку и не сводит хитрого взгляда с Рида.       — С чего ты взяла, что мне нужен твой совет? — тот поводит плечами неприязненно и суёт руки в карманы кожанки. Вид получился насупленный, словно пытающийся согреться воробей. Но мисс Чень и бровью не повела на демонстративную недружелюбность. Откинулась на спинку своего кресла, скрипнув натужно пластиковыми креплениями, прикусила кончик ручки.       — Просто подумала, что когда ты с ним закончишь играть в угадайку, то, может, обратишь внимание на остальных. А то сегодня пятница, а мне, например, не с кем пойти выпить…       — Чень, предательница! — Симонс вскакивает из-за своего стола и внезапно ловит пустой степлер, которым девушка в него прицельно швырнула. Недоумённо осматривает его и хохочет, усаживаясь назад.       — Завали, Джейк! — она и сама едва хохотнула. И снова уставилась на Рида смеющимися глазами. У неё явно азиатские корни, и вся её миниатюрность кажется несколько неуместной в этом средоточии матёрых детективов. Хотя Рид их таковыми не считает, но даже он не отрицает, что то дерьмо, с которым каждый из них сталкивается на улицах, так или иначе оставило на них отпечаток. Тина же кажется… Слишком невинной для такого места, — Ну так что? Составишь компанию юному детективу Чень или это слишком тесные контакты для агентов бюро?       — Мы придём, — из-за спины Рида вдруг высовывается Ричард. Он подошёл бесшумно — Гэвин всегда восхищался этой походкой. И каждый раз бесился и вздрагивал — вот как сейчас.       — О, и мистер терминатор в комплекте. У меня будет лучший конвой на диком западе, — и наконец смеётся звонко, откидывая голову назад, — Тогда сегодня после смены. Я скину адрес, мальчики!

***

      — С каких пор ты говоришь за меня? — Рид закрыл дверь их кабинета и опёрся о неё спиной. Ричард, уже усевшийся за свой стол и собравшийся перебирать бумаги, поднял на него взгляд. Непонимающе нахмурился, диод его окрасился в жёлтый на пару секунд, пока он пытался понять, о чём говорит Гэвин.       — Ты не хотел идти с ней? Мне показалось, что тебе будет приятно завести друзей помимо… Меня. Если ты против, я пойду скажу ей, — он уже встал, чтобы исполнить сказанное, но Рид помотал головой. Сложил руки на груди в замок, опустил взгляд в пол, устало вздыхая.       — Нет, я хотел. Но это выглядит так, будто у меня нет права голоса. И мне неприятно.       — Но я всегда так делал, — диод андроида не перестаёт гореть жёлтым. Рид залипает на этом предупреждающем цвете на пару секунд и снова качает головой.       — Да, но… Раньше это касалось только нашего дела. И мы до озвучивания ответов вместе их согласовывали. А сейчас — это личная жизнь. Не работа. И, по сути, мелочь. Я хотел бы иметь право хотябы на это.       Ричард долго, слишком долго для андроида, смотрит на Гэвина и размышляет. Странно, что раньше они не сталкивались с этим вопросом — всё решалось как-то само собой. Они просто неразлучны, буквально. И Рид не оспаривал его решения, не проявлял признаков того, что ему неприятно. Возможно, дело в том, что Рид совсем не детектив? Это Ричи запрограммирован на расследования, а жизнь Рида — совсем не программа. У людей нет предустановленных функций. Поэтому его человек всегда полагался на андроида.       А может быть, ему приглянулась Чень?..       — Я понял, Гэвин. Хочешь, я буду неподалёку? А вы вместе посплетничаете за выпивкой, — как бы Ричард не пытался, скрыть досаду из голоса не вышло. Эмоции делают его открытым, как на ладони. Как люди живут с этим всю жизнь?       — Чего, нет. Я не это имел ввиду, — Рид оказался около стола Ричарда, упёрся руками в столешницу и заглянул в глаза, что тот вскинул на человека, — Просто не давай ответов за меня, хорошо, Ричи?       Тёплая ладонь человека накрыла скулу андроида. Тот прикрыл глаза и чуть повернул голову к этому теплу, коснувшись губами запястья. Ответа Ричард не озвучил, вместо него был кивок и несколько минут той ласки, которую эти двое могут себе позволить посреди рабочего дня.

***

      — …А он кинулся на эту сетку так, будто за ним не я бегу, а бешеный бык! — звонкий голос Тины тонет в гомоне уютного бара, она вскидывает руки, со стуком оставив стакан с пивом на столешнице, — Оборачивается, а глаза у него воот такие, — соединив указательный и большой палец на обеих руках, она поднесла их к лицу, через получившиеся дырочки просматривая собеседников и изо всех сил делая бешеный взгляд, — Я говорю ему: Полиция Детройта! Слезай с забора или я буду стрелять! Я за ним два квартала пробежала, язык на плече, руки в коленки вот так упёрла, дышать пытаюсь. Пистолетом в одной руке на него показываю, но не целюсь, а то и так перепуганный как заяц.       — А он? — Гэвин давит смешки в своей кружке с пивом, но смотрит на девушку не отрываясь, не забывая подталкивать ту к продолжению истории.       — А он забор отпустил, поворачивается, смотрит на меня с таким видом несчастным. Если бы тоже не бежал всё это время, уверена, побледнел бы как смерть! Говорит: Не надо стрелять! Если попаду в больницу, мама мне голову оторвёт! — вскидывает руки и смеётся весело, ничуть не смущаясь публики, — Мама! Если в больницу попадёт!       На этот раз все трое подхватывают смех и запивают его. Тина даёт знак бармену, чтобы им принесли ещё, по крайней мере двоим из них.       — Что было потом? — Ричард явно старается. Не сидит, словно проглотил палку, снял свой пиджачок светящийся, и водит трубочкой в наполовину опустошённом стакане с тириумом. Он не так давно восполнял запасы, поэтому не видит необходимости напиваться им, но не может позволить себе разрушить эту атмосферу.       — Да что потом, как обычно, — Тина махнула рукой и тут же отвлеклась на бармена, передавая Гэвину новую кружку и отдавая сотруднику две пустые, — Задержали его, мамашу вызвали. Она верещала на весь департамент, мол сынишка её не виновен и вообще мы все злоупотребляем властью. А то что у него карманы полные краденых часов, это всё массовая галлюцинация.       Небрежный тон, с каким Тина закончила историю, явно дал понять, как много в действительности она потратила нервов на того парня. Гэвин не может её не понять — такие скандальные родители у детей-оболтусов — обычное дело. Даже агенты бюро с таким сталкиваются, только там не мелкие воришки, а кое-что покрупнее, наркота там или оружие. Исход, тем не менее, обычно на удивление схожий с историей бывшей патрульной.       — Я отойду покурить, — Рид хлопает себя по карманам, проверяя, с собой ли сигареты, отодвигает высокий стул и слезает с него, неспешно проталкиваясь между столиками к выходу. Его провожает две пары глаз, и он почти что чувствует их спиной, даже через кожанку.       Вечер сегодня тёплый. Рид пришёл к этому выводу, когда на выходе тёплым ветром в него швырнуло сухой листвой почти в лицо. Чтобы не мешать другим, он отошёл к углу дома, прикрыл ладонью зажигалку и с третьей попытки закурил — тот же самый ветер с лёгкостью тушит сигарету. Как специально.       Сизый дымок заструился к тёмному беззвёздному небу, и Гэвину подумалось, что полгода в тюрьме без сигарет не ощущались так тягостно, как иногда ощущается целый день на работе. Они с Ричи засадили уже много подонков, но они всё лезут и лезут из тёмных углов города, словно нескончаемая масса. Когда он варился среди них, то не чувствовал это так остро, но… С тех пор, как он стал работать на бюро, он ощущает себя так, словно заклеивает дырки пластырем в дне давно обветшалого корабля — сколько не заклеивай, тут или там снова пробьёт течь. Сколько ни сажай, но вот таких вот мелких неразумных поганцев на улицах меньше не становится.       Сигарета обожгла пальцы, Рид выругался и уронил её, но новую доставать не спешил. Тина оказалась интересной собеседницей, энергия льётся из неё щедрым водопадом, хотя и видно, насколько она устала быть патрульной. Сложно сказать, придавит ли её морально работа детективом, но по крайней мере теперь она может сама вести дела и разбираться, а так ли чист и невинен пойманный оборванец.       Это и хорошо, и плохо. Гэвин не может определиться, что за чувство у него в груди — то ли жалость к невинной девушке, то ли глубокая, беспросветная тоска человека, не способного выбраться из этого круговорота грязи.       И что-то ему подсказывает, что второе.       — Это была последняя? — Рид повернул голову и встретился взглядом с его новой знакомой. Та понимающе кивнула и протянула ему пачку своих сигарет, свободной рукой ловко поджигая свою, уже зажатую в зубах. У Гэвина в кармане ещё половина пачки солдатиков смерти, но он всё равно достаёт чужую, тонкую, и тоже закуривает, — Хороший получился вечер, да?       — Лучше, чем я ожидал, когда ты нас позвала, — не смог сдержать ироничного смешка Рид.       — Что, всё так плохо? — та посмеивается. Сизый дым урывками струится между её губ, а те растягиваются в на удивление скромной улыбке, — Лучше давай поговорим о вас с Ричи. Какие у вас отношения? Должна сказать, что весь департамент делает ставки на то, что вы вместе.       Рид подавился дымом. Серьёзно, весь департамент? Они настолько плохо скрываются или чего? Внутренности сжались в нехорошем предчувствии, что если всё вскроется, то их с Ричи разъединят. И даже если каким-то чудом Гэвин сможет не вернуться в тюрьму, ему придётся проводить почти всё своё время с кем-то другим. Даже думать о таком тошно.       — И часто вы делаете безумные ставки? — Рид криво усмехнулся, наконец откашлявшись и вдохнув сладковатый дым тонких сигарет Тины.       — Часто, — та внимательно смотрит на собеседника этим своим прищуренным взглядом. «Она и так всё поняла» с ужасом понимает Гэвин, но ничего не говорит. Поэтому Тина продолжает: — Иногда приятно отвлечься от бесконечных преступлений на что-то безумное в тёплой атмосфере с коллегами. Ну так что? Я-то не сомневаюсь в ответе, но хочу, чтобы ты рассказал побольше, — Рид долгим взглядом смотрит в улыбающееся лицо девушки, и та поднимает руку с зажатой между пальцами сигаретой к лицу, — Клянусь, никому не расскажу. Вы сами расскажете, когда будете готовы, наверное. Но тогда я сорву куш!       — Уж будь любезна, — сарказм сочится только первые пару слов. Остальные звучат скорее устало и мечтательно — Рид слишком долго носил это в себе, имея возможность высказаться только Ричи. Даже Герта не знает почти ничего, — Ну, мы не то что бы вместе. Мы никогда не обсуждали это. Мы просто вместе работаем, я живу в его доме, чтобы он мог за мной следить, он покупает мне сигареты и оплачивает психолога. Поддерживаем друг друга… — новая затяжка, а Рид старается не переводить взгляд на откровенно сияющее лицо Тины, — Делаем друг другу приятно… Как можем. Ну и говорим. Мы много говорим, детектив Чень. О важном. Мой психолог сказала, что это признак осознанности и глубокого доверия. Это удовлетворило твоё любопытство?       Учитывая, что половина сигареты у Тины просто истлела, пока та, не отвлекаясь, слушала каждое слово признания, можно сказать, что да, она довольна. Да и по лицу всё видно — то словно озарилось светом, хотя это и была просто проезжавшая мимо машина. Но Гэвин, возможно, запомнит это выражение навсегда — когда он доверил настолько важную тайну человеку, с которым первый раз встретился. И, он надеется, не прогадал, потому что судя по всему, Тина попросту сплетница.       Когда они вернулись в бар, Ричард так и сидел на своём месте, сторожил их напитки и оставленные вещи. И, похоже, тоже о чём-то размышлял. Рид почти без паузы уселся снова — и накрыл руку Ричарда своей. Андроид сначала дёрнулся, чтобы убрать её, но встретился с бесконечно нежным взглядом Гэвина, и застыл. Коротко глянул на Тину, вернул Гэвину вопросительный взгляд — но тот чуть улыбнулся и слегка сжал пластиковые пальцы в своих, подтверждая, что да, перед Тиной можно.       И как это упоительно — целовать возлюбленного на глазах у знакомых. Одной знакомой, но для этих двоих, которым приходится шифроваться не один год, и этого много. Тина накрыла пальцами свой рот и во все глаза, кажется сияя счастьем, смотрит на то, как Ричард бережно накрывает губы Гэвина своими, придерживает его за затылок и медленно и ласково выцеловывает горячие человеческие губы, не углубляя поцелуй, только наслаждаясь близостью. Рид же забыл как дышать. Они в самом углу барной стойки и в такое время мало кто из трезвых может их наблюдать, но всё же немного страшно. Андроидоненавистников даже сейчас слишком много, и даже если Тина на самом деле промолчит, их всё равно могут раскрыть… Но губы Ричарда — вот они, отдающие горьковатым тириумом и немного силиконом. И мысли в бедовой головушке Гэвина в таких условиях надолго не задерживаются.       — Просто а х р е н е т ь, — выдыхает явно осчастливленная откровением Тина, запивает свои слова остатками пива и снова кивает парочке, — Ахренеть, ребят.       — Я надеюсь, это останется строго между нами, детектив Чень, — Ричард, раскрасневшийся как и Гэвин благодаря тому новому софту, который всё же установил, деловито натягивает на себя пиджак. Если бы не эта программа, могло бы показаться, что ему совершенно всё равно на произошедшее — но только не Гэвину. Он не может не заметить чуть нахмуренные брови, силиконовый язык с датчиками, коротко проходящийся по зацелованным губам раз за разом, слегка механические движения рук. Его Ричи смущён и взволнован, и от этого в груди становится только горячее. А теперь и лихорадочный румянец на месте, и это просто… Восхитительно.       — Я обещала Гэвину, и тебе могу обещать, Ричи. От меня никто ничего не узнает.       Попрощались они сильно за полночь. Посадили уже засыпающую Тину в такси, Ричард показал своё удостоверение и пригрозил таксисту, что из-под земли его достанет, если с девушкой что-то случится. Таксист — такая редкость в современном мире, но в этом районе не все фирмы рискуют отпускать свои машины под автопилотом — слишком большой риск угона или нестандартных ситуаций. Так что этому несчастному пришлось, заикаясь, уверить агента ФБР, что всё будет в лучшем виде, и спешно смотаться по оплаченному маршруту.       А напарники пешком направились домой. Там оказалось не далеко, так что всю дорогу они молчали, лишь перекидывались взглядами и смущёнными улыбочками. Ночь обещает продолжение поцелуя, а сегодняшнее знакомство — тёплую дружбу, насколько важную для такого социального мешка с костями, как Гэвин.