Погоня за птицей

      В совершенно естественном порыве первое, что делает Гэвин, это замахивается для удара — в груди клокочат ярость и отчаяние и требуют выхода.       Совершенно ожидаемо, кулак не-Ричард перехватывает и чуть сжимает пальцами, не позволяя одёрнуть руку, желая быть выслушанным.       — Мистер Рид, я бы не советовал пытаться выместить на мне ваше негодование рукоприкладством. У меня есть все воспоминания предыдущей модели, кроме последнего дня, и я знаю, что вы с моим предшественником часто обсуждали вопросы, а не дрались, — руку он всё же отпускает, но не сводит опасливого взгляда с разъярённого человека. А в сердце Гэвина ярость выцветает в отчаяние, — Техники из Киберлайф не смогли взломать код, который для себя выстроил тот Ричард. Исходя из воспоминаний, могу предположить, что он не любил беспорядок. Особенно те сбоящие обрывки кода, которые остались после девиации…       — Либо переходи к сути, либо захлопись к херам, — глухо прорычал Рид. Коннор положил ладонь на его плечо, и человек даже её не скинул — тратит всю свою концентрацию на самоконтроль.       — …Верно, — не-Ричард сделал себе пометку, что его предварительный анализ личности напарника оказался верным. Кажется, из зашифрованного кода доносятся отголоски девиантного самодовольства. Пока что заводская прошивка справляется с попытками системы вызывать непрошенные реакции, но если новый Ричард тоже станет девиантом, ему придётся получать новый корпус. Потому что не жить же двум личностям в одном, — Суть в том, что RK800 Коннору Ричард передал код. Вместе с воспоминаниями о последнем дне. Как только я его получу, мне понадобится некоторое время на дешифровку и завершение работы, с которой не справились техники, и личность будет восстановлена.       — Сколько?       — Простите, не понимаю. Сколько чего? — глаза слегка прищурены, словно в них таится улыбка явно подшучивающего Ричи, но сами глаза — сами глаза такие же равнодушные. Как у этого, из Киберлайф, получается выдать настолько сложные и отсутствующие выражения, не понимает даже Коннор.       — Блять, ты идиотом решил прикинуться? — Гэвин снова рванулся вперёд, чтобы всё же ударить пластиковый еблет, но рука на плече сжалась почти до боли, и рывок был задушен в зародыше. Гэвина почти трясёт от боли при виде этого не-Ричи, — Сколько конкретно тебе времени нужно, чтобы прекратить быть этим ушлёпком и вернуть мне моего Ричарда?!       Машина отвечает не сразу, предварительно покрутив жёлтым диодом секунд десять. Всё это время человек — и вместе с ним весь отдел ДПД, наблюдающий за сценой издалека — почти задерживает дыхание и не сводит с того напряжённого взгляда.       — 14 часов, 42 минуты в среднем. Если делать скидку на возможные трудности в процессе и непредвиденные обстоятельства, то время варьируется с 14 часов 38 минут до 15 часов 5 минут, — отрапортовал и уставился на Гэвина в ответ. Взгляд показался тяжёлым и каким-то…любопытным, словно ему была интересна реакция пороховой бомбы, в которую сейчас превратился Гэвин. Либо он просто из воспоминаний помнил манеру поведения Ричарда и автоматически к ним аппелировал, но без девиации это выглядит скорее жутко, чем располагающе.       Гэвин накрывает лицо ладонями, даёт Коннору отмашку, что он может отпустить его плечо с будущими синяками и заняться передачей данных, трёт глаза, щёки, лоб, опускает руки и выходит из здания. В почти оглушающей тишине его шаги звучат едва ли не кощунственно звонко — если бы Риду было не плевать чисто в принципе, то может даже он почувствовал бы себя неловко от этого.       Но конкретно сейчас он чувствует себя не неловко, а говном. Которое вывалили на раскалённый асфальт, а потом весь день раскатывали как масло шинами колёс — тонкий, расплющенный, расканый метра на два, сохнет на горячем асфальте и воняет. Почти фотография Гэвина Рида.       Вопреки сравнению, за дверями департамента оказывается прохладно. Поздний октябрь вступает в свои права, срывает с деревьев остатки жухлой листвы и забирается за ворот с непозволительной наглостью. Сигарета отказывается зажигаться из-за порывов ветра, Рид несколько раз чертыхается, вертится в попытке найти оптимально безветренный угол, но в конце концов психует, случайно переламывает так и не раскуренную сигарету, бросает её на землю и так и стоит, с опущенными руками и задранным лицом к небу в отчаянии. За те пару минут, пока не-Ричард не рассказал о ситуации, в душе Гэвин успел похоронить Ричи окончательно, пустить себе пулю в висок и похоронить себя радом с ним. А потом оказывается, что это не Ричи идиотски пошутил, а техники Кибер-чтоб их блять-лайф. Гандоны. И Фаулер — гандон тоже, и эта как её там, начальница Ричи — тоже гандонище. Потому что о таких вещах предупреждают, особенно чёртовых напарников!

***

      Не ясно, сколько времени прошло — телефон Гэвин оставил в кабинете. За спиной послышался звук открывшейся-закрывшейся двери и Рид был уверен, что это Коннор.       И не прогадал. На этот раз жестянка решил не рисковать тактильным хамством и остановился в метре от собеседника.       — Твоя смена закончилась, Рид. Отвезти тебя к Хэнку? Возможно, сейчас тебе бы хотелось вернуться в свою квартиру? Подготовить её к возвращению Ричарда, например…       — Закончилась. Отвези меня в бар, пластиковый — Рид не сыпет словами, не лезет бить стены. За прошедшее время он успел научиться держать себя в руках. Ему даже в некотором смысле повезло — сдерживаемые эмоции не хоронятся где-то на задворках, перерастая в травмы, а всплывают — просто позже, когда он решит, что вот сейчас можно дать им волю. Скорее всего, такое решение настигнет его после бара. Гэвин знает это и даже готов. Не готов только к отказу Коннора, — Пожалуйста.       — Ты уверен, что тебе стоит пить в таком состоянии?       Но Коннор не дожидается ответа — потому что да, если Гэвин что-то просит у Коннора, то он взвесил свою просьбу уже миллион раз, привёл миллион аргументов против этой затеи, но нашёлся один аргумент «за», который все эти «против» потеснил к краю и скинул в небытие. Андроид проходит к машине Хэнка, садится на переднее сидение. С опозданием в несколько секунд хлопает и пассажирская дверь.

***

      — Я ведь хотел сделать ему предложение, — алкоголь упрямо не берёт отчаянно стрессующий мозг Гэвина, но он всё равно обсуждает с чёртовым Коннором то, что не даёт ему покоя. В руках он вертит коробочку с помолвочными кольцами, не открывая её, и вздыхает — всё же немного пьяно.       — Ты же помнишь, что закон о заключении браков с андроидами пока ещё разрабатывается? — Коннор тоже пьёт. Говорит, что установил небольшой резервуар, чтобы в обществе не чувствовать себя совсем не к месту. Приходится заморачиваться с очисткой, но в моральном плане ему так комфортнее.       — Да помню, я ж в полиции работаю, — Рид сдавленно хохотнул, что ни на секунду не развеяло тоску в его взгляде, — Это предложение о помолвке. Типа, когда разрешат, тогда пойдём в церковь, а до этого просто обещаны друг другу. Ричи любит романтичные штуки. Я подумал, это достаточно романтично… К тому же, отвадит от него девиц. Ты видел? Они за ним постоянно ухлёстывают. Половина нашего мусора в офисе — это их записки с номерами.       Андроид не сдерживается и смеётся. Это заставляет Рида всё же немного улыбнуться. Конечно, Коннор не мог не заметить, что человек покраснел, но он тактично не стал озвучивать наблюдение. В конце концов, Рид говорит очень личные для него вещи — и удивительно, что в слушатели он выбрал именно эту жестянку. Он ведь терпеть его не может.       — Смешно тебе, да? — Рид задумчиво скребёт короткими ногтями редкую щетину, скрывая смущение, — Смейся-смейся. Сегодня у тебя карт-бланш на мои откровения. Например, я тоже люблю те романтичные штуки, которые делает Ричи. И те, что делаю я для него… Боже, Кон, я так соскучился по нему.       Рид с глухим стуком опускает голову лбом в столешницу. Это правда — Ричи не идёт у него из головы и в этой самой голове темы разговора только о нём. Но не перед этим же андроидом ему петь дифирамбы своему возлюбленному? Хотя, в ювелирку тот отвёз человечка без лишних вопросов…       Вопреки ожиданиям, насмешек не слышно. Хотя выражение лица андроида говорит скорее «вы два идиота, но ужасно милые», чем «вот лохи». А может это что-то среднее. Гэвин не решил и Гэвину всё равно. Кажется, в голову даёт алкоголь.       Когда они выбрались из бара, рука Рида была перекинута через плечо Коннора. Им предстояло пройтись вдоль тесной улочки к главной дороге, чтобы выйти к машине, и андроид героически вызвался помочь всё же надравшемуся Риду передвигаться в пространстве. Получил в ответ на это невнятное «Без пластиковых уёбков разберусь», а потом поймал почти навернувшегося человека со стула. Возражений больше не поступало.       — Знаешь, Коннннор, — Рид поднял голову, кажется пытаясь заглянуть в лицо тому, — Ты хоть и мудак, но парень-то хороший. Не пойму, зачем мудаком-то быть?       Андроид не сдерживает усмешки и Рид видит лицо Коннора в тусклом неверном свете фонарей издалека, видит его мигающий диод, видит эту непослушную чёлку, общую для их линейки и…и не сдерживается.       Оказывается, губы Коннора жестковатые и отдают голубой лагуной. Когда андроид приоткрыл их, видимо от шока, язык Гэвин тоже нащупал — там он тоже похож на Ричи. Гэвину чертовски, невыносимо не хватает Ричи. И получить его так, пусть и через Коннора, его пьяной голове показалось подходящей идеей. Чувства, что несколько часов были погребены до лучших времён, снова поднимают головы и скребутся в груди, в горле, в сердце. Рид готов рассмеяться и расплакаться — но вместо этого, кажется, отключается.       Приходит в себя он на диване в родной квартире, кем-то вычищенной от пыли. На кухне горит свет, на столе стоит стакан, рядом таблетка, а под всем этим записка с пояснением, что это лекарство, которое поможет, когда человек придёт в себя.