Погоня за птицей

      Если вы хоть когда-нибудь решите избегать андроида в полицейском участке, и если у вас это будет получаться, то знайте — он поддаётся. Терпит ваши выходки, какими бы причинами вы ни руководствовались. Но у всего есть конец, даже у терпения девиантной, но машины. Примерно об этом же думает и Гэвин, стараясь не показываться на глаза Ричарду следующим утром. Он до покалывания на кончиках пальцев хочет его увидеть, прикоснуться, убедиться, что это его Ричи, а не вчерашний незнакомец. Но Гэвин не смеет, Гэвин не готов. Как он может позволить себе хотябы прикоснуться к своему Ричи если буквально вчера он, хоть и из-за невыносимой тоски по нему же, но целовался с другим. Да и с кем? С Коннором! Это предательство, и Гэвин чувствует фантомную боль в груди, от которой сводит челюсть.       У него раньше были отношения. И бурные, и вялотекущие, и даже с далеко идущими планами. Но ему никогда не прощали ошибок — а Гэвин всегда ошибался. Проваливал знакомство у родителей, «неправильно» отвечал на вопросы о детях, не запоминал памятные даты, поздно возвращался с работы, «холодно» отвечал на СМС… Все эти мелкие неудачи всегда складывались в то, что Рид — невыносимый мудак, которому совершенно плевать на своих женщин. А потом он встретил её. Ту, что согласилась разделить с ним жизнь. И чем он ей отплатил? Не смог зачать ребёнка, пропал на войне, а вернулся слишком поздно, потому что какой-то ублюдок успел прирезать её в переулке. Если бы Рид был рядом, если бы не бежал от этих проблем, может быть, она была бы жива…       С другой стороны, тогда он не встретил бы Ричи. Идеального Ричи, посланного ему наверняка если не богом, то кем-то из крылатых. И вот что он делает: снова ошибается. Предаёт доверие, а потом всё утро не может собрать яйца в кулак и признаться в косяке, потому что слова застревают в горле, а сам он замирает и холодеет только от одной мысли о том, что Ричи оставит его.       Может быть, было бы верным не рассказывать. Рид где-то слышал, что груз измены должен нести сам изменщик, и не за чем перекладывать его на партнёра. Но Гэвин не согласен — если бы Ричи ему изменил и промолчал, а потом это бы когда-нибудь всплыло (а оно точно всплывёт, всегда всплывает, как говно в проруби), то было бы намного больнее. Это бы значило, что в какой-то момент не было взаимной искренности. В какой-то момент он был с ним, но думал не о нём, выбирал не его. Это — намного больнее, чем узнать сразу, расстроиться и пережить. И Гэвин не хочет такого для Ричарда. А значит, нужно собраться и…       Он настиг его в курилке. Так как Гэвин без устали сбегал, стоило Ричарду попытаться подойти, то браслет не перенастраивали, и он держался рядом с Коннором. И, возможно, именно Коннор рассказал девятке, где Гэвин предпочитает стрессовать на работе последние полтора месяца. Предательская железка.       — Я понимаю, что наше воссоединение было далеко от идеала, но я ожидал хоть сколько-нибудь тёплого приёма, Гэвин, — тон как всегда безукоризненный, но руки андроида вжались в стену по обе стороны от головы Рида, пока тот напуганно — разговор, который он так старательно откладывал, настиг его сам и прямо сейчас! — смотрел на своего андроида, совсем забыв о сигарете, — Я должен извиниться. Мне не пришло в голову, что совместимость стандартной прошивки будет идти настолько вразрез с тем кодом, который у меня заложен после девиации. Стоило сказать Коннору, чтобы поехал со мной и передал ключ им. Хотя они тоже хороши — отправили болванку в участок получить код самостоятельно, — RK понуро кивает, опустив взгляд, словно это он тут виноват, словно Гэвин имеет право злиться. Имеет, конечно, но сам Рид так не считает, — Прости меня. Когда ты избегаешь меня, я чувствую пустоту внутри. Это больно.       Дар речи к Гэвину возвращается не сразу. Сначала он замечает, что сигарета слегка подпалила рукав девятки, спешно её тушит и нервно зачёсывает волосы к затылку. Ричи выглядит таким уязвимым. Таким открытым — и только для него. Стоит ли сейчас рассказывать? Нет, Гэвин давно усвоил, что идеальных моментов для новостей не существует, поэтому либо говорит сейчас, либо молчит вечность.       Он набрал в лёгкие воздух.       — Нет, Ричи, я не злюсь, — он осторожно укладывает ладони на плечи андроида, заранее готовясь, что тот их сбросит, — Точнее, злюсь, я вчера был в ярости. Но не из-за твоей «вины», которой вообще-то нет. А из-за того, что я так долго и старательно ждал, а потом за пару секунд все мои надежды на твоё возвращение были разрушены. Я падал, Ричи, и мир, — Гэвин коротко облизал пересохшие от волнения губы, заглядывая в несчастные глаза андроида, — Мир перестал иметь значение, когда я понял, что вернулся не ты. Потом он объяснил ситуацию, но эмоции — штука такая. Хотелось или пустить себе пулю в лоб, или… Не знаю, вздёрнуться, наверное. Я больше думал про пулю, но нужно было раздобыть огнестрел, мне же не выдают, — чем больше Рид говорит, тем торопливее и менее складно получается. Он слышит заполошно стучащее в горле сердце от страха, и почти дрожит. Это правда — если Ричи его оставит, мир потеряет цвета, вкусы и запахи, потеряет наполнение. Риду придётся не сладко, — Я даже повёл Коннора в бар, подумал, что получится умыкнуть, но поздно вспомнил, что вы, говнюки, не пьянеете. А после бара… Я знатно налакался, понимаешь? Восьмёрке пришлось тащить меня на себе, и тогда я посмотрел на него немного снизу. И ракурс такой получился, как с тобой, и я снова подумал, что он ужасно похож на тебя. И моему пьяному мозгу хватило этого. Я так тосковал по тебе, Рич. Я был хорошим консультантом, ни на кого не огрызался, никому не набил рожу, даже не опаздывал почти совсем, представляешь? Я держался. И оставалось потерпеть 14 часов всего, но я. Я сорвался. Понимаешь?       — Что ты сделал, Гэвин? — Ричард медленно, по-человечески медленно начинает понимать, к чему клонит Рид. Он уже не кривит виновато брови, и даже выпрямил спину, от чего нависание над человеком кажется скорее угрожающим. Он не может не заметить беспокойство своего человека, и уже подозревает худшее.       — Я…Я поцеловал его, — теперь уже виновато и пришибленно выглядит Рид. Он зажмурился, чуть отвернул голову в сторону и немного вжал её в плечи, словно ожидая удара. Разрыв отношений и будет ощущаться ударом, каким бы мягким он ни был, — Я подумал, что даже если это не ты, это ведь отчасти всё равно ты, а мне хватит даже подделки, мне так сильно было нужно почувствовать тебя, я думал, что умру без этого. Или с ума сойду. И, видимо, сошёл, потому что сейчас готов умолять тебя не бросать меня, — последнее он проговорил почти шёпотом, словно не веря, что произносит это в слух. Со слабой надеждой он осторожно глянул в глаза напротив. В них читалась растерянность и — о боже, прости, Ричи, прости пожалуйста — боль, — Я избегал тебя, потому что не чувствовал, что имею право быть рядом. Прости меня.       Некоторое время Ричард стоял на месте, освещая сумрак курилки жёлтым диодом. Потом он опустил взгляд и диод покраснел — а сердце человека по ощущениям упало куда-то в желудок. Кончики пальцев похолодели и Рид, теряя остатки надежды, опустил руки, не цепляясь больше за пиджак андроида.       — Я понимаю. Если ты решишь отказаться от меня как от напарника, я не буду возникать. Можете меня переназначить куда-нибудь, или в тюрьму верните, мне без разницы, — осипшим голосом бормочет. Второй раз из-за ситуации, связанной с Ричардом, он вынужден глотать комок слёз. Рид дёрнулся в сторону, чтобы выскользнуть и где-нибудь в туалете отдышаться, может слабовольно поддаться эмоциям и всё же всплакнуть, может избить кафель стен, чтоб было не так больно. Чтобы Ричи не видел того, что человека внутренне переламывает от произошедшего.       Но Ричи и так видит состояние своего консультанта. Диод ещё раз моргнул красным и перекатился в жёлтый, оставшись в этом цвете. Руки андроида со стен скользнули на плечи Рида, никуда не пуская. Андроид заглядывает в глаза, хмурясь.       — Да, пожалуй, мы теперь квиты. Теперь я тоже в ярости, — Гэвин поднимает на того покрасневшие против воли глаза и сдавленно сипит «Что?», — Ты правда думаешь, что я оставлю тебя из-за подобного?       — Но это…измена… — Гэвин всё ещё сипит неверяще и боится прокашляться, словно это спугнёт наваждение.       — Мы же говорили об этом. Симпатии людей переменчивы, я был готов к чему-то такому, — пальцы, лишённые скина, чуть сильнее сжали чужие плечи, — Хотя не знал, что моя реакция будет настолько негативной. Будь добр подобного не повторять, пожалуйста. Я не уверен, что смогу сдержаться и не повредить твоего партнёра физически.       Рид сглатывает, всё ещё не верит в своё счастье, но… Неужели Ричи настолько себя не ценит? Он — наконец-то! — позволяет себе положить ладони на скулы андроида, притягивает к себе и отчаянно целует, стараясь выразить всё то, что сейчас в его потрёпанном сердце: счастье, облегчение, тоску по нему, по Ричи, жажду его близости, горечь ситуации, в которой они оказались. И надежду. Ричард отвечает с готовностью, опускает одну ладонь на поясницу своего человека и притягивает к себе ближе, потому что тоже желает ощущать его всем телом.       Поцелуй заканчивается, только когда они оба чувствуют тириум и он щиплет на зацелованных губах Рида. Тот отстраняется и смеётся от нервного облегчения, снова прижимаясь, крепко, изо всех сил сжимая в объятиях андроида.       — Детка, мы такие придурки.       — Только ты. Я — высокотехнологичный искусственный интеллект. Если я придурок, то это ты меня научил.       Гэвин не находится с ответом и снова смеётся, для порядка стукнув пару раз кулаком спину в белом пиджаке. Но когда отдышался, вспоминает, что высокотехнологичному искусственному интеллекту нужно объяснить кое-что важное.       — Случай, Ричи. Ты имеешь право злиться на меня. Устрой мне бойкот, по лицу ударь, если хочешь, не знаю. Это задело твои чувства и ты имеешь право их защищать. Понимаешь? — Гэвин поднял голову, чтобы столкнуться со взглядом серых глаз, прищуренных в едва уловимой улыбке, — Ты знаешь, что такое социальные санкции? Они довольно распространены у людей. Если ударить не хочешь, конечно. Просто… Не считай, что я могу делать всё что угодно, не зависимо от твоих чувств. Мы с тобой повязаны, мы обязаны учитывать друг друга всегда.       — Я понимаю, Гэвин. На этот раз никаких поцелуев по утрам всю неделю. Я слишком рад вернуться к тебе спустя всё это время, поэтому на большее не способен.       — Совсем-совсем никаких? — хитро прищурился, но андроид был непреклоненен, что и выразил упрямым кивком, — Это будут чёрные дни в моём календаре, — уже на полном серьёзе закончил и кивнул в ответ, принимая кару.       Они ещё долго стояли так, просто обнявшись в сумраке тесной, пропахшей дымом каморке. Все, кто собирался её занять, только завидев парочку, разворачивались курить на улицу, не желая сталкиваться с обладателем того ледяного взгляда, которым окидывал их андроид. Но у Гэвина скоро затекли руки, он завозился и зачем-то полез в задний карман своих джинсов. Прокашлялся в кулак, в очередной раз отстранившись.       — У меня к тебе ещё разговор, — он, едва улыбнувшись взволнованно, нежно погладил скулу Ричарда костяшками пальцев, — Только не перебивай, я готовился. В общем. Ричи, я — совсем не предел мечтаний, особенно в сравнении с таким идельным тобой, — рука с щеки скользнула ко рту девятки, пальцем его прикрыв, чтобы не перебивал, — Не знаю, что такого я сделал, чтобы заслужить тебя, но если ты оставишь меня, я… На самом деле, я переживу это. Это внутренне меня сломает на долгие годы, но я не сброшусь с крыши, разве что в пьяном угаре. У меня отвратительный характер и ветренная голова, Ричи, и я правда не знаю, почему ты всё ещё со мной, почему выбрал меня и продолжаешь выбирать каждый день с момента нашего знакомства. Но знай, что я вижу это и ценю каждую минуту рядом, и я тоже выбираю тебя каждый день, даже если иногда кажется, что я полный козёл, который решил отдалиться или наделать глупостей. Люди не умеют застывать в одном состоянии, они постояно меняются, и — я сейчас не оправдываюсь, просто предупреждаю, что такое происходит и будет происходить, и это нормально, когда мы не сходимся во мнениях или предпочтениях, ведь мы разные личности. Мы умеем разговаривать о наболевшем и неприятном, и я никогда раньше не чувствовал такой эмоциональной безопасности ни с кем. Я хотел бы пройти с тобой бок о бок эту жизнь, разделить её на двоих и всегда быть рядом, быть твоим плечом — и твоей проблемой, да. И если ты тоже готов… Готов потратить свою вечность на кого-то настолько несовершенного… Ты выйдешь за меня, Ричард?       Может быть, это и правда не подходящее место. Может быть, с них двоих пока что хватило потрясений и это будет лишним. Может быть, в свете вскрывшейся правды Ричи решит, то оно ему не надо. Но Гэвин ждал почти два месяца. Он готов был уже тогда, когда услышал по рации, что его андроида ранили, уже тогда клял себя последними словами из-за того, что не успел купить кольцо, не успел повторить, как много Ричи для него значит, не успел сказать, что хочет быть только с ним. И позволить себе снова дать судьбе шанс забрать Ричи раньше, чем будут сказаны заветные слова, Гэвин не может.       Поэтому да, прямо в пустой курилке, прямо после ссоры, он поднимает к своему лицу руку оторопевшего андроида и прямо там надевает на его безымянный палец чёрное помолвочное кольцо.       — Это не обручальное, потому что прямо сейчас по закону мы не можем пойти в церковь. Но если ты согласишься, ты будешь обещан мне, — Рид робко улыбнулся, большими пальцами поглаживая костяшки механической руки со всей нежностью, что таится в его сердце, — А я — тебе.       — У тебя с собой к нему пара? — голос как-то растерял ту выверенную бархатистость, которую в него закладывали и из-за помех стал похож больше на голос подростка с пубертатом, ломкий и слегка скрипучий, на пару тонов выше необходимого. Это заставляет Гэвина улыбнуться и кивнуть, потянуться снова в карман и вложить в раскрытую ладонь Ричарда второе кольцо — белое. У них обоих один край не ровный, и не вооружённым глазом заметно, что контуры изгибов подходят друг другу как паззл. На внутренней стороне чёрного выгравирована луна, а на внутренней у белого — солнце. Гэвину показалось слащавым писать словами что-то типа «ты моя луна», но гравировку он всё же заказал, пусть и с небольшими рисунками вместо букв, — Красивые. Ты поэтому только мои деньги тратил на еду и сигареты?       — Это не те вопросы, которые обсуждают в такой ситуации, — Рид не может не улыбаться, потому что Ричи не сказал «нет» и не снял кольцо. Если бы ответ был нет, он бы уже дал знать, но он попросил второе и в груди человека пожаром разгорается надежда.       — Такие предложения, Гэвин, делают не в таких местах. Я подумал, неуместные вопросы будут к месту, — Ричи тоже улыбается и вертит в пальцах белое кольцо, поглядывая через него на человека, — Но в таком случае я тоже кое-что скажу. Я не готовился, но ты должен знать, на что подписываешься. У меня тоже плохой характер: я упрямый, считаю, что всегда прав, потому что объективно так и есть, иногда нуждаюсь в полном контроле ситуации и окружения. Иногда я теряюсь в эмоциях и не выдаю корректных реакций, на самом деле становясь терминатором. Эмоционально в некоторых вещах я всё ещё подросток и тебе придётся иметь с этим дело не единожды. У меня нет гениталий — помолчи, это важно — и тебе придётся жить с этим. И даже если мы решим, что нам нужна модификация, они всё ещё не будут настоящими гениталиями, только силикон, искусственный подогрев и я в комплекте. Если эмоционально ко мне ты готов, то физически тебе может быть тяжелее. Не забудь о том, что ты буквально привязан ко мне браслетом, и то, что ты оказался в тюрьме или «на поводке» целиком моя заслуга. Я не хочу, чтобы ты чувствовал дискомфорт по этому поводу, потому что накопленный за несколько лет, он выльется в эмоциональный срыв и возможную ненависть. Если ты оставишь меня, Гэвин, однажды пообещав быть со мной, я отключусь. Это не будет самоубийством в полном смысле слова, но я вытащу свой тириумный насос, и только ты или излишне сообразительный детектив сможете найти мои резервные данные для перезапуска. Я не шантажирую тебя сейчас, лишь предупреждаю, что и это тебя тоже ждёт. Подумай ещё раз, не хочешь ли ты забрать кольцо и взять себе ещё время на раздумья?       Воцарилась тишина. Теперь уже андроид выжидательно уставился на человека, выискивая малейшие признаки сомнений, но в Риде их не оказалось. Он всё также, даже ещё теплее улыбается, поглаживает тыльную сторону руки андроида и не собирается никуда уходить.       — Ты идиот, Ричи. Мы ведь с тобой вместе уже столько времени, я знаю твой характер, — он тянется и коротко целует губы своего — теперь по-настоящему своего — андроида, — Мой ответ «Да», железка. Я всё ещё хочу быть с тобой всю жизнь. Так что поторопись и надень на меня чёртово кольцо.