Соседи

— Блять. Ключи с громким звоном падают на пол. Звук разносится по лестничной клетке громким эхом. Ровер морщится.  Соседей бы не разбудить.  Не то, чтобы его действительно это волнует, но ещё и скандала Ровер бы не вынес. Если быть совсем честными, Ровер сейчас бы даже обычного разговора не смог бы пережить: перевоз вещей оказался слишком утомительным и всё, чего ему хотелось, так это быстрого душа и мягкой кровати.  Дверь тихо щелкает и открывается с противным скрипом. Внутри слегка пахнет затхлостью и, Ровер включает свет, летает пыль. Квартира небольшая: прихожая, плавно перетекающая в кухню, туалет и ванна, да зал с большим диваном посередине и столом у окна. Роверу и не надо больше: место для еды, сна и учебы ему вполне достаточно, а что ещё надо для счастья студенту?   Ровер делает шаг вперед и подслеповато щурится. Свет из прихожей не дает разглядеть полностью ни обстановку на кухне, ни в зале, и Ровер вынужден искать выключатель почти на ощупь. Пол под ногами слегка прогибается и сипло, с каким-то надрывом, скрипит; лампочка в коридоре начинает зловеще мигать и до полной атмосферы дешевого хоррор-фильма не хватает завывания ветра. К счастью, окна закрыты наглухо и внутри тихо как в морге. “Про морг думать не стоило”, — мысль бьет в голову Роверу, пока сердце на секунду замирает от страха. На лестничной клетке что-то гремит, слышится глухой хлопок и вдогонку летит хриплое “Блять!”. Ровер выдыхает. Всего лишь сосед, а не чья-то неупокоенная душа. За входной дверью слышатся шаркающие шаги и шипящее “С-с-сука!..”, Ровер морщится, но терпит. В том, что сосед в час ночи решил выйти на лестничную клетку и немного пошуметь нет ничего такого. Сейчас Ровер закроет дверь, выдохнет и пойдет спать. Безо всякого лишнего шума. Он, блять, устал и не пойдет сейчас ни с кем ругаться. Когда за дверью слышится грохот и вопль “Да еб твою ж ма-а-ать!..”, у Ровера дергается глаз, но он все ещё держится, потому что ну. Нет сил. Ровер устал. И хочет спать. И не хочет ни с кем ругаться. За дверью снова слышится грохот, на этот раз со словами “Да и ебись оно все конем!”. Ровер не выдерживает.  Внутри Ровера с громким хрустом ломается терпение и моментально сгорают все предохранители. Ярость накрывает измученное сознание и из горла вырывается крик: — Да завали ты свое ебало! Заебал орать, блять. Час ночи, какого хрена?! Человек за дверью удивленно выдыхает. Его недоумение настолько большое, что даже не видя его лица, Ровер готов не то, что почку — квартиру — поставить на то, что рожа у его новоявленного соседа донельзя забавная. За дверью слышится смущенное “Кхм”, а после в ответ летит: — Сорян, не знал, что тут кто-то есть. Ровер прикрывает глаза, надавливает большими пальцами на веки и слегка массирует их круговым движением. Запал пропадает и усталость снова накрывает с головой.  Ровер шумно выдыхает и качает головой: — Просто не шуми больше. — Окей. Голос соседа звучит слегка неуверенно, с едва слышной вопросительной интонацией, будто он сомневается в собственном ответе. Или в том, что Ровер не пойдет бить ему морду после недавней вспышки агрессии. Сосед в коридоре издает какой-то шаркающий звук (терпи, Ровер, сейчас ты ляжешь спать и не услышишь этого идиота) и негромко произносит: — Тогда, эм, доброй ночи? Ровер закатывает глаза: — Да-да, спокойной. Спустя пару мгновений Ровер слышит как закрывается чужая дверь и внезапно вспоминает, что его все ещё открыта. Сонное оцепенение спадает с него и Ровер тащится обратно в прихожую. Дверь, видимо чувствуя настроение хозяина, на этот раз не издает ни звука. Квартира окунается в блаженную тишину, а Ровер… А что Ровер? Он наконец-то идет спать. *** Следующая встреча с соседом случается через неделю в не очень приятных обстоятельствах.  Во-первых, просто для справки, Ровер не был ни жаворонком, ни совой. Ровер был зомби: как и всякий приличный студент, он ложился поздно из-за необходимости сделать всевозможные эссе-рефераты-доклады и, как всецело уважающий себя студиоз, вставал ни свет ни заря, чтобы успеть на пары. Дешевое съемное жилье с уютной обстановкой (ладно, не то чтобы уютной, но хотя бы откровенно не противной) около университета не водится, не спавнится и никоим другим образом не появляется. Слова “дешевое” и “рядом” вообще по мнению Ровера являются антонимами.  И во-вторых, плавно вытекающее из во-первых, Ровер нежно и трепетно любил свой сон. До безумия. И очень не любил, когда его разлучали с законными часами в царстве Морфея.  Поэтому когда в пятницу вечером из соседней квартиры доносятся громкие звуки, Ровер мученически вздыхает, но терпит. Мало ли, начало года может отмечают? Ровер же не зверь, может потерпеть пару часов. Сейчас же только начало восьмого, до двенадцати они же успокоятся, правда? Под ложечкой неприятно сосет от дурного предчувствия, но Ровер стойко его игнорирует и идет готовить еду. Под музыку веселее будет… По крайней мере, он хочет в это верить. Спустя час Ровер спокоен. Снаружи периодически слышится ещё и звон бутылок друг о друга, но какая студенческая вечеринка без алкоголя. Ровер все ещё верит в лучшее. Спустя два часа у Ровера сдают нервы: громкие звуки настолько достали, что кажется поселились внутри головы и медленно размозжили мозг, который впоследствии неприятной кучей вытек через уши.  “Ещё час”, — говорит сам себе Ровер. — Блять, — вылетает из его рта, когда через час музыка становится громче. Ровер готов лезть на стенку от шума, что бьет и без того пришибленное гранитом науки сознание. Спать хочется неимоверно, но барабанные перепонки готовы лопнуть из-за громкого звука. И, как вишенка на торте, усилилась мигрень. Идти ругаться к соседу прямо сейчас останавливает маленькая надежда, что к двенадцати станет тихо.  Тихо не становится, зато Ровер получает дергающееся веко и трясущиеся руки. Дальше тянуть не имеет смысла. Ровер буравит дверь чужой квартиры злобным взглядом. Было ожидаемо, что звонок просто утонет в тяжелых битах и его никто не услышит. Но от понимания менее неприятно не становится.  В голове особо громкий звук жалит раскаленной иглой. Ровер рычит от боли и бессильной злобы. Гнев душит, ядовитой змеей заползает в ребра и сдавливает сердце в железные тиски. В глазах темнеет, и Ровер внезапно обнаруживает, что яростно бьет дверь соседа ногой, попутно выкрикивая: — Открывай, сука! Кто-то из гостей, видимо, ещё не успел растерять остатки слуха, поэтому дверь медленно открывается и из-за нее виднеется помятая рожа.  Ровер кривит губы и надменно произносит: — Позови хозяина квартиры. Человек напротив смотрит слегка растерянно и будто бы сквозь Ровера, его взгляд плывет и не отражает ни капли интеллекта. На лице у человека на секунду мелькает осознанность и глаза медленно собираются в кучку, сосредотачивая все свое внимание на человеке перед собой.  — А? Что ж, это было ожидаемо. “А чего ты хотел от вусмерть пьяной туши?” — Ровер спрашивает сам себя, но тут же отметает эту мысль. Ему нужен хозяин квартиры. — Хата, спрашиваю, чья? Внезапно, человек напротив Ровера выпрямляется и на удивление четко произносит: — Проституток не заказывали. И захлопывает дверь прямо перед роверовским носом.  Три секунды уходит на анализ сказанных слов, прежде чем до Ровера доходит. Его приняли за…э-э-э… парня легкого поведения? Пиздец. Ровер глупо хлопает глазами. А потом начинает долбиться в дверь с ещё большей силой. — Пошел на хуй, уебок, со своими проститутками! Я тебе сейчас морду набью, ур-родец. А ну открывай дверь, даун! Оскорбления льются изо рта щедрым потоком. Ровера несет, он не может вспомнить, когда в последний раз столько орал, матерился и бил все, что попадается под руку.  Дверь снова открывается и оттуда выглядывает все та же рожа. — Я же сказа… Ровер не дает ему договорить, хватает за грудки и тянет к себе, чтобы прошипеть свои угрозы прямо в лицо. — А теперь послушай-ка сюда, альтернативно-одаренное создание, я пять ебанных часов слушаю эту несчастную музыку, что орет из квартиры и останавливаться не планирует. И или ты сейчас приводишь меня к хозяину этого притона и я решаю этот вопрос с ним, или твое прекрасное лицо познакомится с полом и я подожду пока сюда прибежит кто-то более сговорчивый, кто наконец-то доведет меня до главного в этой залупе. — Ровер зло выдыхает и для надежности встряхивает своего собеседника. Он нависает над ним и сжимает чужую одежду в кулаках до побелевших костяшек. — Все ясно?! Парень кивает головой словно китайский болванчик.  — Да… — Из горла слышится хрип. — Все ясно… Отпусти… Дышать нечем… Ровер отбрасывает парня от себя, и тот падает прямо на пол. И сверлит его восторженным взглядом. От щенячьей радости в глазах Ровера передергивает. Не так должны смотреть психически здоровые люди на того, кто их толкнул. Парень слишком резво для пьяного вскакивает на ноги и, все же немного пошатнувшись один раз, протягивает руку. Ровер подозрительно щурится. Улыбка парня превращается в оскал. — Скар. — Нахуя мне твое имя? Скар подходит ближе, наклоняется и шепчет прямо в ухо. Горячее дыхание обжигает нежную кожу, и до Ровера не сразу доходит смысл. — Ты ведь так старался меня найти. И в этот момент Ровер чувствует чужой горячий язык на своей ушной раковине. От Скара несет алкоголем за версту, но это не мешает почувствовать Роверу как сотня маленьких мурашек разбежались по всему телу. Скарин язык большой, горячий и очень мокрый. Ровер слышит какой-то хлюпающий звук, а потом чувствует, как Скар снова лижется.  — Как такой красивый парень, — Скар натурально мурлычет, — нашел мою скромную обитель, м? И Ровер понимает, что ненавистный хозяин квартиры прямо перед ним.  — Такой красивый парень, — Ровер передразнивает Скара, — час мучается от мигрени из-за твоей вписки в этой квартире. Так что или ты заканчиваешь свои посиделки, или я вызываю копов.  Скар скисает и приподнимает руки вверх в сдающемся жесте. — Ладно-ладно, через час закончим, не кипишуй. Ровер скрещивает руки на груди. — Полчаса. — Да мы за полчаса даже протрезветь не успеем! Как мне их так до дома отправлять?! — Твои проблемы. — Сорок пять минут хотя бы! — Двадцать пять. — Э-э, это уже не в какие ворота! Сорок минут и ты про нас и не вспомнишь! — Двадцать. — Полчаса так полчаса.  Ровер довольно кивает. Так бы сразу. — Ровно в полпервого вызываю копов. Время пошло. Скар кисло смотрит на Ровера. — Как скажешь, папочка. Ровер уходит в сторону своей квартиры, и когда он почти уже закрыл за собой дверь, в спину прилетает вопрос: — Как тебя-то хоть зовут? Ровер хмыкает. — Зови меня хозяин. Не ошибешься. И захлопывает дверь. Через полчаса квартира погружается в блаженную тишину и Ровер наконец-то засыпает. *** Жизнь устаканивается. Больше никаких особо громкий вечеринок у Скара в квартире не происходит. Ровер счастлив. Отношения со Скаром в качестве соседа далеки от идеала: по ощущениям он напоминает бытового инвалида, нежели самостоятельную частичку общества. Мусор тянется за ним тонким шлейфом, где-то в виде опрокинутой пепельницы (“Ровер, привет, прости, а ты не подскажешь как правильно подметать?”), где-то грязными следами по полу в зиму (“Ровер, ай, не бей меня шваброй! Ой. Да я ж не знал, что ты только что помыл пол!!”). Скар раздражал своим неумением, раздражал тем количеством шума, что производил, и очень сильно раздражал своим умильно-преданным-взглядом.  А ещё Скар ходил за Ровером по пятам. Он высчитал роверовское расписание перекуров и каждый раз выходил покурить с ним (Ровер никогда не признается, что мог бы делать это на кухне), всегда выносил мусор в одно и то же время (“Ой, привет, как неожиданно тебя тут увидеть. Поболтаем, раз встретились?”), и в магазинах они тоже на диво часто пересекались (“Скар, какого хрена ты тут делаешь, а?! В смысле после пар зашел, у тебя ж сегодня ничего нет”).  Частые встречи Ровера не раздражают. Наоборот, приятно тешат самолюбие, подкармливают нежно-любимое эго и чувство собственной важности. Потому что Ровер не слепой и видит, как на него смотрит Скар, как облизывается украдкой и вздрагивает от любого случайного касания. Ровер чувствует свое влияние на другого человека фибрами души, и эта власть дарит ни с чем несравнимое удовольствие. Поэтому сейчас, в Новый год, Скар хвостиком ходит за Ровером по кухне и не хочет отставать ни на шаг, преследует буквально по пятам, повторяет все движения будто ребенок за матерью.  И впервые за все время знакомства Скар мешает. Ровер боится неловко взмахнуть ножом при повороте и отрезать несколько лишних конечностей. Скар же на замечания по поводу безопасности внимания не обращает — только легкомысленно улыбается и отмахивается с хохотом. Идиотам, конечно, везет, но искушать судьбу Ровер не особо горит желанием. Решение задачки под названием “Угомони Скара” находится спустя долгих полтора часа. К этому момента у Ровера уже схвачено два микроинфаркта (Скар вначале лез под нож, а потом в последний момент отпрыгивал), дергается глаз (“Скар, если хочешь помочь — ничего не трогай. Ты даже с вилкой опасен для себя и общества, какой нож для чистки картошки?”) и, кажется, появилась пара седых прядей (“Скар, что ты делаешь? Стоп, когда ты оказался у кастрюли? Не трогай её, полудурок! Покажи руки, не обжегся? Ой дурачина…”).  Скар игриво щурится, когда чуть не падает на нож, обнимается, когда чуть не остается без пальцев, и дуется, когда чуть не опрокидывает на себя кипящую кастрюлю. У Ровера сердце бьется через раз от этих выкрутасов.  Нож аккуратно ложится на разделочную доску, а сам Ровер медленно разворачивается лицом к Скару. Хищная улыбка появляется сама собой. Скар чувствует неприятности всеми своими шестью чувствами, в голове начинает орать дурниной сирена. — Э-э, Ровер, давай, спокойнее. Без рукоприкладства, ладно? Ровер плавно кивает не отводя взгляд. Скар делает медленный шаг назад. И моргает. Роверу хватает. Он притягивает Скара за воротник и целует его. В поцелуе нет и намека на нежность, одни лишь злость и желание подчинить: Ровер сминает чужие губы, слегка покусывая, языком проходится по кромке зубов партнера, и пока Скар неловко застыл в потрясенном состоянии, он напоследок кусает чужую губу. Скар недовольно шипит. Довольная усмешка скользит на роверовские губы, когда он понимает, что Скар больше не двигается. Он отстраняется. На губе Скара выступает пара багровых капель. Ровер довольно хихикает, приближается и слизывает кровь с чужой губы, снова отстраняясь.  Скар выглядит как котенок-невдупленыш. Также моргает глазами и разевает рот, не издавая ни звука. Ровер тянет его за собой и садит на стул. Скар не сопротивляется, не встает, не лезет под руку. Он просто смотрит в одну точку.

Скар.ехе прекратил свою работу.

Перезагрузите устройство для устранения неполадок.

Ровер наконец-то продолжает готовить в полном спокойствии, мурлыча себе под нос новогодние мелодии. Пожалуй, его сосед не так уж и плох.