Взять ответственность

Разговор с Великим Императором и встреча с мамой в пустыне отняли у Сяояо все силы. Она чувствовала себя полностью разбитой. Неужели любовь, которую она получала от своего отца, была из-за того, что он должен её дядям и матери? А мама, которую она не могла простить за то, что та поставила долг превыше дочери, терпела ради неё четыреста лет сгорания заживо в огне, только чтобы увидеть ненадолго, облегчить её боль и утешить? Неужели её настоящий папа, глаза которого она старалась забыть все эти годы, проклиная его имя, как и вся Великая пустошь, не задумываясь отдал свою жизнь, чтобы мама жила и могла позаботиться об их малышке? Мир перевернулся, и Сяояо нужно было приспособиться к новой реальности. Она порывалась отправиться в Цзюли, но еле держалась на ногах, и Цзин уговорил её переночевать на корабле. Девушка забылась беспокойным сном. Лицо раскраснелось, а тело стало таким горячим, как будто жар пустыни, обжигавший их днём, только сейчас настиг её. Цзин опустился на колени у постели и положил руку на лоб любимой, призывая свою духовную силу. Постепенно дыхание Сяояо выровнялось, а жар спал. Но беспокойство Цзина не унялось. Когда они сели на корабль Жу Шоу, чтобы плыть до Чишуй, он отправил послание Сянлю, чтобы тот через несколько дней встретил их в Цзюли. «Разве возможно было тогда предположить, что нас ждёт в пустыне? А теперь вместо того, чтобы быть рядом с любимой в такой трудный момент, мне придётся отпустить её провожать родителей в последний путь в компании демона! Почему, ну почему из всех живущих этот жук оказался именно у Сянлю?» Как бы ни сокрушался Цзин, усталость взяла своё, и он сам не заметил, как уснул. Сяояо проснулась среди ночи от невыносимой жары. Она осторожно убрала со лба руку Цзина, который спал, прислонившись к её ложу. Было очень душно, и девушка решила выйти на палубу. Дул лёгкий ветерок, и дышать сразу стало легче. Под светом яркой круглой луны вода казалась волшебным целебным снадобьем, которое мгновенно излечит от всех болезней и тревог, стоит лишь только прыгнуть за борт. Погрузиться на глубину, почувствовать, как океан обнимает её, будто приветствуя дома заблудшее дитя после долгой разлуки… Сяояо зажмурилась, крепко сжимая кулаки и борясь с собой. Она знала, что это кровь Сянлю говорит в ней. Принцесса Гаосинь с раннего детства любила купаться, но после тех тридцати семи лет, проведённых в гигантской белой раковине, стала чувствовать себя настоящей дочерью моря, и её тело жаждало быть в воде, как никогда раньше. Вдруг песнь морских людей донеслась до неё из глубин. Сердце Сяояо затрепетало, и она подбежала к носу корабля, чтобы взглянуть вдаль. По лунной дорожке настречу ей шёл Сянлю. Подойдя ближе, он молча остановился. Она тоже ничего не сказала. Они вместе слушали песню русалок, которую могли слышать лишь единицы, и это создавало неимоверную близость между ними. Когда песня закончилась, девушка едва слышно прошептала: — Так красиво! — Да, — тихо согласился Сянлю. Сяояо почувствовала, что нет ничего, чем она не могла бы поделиться с ним, и сказала: — Мой папа — Чию. Сянлю тепло посмотрел на неё. Ей казалось, что только он один может понять всю разницу между беспомощным и гневным “Я — дочь Чию” и любящим и принимающим “Мой папа — Чию”. Но вдруг демон ехидно улыбнулся, а потом вообще засмеялся: — Однажды я был зол на тебя из-за того, что ты мне не сказала, кто твой отец. А оказывается, ты и сама не знала, — он продолжал хохотать, как будто это была самая смешная на свете шутка, а она чувствовала себя так, будто ей плюнули в лицо. — Ты… ты… — она склонилась над бортом, чуть не свалившись в воду, но вдруг сильные руки подхватили её, и Цзин прижал её к своей груди. — Ты пришёл, — холодно обратился он к Сянлю. — Как мы и договаривались. Только вас не оказалось на месте. Сяояо почувствовала, как Цзин напрягся и поспешила вмешаться: — Договаривались? О чём? — Сянлю согласился поехать с тобой к Верховному Шаману Цзюли, — ответил Цзин, а потом обратился к демону: — Поднимайся на борт, на рассвете сойдём на берег и присоединимся к каравану Тушань. К следующему утру будем на месте. — Без корабля и каравана мы доберёмся быстрее. Тем более, Сяояо ведь пострадала от демонического огня? Океан сможет излечить её, а корабль — нет. Цзин нерешительно смотрел на девушку. Он явственно ощущал жар, исходящий от её тела. «Видимых повреждений нет, но, наверное, внутренние сильны, раз даже демон почувствовал это. Ради неё я должен отпустить, совсем скоро мы встретимся в Цзюли, и я больше никогда не стану связываться с Сянлю. Последний раз! Самый последний…» Он уговаривал себя, но руки никак не хотели разжиматься. — Цзин? — Сяояо была совсем сбита с толку, может, из-за жара или переживаний прошедшего дня. Её тело так жаждало океана, но ей не хотелось плыть вместе с Сянлю. Или наоборот, хотелось этого слишком сильно: плавать вместе, как они плавали раньше. И именно поэтому она предпочла бы отказаться. — Сяояо, ты хочешь плыть на корабле или в воде? Сделаем, как скажешь. Она собиралась ответить, что лучше плыть на корабле, но взгляд предательски скользнул к океану, и глаза Цзина потухли: — Из-за жара тебе и правда лучше будет в воде. Послезавтра я заберу тебя. — Хорошо. А мои… — девушка замолчала, прикусив губу. Сердце Цзина сжалось: — Хочешь взять с собой? Я могу привезти потом. — Они ждали так долго, я не хочу откладывать. Понимаешь? Сделав жест рукой, Цзин протянул появившийся увесистый шёлковый мешочек в сторону Сянлю, который с невозмутимым спокойствием любовался луной: — Сохрани от воды, — мешочек исчез. — И позаботься о Сяояо. — Не беспокойтесь, глава клана Тушань, — демон повернулся к девушке, и уголки его рта невольно дрогнули, когда он почувствовал её радость и нетерпение. — Ну? Прыгай. Океан принял Сяояо в свои объятия, даруя долгожданную прохладу. Она глубоко вдохнула и будто растворилась в воде. Ей казалось, что она стала водой, а вода — ею, и между ними совершенно не было никакой границы. Сянлю некоторое время с тёплой улыбкой наблюдал за девушкой, которая счастливо нежилась в воде, забыв обо всём. Внезапно он словно очнулся, принял серьёзный вид и холодно сказал: — У нас мало времени. Это не прогулка. Сяояо раздражённо посмотрела на него. «Наверно, мы слишком давно не виделись, и его скверный характер совершенно улетучился из памяти». — Хорошо. Тогда… как мы поплывём? — А как ты хочешь плыть? — Сянлю начал медленно приближаться к ней. — Ну-у, я могу плыть быстро, но не очень долго. Так что, если ты действительно спешишь… — она посмотрела на его плечи, вспоминая их путешествие за жуком Гу. Как она крепко обнимала его за спину, просто чтобы не упасть… А он держал её за руки, только чтоб её не смыло… И прижимался своими прохладными губами к её губам… много, много раз… потому что она тогда не могла дышать под водой… Щёки залило румянцем, а сердце заколотилось от досады и злости, что она перед ним как на ладони, и он прекрасно понимает, о чём сейчас её мысли. — Хочешь, чтобы я тебя на спине тащил? Ты же теперь не мужчина. Думала, всё как прежде будет? Злые слова больно царапнули. Когда-то принцесса Гаосинь сказала почти то же самое Фанфэн Бэю. Тогда это совсем не казалось ей таким жестоким. Но воспринималось совсем иначе, когда самой пришлось такое услышать. Как будто он зачёркивал все хорошее, что между ними было. Выбрасывал их воспоминания, как ненужную вещь. «Вот же! Да если бы я запоминала всё плохое, что ты мне говорил и делал! Сорок плетей не хочешь вспомнить, чувствительный такой?» Сяояо подняла голову и посмотрела на демона с вызовом: — Ничего не бывает, как прежде. Назад невозможно вернуться. Можно идти только вперёд. Ты сам предложил, чтобы мы спустились в океан, значит у тебя был план. Всегда есть. Так что хватит попусту тратить время. Сянлю в который раз подивился, как за такой короткий промежуток времени у Сяояо может сменяться столько эмоций. «А иногда она вообще чувствует их все одновременно. Может, у неё девять сердец?» Он развернулся и быстро поплыл. Сяояо догнала его, но ей было трудно поддерживать такую скорость. Она немного устала уже от одного этого короткого рывка. Сянлю вдруг крепко схватил её за запястье, но не потащил за собой, а влил в неё немного своей Силы. Сяояо ощутила, как маленький холодный ручеёк бежит от его руки по всему её телу, снимая усталость и даря ощущение наполненности и невероятной мощи. Она посмотрела на Сянлю с восхищением. «Это всего капля его Силы, каково же ему управлять целым потоком?» Он не повернул головы, да и к лучшему: на такой скорости не стоит отвлекаться. Сяояо тоже стала смотреть вперёд, стараясь запомнить каждое мгновение этого чудесного полёта сквозь воду. Всё проносилось мимо невероятно быстро, но постепенно она начала воспринимать больше деталей. Разноцветные морские рыбки рассыпались перед ними в разные стороны, чтобы снова соединиться в одну стаю за их спинами. Размытые тёмные пятна справа от них — это акулы убрались с дороги, почувствовав приближение более серьёзного хищника. Едва уловимое движение внизу — это гигантский осьминог поспешно втягивал свои бесконечные щупальца в нору. Пара русалок смотрела из своей раковины — они были слишком далеко, чтобы что-то разглядеть, но девушка чувствовала их присутствие и настороженное внимание. Просто знала, что они там. Потому что Сянлю знал. «Это из-за его Силы, его крови или жуков Гу в наших телах? А может, из-за всего вместе? Неважно. В любом случае, повторить это волшебное путешествие будет невозможно, значит надо ловить момент и наслаждаться здесь и сейчас». Они плыли долго, и Сяояо вдруг заметила, что уже не видит так ясно, как раньше. Солнце давно взошло, и было светло, но та острота и чёткость зрения и слуха, а также невероятное чутьё ушли. Сянлю отпустил её руку и стал подниматься к поверхности воды. Вынырнув, девушка зажмурилась. Солнце казалось слишком ярким, воздух — слишком сухим. Наконец, она немного привыкла и смогла открыть глаза. До берега было рукой подать. Когда они ступили на песок, следом за ними выпрыгнули из воды шесть жирных рыбин. — Обед? — усмехнулась Сяояо. — Недолгий. Просто пожарим на огне, эта рыба и сырой хороша. Всё ещё пребывая под впечатлением от путешествия, девушка не стала говорить колкостей. Сянлю высушил их одежду и быстро развёл костёр, пока Сяояо занималась рыбой, потом помог ей нанизать тушки на заострённые палки. Кажется, про сырую рыбу он не шутил, потому что начал есть первую, когда она ещё и толком прогреться не успела. Сяояо хотела предложить добавить травы, но вспомнила, что они остались у Цзина. С ним ей никогда не приходилось готовить, он всегда сам обо всём заботился, вот она и отдала ему мешочек с приправами, который всегда был при ней уже очень много лет. И сейчас ей вдруг показалось, как будто с этим мешочком она потеряла часть себя. Сянлю, быстро расправившись с первой рыбиной и приступив ко второй, поднял на Сяояо глаза: — Почему такая молчаливая стала? Обычно болтаешь без умолку. — А ты почему такой деятельный и заботливый стал? Обычно лишний раз не пошевелишься! — огрызнулась Сяояо, почему-то чувствуя себя виноватой перед Цзином. — Меня Тушань нанял тебя сопровождать. Если умрёшь с голоду или простудишься на ветру, он мне не заплатит. — Ах, прости, я и забыла, что ты терпишь моё общество только ради денег! Сянлю продолжал жевать, невозмутимо глядя на неё. Она отвернулась и стала смотреть на океан. После трапезы демон нашёл родник, где они смогли умыться и напиться чистой прохладной воды. Потом сделал движение пальцами и развернул в руках чёрный плащ с глубоким капюшоном. Накинул его себе на плечи и завязал завязки. Затем свистнул, как будто призывая Маоцю, и направился к берегу. «Какой смысл скрывать свои одежды, но лететь на всем известном белом орле? — подумала Сяояо, но увидела, как у воды опустилась на землю тёмно-коричневая птица. — Если бы не цвет, то это был бы вылитый…» Орёл недовольно повернулся, тряхнул головой и щёлкнул клювом прямо перед ней. — Маоцю! — строго прикрикнул Сянлю. — Маоцю?! — одновременно с ним удивлённо воскликнула Сяояо. — Ты и его покрасил? Тоже какой-то сбор трав? — От любопытства она забыла об обиде. — Купал его или съесть заставлял? — Это иллюзия. Чары в кольце. — демон указал на ногу орла, но Сяояо не увидела там ничего, видимо, кольцо тоже было скрыто. — Разве иллюзию не распознают? — Охранять Цзюли — наказание, что-то вроде ремонта дворцов на горе Шэньнун, — Сянлю усмехнулся, подхватил девушку под руку, и они оказались на спине Маоцю, который тут же взмыл в воздух. — Те, кого туда присылают, не распознают наложенную мной иллюзию. А скорее всего — не будут пытаться. Там много таких птиц. — Ты бывал в Цзюли? — Да, — демон с неожиданной нежностью провёл рукой по жёстким перьям орла. — Там я нашёл Маоцю. — Так он оттуда? Расскажи! Ты украл яйцо из гнезда? Конечно да, ведь со взрослым установить связь невозможно, даже обычных ласточек воспитывают от самого яйца, что уж об орлах говорить. Сяояо аж подпрыгивала от любопытства, даже схватила его за рукав. А он молчал, погрузившись в воспоминания.

***

Когда Сянлю пришёл к Гунгуну после падения Шэньнуна, одним из первых дел, которые тот ему поручил, было раздобыть яйцо горного орла из Цзюли. Генерал сказал, что такая птица больше всего ему подойдёт, а путешествие по этому полному опасностей краю позволит отточить свои навыки и лучше познать себя. Цзюли было совсем непохожим на Крайний Север, но не менее убийственным. Сянлю и сам был ядовит, но местные создания были способны удивить даже его. Змеи обходили своего дальнего родственника стороной, но здесь запросто могли отравить даже маленькие невзрачные жуки или порыв ветра, принёсший испарения с какого-то далёкого болота. Однажды на него напал демонический тигр. Сянлю победил, но схватка была непростой. Укусы выглядели страшно, но у него уже бывали такие раны, он знал, что они заживут. А вот следы от когтей были очень болезненными, они сразу вспухли над кожей и от них во все стороны расползались красноватые линии. Сянлю внимательно осмотрел когти и лапы тигра. Не было никаких ядовитых желез, да и зачем они такому сильному зверю? Но когти, как и подушечки лап, были покрыты желтовато-бурой смесью земли, раздавленных растений и букашек. И именно эта случайная природная смесь отравляла сейчас демона не хуже, чем старательно приготовленный яд. В голове туманилось, исцарапанная рука отнялась. Сянлю забился в первую попавшуюся маленькую пещерку и потерял сознание. А когда очнулся через несколько дней, то почувствовал, что Сила его возросла. Это заинтересовало демона, и он начал намеренно пробовать многочисленные местные ядовитые растения. А ещё следить за снующими повсюду букашками, пытаясь определить особенности их яда, чтобы потом позволить укусить себя. Так была заложена основа ещё одной его личной системы совершенствования. Тем временем орлицы начали кладку яиц. Гнёзда располагались на отвесных скалах. Сянлю мог летать с помощью Силы, но на очень короткие расстояния. Приходилось карабкаться, полагаясь на ловкость и удачу. Ему начинало казаться, что Гунгун просто всё ещё был сердит на него и дал такое задание, только чтобы избавиться навсегда от такого ненадёжного ученика. До первого найденного гнезда демон просто не смог добраться. Преодолев две трети пути не нашёл способа подняться выше. Спускаться оказалось отнюдь не легче. Самый последний отрезок пути он пролетел, сорвавшись, но успел затормозить за мгновение до удара о камни. Используя полученный опыт, Сянлю заранее прикинул весь маршрут ко второму гнезду — и решил оставить его как запасной вариант. Приблизившись к третьему, он был невероятно горд собой, пока не почувствовал от орлицы мощную ауру Силы, превышающую его собственную. Гунгун приказал ему познать себя, а не умереть... Спуск вниз был очень долгим. Самка из четвертого гнезда тоже явно была сильным соперником. Но ведь слабая мать не даст хорошего потомства. Отдохнув на последнем уступе, Сянлю преодолел оставшееся расстояние большим прыжком и вступил с ней в бой. То ли она как-то призвала самца, то ли тот сам уже возвращался к гнезду, но внезапно демон оказался один против двоих. Весь израненный, он был сброшен вниз. Ветер свистел в ушах, перед глазами то темнело, то снова прояснялось. Он пытался хоть немного затормозить, но безрезультатно. «Хотел летать… — мелькнула в голове горькая мысль. — Лети!» Он развёл руки в стороны. Земля быстро приближалась. «Такая глупая смерть!» — вдруг подумал Сянлю с досадой. Он сжал кулаки и сомкнул веки, вызывая перед собой картину бескрайних снежных просторов. Холод окутал тело, помогая сконцентрировать Силу. Демон распахнул глаза и закричал, напрягая мышцы и направляя всю энергию на торможение в последней отчаянной попытке остановить падение. Скорость начала замедляться, ещё замедляться… А потом наступила темнота. Когда Сянлю пришёл в себя, всё тело невыносимо болело. Он попытался пошевелиться, определяя полученный вред. Удар был очень серьёзным. Трещины в костях, внутренние повреждения… К тому же демон был ранен птицами и потерял много крови. «На восстановление потребуется немало времени». Но он не мог ни наложить защитные чары, ни спрятаться, а вечно голодные обитатели здешних мест, конечно, не упустят шанса полакомиться таким деликатесом. Сянлю вспомнил о таблетке, которую дал ему Гунгун перед отъездом. «Это средство охотников из Цзюли. Если тяжело ранен, обездвижен, если попал в паучьи сети или пойман живым на прокорм детёнышам… Впрочем, с тобой это вряд ли случится, — хмыкнул генерал. — В-общем, если не можешь себя защитить иным способом и тебе нужно время на восстановление, раздави эту таблетку. Но это крайняя мера». О том, что внутри, демон не смог допытаться и надеялся, что использовать её никогда не придётся. «Что ж, кажется момент наступил». Левая кисть была ближе к поясу, и Сянлю начал потихоньку двигать её в нужном направлении, сдерживая рвущиеся сквозь зубы стоны. Вот и мешочек из грубой ткани. Демон сжал его между пальцами, и в тот же миг страшный смрад окутал его тело. Он рефлекторно прижал ноздри и закрыл рот, но запах уже заполонил всё его нутро. Казалось, что вонь сжигает его чувствительное обоняние, как огонь пожирает нежные крылья бабочки. Сянлю дёрнулся, пытаясь приподняться, чтобы отползти подальше, спастись от этого, но боль пронзила тело ослепительной молнией, и он снова потерял сознание. Прошёл месяц, прежде чем Сянлю решился на новую попытку заполучить яйцо. Но в найденном гнезде оказался маленький пушистый комочек, наполовину состоящий из жадно раскрытого клюва. Гунгун несколько раз особо подчеркнул, что нельзя брать птенцов. Практически всегда ездовую птицу растят из яйца. Очень редко получается приручить взрослую особь, такая связь тоже очень сильна, но возможна лишь в случае «совпадения характеров». Птенец же устанавливает связь с тем, кого увидит в своей жизни первым. Если вмешаться и разорвать эту связь до срока, малыш отказывается от еды и погибает от тоски, даже если создать ему все условия и кормить насильно. Сянлю разочарованно вздохнул и начал спускаться вниз. «Я восстанавливался слишком долго. Возможно, в этом году уже поздно для поисков». Внизу демон долго стоял, колеблясь, стоит ли пробовать ещё раз. В конце концов, он отправился к виденной ранее с высоты большой реке. «Если придётся ждать ещё год, можно поисследовать местные воды. Интересно, там всё такое же ядовитое, как и на суше?» Один берег был покрыт густым лесом. С другой стороны высокие скалы прижимались к воде. Сянлю поднял голову и далеко в вышине увидел гнездо. «Река никуда не денется, а мне всё равно нужно практиковаться в скалолазании. Да и вдруг повезёт, и здешние яйца ещё не проклюнулись?» Добравшись, демон обнаружил двух птенцов, даже более взрослых, чем виденный им ранее. У этих белый пух уже начал сменяться на настоящие пёрышки по краям крыльев и на хвосте. Сянлю хотел уже возвращаться, но что-то заставило его обернуться и посмотреть на орлят более внимательно. Какое-то маленькое несоответствие. У одного из них новые маленькие перья были буровато-коричневыми, а у второго — белыми. Белыми… «Он… белый?» Демону захотелось ещё понаблюдать за ними, и он забрался на ближайший уступ, скрыв себя чарами. Птенцы прижимались друг к другу в поисках тепла и иногда издавали странные неприятные звуки. Орлица вернулась, принеся в когтях крупную большеголовую рыбину. Она начала отрывать от добычи куски, вкладывая их в раскрытые клювы малышей. Сначала они ели по очереди, потом стали отталкивать друг друга. В конце концов, белый птенец оттеснил соперника и проглотил несколько кусков подряд. Тогда второй клюнул его. Белый тряхнул головой и повернулся к матери, ожидая продолжения обеда. Но орлица сама съела оторванный кусок и не торопилась кормить их дальше. Тёмный осмелел и клюнул светлого ещё пару раз, начав оттеснять его к краю гнезда. Тот почему-то не защищался в полную силу, но оказавшись в опасности, всё же дал отпор и легко отогнал другого птенца к противоположному краю. И остановился. Тогда тёмный клюнул его снова. Это стало последней каплей. Белый яростно тряхнул головой, хлопнул по бокам своими чахлыми крылышками и только собрался спихнуть соперника с края, как вдруг мать ударила его крылом, и он, кувыркаясь, вылетел из гнезда. Сянлю не мог понять, что произошло. «Может, она хочет наказать его за драку или учит летать?» Но орлица, оторвав очередной кусок, как ни в чём ни бывало продолжила кормить единственного оставшегося малыша. Не имея времени на размышления, демон спрыгнул вслед за птенцом. Снова ветер свистел у него в ушах, но в этот раз внизу была река, и он не был ранен. Настигнув орлёнка, Сянлю схватил маленькое горячее тельце. Глаза птенчика ошалело вращались, но постепенно взгляд его стал осмысленным. Они неслись в этом безумном полёте, глядя друг на друга. У самой поверхности воды демон подбросил малыша вверх и обратился в свою истинную форму. Одна из голов схватила птенца своей огромной пастью, и их поглотила река. Извернувшись и легко меняя направление в родной стихии, Змей избежал удара о дно и сразу вынырнул снова. Он осторожно выплюнул орлёнка на подставленный кончик хвоста. Птенчик был жив, демон чувствовал, как быстро билось его сердечко. Все головы поднялись над водой и смотрели на их маленькую добычу. Орлёнок открыл глаза.

***

— Сянлю? Сянлю! — Сяояо продолжала дёргать его за рукав. Для неё прошло только пару мгновений, но демон за это время успел вспомнить историю встречи со своим орлом во всех подробностях. — Ты расскажешь? — Нечего рассказывать, — даже Гунгун не знал всего. Это было только между Сянлю и Маоцю. Сяояо подумала,что демон стыдится говорить о том, как возился с беспомощным птенцом, словно наседка, и отпустила наконец его рукав. — Мне тоже папа… э-э… Великий Император подарил яйцо, когда я была маленькой. Я даже спала с этим яйцом, а когда вылупилась ласточка — моему счастью не было предела! Помню, как она открывала свой жёлтый клювик и вся превращалась в огромную глотку, которая казалась больше самой птички. Она столько ела, наверно, больше, чем я тогда, а может, даже больше, чем я теперь ем! — Сяояо засмеялась, вспоминая те счастливые беззаботные дни. Но потом улыбка медленно погасла на её лице. — А где сейчас твоя ласточка? — спросил Сянлю. — В Гаосинь. Она оставалась там, когда мы с мамой посещали Сюаньюань. А когда я жила на Юйшань, отцу было не до возни с птицей из-за Восстания Пяти Принцев. Когда я пропала, он пытался разыскать меня с её помощью, но она всегда возвращалась ни с чем. Для всех это было очевидным признаком моей смерти, но Великий Император знал об артефакте в моем теле… — брови демона приподнялись, но он не стал перебивать, — и не терял надежды. Когда я вернулась во дворец, Юань-Юань узнала меня, представляешь? Узнала даже в обличьи Вэнь Сяолю! — И что потом? — А что потом… — стушевалась Сяояо. — У меня нет магических сил, что я могла дать ей? Она осталась жить во дворце. Сянлю повернулся и посмотрел девушке в глаза: — Она ждала тебя триста лет и узнала сквозь чары, через которые даже сильнейшие боги и демоны не могли видеть. И у тебя совсем не нашлось того, что ты могла ей дать? Хоть самую малость? Хоть чего-нибудь? — Да что я могла… — возразила Сяояо, но увидела разочарование во взгляде демона и осеклась. Сянлю отвернулся и снова сомкнул веки. Остаток пути прошёл в молчании. После полудня Маоцю добрался до Цзюли. В мире это место было известно как смертельно опасное, полное хищных зверей, ядовитых растений и вредных испарений. Но в рассказах матери, которые Сяояо помнила ещё с детства, эти земли неизменно были прекрасными, яркими и полными жизни. Глаза А-Хэн всегда по-особенному светились, когда она говорила о Цзюли. И это была родина Чию. «Сегодня родители вернутся туда, где были счастливы». Чувствуя, что сейчас расплачется, Сяояо поспешно обратилась к Сянлю: — Мне нужно поговорить с Верховным Шаманом. — В этом вся суть этой поездки. — Да, да…— Сяояо смущённо улыбнулась. — Я имела в виду, что хочу сказать ему о том, кто мои родители. Когда-то имя отца значило здесь очень многое, возможно, Шаман будет более расположен нам помочь, если узнает, что я дочь Чию. А если нет, тогда уж ты попробуешь его разговорить. Согласен? — В этом есть смысл, — ответил демон после небольшой паузы. — Хорошо. Тогда дай мои вещи. Мешочек появился будто из ниоткуда. Сяояо взяла его и вдруг поникла, растеряв весь запал. Взгляд застыл, а руки сжимали шёлковую ткань всё крепче. — Что в нём? — мягко спросил Сянлю. Сяояо вздрогнула и повернула к нему свои огромные растерянные глаза. Глаза потерявшегося ребёнка. — Мои родители… — она прижала мешочек к груди и смотрела на демона, не отрываясь, словно хотела спрятаться в глубине его зрачков. Сянлю молчал и не шевелился, но девушка вдруг почувствовала, как бьётся его сердце. «Тук-тук. Я рядом с тобой. Тук-тук. Теперь невозможно потеряться. Тук-тук. Потому что я всегда тебя найду». Спокойствие и уверенность его сердца наполнили Сяояо. Она глубоко вздохнула, расправила плечи и опустила руки. — Я виделась с мамой. Демон кивнул головой. — Чию… Папа умер... Ещё тогда. Но его духовная сила продолжала хранить маму все эти годы, чтобы она смогла меня дождаться. Теперь они оба ушли. Сянлю снова кивнул, и она продолжила: — И мне захотелось привезти их… сюда. — Домой. Как и пристало хорошей дочери, ты возвращаешь их домой. Сяояо робко кивнула головой. Глаза начали наливаться слезами, и она быстро заморгала. Словно ничего не замечая, демон спокойно спросил: — Бывала раньше в Цзюли? — Никогда. — Верховный Шаман живёт в деревне Чию, где был дом твоих родителей, так что менять планы не придётся. — Но откуда ты всё это знаешь? — удивилась Сяояо. — А ты думала, что мы будем скитаться с тобой по горам и долинам, спрашивая дорогу у диких зверей? Если я берусь за работу, то выполняю её как следует. «Стоит хоть на мгновение заподозрить Сянлю в человечности, как все иллюзии тут же развеиваются»,— подумала девушка. Зато плакать ей совершенно расхотелось.