Взять ответственность

Почувствовав, что Маоцю снижается, Сяояо стала жадно рассматривать деревню. Всё выглядело знакомым: персиковый сад, маленькие домики из бамбука, алтарь из больших белых камней, около которого они и приземлились. Тихо звенели ветряные колокольчики из мелких костей животных. Казалось, в этом месте ничего не менялось тысячи лет, и родители когда-то могли видеть ту же картину, что и она сейчас. К ним вышли несколько молодых шаманов. Сянлю откинул капюшон. Ледяная маска скрывала его лицо. Он ничего не сказал, только взглянул на старшего из жрецов, и тот сделал знак рукой самому молодому. Юнец дёрнулся бежать, а остальные беспокойно переглянулись между собой, но тут из строения вышел высокий беловолосый старик. Он был в простом халате из грубой некрашеной ткани, никаких украшений или символов власти, кроме разве что длинного деревянного посоха с замысловато изогнутой рукоятью, у него не было, но осанка и взгляд выдавали того, в чьих руках судьбы других людей. Сяояо родилась в семье властителей и видела такие вещи безошибочно, поэтому сразу поняла, что перед ними сам Верховный Шаман. Старый жрец вышел вперёд: — Что привело тебя к нам, Белый демон? Сяояо удивлённо посмотрела на Сянлю. — Я сопровождаю барышню, которая привезла вернуть домой прах своих родителей, — ответил он. Верховный Шаман перевёл взгляд на роскошно одетую девушку, но не показал ни малейших признаков удивления или сомнений в словах демона. — Горы и реки Цзюли всегда рады, когда их дети возвращаются. Мы споём традиционную траурную песню нашего народа, и если вы развеете прах родителей там, где они когда-то жили, были свободны и счастливы, они вернутся домой. Знаете ли вы, из какой деревни были ваши мать и отец? — Дом моих родителей находился вон там, — Сяояо указала на персиковый сад за алтарём. Молодые жрецы возмущённо зашептались, подступая ближе, но Верховный Шаман поднял руку, и ропот тут же стих. Старик посмотрел на Сянлю. Тот был абсолютно невозмутим. Тогда Шаман снова повернулся к Сяояо, вглядываясь в её лицо более пристально. «Её глаза… Я видел эти глаза раньше… В день своего посвящения… Неужели?..» — Почему барышня так уверена, что родители жили именно там? — спросил он вслух. — Мама рассказывала, что их бамбуковая хижина находилась недалеко от белого алтаря, в персиковом саду, и что она была единственной на том склоне. Глядя в глаза Сяояо, жрец начал напевать длинное заклинание. Его голос звучал спокойно и размеренно, увлекая за собой, призывая, открывая глубинные внутренние затворы, о которых слушающий и не подозревал. Сяояо узнала слова — они содержались в «Руководстве по ядам», но она никогда раньше не слышала мелодии. Уловив мотив, девушка подхватила напев. В глазах Верховного Шамана появились слёзы. Остальные жрецы смотрели на Сяояо с благоговением и восторгом, самый молодой упал на колени, и за ним тут же последовали его товарищи. Эта песня-заклинание была создана самым великим из Верховных Шаманов Цзюли, и только сменяющие друг друга поколения Верховных Шаманов могли её полностью исполнить. Старик оборвал песню: — Как зовут барышню? — Силин Цзюяо. — Этот склон — священное место нашего племени. Там находится дом Повелителя зверей Чию, который он построил для своей жены, богини Силин. Развейте прах вокруг деревни, почтите память отца и матери. Позже мы проведём большую церемонию. Если желаете, можете присоединиться или остаться на ночь в доме своих родителей. Если что-то нужно, обращайтесь. Сяояо кивнула и повернулась, чтобы идти к персиковому саду, забыв обо всём остальном, когда услышала спокойный голос Сянлю: — Барышня Силин хотела бы побеседовать с Верховным Шаманом. До церемонии. Девушка обернулась с пылающими щеками: — Да, я очень хотела бы. — Хорошо, — ответил жрец, — я отдам необходимые распоряжения и приду к домику на склоне. — Я счастлив разделить в этот день радость с народом цзюли, — демон чуть склонил голову и пошёл в сторону персикового сада. Сяояо пришлось быстро перебирать ногами, чтобы за ним поспевать. — Сянлю, ты знаком с Верховным Шаманом? Ты был здесь, чтобы узнать о жуках? А теперь согласился приехать ещё раз, чтобы получить с Цзина плату? — Раз у тебя есть готовые ответы на свои вопросы, зачем мне что-то говорить? — Но у меня нет ответов! Сянлю молчал. — Так ты спрашивал его о жуках? — Нет. — А какие у вас ещё могли быть дела с Верховным Шаманом? Демон явно не собирался отвечать, и девушка сосредоточилась на дороге. Сяояо видела нетронутую временем хижину, построенную Чию на пике Цаою, поэтому не удивилась, что и этот домик был цел. Благодаря стараниям цзюли он выглядел таким обжитым и опрятным, как будто хозяева вышли ненадолго и вот-вот вернутся. Вокруг было высажено множество цветов, у колодца стояло перевёрнутое ведро… Сердце Сяояо сжалось, она замерла перед входом в хижину, потом тихонько отворила дверь и вошла. Сянлю последовал за ней. По центру комнаты находился молитвенный коврик и столик для благовоний, на стене перед ними висел портрет Чию и А-Хэн. Мама была не очень похожа на себя, и её можно было узнать разве что по зелёному платью, а вот отец был точно таким, как его помнила Сяояо. Она положила мешочек на столик, разглядывая портрет, затем сказала: — Это мои родители. Сянлю кивнул. Девушка опустилась на колени, трижды поклонилась и зажгла три палочки благовоний. Демон стоял рядом, слегка склонив голову. Поднявшись, Сяояо взяла мешочек и неуверенно посмотрела на Сянлю: — Должна ли я развеять всё вокруг дома или вокруг деревни, или вообще в разных местах Цзюли? — Почему ты спрашиваешь меня? Ты должна спросить у своих родителей. Спросить и услышать ответ в своём сердце. Девушка ненадолго закрыла глаза, потом тихо сказала: — Я рассыплю немного вокруг домика, а потом полетим на Маоцю, хорошо? Демон кивнул. Они вышли наружу, Сяояо развязала мешочек, набрала полные горсти красноватой земли и обошла хижину вокруг, рассеивая потихоньку, пока в ладонях совсем ничего не осталось. Прилетел Маоцю, и они сделали круг вокруг деревни Чию. Около белого алтаря собрались шаманы в торжественных одеждах из шкур животных. Запрокинув головы, они провожали орла взглядами. Маоцю полетел дальше. Они медленно облетали горы и реки Цзюли, пока в мешке не осталась только маленькая горсточка на самом дне. Сяояо хотела вытряхнуть остаток, но Сянлю придержал её руку: — Погоди. Есть ещё одно место, — он похлопал Маоцю по спине, и тот изменил направление полёта. — Какое место? — заинтересованно спросила девушка. — Персиковое дерево, под которым встречались твои родители. Однажды Чию вырвал его с корнями, а потом посадил обратно и приживил своей духовной силой. Все в Цзюли знают про это дерево. — Но ты-то откуда знаешь? — Хочешь полететь или вернёмся? Верховный Шаман уже наверняка ждёт. — Конечно, нам нужно полететь к этому дереву! Пусть встретятся там в последний раз и больше никогда не расстаются! Маоцю приземлился в большой горной долине. На склонах гор вокруг росли персиковые деревья. Весной, во время цветения, здесь наверняка было потрясающе красиво. Одно дерево неподалёку было более высоким, ветвистым, пышным, ярким, чем другие, оно сразу бросалось в глаза. — Давай угадаю, — улыбнулась Сяояо. — Вот это дерево? Сянлю слегка улыбнулся ей в ответ. Они подошли ближе, девушка рассыпала остатки земли на траву вокруг. А потом положила ладони на шершавую кору, закрыла глаза и прижалась лбом. «Мама… Папа…» Вздохнула и подняла взгляд на ветвистую крону: — Жаль, что сейчас не пора цветения… Сянлю посмотрел на Сяояо: — Какую магию ты практиковала? — Дерево, — усмехнулась она. — Но сейчас моей Силы и на один цветочек не хватит. Демон накрыл её маленькую ладошку своей широкой ладонью: — Направь Силу, и оно зацветёт. Девушка почувствовала, как сквозь её руку течёт тонкий ручеёк его холодной Силы, проникая в толщу дерева. Вокруг пальцев заискрился иней. Сяояо попыталась забрать руку, но Сянлю только крепче прижал её к жёсткой коре. — Стой! Я… Я не могу! Ты ведь знаешь, что я потеряла свою магию в детстве! — Я видел своими глазами, как ты создаёшь три стрелы для своего лука. Это мало, да — у тебя мало духовной силы. Воспользуйся моей, — спокойно ответил демон. — Как я могу воспользоваться духовной силой кого-то другого, это невозможно! — Когда мы плыли, ты не спрашивала как. — Но тогда я просто плыла… Я ведь ничего не делала, просто плыла! — А теперь просто заставь дерево зацвести. Сяояо снова попыталась выдернуть руку, но демон держал её очень крепко. — Отпусти! Ты не понимаешь… Я не могу! Отзови свою Силу назад, не нужно никаких цветов! — Не ты ли говорила, что ничего нельзя вернуть назад? Холод проник слишком глубоко. Если я отниму руку — дерево погибнет. Направь Силу. Я не владею магией дерева и не могу его спасти. Но ты — можешь. Иней расползался по стволу от их рук во все стороны. На плечо Сяояо, как мольба о помощи, упал зелёный лист. — Ты… Ты… — начала она. — Ты теряешь время, — бесстрастно сказал демон. Ещё один лист, кружась, пролетел перед ними. Сяояо кипела от злости, но времени скандалить не было. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох. «Нужно успокоиться. Сянлю может быть жестоким, но он не стал бы из прихоти оскорблять всё племя цзюли, уничтожая дерево Чию. На уроках стрельбы он никогда не требовал невозможного. Значит и вправду уверен, что я могу это сделать». Девушка сосредоточилась на дыхании. Ей вспомнилось, как в детстве мама часто ругала её за то, что она заставляла цветы цвести не по сезону. Но ей так сильно хотелось увидеть, какой у которого растения цветок, ведь все они были бесконечно прекрасны — другим не было места в императорском саду. Будучи постарше, Сяояо умела направить Силу на расстоянии, но когда была совсем малышкой, то просто клала руку на стебель и… Девушка распахнула глаза и задохнулась, когда почувствовала как Сила, проникающая в дерево через её ладонь, перестала быть холодной, а стала… живой. Рука Сянлю едва заметно дрогнула, и Сяояо тут же прижала её своей второй ладошкой. Она чувствовала, как исцеляется повреждённое холодом дерево, как ручейки живой Силы поднимаются выше, к веткам, как формируются, растут и лопаются почки, и цветы появляются один за другим. Девушка запрокинула голову и заворожённо наблюдала, как начинает медленно сыпаться розовый дождь из лепестков… Сянлю осторожно высвободил свою ладонь. Сяояо не сдвинулась с места. Она всё ещё чувствовала дерево и цветы. И Силу. И восторг от управления этой Силой. Но это ощущение постепенно отступало, оставляя внутри пустоту. «Если бы я, вернув своё лицо, осталась тогда на Юйшань и восстановила духовную силу? Что такое насколько десятилетий? Я только в ракушке тридцать семь лет провалялась, и ничего — и со скуки не умерла, и гэгэ прекрасно справился без меня. Теперь он — император, ему ничто не угрожает. Так почему же я до сих пор не встретилась с Королевой-матерью? Почему-то это казалось неважным, необязательным… Я совсем забыла это чувство слияния со своей стихией… Управления ею… Помнила только боль потери, но совершенно забыла, что именно потеряла…» Сянлю свистнул, подзывая орла, и Сяояо вздрогнула от неожиданности. Она думала, что когда кошмар с деревом закончится, то всё выскажет демону, но ей вдруг перехотелось на него кричать. Они молчали всю дорогу обратно. Верховный Шаман вышел из домика Чию, когда Маоцю приземлился во дворе. Старик пригласил их в хижину, не показывая ни малейших признаков нетерпения. Он предложил выпить чаю, как будто его не ожидала целая толпа разодетых шаманов, которую они только что видели у белого алтаря. Сяояо поднесла чашку к лицу. Аромат был приятным, но не все травы сбора она смогла распознать. Видимо, было добавлено что-то из местных неизвестных ей растений. Она посмотрела на жреца. Здесь почитали Чию, её отца. Но дикарские ритуалы могут быть самыми неожиданными. Гораздо большую уверенность ей придавало то, что старик явно знал Сянлю, поэтому вряд ли пытался бы навредить тому, кто находится под его защитой. Девушка отхлебнула чай. — О чём вы хотели поговорить со мной? — обратился к ней Верховный Шаман. — Много лет назад в мои руки случайно попал орех с парой жуков Гу. Мне был известен способ их взращивания, заклинания подсаживания и контроля. Но, видимо, есть ещё какие-то тонкости, о которых я не знала, потому что с первого дня и до сегодня я не могла управлять жуками. От них нет никакой пользы, они только заставляют владельца второго жучка ощущать мою боль, в том числе и душевные страдания, но это доставляет неудобства нам обоим. Я бы хотела избавиться от жуков, но не могу сама сделать этого и пришла за помощью к вам. — А кто владелец второго жука? — спросил старик. — Ваш возлюбленный? — Нет, что вы! — Сяояо засмеялась и замахала руками. — Так получилось, что сначала я подселила жука своему брату. И сразу поняла, что что-то не так. Но когда захотела его отозвать, у меня ничего не вышло. Мне помог Сянлю. Он согласился, чтобы я переманила жука в него. Это получилось довольно легко, но после этого орех исчез, а без ореха я не знаю способа, как можно их переместить. Глаза Верховного шамана на мгновение расширились. Он посмотрел на демона, потом снова на девушку. — Хотите сказать, что связаны жуками Гу с Белым демоном? — Да, так и есть. Жрец пригладил бороду, собираясь с мыслями. — Вы позволите мне почувствовать ваших жуков? Сяояо посмотрела на Сянлю. Тот едва заметно кивнул, прикрыв глаза. Тогда она тоже кивнула. Верховный Шаман даже не пошевелился, только словно задумался ненадолго. Вероятно, он использовал собственного жука для проверки. Вскоре взгляд его прояснился: — Я уже понял по вашему рассказу, но теперь могу сказать точно: это жуки-любовники. — Жуки-любовники? — растерянно переспросила Сяояо. — В наше время этот вид — чрезвычайная редкость, но из-за своих особенностей они никогда и не были широко распространены. Жуки-любовники представляют собой пару мужского и женского пола. Жизненная сила и эмоции мужчины и женщины, в которых поселились эти жуки, навсегда связаны, разорвать заклинание невозможно. Если одному больно — другой тоже чувствует боль. Если один ранен — другой всегда об этом узнает. В землях Цзюли много опасностей. Наши предки искали способы выжить здесь, и связывание жизненной силы двух людей выглядело многообещающим, ведь даже если один на пороге смерти, пока другой жив-здоров — раненый не умрёт. Боль подскажет, что произошло, сердцебиение укажет направление поиска. Казалось бы, желающих вырастить таких жуков должно быть много. Но как мы видим, это совсем не так. — Почему? — спросила Сяояо. — Во всём всегда есть благоприятная сторона и неблагоприятная. Чем больше польза, тем больше вред. В момент гибели одного из пары влюблённых, жук второго начинает передавать жизненные силы хозяина партнёру. Это может дать время спасти того, кто был в смертельной опасности. Но если спасение невозможно,то оба погибают в один миг, когда вся жизненная энергия перетечёт в тело умирающего. Сердце того, кто отдавал свои силы, иссушается, становится маленьким и твёрдым, как небольшой орех, и в этом коконе пара жуков дожидается новых хозяев. — Так это было чьё-то сердце?— пролепетала побледневшая Сяояо. — Да, старый кокон Гу-любовников выглядит как орех и с течением лет становится всё меньше и темнее, — подтвердил Верховный Шаман и продолжил: — Но не из-за этого их боятся. Эти жуки питаются любовью. Если связанный влюбляется в кого-то другого, его жук на некоторое время оказывается одурманен новой любовью и не причиняет вреда, но жук отвергнутого, не получая ответной любви, начинает пожирать сердце хозяина. Чувствуя гибель партнёра, одурманенный жучок приходит в себя и передаёт умирающему всю жизненную силу предателя, иссушая его сердце и подготавливая новый кокон для себя и своей пары. Вот почему их ещё называют Губителями сердец. И вот почему, боясь своих изменчивых чувств, люди очень редко взращивают жуков-любовников. Во времена, когда цзюли были свободными, многие наши юноши странствовали по миру, а для шаманов путешествие вообще было обязательной частью становления. Тогда магия Гу стала более широко известна. Некоторые храбрые молодые девушки, даже из знатных семей, зная, что родители не одобрят избранника, решались вскормить жука и подсадить любимому. Подтверждение от шамана Гу заменяло свадебный ритуал — родителям ничего не оставалось, как признать брак. Видимо, вам достался кокон ещё из тех времён. Вся эта информация просто не помещалась в голове Сяояо. Она не могла это переварить и не знала, что сказать. Верховный Шаман, видимо, задумался о былых временах. Сянлю сидел с абсолютно невозмутимым видом. Когда он, наконец, заговорил, Сяояо ожидала услышать отрицание, недоверие, смех — что угодно, но он только спросил: — А когда жуки в коконе, их легко уничтожить? Верховный Шаман внимательно посмотрел на него: — Я бы не сказал, что это легко. Их сила зависит от того, провели они в этом коконе, голодая, многие годы или только что закуклились и находятся на пике. Но в любом случае, Белому демону это под силу. —- Хорошо. Думаю, излишне говорить о том, что эта беседа должна остаться между нами. У меня немало врагов. Как только о жуках станет известно, все они начнут охоту за дочерью Чию. — Племя цзюли никогда не причинит вреда крови Повелителя зверей. Вы можете быть спокойны на этот счёт. Сянлю повернулся к девушке. — Хочешь ещё что-то спросить? Сяояо ошеломлённо смотрела на него. «Не станет спорить? После всего услышанного?» — Я хотела спросить, не может ли быть в этом какой-то ошибки? Не могут ли это быть какие-то другие жуки Гу? Я никогда не чувствовала с помощью нашей связи его чувств, эмоций, боли — ничего такого? Верховный Шаман улыбнулся: — Уровень духовной силы Белого демона очень высок. Возможно, он контролирует это с помощью духовных практик. Что совсем не отрицает того, что в вас живут жуки-любовники. — Но между нами никогда не было любовных отношений! Я растила жуков для этого демона, да, но не ради любви, а ради самозащиты! Он согласился принять жука в обмен на услугу! О любви и речи не было! Шаман был мудр и в пылкой горячности её отрицания видел только подтверждение, но конечно, не стал этого говорить. Он опустил взгляд и огладил бороду, чтобы скрыть улыбку, а потом поднял глаза на сидящую перед ним пару: — Эти жуки питаются не речами о любви. Ни красивые слова, ни плотская страсть не накормят Гу-любовников. Им нужна только любовь — или жизнь. Я не знаю вашей истории и могу сказать только то, что вижу: вы живы, а ваши жуки-любовники в полном порядке. Если понадобится, любой шаман Гу может засвидетельствовать ваш брак. Сяояо смотрела на Сянлю. Десятки вопросов и ругательств было в этом взгляде, и причиной её молчания было даже не присутствие жреца, а то, что она не могла выбрать, что именно ей выкрикнуть в лицо демона первым. Старик прокашлялся. — Думаю, добрались уже и шаманы из дальних деревень. Вы останетесь здесь на ночь? — обратился он к девушке. Сяояо с трудом оторвала взгляд от Сянлю: — Да… Завтра прибудет торговый караван Тушань, мы договорились встретиться здесь, — ей казалось, что это было не меньше сотни лет назад. — Хорошо. Я рад, что вы переночуете сегодня в доме родителей. Мы бы попросили для ритуала пару из деревни, но конечно лучше, если это будет родная кровь Чию. Ничего особенного делать не нужно, просто останьтесь в хижине на всё время церемонии, она будет длиться до рассвета. Всё необходимое здесь есть. Оставляю вас. Когда до Сяояо дошёл смысл его слов, жрец уже закрыл за собой дверь. — Подождите, мы не можем… — она подскочила и выбежала на порог, но Верховный Шаман словно растворился в темноте. Девушка вернулась в хижину. — Он ушёл… Демон неподвижно сидел за столом, глядя на огонёк масляного светильника. Сяояо села напротив него. — Ты… всё это знал? Когда согласился переманить жука? — Не всё. — А сколько? Знал, что это за жуки? — Да. — Я не понимаю… — девушка поставила локти на стол и обхватила голову руками. — Тогда я ничего не понимаю… Она долгое время молчала, хмуря брови и время от времени хлопая ладонями по вискам, потом внезапно выпрямилась и, прищурившись, посмотрела на демона: — Так вот почему… Вот почему ты примчался тогда спасать меня после покушения! Поил своей кровью и выхаживал столько лет… Из-за жука, потому что иначе ты умер бы тоже! Сянлю резко повернул к ней голову и наклонился вперёд, приблизив лицо. Он глубоко вдохнул, словно собираясь что-то сказать, но не сказал, лишь смотрел на неё, не мигая, и красные огоньки вспыхивали в глубине его глаз и тут же гасли, поглощённые чернотой. Снова вспыхивали и снова гасли. Сяояо никогда не видела столько эмоций во взгляде демона. «Даже не думала, что он может испытывать… что? Что обозначает этот взгляд?» Ей казалось, что она вот-вот поймёт это, но Сянлю так же неожиданно откинулся назад, опустив на мгновение веки. А когда снова открыл глаза, девушка словно натолкнулась на стену из льда. — Конечно. Я просто спасал себя, — произнёс демон бесстрастно, продолжая неотрывно на неё смотреть. Сяояо стало неуютно под его взглядом, но она только вздёрнула подбородок: — И что же нам теперь делать? — Теперь? Разве что-то изменилось? — Если ты всё и так знал, то для тебя, конечно, ничего. Девушка стиснула кулаки на коленях, ожидая его вопроса. Она не знала, что ответит. Не понимала, что и насколько изменилось для неё. Но ей невыносимо хотелось, чтобы он спросил. Сянлю молчал. В конце концов, она первой отвела взгляд и встала из-за стола: — Утро вечера мудренее. Сегодня был долгий день. Демон тоже поднялся: — Что ж, барышня Силин, моя часть сделки с Тушань Цзином выполнена. Утром он будет здесь, но мне незачем его дожидаться. Оставляю вас, — и пошёл к выходу. Сяояо догнала его у самой двери: — Собираешься оставить меня тут одну? А если со мной что-то случится? — Не волнуйся, это самое безопасное место в Цзюли. — Верховный Шаман говорил, что мы должны остаться здесь на ночь, — девушка боялась оставаться одна и готова была использовать любые аргументы. — Он говорил только о крови Чию, я не имею к этому отношения. — Но он сказал, что вместо нас взяли бы пару из деревни, значит нужны двое. Сянлю повернулся к ней и ухмыльнулся, приподняв одну бровь: — Знаешь, зачем нужна именно пара? Хочешь поучаствовать в дикарских ритуалах? Сяояо покраснела: — Он сказал, что не нужно делать ничего особенного… — Он считает нас мужем и женой. Конечно, не нужно делать ничего особенного, чего не стали бы делать супруги, оказавшись в одной постели, — и демон указал на единственное ложе, устеленное одеялами из шкур. — За годы нашего знакомства мы не раз спали вместе в одной комнате. И даже в одной постели — когда ты заявился ко мне среди ночи как Фанфэн Бэй. Разве что-то изменилось? — Даже Фанфэн Бэй не стал бы так поступать в доме твоих родителей, — сказал Сянлю после долгой паузы. Он развернулся, собираясь открыть дверь, но девушка схватила его за запястье: — Не уходи. Демон посмотрел на её руку, и она разжала пальцы. — Я прошу тебя, Сянлю. Не ради ритуалов, нам ведь совсем не обязательно ложиться в эту дурацкую постель, останемся сидеть за столом, вот и всё. Или если хочешь, я уступлю тебе ложе, как гостю, ведь это дом моих родителей и мне нужно быть гостеприимной. Но не уходи… Слишком много произошло за эти дни. Если я останусь одна со всеми этими мыслями на целую бесконечную ночь — я просто сойду с ума, — Сяояо опустила голову, а потом хмыкнула, и посмотрела на демона с горькой улыбкой. — Сойду с ума, и Тушань Цзин откажется тебе платить. А ты так долго меня терпел. Если не можешь остаться ради меня, то останься ради вашей с ним сделки. Сянлю молча повернулся, подошёл к портрету Чию и А-Хэн, сел на молитвенный коврик в позе лотоса и закрыл глаза. Девушка стояла в нерешительности, не понимая что делать дальше. Потом пошла к ложу и забралась под меховое одеяло. Голова гудела. Поворочавшись с боку на бок в безуспешных попытках уснуть, Сяояо заволновалась, что от демона не слышно ни одного звука. «Может, он всё-таки ушёл?»— она беспокойно открыла глаза. Сянлю сидел на том же месте. Ледяная маска исчезла. Давно привычные черты в этом свете и в этом моменте казались ослепительно прекрасными. Девушка уже и забыла, каким красивым казался ей демон в первые годы знакомства. Потом она привыкла к его красоте и уже не замечала её. «А ведь он действительно очень, очень красив…» Сяояо вдруг почувствовала, как щёки начинают краснеть. Стало жарко и сердце начало частить, а дыхание сбилось. «Наверно, это снова жар пустыни даёт о себе знать, а Сянлю сейчас подумает невесть что… Надо срочно начать о чём-то говорить… О чём же его спросить?» Мысли путались, сердце стучало так громко, что ей казалось, что демон мог бы и без жука это услышать. Так сильно, что у каждого удара было даже маленькое эхо. — Сянлю, помнишь, ты мне пел когда-то песню Чию? — ухватилась Сяояо за первую связную мысль. — Да, — отозвался демон. — Ты сказал тогда, что забыл продолжение. Но ты ведь не забыл, да? — Не забыл, — голос его показался девушке хриплым. — Теперь, когда я знаю, что эта песня была для мамы, мне жаль, что я сказала те ужасные слова. И очень хочется узнать, что там дальше. Ты споёшь мне? Сянлю долго молчал. Сердцебиение Сяояо постепенно успокоилось. Наконец, демон заговорил: — Хорошо. Только закрой глаза и обещай, что не станешь смотреть. — Обещаю! — обрадовалась девушка. Она повернулась на спину и закрыла глаза. — О-е-йо-и-о… Выколи мои глаза, Пусть моя кровь брызнет на твои одежды, Как цветы персика, расцветающие на ветвях — Лишь бы ты видела меня. О-е-йо-и-о… Вырви моё сердце, Пусть моя кровь затопит пустыню, Как цветы персика, что разливаются по горным склонам — Лишь бы я всегда был в сердце твоём. Сяояо вцепилась в край одеяла. Когда демон в прошлый раз пел для неё эту песню, слова казались ей нелепыми. Но сейчас, когда она знала, что это песня её отца, каждое слово стрелой вонзалось ей в грудь. А голос Сянлю делал каждую стрелу отравленной. Девушка боялась услышать продолжение. Пауза затягивалась, и она стала надеяться, что демон снова забудет слова. Но вдруг раздался чистый нежный девичий голос: — В горах есть дерево, о… Сяояо распахнула глаза, тяжело хватая воздух. Это не был голос матери, но всё же он был ей знаком, только она не могла вспомнить откуда. Нестерпимо хотелось посмотреть на демона, но девушка прекрасно понимала, что он рассердится, и она так и не узнает, что же мама ответила отцу на его безумное признание. Сяояо крепко зажмурилась, прикусив губу. — Рядом с деревом растёт лоза. Лозы обвивают деревья, Деревья сплетаются с лозами. Лоза к дереву, дерево к лозе, День за днём, ночь за ночью вдвоём. Лоза и дерево вместе сплетаются, Лоза умирает — дерево живёт, Узы держат их в жизни и в смерти. Ветер ли, дождь — вместе всегда, Жизнь или смерть — в объятьях друг друга. Лоза и дерево вместе сплетаются, Дерево умирает — лоза живёт, Узы держат их в жизни и смерти. Слёзы начали катиться из-под опущенных ресниц ещё на середине песни, но наступившая тишина вдруг так придавила Сяояо, что она начала всхлипывать вголос, громче и громче. Она почувствовала сердцебиение Сянлю, но в этот раз оно не принесло ей утешения, а сделало только больнее. Девушка закрыла лицо руками: — Почему… Почему?.. Другое сердце внезапно замолчало, и Сяояо подумала, что демон всё-таки ушёл. Тогда она совсем перестала пытаться хоть как-то себя сдержать и плакала… Плакала так, как уже сотни лет не позволяла себе плакать. Когда слёзы, наконец, иссякли, девушка повернула голову, чтобы посмотреть на портрет родителей. Сянлю всё так же сидел с закрытыми глазами на молитвенном коврике. Она тоже опустила веки, не в силах его сейчас видеть. — Сянлю, — еле слышно прошептала Сяояо. — Да? — тут же отозвался он. — Пообещай мне, что ты больше никогда… – горло перехватило, но она собралась с силами и продолжила: — Никогда больше не станешь петь эту песню. Демон не отвечал. А девушка не решалась повторить свою просьбу. После слёз голова была совсем пустой. Сяояо долго лежала, прислушиваясь и не шевелясь. И засыпая, отчётливо услышала тихое: — Хорошо.