Омут памяти/Pensieve.

Прошло совсем немного времени, часа три - не больше. Сон был тревожным, прерывистым. Ей снился человек в мантии, чье лицо было скрыто под капюшоном. Она бежала к нему, звала его, но он не оборачивался. Каждый шаг Гермионы отдалял ее от загадочной фигуры. Она знала, что это кто-то нужный. Надо было догнать его. Он ей поможет. Он спасет ее. «Профессор Дамблдор! Прошу вас, остановитесь!» - кричала она удаляющейся фигуре. Но та уходила от нее прочь, не давая ни малейшего шанса догнать. Внезапно все расплылось и превратилось в белое полотно. Гермиона резко очнулась. Ее разбудил нарастающий шум неизвестного происхождения. Она открыла глаза и поняла, что Орден потихоньку стал собираться. По ее щекам текли слезы, и она, едва уловимым движением руки, смахнула капли. «Соберись, Гермиона. Не будь тряпкой!» - строго сказала она себе. Поздоровавшись со всеми, она, делая вид, что не замечает вопросительных, а иногда и осуждающих взглядов, направилась к ванной. Вернее, к ее подобию. В темной, полуразрушенной комнате, некогда бывшей кабинетом для занятий, было сыро и холодно. Там наколдовали душ и мойку, чтобы была возможность смыть с себя, хотя бы ненадолго, запах пота, крови и смертей. Это едва помогало оправиться от ужаса после боев, но явно давало ощущение жизни. Честно говоря, Гермиона ненавидела это место. Здесь можно было побыть слабой, выплакать всю горечь, но ей не хотелось быть такой.. уязвимой. Она всегда твердила себе и остальным, что жизненно необходимо быть стойкими, храбрыми и непробиваемыми во всех смыслах. Однако, будучи человеком, способным иметь чувства, Гермиона не могла контролировать свои слезы. Хотя бы здесь она могла выплеснуть наружу свои истинные эмоции. Она сняла с себя одежду и запрыгнула в душ. Вода была холодная, но такие мелочи уже давно не имели значения. «Что такое холод в сравнении с потерей близких людей, погибающих ежедневно? Они все сражаются за мир. За свободу. За право жить. И она в том числе. И члены Ордена Феникса предпочитают оплакивать доблестных героев, павших на войне, а не признать факт того, что убийства - иногда единственный выход. Разве лучше потерять человека, члена армии, товарища, друга или любимого, чем простить его за то, что он захотел ЖИТЬ?!» Все ее тело дрожало из-за несправедливости и того, что ее не понимают. Вода стекала по ее непослушным, длинным волосам, окутывая все тело ледяной вуалью. За последние пару лет на коже появилось гораздо больше шрамов, чем было в начале войны. Какие-то ей удалось исцелить, но основная масса была от сильных ударов и повреждений, отпечатавшихся на ней как напоминание о самом страшном периоде в жизни. Внезапно, Гермиона ощутила какое-то странное беспомощное отчаяние, охватившее ее полностью. Сердце забилось чаще, она не могла сделать вдох и все пыталась понять - почему внутри будто волки рвут ее душу в клочья?! Она всего лишь сделала то, что делают сотни или даже тысячи людей на этой войне - убила человека. Убила… Ее словно выдернули из тумана. Пришло осознание того, что произошло. Она убийца. Гермиона, которая никогда не позволяла переходить черту совести в общении даже с самыми неприятными, самыми низкими людьми - применила непростительное заклинание. Гермиона, которая всегда отличалась чистым сердцем и невероятной храбростью прощать любые поступки людей - забрала чью-то жизнь. «Я ничем не лучше Пожирателей Смерти, - голос в голове стал атаковать ее, - я решила, что имею право распоряжаться чужой судьбой. Я убийца! Нет, я не могла иначе. Меня вынудили. Я хотела жить. Но ведь можно было поступить иначе, найти выход. Нет, другого выхода не было». Мысли носились в ее голове с невероятной скоростью. Ее терзал голос, который то упрекал, то защищал. Все нутро сжималось от боли, от гнетущего чувства злобы и желания наказать обидчиков. Выйдя из душа, она протерла зеркало над раковиной. В отражении она в который раз увидела, как ее тело исхудало, щеки стали впалыми, а губы - бледными. Большие глаза, в которых, несомненно, что-то поменялось после последней миссии, стали акцентными на ее лице. Былой огонек, в который, вероятно, когда-то влюбился Виктор, давно погас. Озорство, которое она упорно прятала во время учебы, пропало примерно в тот момент, когда она увидела падающего с башни Дамблдора. Нет, в ней уже не было ничего прежнего, ничего от той всезнайки, которая тянула руки вверх на каждом занятии. Она взяла свою палочку и одним взмахом высушила копну волос. Привести их в нормальный вид не было ни сил, ни желания, поэтому Гермиона небрежно завязала пучок, накинула на себя вещи, сделала пару вдохов для успокоения и вернулась обратно в зал. Там, за столом, уже собрались все члены Ордена, которым удалось выжить. Как бы ей хотелось, чтобы среди них оказались и Фред, выкрикивая идиотские шутки, и Тонкс, веселящая всех своими перевоплощениями, и Дамблдор, дарующий одним только видом абсолютное успокоение. Чтобы за столом сидела профессор Макгоногл, с заботливой строгостью глядя на своих учеников. Но их не было. И еще много кого… Все присутствующие дожидались только Гермиону. Подойдя к столу, она не стала садиться, потому что ей хотелось скорее начать этот неофициальный суд над ней. - Я думаю, все прекрасно знают и понимают, по какой причине мы собрались, - сказал Грюм, - вчера, на одном из задании, было совершено преступление, разнящееся с принципами большего числа членов ордена. У Гермионы перехватило дыхание. Она не поднимала взгляда, но знала наверняка - все глаза устремлены на нее, и большинство из них явно не доброжелательны. - Не ожидал я, что вы способны на такой.. подвиг, - самодовольно произнес Снейп, - я приятно удивлен. - Конечно, для тебя и твоих драгоценных Пожирателей это - повод для радости, - послышался злобный голос Сириуса, сидевшего, вероятно, где-то вдалеке от Гермионы. - Не забывай, что был убит «мой драгоценный Пожиратель», - передразнил Снейп. - Что? - воскликнула Молли, - разве это был не обычный приспешник Темного Лорда?! Сердце Гермионы упало куда-то вниз. Неужели они полным составом выслушивают новости?! Когда такое было? Разве у Ордена нет иных дел, кроме как мусолить это происшествие… Девушке так не хотелось, чтобы здесь присутствовала Миссис Уизли. Кто угодно, но только не человек, заменивший ей родную маму, которую она потеряла на второй год войны… - Волдеморт, - повысил голос Рон, - называй его по имени! - Да какая мне разница! Гермиона, дорогая, неужели… - Зазнайка Грейнджер, ты сделала практически невозможное, - перебил ее Снейп с явной иронией, - я всегда знал, что твое непомерное эго когда-нибудь удивит окружающих, но ты смогла поразить даже меня. - Хватит, Северус, - рявкнул Грюм, - у нас сейчас другая тема для обсуждения. С моей точки зрения, никаких серьезных проблем этот инцидент не должен вызвать. Как вы все знаете, я разделяю мнение о необходимости использовать непростительные при необходимости. Но, надо учитывать, что среди нас большинство не принимают такую позицию. Следовательно, необходимо решить, как мы поступаем. Наступила долгая, выматывающая тишина. Гермиона все еще не решалась поднять глаза хоть на кого-то. Ей не хотелось видеть разочарование в глазах Миссис Уизли, самодовольство Снейпа, горечь Гарри. Ей просто хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, словно дым от сигарет. Не чувствовать эту жгучую боль. Да, ей хотелось не существовать. Гермиона, ты ничего не хочешь сказать? - прервал поток мыслей Римус Люпин. Девушка решилась поднять глаза и осмотреть всех присутствовавших, остановившись на Гарри. Он смотрел так странно. Будто часть его встала против нее, а часть - хотела быть поддержкой. Но в нем читалось разочарование. Именно этого она и боялась. Для Гарри не было ничего важнее, чем следовать свету. И он вел всех своих сторонников к нему, не принимая никаких иных взглядов. - Спрашивайте, - равнодушно ответила Гермиона. Наверное, ее голос слегка дрогнул, не давая возможности скрыть свои чувства, потому что Гарри сию секунду отвел глаза в сторону. - Расскажи, что произошло, - мягко сказал Люпин, - по порядку. - Моим заданием, - выдохнула Гермиона, - было достать необходимую информацию. Плана, как такового, у нас не было, потому что место было скрыто, и мы понятия не имели, что нас может ожидать. - Это мы знаем, - выплюнул Рон, почувствовав свою вину за невозможность придумать надежный план. - Я, как и предполагалось, смогла попасть к тому дому с помощью портала в камине, который находится на центральной улице. У меня была всего одна попытка, потому что через два часа Темному Лорду стало бы обо всем известно. Все шло примерно так, как мы и думали. Выйдя из портала, я прошла по тайному туннелю и оказалась в шкафу. И тут… Гермиону охватил страх. Она пыталась напрячь голову, закрыла глаза, но ее преследовала темнота. Воспоминания… они куда-то делись.