Только деловые отношения

Драко коршуном следил за реакцией собеседников. Прочитать Грейнджер смог бы и ребенок, она была перепугана и взбешена, Поттер же – катастрофически растерян, но решительно настроен на сотрудничество. В последние годы выживающий мальчик научился владеть собой, но не тогда когда выбит из колеи. А выбить его из колеи получилось блестяще, даже усилий прикладывать не пришлось. До чего стеснительный тип, кто бы мог подумать! Память услужливо подбросила воспоминание об этом же Поттере в тесном контакте с шалунишкой Криви. Губы непроизвольно растянулись в усмешке. Посмотрите, какой скромняга! Знала бы сердобольная подружка, что в свободное от работы время вытворяет чувак, которому она согласна подтирать сопельки. Взгляд без разрешения переместился на Грейнджер, и Драко пришлось срочно уводить его в сторону. Еще не хватало, чтобы наблюдательная ведьма заметила его умиление. А не умиляться не получалось. Стоило глазам зацепиться за ее идеально накрашенное личико под неукрощенной буйной гривой, как внутри растекалось непрошеное тепло. Заучка-отличница. Наверняка провела исследование, проштудировала с десяток журналов, набила руку и только потом приступила к реализации, сверяя с руководством каждый штришок. И старалась, та-а-ак старалась. Воображение нарисовало Грейнджер, которая выводит на глазу стрелку, от сосредоточенности высунув кончик розового язычка. Стоп! А вот эта реакция совершенно недопустима. Драко поерзал в кресле, сбивая возбуждение. Чтобы добиться от собеседников желаемого, он должен оставаться максимально собранным. А желал он стать частью аферы, которую отчаянные «слабоумие и отвага» планировали провернуть. Полноценным участником – не меньше. Поттер с месяц назад проговорился, что Грейнджер сдает экзамены и возвращается. И смотрел при этом так понимающе, что адски хотелось дать ему в глаз – походил бы красивым, синий как раз дополняет зеленый. От новой отметки на лице шрамоголовый спасся, не остановившись на этом и поделившись еще кое-какой информацией. Драко сменил гнев на милость, когда Поттер дал понять, что подруга заканчивает работу с бумагами и собирается приступать к практической части, а для того чтобы получить неопровержимые доказательства своей правоты, ей понадобится помощь агентства Малфоя. Тут Поттер снова мерзко поиграл бровями, напрашиваясь на подзатыльник, но Драко нашел более жестокий способ расплаты: показал любимцу публики, как играют бровями профессионалы, и уронил едкое «Не боишься, что подружка узнает о твоих тайных похождениях?». Как есть дурак! Сам же создал препятствие на пути к… цели. Да, к цели. Поттер тогда крепко задумался, стоит ли впутывать парней из «Малфой и ко». Теперь же препятствие устранено, а Драко – молодец: сам создал, сам разрушил. Раз Грейнджер знает, что ее друг по мальчикам, у Избранного нет причин держать подружку подальше от типов, с которыми коротает вечера. Может, он и не сдрейфил бы – патологический грифф же, но стоило перестраховаться. Драко не хотелось бы наблюдать, как Поттер следит за каждым жестом, чтобы себя не выдать (и каждым же себя выдает). Последнее его заявление заставило уже самого Драко пересмотреть участие агентства. Грейнджер нужен публичный роман с кем-то из отпрысков «Священных двадцати восьми»? Будет ей такой роман. Зачем привлекать для этого посторонних? Драко намеревался и отбивную съесть и на пегасе покататься. Главное не спугнуть пегаса и будущую отбивную раньше времени. – С чем тебе нужна помощь? – Мне она не нужна! Я сама способна… Драко закатил глаза. Он и забыл, как с ней сложно. – Салазар, женщина, никто не сомневается в твоей самодостаточности! Не томи, расскажи, в чем суть авантюры. Она закусила губу, не решаясь. Не доверяет... Ладно. – Я буду прав, если предположу, что ты проводила исследование или расследование и теперь тебе нужны вещественные или не вещественные доказательства сделанных тобой выводов? – собрал он выжимку из туманных намеков Поттера. – Ну… где-то так и есть. Я ведь даже рассказывала тебе, – Грейнджер запнулась, когда Драко глазами сказал ей: «Да-да, девочка, я помню, когда это происходило», – что собираюсь исследовать феномен магии маглорожденных, выявить причины возникновения ее у детей, чьи родители – простецы, доказать, что предрассудки – невероятная глупость и… – Как успехи? Доказала? – вежливо перебил он, ибо почувствовал, что ведьма собирается оседлать любимого конька и унестись на нем в научные дебри. – Помню твою эскападу: «Мерлин, украсть магию, что за бред, Малфой! Вслушайся...». – Нашла интересную информацию, – уклончиво ответила Грейнджер, не среагировав на его попытку спародировать ее голос и интонации. – Это касается… некоторых из твоих сотрудников. – Кто из ребят тебя интересует? – легкий деловой тон, в котором сложно заподозрить интерес. Ай да Драко! – Я так глубоко не обдумывала… В душе шевельнулось разочарование. Она держит его за идиота? – Грейнджер, прекрати! Мы оба знаем, что ты не приступаешь к реализации, пока план не продуман досконально. – Ты и представить себе не можешь, сколько спонтанных решений приняла Гермиона! – встрял самоназначенный адвокат Поттер. Или не адвокат, а продавец, нахваливающий товар, будто есть необходимость этот «товар» нахваливать. Кто его за язык тянул, а? Взрослые люди разговаривают. Благо Грейнджер не обратила внимания на поттеровскую попытку вступиться. В эти самые секунды ее взгляд из робкого превращался в решительный, оставаясь изучающим. Изучающий компонент сильно нервировал Драко. Он чувствовал себя двухголовым докси на предметном стекле магозоолога-любителя с занесенным скальпелем. Быстрое движение – и от хлипкой тушки останутся одни воспоминания. Ведьма пришла к какому-то выводу и резко бросила: – Интересует, например, Нотт. Драко почувствовал, что стал ближе к цели на целый шаг. Выверенный короткий смешок прозвучал естественно, и он уже предвкушал, как заставит Поттера снова залиться краской, но Грейнджер испортила весь его грядущий триумф. – Да. Я уже знаю о том, что с ним не выйдет. И почему – тоже знаю. Гарри сказал, что у тебя работают Плутарх Эйвери и Роберт Селвин, можно рассмотреть их кандидатуры. Еще чего не хватало! – Не то чтобы ты плохо выглядела, но пресса упрекнет тебя в совращении малолетнего. – Тебя же никто не обвинял в таком! – рявкнула она, сурово сведя брови к переносице. – А с чего бы меня обвинять? Они совершеннолетние и имеют полное право распоряжаться собой! – Драко автоматически ответил агрессией на агрессию, но тут же осадил себя и перешел на ровный, пропитанный сарказмом тон: – Я работодатель, даже лучше – благодетель для золотых деток. Один, благодаря мне, ни в чем не нуждается, второй – бесит близкого родственничка. – Как ты. – Как я, – легко согласился он. Можно подумать, это открытие! И Гойлу понятно, что сферу подобных услуг Драко выбрал исключительно для того, чтобы у отца дергался глаз при каждом упоминании о «Малфой и ко». Ровно с той же целью он вот уже третий год внимательно следил, чтобы его мальчики оставались на слуху. Мальчики и сами старались. Подпортить родительскую репутацию – чем не достойная задача? Священная задача потомка «Священных двадцати восьми» и прочих пережитков прошлых веков. Из так называемых священных магических семей, кроме Эйвери и Селвина, у него работали Флинт, брат Пэнс и младший Шафик. Это если забыть о близнеце Уизли, который периодически вызывался подурачиться, не подписывая с компанией контракт. Знать бы грейнджеровские критерии отбора... Можно, наверное, спросить в лоб кто ей подходит, но что, если она назовет совсем не те характеристики, которым соответствует уже выбранный кандидат? Нет, Драко пойдет другим путем. – Чтобы предложить тебе оптимальный вариант, – они ведь продолжают играть в забавную игру, будто Грейнджер не знает, кто оптимальный, – я должен понимать смысл происходящего. Для чего тебе этот роман? Хочешь, чтобы Уизли наконец сообразил, кого бросил? Абсурдное утверждение, призванное просто позлить ведьму, внезапно показалось не таким уж абсурдным, и Драко засомневался, не в этом ли цель представления. Но нет, в лепете Поттера фигурировали такие понятия как «спровоцировать», «получить доказательства» и «наказать виновных»… Разве Уизли виноват в своей ущербности? Драко быстро зыркнул на Гермиону. Злится. Злость – это хорошо. Значит, дело не в их ручном гризли. – Не смешно, – для представительницы львиного факультета у Грейнджер отлично получалось шипеть. Впрочем, это было скорее кошачье шипение, чем змеиное. Драко молча вскинул бровь, показывая, что все еще ждет ответа. – Ну… – замялась та, что никогда не лезла за словом в карман. – Мне нужно, чтобы кое-кто из старшего поколения ваших яко... ваших чистокровных шовинистов определенным образом отреагировал на мои действия. То есть не на мои, а на действия своего ребенка. Не знаю, как далеко придется зайти, но все вокруг должны поверить в серьезность отношений со мной. С маглорожденной. Если о том, что эти мальчики работают на тебя, известно их отцам или опекунам, идея Гарри привлечь кого-то из них не годится. Все равно останется подозрение, что парень мной нанят. Нет, Эйвери и Селвин не подходят. – Не подходят, так не подходят, – благодушно согласился Драко. – Есть еще брат Пэнс. Он красавчик и скандалист, но народ не поверит в то, что Лютик клюнул на ведьму младше сорока да еще и ограничился одной. Он три года работал на репутацию жиголо, обслуживающего дам с богатым опытом и изысканным вкусом. Богатых дам, естественно. – Лютик? – В этом была вся Грейнджер, проигнорировала грязную историю про удовлетворение запросов пресыщенных волшебниц и шпильку в адрес своего благосостояния, но удивилась имени. – Псевдоним конечно. Даже Пэнс ненавидит свое имя меньше, чем ее брат. Мистер Паркинсон назвал сына Люцифером. Историю Лютика я как-нибудь расскажу, – пообещал Драко, виртуозно расставляя ловушку на грейнджеровское любопытство. – Но тебе он однозначно не подходит. – Не подходит, так не подходит, – подозрительно кротко согласилась ведьма, полностью повторив его интонацию. – Флинт... – Драко замялся, почему-то никак не придумывалось, что с мачо Маркусом не так, но от ответа его избавила будущая «клиентка». – Нет, он тоже не тот. Потом объясню почему. Похоже, не только Драко тут расставлял капканы на любопытных. Забавно. – Лео Шафик – хороший парень, но... – он позволил себе ярко улыбнуться (Грейнджер смутилась, и стало приятно) и пошел ва-банк: – В твоем полном распоряжении неотразимый и свободный я. Зачем искать кого-то другого? Драко с жадностью наблюдал, как на миловидном личике одна за другой сменяются эмоции. Неверие уступило место гневу, гнев сменился такой тоской, что кому-то менее толстокожему стало бы не по себе от трагедии независимой женщины, которую обстоятельства вынуждают принять помощь, за тоской пришло оно – не то чтобы смирение (это же Грейнджер!), но что-то похожее на так-и-быть-я-дам-этому-шанс. На руках оставался козырь, и Драко намеревался его использовать. Он честно дал даме пережить все стадии принятия, а затем увенчал поданный торт вишенкой: – Для того чтобы в роман поверили, паре придется измозолить глаза всем досужим сплетникам магической Британии. Ты же не думаешь, что одной-двух постановочных фотосессий будет достаточно для того, чтобы тебе поверили? – Судя по досаде на мордашке, именно так Грейнджер и думала. До чего же наивная девочка! Драко снова спрятал умиление. – Ты не из тех женщин, которые легко идут на тактильный контакт. – Малфой позаботился, чтобы она прочитала в его глазах «я это знаю наверняка». – Мы с тобой… – Малфой! – предупреждающе рыкнула Грейнджер. Юная львица решила напомнить, что у нее есть коготки. Ах, да, Поттер якобы не в курсе их истории. Ладно, пусть считает своего дружка более тупым, чем он есть. Это даже на руку. – ...можем потренироваться. Гораздо проще научиться не дергаться от моего приближения, чем от приближения человека, которого ты совсем не знаешь. Кроме того, ты ведь помнишь, что надумывали, – Драко просмаковал слово, – те, кто наблюдал наше… взаимодействие в школе, и какие они делали выводы? – А если твой отец… – ...узнает? Да на здоровье. Для него это не станет новостью. Вот бы остаться с ней наедине, но Поттер не собирался развоплощаться. – Драко ушел из дома, потому что Люциус не принял, что сын собрался жениться на некой маглорожденной однокурснице, – мало того, что не развоплотился, этот гриффиндорский... в каждой бочке затычка решил снова адвокатствовать. Черт, а ведь Поттер знал все это время! Скорее всего, с тех самых пор, когда они вместе напились до фиолетовых феечек, что произошло всего через пару месяцев после отъезда Грейнджер. – Отец поставил ему ультиматум, и Драко отказался от семейного капитала. – Ты собирался жениться? – тупо переспросила Грейнджер. – На ком? Как выйти из ситуации, не потеряв достоинство? Драко вздернул подбородок, наклеил на лицо свою самую вызывающую ухмылку и наконец прямо посмотрел на Грейнджер. Испытующе. Нагло. Не-изображай-идиотку-взглядом. Густо подведенные карие глазищи расширились, испуг в них сделался почти карикатурным, губы, коралловую помаду с которых горе-визажистка успела слизать, сложились в идеальную «О». Ради таких моментов и стоило жить.