Только деловые отношения

Гермиона отпрянула, выронив из руки медальон, и тот шлепнулся поверх белоснежной куртки, слегка скособочившись. Змей-искуситель не обратил на это внимания, продолжая масляным тоном завлекать в свои сети, но она не слушала, медленно обрабатывая безапелляционное заявление. – Стоп! С чего ты взял, что я соглашусь жить с тобой? – облекла она в приличные слова вертящееся в голове. – Грейнджер, Грейнджер… – Снисходительная ухмылка буквально молила о хуке, но прежде чем Гермиона замахнулась, Малфой переключил ее внимание вопросом в лоб: – Как ты планируешь привлечь внимание Люциуса? О, тут ей было, что рассказать! Раз первая задача с соблазнением объекта отпала за ненадобностью, можно было сразу же переходить к самой важной части: убеждать представителя старшего поколения (ладно, пускай будет Люциус) в серьезности намерений сына относительно неподходящей девушки, и начать она планировала с простого: – Появимся на каком-нибудь приеме вместе, о нас обязательно напишут в «Пророке», затем попросят о комментарии, и мы... – Гермиона запнулась, встретившись со скептическим взглядом. Соломинкой, перебившей хребет верблюду ее ангельского терпения, стало презрительное «Гриффиндорцы!». Палочка уперлась в кадык, испуг, в очередной раз отразившийся в светлых глазах, потешил эго, но гнева не погасил. Пока она выбирала проклятие похитрее, чтобы приложить мерзавца в воспитательных целях, тот осторожно приподнял медальон и воззвал к ее разуму: – Если я активирую эту штуку, тебя отбросит к стене, а я не хочу причинить вред. – Снова эти увещевательные интонации, провоцирующие ее худшую – импульсивную – сторону к действиям. – Ты попрекнул меня факультетом. Так вот, я не боюсь… – Жалящее выстрелило левее тощей малфоевской шеи, поскольку гад успел отвести ее палочку в сторону. – Гермиона! Не опуская древка, она обернулась на Гарри, и тот поднял руки раскрытыми ладонями вверх, демонстрируя мирные намерения. Дожила, от нее друг шарахается! Вот до чего доводит переизбыток Малфоя в окружающей среде, а белобрысый змей порет чушь о совместном проживании. – Слушай, Грейнджер, я тебя и так опасаюсь. Давай обойдемся без демонстрации твоей силы и мстительности, а? – показательно пошел на мировую экс-слизеринец. – Зачем тебе опасная я на своей территории? – Не глупи! – Кто-то самоуверенный возомнил себя бессмертным. – Послушай минуту, не раздражаясь. Пожалуйста. – Пожалуйста? Я и не знала, что ты способен на такие слова, – она вскинула подбородок и столкнулась с прожигающим ее взглядом. Ошпарило воспоминанием о нутряном «Грейнджер, пожалуйста» исторгнутом малфоевским ртом при совсем других обстоятельствах. Это сбило воинственный настрой. Гермиона махнула рукой в смысле «валяй» и откинулась на свою сторону диванчика. Помешанная на справедливости часть натуры требовала признать чужое мастерство в трансфигурации – предмет мебели прекрасно держал форму уже почти час. – Появляться где-то вместе вот так вот слишком... – Малфой однозначно собирался сказать что-то уничижительное, но сдержался, выразил свое отношение гримасой и лаконичным «топорно». Обида вылилась в резкое «Что ты предлагаешь?». В серых глазах будто бы зажглось по лампочке, казалось, мерзавец только и ждал этого вопроса. – Предлагаю тебе переехать ко мне и позволить сплетням расползтись кулуарно. Зачем нам «Ежедневный пророк»? – Кулуарно? – с подозрением переспросила она. Продолжая сиять, как только что отчеканенный сикль, Малфой кивнул. Ее недобрый и недоверчивый взгляд ничуть его не смутил. – Я вижу три пути распространения информации, и мы воспользуемся каждым, – начал он, постреливая в Гермиону азартно блестящими глазенками. – Первый... – на его выразительном лице отразился страх, сменился досадой, которая в свою очередь трансформировалась в вызов, – эльфы, – она еще и вдохнуть не успела, когда Малфой остановил ее движением руки и зачастил: – Ликой (это мой домовик) свободен. Грейнджер, дыши! – Как коррелируют понятия «мой» и «свободен»? – ударила она наотмашь вопросом. Очевидно первый пришедший в блондинистую голову ответ ей не понравился бы, ибо в прищуре Малфоя мелькнуло что-то этакое, но под ее суровым взглядом заготовленная пошлость не прозвучала. – Я освободил Ликоя, когда ссорился с отцом. Потом обнаружил его под воротами, он попросился ко мне в услужение. – Ты платишь ему? – Эммм… Лик всегда получает то, что хочет. – В промедлении что-то крылось. Что-то нечестное. Гермиона дала себе слово разобраться. Потом. Сейчас нужно было разбить в прах малфоевские аргументы в пользу сумасшедшей идеи. – И как ты планируешь... – Она сделала неопределенный жест. – То, что Ликой свободен и увязался за мной в новую жизнь, не значит, что он не шпионит для любимой леди Нарциссы. Дело времени, когда Аглая, домовуха матери, узнает от него, что мы с тобой стали жить вместе, и расскажет хозяйке, а та, в свою очередь, отцу. Пожалуй, это было изящно, не то чтобы Гермиона собиралась об этом сообщать Малфою, ведь изъян в его плане тоже был: подразумевался ее переезд к нему, а ей претила мысль о сосуществовании. – Не вижу разницы, – не моргнув глазом, соврала она. – Видишь, – не поверил он. Что ж, похоже, вранье – не ее конек. – И это только третья часть задуманного. То, что Малфой, совсем недавно получивший информацию, перевернувшую его мир с ног на голову, быстро справился с шоком и, едва успев дать согласие на авантюру, набросал схему действий, вызывало уважение. Гермиона призналась в этом себе, но не планировала признаваться ему. – Ко мне захаживают разные люди. Много разных людей. – Павлин-альбинос многозначительно пошевелил бровями и вдохновенно пустился в объяснения: – «Малфой и ко» не принимает заказов по почте, договор с компанией нужно заключать при личном визите. Мой кабинет имеет два входа – снаружи для клиентов и из левого крыла дома. Гермиона включилась в игру бровей и вскинула свою. Впрочем, Малфою и не требовалось понукания. – Представь, сидит у меня какая-нибудь Трэйси-сплетница-Дэвис, Рита Скитер или Паркинсон-старшая, больше известная как Лорелей-язык-без-костей, а тут сквозь стену впархиваешь ты и экзотической бабочкой приседаешь мне на колени, целуя в щеку, и якобы только потом замечаешь, что мы в комнате не одни… – Малфой, попридержи-ка фантазию, – высказал Гарри общую мысль. – А как ты представляешь себе взаимодействия между влюбленными, коих нам положено достоверно изображать, согласно идее твоей подруги, Поттер? – с издевкой протянул Драко. – Если мы с Грейнджер станем держаться на расстоянии ярда и она будет вздрагивать при любом моем прикосновении, можно даже не начинать представления. Как бы ни претила сама эта мысль, он был прав. Не то чтобы Гермиона не задумывалась о неприятной «контактной» составляющей аферы, но в ее воображении это было нечто абстрактное с абстрактным же объектом, а тут все вдруг оказалось слишком реальным. – В его словах есть зерно истины, – неохотно признал Гарри. – Знаю, – буркнула Гермиона. – Обведу сегодняшний день в календаре красным, – фыркнул Нарцисс. – Гриффиндорский дуэт признал мою правоту. Определение «дуэт» неприятно резануло по ушам и нервам, напомнив о том, что с тех пор как они с Роном признали крах еще только зарождающихся отношений, их неразлучная тройка превратилась в два дуэта – Рон и Гарри и Гарри и Гермиона. Вот ведь несправедливость! В школе они с Роном бессчетное количество раз ругались буквально до сорванных связок, но мирились и начинали общаться как ни в чем не бывало, а тихое обоюдное решение разойтись стоило дружбы. Хотя… по правде дружбы стоило решение попробовать что-то вместе, когда этого на самом деле не хотелось ни одному из них. Гермиона вынырнула из неприятных размышлений и прислушалась к беседе двух бывших врагов. – Будешь иметь дело со мной! – прорычал Гарри, нависая над вольготно раскинувшимся Малфоем. – Поттер, не сыпь банальностями, а? Я всего лишь дорабатываю план твоей любимой подруги, – ничуть не впечатленный Малфой будто бы ненароком покрутил медальон-защиту в пальцах и спрятал его под воротник. Ох уж эти длинные нервные пальцы, приковавшие к себе внимание сразу обоих собеседников! – О чем я тебя не просила, – не смолчала Гермиона (а кто бы смолчал?!) – Всегда пожалуйста, – пропел гад и широко улыбнулся. – Итак, вернемся ко второму пункту плана: наши нежные обжимания должна увидеть одна из моих длинноязыких клиенток. – Скитер отпадает. – Она клялась не писать о тебе, но кто ей помешает разнести слухи по дамским будуарам? И эти слухи быстро дойдут до моей матери. А от нее отцу. Отмахнуться от информации, полученной по двум каналам, родители не смогут, и вот тогда… Гермионе очень не понравилось выражение малфоевского лица. – Что тогда? – с подозрением переспросила она. – Тогда я закачу вечеринку. – Что? – Мои вечеринки обычно довольно… Хм… – Развратные, – подобрал определение Гарри, буравя Малфоя тяжелым взглядом. – Гермионе нечего там делать. Она не планировала посещать мероприятие подобного толка (не то чтобы у нее был опыт, но воображение живо нарисовало оргию в том духе, как их изображали в книгах), однако чувство противоречия заставило ее строго отчеканить: – Я сама буду решать, какие вечеринки посещать, а какие нет. Черты Драко сложились в гримасу, очень похожую на ту, что появлялась на морде Живоглота, когда он загонял в угол мышь. Черт, черт, черт, именно такой реакции и ожидал от нее мерзавец! – Не обязательно присутствовать от начала и до конца. Гермионе будет достаточно просто спуститься из верхних комнат и устроить разнос за то, что происходит в нашем с ней доме. Мы взорвем информационную бомбу! – А такую морду Живоглот демонстрировал, когда перед ним вскрывали пакетик с любимым лакомством. Возникло неприятное ощущение, что ее переиграли по всем фронтам. – Согласна, что план неплох, но все это реализуемо и без совместного проживания, – решилась она на компромисс. – Грейнджер, нам нужно научиться взаимодействовать, – пояснил он, как маленькому ребенку. – Чем больше времени мы просто проведем рядом, тем естественнее у нас получится играть… хм… в любовь. Кто-то, кроме Поттера, знает о твоем возвращении? – Нет, – Гермиона покачала головой, то ли усиливая эффект от ответа, то ли отгоняя образы, возникшие от небрежно брошенного «играть в любовь». – Сегодня собиралась показаться на люди, но ты... – Нарушил все планы, – мягкости, отразившейся в чертах и голосе, не было веры. – Переедешь ко мне и… – Стоп! – нервно перебила она. – Ты хотел представить все, будто мы поддерживали… – черт, как же неудобно, – отношения на расстоянии. А я не смогу… ну… вести себя так... Сразу. Гермиона очень надеялась, что Малфой сжалится и не станет разыгрывать непонимание, и ей не придется разжевывать все, что она подразумевала. – Я знаю, – легко согласился он. – Поэтому уже придумал для Лика задачу, которая заставит его около недели держаться подальше от дома. – Около недели? – удивилась Гермиона. Домовики вершили невероятную магию и добивались мгновенного результата там, где волшебникам требовалось время. – Да, отправлю его сопровождать Тео с клиентом в Шотландию. Если моя мать – любимая женщина моего... слуги, то Тео – любимый мужчина. – Почему же он нанялся к тебе, а не к нему? – Спросишь, когда я вас познакомлю. Недели тебе хватит на то, чтобы привыкнуть к моей персоне? Мелькнула непрошеная мысль, что на это не хватит и жизни. Гермиона рациональная встрепенулась, но тут же успокоила себя аргументом, что все логично: Драко Малфой – непредсказуемый и переменчивый тип и это замечание совсем не значит, что она сама собирается тратить жизнь на его изучение. – Ты даешь мне неделю на то… – Чтобы ты не шарахалась от каждого моего движения в свою сторону. – Я не шарахаюсь! – обиженно пробормотала Гермиона. – Конечно, конечно, – хмыкнул Малфой, недоверчиво кривя губы. Захотелось сделать что-то этакое, но лучший друг, наблюдающий за спектаклем, стал опорой ее здравомыслия. – У Аврората богатый опыт работы с ребятами Драко, – предал ее этот самый лучший друг. – Он покажет тебе упражнения, которые помогут… – Мы разберемся, Поттер. – А с тобой мы подпишем контракт, – Гарри остро посмотрел на Малфоя. – Одно шевеление не по делу… – Подпишем, Поттер, подпишем. Все, что захочешь, подпишем. – Но я не смогу вот прямо так… Сейчас… – запаниковала Гермиона. Время. Она должна выиграть хотя бы немного времени! Ее судорожную попытку найти вескую причину для отсрочки неизбежного прервал скрипучий голос волшебного зеркала: – Ее возжелал писаный красавец, а она еще носом крутит! Лохудра-чучундра без дома и фамилии! Пакля на башке кошмарная, кожа блеклая, зенки куда ни шло, но и те замалевала... Гермиона едва удержалась от Бомбарды в стену, на которой висел магический артефакт, но Малфой уже успел нейтрализовать болтливое зеркало новым Силенцио поверх ее развеявшегося. В воцарившейся после унизительного момента тишине звук сработавшего камина прогремел как та самая несостоявшаяся Бомбарда. – Гарри, Гарри, ты тут? – разнесся по пустому дому звучный тенор Рона Уизли, и Гермиона поняла, что готова очутиться где угодно, только бы не пересекаться с бывшим другом и парнем. Малфой, будто услышав ее мысли, протянул ей украшенную дурацким перстнем с огромным камнем руку и аппарировал их обоих в неизвестном направлении.