Только деловые отношения

Сказать, что Грейнджер его ошеломила, – ничего не сказать. Не то чтобы это было впервые. И вроде бы изучил характерную модель поведения, реакции, так нет же, всегда учудит что-то этакое. – Однажды ты уже развела меня на секс, – констатировал Драко, когда обрел дар речи, вспоминая то самое «этакое», которое привело их в эту точку. – Развела, – ведьма просмаковала слово и только очень чуткий, настроенный на ее волну слух уловил бы обиду. – Ты изо всех сил сопротивлялся, а я такая-сякая тварь развела бедного мальчика… – Разве я сказал это? – пожурил Драко, чувствуя, что ее решимость совратить его начала угасать (славненько), но то, что возникало вместо нее, было хуже – неуверенность. – Ты много говоришь. Например, что хочешь меня, а когда я предлагаю… – зачастила Грейнджер. – Я и хочу, – Драко поймал одну из ее рук и приложил к своему паху, изо всех сил игнорируя желание потереться. Первым порывом было приподнять ее и усадить прямо на стояк, но он решил, что, как бы ни повела себя ведьма, это не добавит выдержки ему самому. Всю ночь его мучили не очень приличные сны, навеянные зарисовками, которыми он делился с Грейнджер у Поттера. В его ночных видениях адская ведьма, укутанная во что-то невыносимо прозрачное, словно экзотическая бабочка (он мог поклясться, что у нее за спиной были крылышки), впархивала в рабочий кабинет и опускалась либо к нему на колени, либо между ними, терзая огромными доверчивыми (это же сны) глазами. Драко почувствовал, как под робкой девичьей рукой дернулся член, и резко вернулся в реальность. То, как снова покраснели ее щеки, говорило, что он более чем достаточно шокировал неискушенную барышню, смущать ее еще сильнее было бы необоснованной жестокостью. – Видишь? Не хочешь уже ты, – мягко сказал Драко. – Я не… – Ты как взведенная пружина, я же чувствую, – тем же певучим голосом продолжил он, запуская пятерню в непослушную гриву каштановых волос и аккуратно массируя затылок. – Я могу помочь тебе расслабиться, мы можем потрахаться, но... ты не готова к этому. Я уже рассказывал, как будет после, если мы пойдем на поводу у обоюдного желания сейчас: ты станешь винить себя, стесняться меня, а нам это не нужно. Драко задействовал свободную руку, чтобы снять Грейнджер с себя, уложил на свое плечо и небрежно обнял. Капризный мальчишка внутри него орал и топал ножками: «Какого черта! Какого черта, мы не пользуемся предложенным?!», но взрослый, научившийся терпению, шикнул на него – далеко идущие планы требовали осторожного подхода. Он позволил себе повернуться и деликатно чмокнуть Грейнджер в лоб. Этакий компромисс между избалованным капризулей и расчетливым прохвостом. – Чувствую себя рядом с тобой незрелой девчонкой, – пробурчала она и спрятала лицо в ткани его рубашки. Драко в ответ издал что-то условно неопределенное. Салазар упаси его сказать, что так все и есть, и разбудить в Грейнджер берсерка – он еще молод и планировал пожить. – Я старше тебя и умнее, – сообщила она его плечу. – Угу, – согласился Драко. Вступать в полемику было откровенно лень. Грейнджер в курсе, что опыт и начитанность – понятия из разных словарей, но зачем-то косит под дурочку. Пусть ей. Накатило спокойствие, даже умиротворение. Можно было позволить себе эту передышку и назвать ее упражнением по тактильному взаимодействию. Так сформулировал он то, чем они занимаются, для всезнайки, но озвучивать не спешил. Зачем? Спросит – другое дело. Голова Грейнджер лежала у него на плече, Драко лениво играл прядками ее волос, и все было хорошо. – Можно еще вопрос? – тихо и робко поинтересовалась неугомонная. Ну конечно, не могло же быть хорошо слишком долго. Драко подавил стон и разрешил: – Валяй. – Ты ведь дурачился, когда говорил, что... ну… Не то чтобы Драко рассчитывал, что эта тема не всплывет, но сам Мерлин велел потянуть время и придумать очередной обтекаемый ответ, прикинувшись идиотом. Если Грейнджер изображает умственно отсталую, чем он хуже? – Я много дурачился. И не дурачился тоже много. Конкретнее, любимая, я не кусаюсь, пока не попросят. Гоблины зеленые, и это сжимающееся в комок от банальной шутки даже не ниже пояса и вздрагивающее от ласкового обращения существо какие-то четверть часа назад пыталось склонить его к сексу! – Я про чувства. – Конкретизируй. Маленький кулачок снова приземлился на грудную клетку, но вяло, без огонька (нет, нет, Драко не жаловался). – Ты серьезно хочешь, чтобы я тебя в лоб спросила, любишь ли ты меня?! – Грейнджер резко отстранилась и села по-турецки. В ушах зазвенело от высоты выкрика. Нет, он не хотел. Но в глубине души восхищался напористостью и иду-напролом-натурой. – Видишь? Это было несложно. – Драко натянуто улыбнулся. – Ты не ответил, – напомнила ведьмища, скрещивая руки на груди. – Зачем тебе нужен мой ответ? – Он отразил ее позу, только лежа. Чувствовать опору под лопатками было необходимо, как никогда. Даже если это шаткая и ненадежная опора подушек. – Малфой! – Насупленные брови, тяжелый взгляд. Умилительно. – Я серьезно. – Драко спрятал улыбку и изогнул бровь. – Любой мой ответ усложнит ситуацию, ты не думаешь? – Я должна знать! Жизненное кредо Гермионы Грейнджер. Кончики губ все-таки вероломно расползлись в стороны. Драко понимал, что она не позволит снова отшутиться, и видел, что за бравадой прячется сомнение в своей привлекательности. Как в нем продолжал жить капризный, не знавший отказа мальчуган, так и внутри блестящей ведьмы пряталась маленькая неуверенная в себе девчушка. Он трижды мысленно начинал формулировать ответ, но «Давай сойдемся на том, что ты мне симпатична» звучало слишком по-детски, «Как тебя можно не любить» – слишком неконкретно, «Ты красивая» – грубо указывало на то, что ее комплекс легко разглядеть невооруженным взглядом, «Ты замечательная и другой такой не найти» – попахивало неискренностью, хоть и не было ею. – Я не рассыплюсь, если нет. Все нормально, – тихо и сухо проговорила Грейнджер. – Да, ре-эм тебя забодай, прекрати делать выводы за других! – взорвался Драко. – Если у этих «других» кишка тонка, то… – Да не в этом дело! – Он откинулся на подушку и уставился в потолок. Невыносимая! Такая… аргх… такая невыносимо любопытная! – Если я признаю, что влюблен в тебя, ты изъешь себя виной, что пользуешься моими чувствами. Если отвечу «нет» – изведешься, что мне вся эта история в тягость. В общем, ты не готова к любому ответу. А он не готов его давать. Ведь под очевидным крылся еще один слой: на ее вине и жажде правды легко играть. Драко не собирался отказываться от этого инструмента. – Понятно, – вымучила она из себя. Драко мысленно вознес хвалу основателям и пантеону кельтских богов. – Понятно, – повторила Грейнджер. – Ты придумываешь отговорки. Он вцепился пальцами в волосы и застонал, сел, откинулся назад на подушку и выругался сквозь зубы. – Ладно. Хрен с тобой, – проорал Драко и перешел на скороговорку: – Разумно не оставлять между нами нерешенных вопросов, это сработает на доверие, ты, как всегда, права. Но дамы вперед, – он нервно взмахнул рукой, – или гриффы вперед – неважно. Я удовлетворю твое любопытство. После того, как ты расскажешь, чем руководствовалась, выбрав меня… – Я… В больших карих глазах заметалась паника. Драко невоспитанно указал пальцем на ее лицо с протяжным «Во-о-о-от!» – Да, – залепетала перепуганная ведьма. – Ты прав. Это глупо. Ты не можешь любить меня. Ты совсем меня не знаешь. Смешок вышел невеселым. Драко снова молча изобразил неопределенный жест, подразумевающий «А что я говорил?». – Обойдусь без адвоката, – холодно бросил он. – Я спросил о другом. – Что нового ты хочешь услышать? А Драко-то считал своей прерогативой отвечать вопросом на вопрос! – Грейнджер, из всех парней в Хогвартсе, которые за счастье стали бы твоими партнерами, ты выбрала меня. Почему? – Ты знаешь почему. – А ты недоговариваешь. – Твоя репутация… Спасибо Пэнс. Убеждая себя, что выбрала лучшего, она решила убедить в этом всю школу. – Хочешь сказать, что тебя привели в мои объятия слухи? Драко очень не понравилось, как она отреагировала – втянула шею и несмело пожала плечами. Грейнджер уже что-то такое упоминала на Гриммо, но неужели самая умная ведьма действительно повелась на сомнительную «рекламу»? До чего же не хотелось верить в этот абсурд. – Кое-что услышала, правда. – И вот так вот, не испытывая никаких чувств… – Ладно, Драко, – такой слабый голос, будто рядом кто-то другой, – хорошо. Только это должно остаться между нами. – Грейнджер, – протянул он с обидой, – клянусь магией! Удивление в огромных карих глазах граничило с испугом, но она совладала с собой и кивнула. Хорошо, хорошо, он понимал, что погорячился и можно было не клясться, но момент потребовал чего-то этакого. Значимого. – Только без имен, – предупредила жестко. Драко изобразил согласие, дернул ведьму на себя, снова укладывая на плечо, и пояснил: – Так будет проще говорить. – Ладно, – Грейнджер нервничала, он было собирался опять предложить представить, что он целитель, но вспомнил о ее странной реакции и промолчал. – Летом перед последним годом учебы я кое с кем встречалась. Без имен! – Драко сдержал хмыканье. – И мы.. пару раз пытались… переспать, но… Воображать грабли Уизли на теле Грейнджер было так же мучительно, как и ей об этом рассказывать. – Я понял, – великодушно прервал он это блеяние. – Я пришла к выводу, что… ну… доверия недостаточно. – Хм… – Драко обозначил, что внимательно слушает и проглотил все то, что рвалось с губ. – Я не сразу сдалась, нет, – встрепенулась Грейнджер, словно ее волновало, что Драко о ней подумает. – Почитала книги, воспользовалась некоторыми советами… В общем, ничего хорошего не вышло. Я просто не хотела. Жутко подмывало перебить и провозгласить вслух победное «Ю-ху, а меня захотела!», но Малфой научился сдержанности. – Мы остались друзьями… Теперь на кончике языка зачесалось недоверчивое «Ой ли!» – Я уехала в школу с мыслью, что пора... ну, ты понимаешь... и стала присматриваться к кандидатам на роль первого мужчины. Составила список из нескольких пунктов: мой избранник должен был быть опытным и вызывать… в смысле между нами должна быть химия. – Торжествующая улыбка расцвела на лице Драко, Грейнджер, будто почувствовав это, пихнула его в бок, но глаз не подняла, так и продолжила бубнить куда-то ему в подмышку. – А потом… только не смейся! Он издал звук, который планировался клятвой в своей категорической серьезности, а никак не смешком. – Услышала разговор Паркинсон с одной девчонкой помладше из ваших. Стон получился обычным ничем не примечательным стоном, свободной рукой Драко стукнул себя по лбу. Значит, все было именно так... А он нафантазировал себе... Дьявол, до чего же стыдно! – Черт, я же хотела обойтись без имен! – вспомнила Грейнджер. – А то я не знаю, кого «благодарить», – Малфой расстарался, чтобы кавычки в его интонации услышал и глухой, – за репутацию бога секса. Ведьма, лежащая на его руке снова напряглась. – Ну вот… – продолжила она после паузы. – Мы с тобой к тому времени уже работали над общим заданием по трансфигурации. Ты хорошо выглядел... – Грейнджер перебила себя, – я не хочу кормить твое огромное эго, ты все о себе знаешь. – Не корми, – милостиво разрешил Драко, ведь часть эго, отвечающая за физическую привлекательность, сыто урчала. – Вот я и подумала: почему бы и нет? Ты опытный, вызываешь определенные желания, – спохватившись она перефразировала: – То есть химические реакции в организме… Значит, холодный расчет. Не то чтобы это было совсем неожиданно, но не до конца умерщвленный внутренний романтик желал получить другое объяснение. «Хотя бы не жалость к опальному принцу Слизерина», – ввернул откуда-то вынырнувший оптимист, почему-то до сих пор не издохший в ядовитом малфоевском нутре. – Мы спорили, общались, сближались, – Грейнджер подняла голову. – Мне нравилось проводить с тобой время, ты держал меня в тонусе. И еще смотрел так… мне казалось, ты будешь не против, вот я и… – Ясно, – признавать, что ошибся в мотивах было более, чем неприятно, Драко чувствовал себя идиотом, ощущение было непривычным и хотелось как-то от него избавиться. «Она упоминала химию», – подбадривал гребаный оптимист, реалист поддакивал: «Не прибедняйся, она нас хочет». – Я ответила на вопрос, твоя очередь, – Грейнджер отстранилась, чтобы посмотреть Драко в лицо, и он тут же стер расстроенное выражение. Раскис, понимаешь, когда нужно быть собранным. Как же выкрутиться? Драко трансфигурировал из какой-то ленты на пологе стакан и плеснул в него наколдованной воды. – Признание! – Он поднял вверх палец, и с удовольствием отметил страх на грейнджеровском лице. Так ли она желает получить ответ на свой беспардонный вопрос, как показывает? – Что бы там Пэнс ни фантазировала о моих подвигах, их количество ею многократно преувеличено. Гримаса смущения снова украсила грейнджеровскую мордашку. – Она рекомендовала тебя как самого подходящего для дефлорации партнера. – Тебе? – это вылетело помимо воли и даже звучало тупостью уровня Гойла. Грейнджер же упоминала, что подслушала. – Нет конечно! – психанула она. – Да-да, ты оказалась рядом, когда слизеринские девушки обсуждали мои достоинства. – Идеальный дефлоратор – звучит, будто достоинство у тебя не слишком выдающееся, – ввернула язва. Он постарался не оскорбиться. В конце концов, она имела представление о предмете разговора и знала, что стесняться Драко нечего. – Но речь шла о навыках, – прошептал он прямо в розовое грейнджеровское ушко, приподнявшись на локтях, чтобы слова достигли цели без препон. – Так ты признаешь, что они у тебя были? – Ну… как тебе сказать? Мы с Пэнси стали друг для друга первыми, и я в самом деле очень старался не показаться зеленым сопляком, хоть был им. И показался. – А после нее? Дафна, Мэнди, Трейси… – Кажется, кто-то забыл, что планировал не упоминать имен. – Пэнс что-то говорила о них? – Ну еще о том, что ты не смог пересилить себя и переспать с Милисент. – Хоть слово правды. Я бы не смог. – Драко захлопнул открытый рот Гермионы и кривовато улыбнулся. – Но она и не предлагала. – А Флора и Гестия Кэрроу, Джемма Фарли? – Их тоже я эммм… дефлорировал? – А ты не помнишь? – Я не могу помнить того, чего не было, – раздраженно пробормотал он. – Если это все, Пэнси преувеличила список моих достижений на Амурном поприще не так сильно, как могла, всего лишь в каких-то шесть раз. – То есть… – То есть, если говорить о школьном времени, я был близок только с Пэнс. – И всё? – Еще с тобой. – Малфой, я серьезно. – Драчунья воспользовалась любимым методом и зарядила кулачком ему в середину груди. Кулачок стал законной добычей Драко, ибо что за беспредел? – Я тоже, – ответил он, поглаживая ее костяшки. – В первый раз мы с ней попробовали на четвертом курсе. После бала. Получилось… ну так, как могло получиться у зеленых подростков. Отбило всю охоту. Потом некоторое время встречались уже на седьмом. Но, как и у тебя с... Тем, кого ты решила не называть, сошлись на мнении, что друзьями быть лучше. Вот только Паркинсон с чего-то решила, что обязана обеспечить меня девушкой. Драко очень надеялся, что Грейнджер удовлетворится этими откровениями, но не то чтобы в это верил. – А между четвертым и седьмым… – Ничего и ни с кем, кроме правой руки. Иногда изменял ей с левой. Я почти амбидекстр. – Почти амбидекстров не бывает, – назидательным тоном сообщила вырвавшаяся из-под контроля заучка. Драко мимически спросил «проверим?», судя по очередному приступу смущения, его вопрос был расшифрован. – То есть Пэнси врала? Он напустил на себя загадочный вид. – Про девиц, прошедших через мою постель, да. – Но ведь Астория могла переспросить у одной из них, и… – Астория? – Черт! Да, Пэнси советовала ей обратиться к тебе. – Она лучше умерла бы девственницей, чем приблизилась бы ко мне на расстояние, необходимое для подобного контакта. – Я тогда об этом не знала. Стало любопытно, с чего это Паркинсон заговорила о нем с малявкой. Драко сделал мысленную пометку спросить ее при следующем разговоре, заодно высказать все, что он думает о ее фантазиях, но сейчас были дела поважнее: – Что касается моего… ммм… мастерства, то тут вопрос к тебе, – он знал, что хорошо было им обоим – как только Грейнджер сказала, что не с кем не была, проникся собственной значимостью и сосредоточился исключительно на ней, – но кто бы отказался от вербальной похвалы? Даже три года спустя. – Ты же чувствовал, что мне было хорошо. – Нам. – Под его пронзительным взглядом Грейнджер опустила глаза. Отлично! Он в который раз убедился, что здесь есть с чем работать. – Но ты сбежала, ничего не объяснив. – Драко, – выдохнула она, – я была уверена, что всего лишь зарубка на спинке твоей кровати. – Из-за слов Пэнс. – Из-за них, и вообще. Ты и я… Если он правильно понимал, о чем сейчас речь, то она снова шла о неуверенности Грейнджер в своей эффектности. – Ты не дала мне шанса. – А ты хотел его? – Если бы не хотел, не пошел бы к отцу на поклон, – не давая себе времени на тщательный анализ, Драко потянулся вперед и коснулся упрямых грейнджеровских губ легким поцелуем. Она не отстранилась – не отстранилась, и плевать, что и инициативы не проявила! Драко, подавляя в себе неандертальца, огладил губами ее верхнюю губу, затем нижнюю и, едва касаясь, провел языком между. Вырвавшееся междометие позволило повторить движения с новой глубиной, вдоль кромки зубов, но ничего серьезнее он себе не позволил – отстранился и усмехнулся, искривив влажный и яркий рот в весьма соблазнительной манере. – Это ответ на мой вопрос? – пролепетала Грейнджер растерянно. Ну слава Мерлину, удовлетворилась малым! Драко драматично пожал плечами. В карих глазах, подернутых похотью, промелькнуло осознание, которое мгновенно трансфигурировалось в страх. – Мне несложно сделать вид, что этого не было, но ты ведь не забудешь, – сказал Драко, давя из себя предельную честность, – поэтому оставляю за тобой право интерпретировать мой ответ, как заблагорассудится. Его благородный жест не был оценен по достоинству, Грейнджер пялилась на его губы, и было заметно, что слова доходят до нее с задержкой. Отлично! Кажется, несмотря на фиаско с игрой в гриффиндорца, он смело мог отправить в часы факультета целую горсть изумрудов.