Только деловые отношения

Драко нервно постукивал ногой, в такт потрескиванию видеокамеры, почти не прислушиваясь и не присматриваясь к происходящему в кабинете, который предоставил для встречи двум третям золотого трио. Не то чтобы он надеялся выведать что-то важное – Грейнджер знала о «тайной комнате» и ведущейся записи, значит, не собиралась открывать дружку никаких секретов, а секретов Поттера Драко и без того вынюхал предостаточно. Больше, чем хотелось бы, если начистоту. К тому же, его одолевали тревожные мысли – настигали, как их не гони. Если Грейнджер окажется права (а беспощадная статистика в этом вопросе на ее стороне – самая умная ведьма поколения и прочее, прочее) и Изабелла является одновременно сестрой обоим его… ну, скажем, приятелям, то… Об этом «то» думать было невыносимо, поэтому Драко зажмурился и переключился на приятное – воскресил в памяти, как вытянулось лицо Теодора, когда увлеченная идеей ведьма огласила свой вердикт; как Тео задергался и зазаикался, пытаясь доказать, что просто по-человечески привязан к малявке и никаких родственных связей с ней не имеет; как сам во время этой довольно бессвязной, а для мастера слова Теодора Нотта и вовсе позорной речи, присматривался к прекрасно изученной внешности и подмечал (или надумывал) то, чего никогда раньше не видел: схожий с Бель разлет бровей, овал лица, абрис рта, мимику, даже буйные черные кудри можно было отнести к фамильным чертам. Нет, реально какое-то индийское кино (Малфой уже вспомнил, что в финале болливудских фильмов все обычно оказывались друг другу давно потерянными родственниками)! Повис вопрос, зачем такой красивой и опасной женщине, как мадам Забини, понадобился мерзкий сморчок Нотт. Сильвия не была замечена в симпатии к мужчинам постарше, а этот вполне годился в деды вечно юной красавице. Изнасилование? Слабо верилось, что старый хрен пережил бы эту попытку, в конце концов, свою славу мадам получила не за красивые глаза, в смысле не только за них. Сделка? Не владельцу эскорт-агентства осуждать даму, если той приспичило получить бонус и оплатить его натурой, но… фу! Рожать гаду ребенка, разносить его... гены?! Сложно найти человека ужаснее Нотта-старшего, а Драко целый год жил под одной крышей с самым разным сбродом и имел с чем сравнить. Противнее Нотта был разве что Долохов с его склонностью к садизму и вечно заплеванной табаком бородой, земля ему гранитом (для справки, Сивого Малфой в принципе не считал за человека). Зачем Сильвии ребенок от престарелого урода-психопата, черт побери?! Нет, нельзя отрицать, что у отца Тео родился весьма интересный сын. Даже будучи категорически гетеросексуальным мужчиной, Драко признавал приятеля красавчиком, а во времена, когда изучал грани своей сексуальности, именно его образ использовал в фантазиях, но ровно так же он признавал и ментальную нестабильность Теодора. Тому было много подтверждений на их веку. Малфоя передернуло – нда, куда-то не туда завела тропа воспоминаний, но он готов был обдумывать что угодно, чтобы не замечать взрывопотама в комнате. Принять на веру то, что Изабелла – сквиб и пойти на предложенную Гермионой авантюру со сравнением ДНК Тео и Бель, чтобы найти подтверждение их родству – значит получить косвенные доказательства грейнджеровской теории. Не то чтобы был повод ставить теорию под сомнение, просто Драко не рассматривал ее под этим углом. И не особенно хотел. Но нельзя бегать от очевидного бесконечно. Нужно признать, что, если у одного из Ноттов и женщины не из списка «пригодных невест» действительно родился ребенок без магических способностей, то и у самого Драко высоки шансы стать родителем сквиба. Вроде бы следовало подумать о такой вероятности, когда Грейнджер поведала ему обо всем впервые, но тогда он просто отметил такую вероятность, а потом переключился на возможность решить сразу две задачи и сконцентрировался на них, мастерски игнорируя, как вся эта неприятная история касается его самого. Выходило, что маниакальное желание Люциуса женить его на Астории – всего-лишь способ избежать появления внука-неволшебника. Это не было причиной прощать отцовский произвол, но Драко, наверное, мог попробовать понять мотивы. Размышляя о папаше, он снова сместился на частности, чтобы оттянуть момент, когда придется посмотреть правде в глаза и примириться с мыслью: его шансы на потомство с магическими способностями довольно низки. Не то чтобы он задумывался о потомстве, но когда-нибудь этот вопрос встанет ребром. Готов ли он растить сквиба? Готов ли он обречь на ребенка-сквиба любимую женщину? – Не надумывай! – громко зашипела Грейнджер за стеной, и Драко прислушался, чтобы не горевать о своей незавидной участи. – Видела бы ты, как у тебя горят глаза. – Они всегда горят, когда я вынашиваю какую-то идею! – Так и было, Малфой готов был подтвердить слова сумасшедшей ведьмы под Веритасерумом. – Нет, иначе. – Я хочу как можно быстрее отдать на экспертизу генетический материал наших подопытных, что не так? – напустилась на дружка Грейнджер и ярче прежнего сверкнула глазами. Драко не сдержал улыбку: вот оно, вот оно – Гермиона Грейнджер и ее исследовательские порывы. – Да отнесу я, отнесу, пообещал же, – Поттер похлопал себя по карману, куда сунул по аккуратно упакованной Ликоем волосинке Бель и Тео. Генетический материал, да. – Спасибо, Гарри. Очкарик пристально посмотрел на лучшую подругу. Очевидно, в поттеровской коллекции взглядов этот назывался «Я вижу тебя насквозь», Драко и сам часто его удостаивался. О глазопрожигательных способностях чудо-мальчика он был невысокого мнения, но благоразумно держал это мнение при себе. – Ты влюблена в Малфоя, он в тебя тоже, что такого? – Драко превратился то ли в слух, то ли в зрение (чтобы не превратиться в кисель или нечто настолько же безмозглое вроде роняющего слюни щенка спаниеля). – Ничего подобного. Мы притворяемся. Он хохотнул, кажется, синхронно с Поттером, отмахиваясь от неприятного холодка где-то за ребрами. – Зачем ты врешь мне? – Не вру, – завредничала неисправимая спорщица. – Давай размышлять логически. Испытывай Малфой что-то настоящее, не согласился бы на мою авантюру, испытывай я к нему… чувства, не предложила бы ничего подобного. Ну же! Разве это не очевидно? – Нет, – признался Поттер. Малфой не любил уступать кому-то в интеллекте, а соглашаться с героическим героем не любил еще сильнее, но в данный момент был с ним совершенно солидарен. – Счастье любит тишину, а мы… делаем с точностью до наоборот. Все то время, которое ведьма прожила у него, Драко боялся, что в ее огромном мозгу случится какое-то замыкание и она откажется от авантюры (в смысле не от самой авантюры – он достаточно хорошо ее знал, чтобы не иметь таких иллюзий, от его участия во всем этом самоубийственном мероприятии). Сейчас, в первый раз, он почувствовал себя готовым отменить договоренность со своей стороны. Малфой прекрасно осознавал, что не сделает этого, и тотчас отмахнулся от не самой разумной стороны собственной натуры, но момент слабости отметил: врага нужно знать в лицо, даже когда этот враг – ты сам. – Драко мыслит иначе, чем ты, Гермиона, – изрек знаток-человеческих-душ-Поттер. – Он спит и видит, как показывает тебя обществу, уж поверь. Широкие жесты при большой аудитории – его язык любви. За эти три года плотного общения я убедился, что таких, как он, хвастунов и выпендрежников еще поискать. Да что там три года! Это было еще в школьное время понятно. Вспомни младшие курсы. Хвастун, значит. И выпендрежник. Запомнил, записал. Выискался наследник Фрейда по фамилии Гончар. Нет, Драко не оскорбился. Ну… разве что самую малость. Хотелось, конечно, встать в позу и высказать все, что думает о когнитивных способностях самопровозглашенного психоаналитика, но он решил, что поупиваться сарказмом и поупражняться в остроумии можно и попозже. – Да, на первый взгляд Малфой – личность демонстрационная, – закивала Грейнджер, и помянутый почувствовал себя преданным. – Но судить о нем, полагаясь на этот первый взгляд, в корне неверно. – Он напомнил себе: ведьма знает, что ее слышат не только уши друга, но сердце все равно забилось в горле. – Есть в Драко и другая сторона: закрытая на все замки. Мне кажется, что о действительно важных для него вещах не знает никто. Интересный вывод. Но интереснее вывода был процесс. Само наличие этого процесса в забитом расписании Грейнджер. Много ли времени она уделила анализу его личности? Зачем и почему ей это понадобилось? Драко твердой рукой давил зарождающийся в глубине солнечного сплетения триумф, не позволяя себе неоправданного оптимизма, – нет, рано. – Видишь, ты отлично его знаешь, – отметил Поттер. В этом разговоре, по всему видать, он выполнял роль адвоката дьявола. – И что? К чему ты ведешь? Я и тебя изучила, и… Рона, и… Невилла, и… многих. Мне нравится анализировать мотивы людей, с которыми сталкивает жизнь. – Показалось или Гермиона действительно зафальшивила на последних словах? – Конечно нас с Роном ты знаешь как облупленных. В конце концов, мы годами находились рядом. И Невилл. Но подозревала ли ты, что я… ну… встречаюсь с мужчинами? Если бы не трепло Малфой... Эх! – Вел ли очкарик к тому, что о Драко ведьмища думала больше, чем о самом близком друге? – Правда. Но в свое оправдание могу сказать, что просто не интересовалась этой стороной твоей жизни. И, Гарри, я не хочу, чтобы ты стыдился своих желаний. С кем бы ты ни нашел счастья, я буду рада за тебя. – Рону-не-говори-пожалуйста, – задушенной скороговоркой пробормотал Поттер. Видимо, он свел разговор к своей ориентации только ради того, чтобы попросить об этом. Малфой навострил уши, припасая информацию на крайний случай: мало ли кого и когда придется шантажировать. – Рон – гомофоб? – Грейнджер неодобрительно поджала губы, а Драко весь аж растекся от удовольствия. Компромат он приветствовал всегда, а порицание рыжего подружкой – вишенка на этом изысканном десерте. – Да. Нет. Наверное. А чтоб я знал! – Поттер привычно запустил пятерню в буйную растительность на голове и шумно с присвистом выдохнул. – Просто… я не хочу, чтобы он решил, будто я и он… с ним… – А ты что? Испытываешь к Рону… эммм… чувства? – Боже упаси! – Драко прыснул в кулак от ужаса исказившего поттеровские черты. – Вы мои друзья, я люблю вас и все такое, но… – А почему ты считаешь, что Рон иначе посмотрит на вашу с ним дружбу, если ты… выйдешь из шкафа? – прервала невразумительное блеяние собеседника Грейнджер, чьей добродетелью никогда не было терпение. – Я ведь не подозревала тебя в романтическом интересе, когда относила к гетеросексуальным мужчинам. Смотреть на ошарашенное героическое лицо можно было вечно. – Я… никогда… – приступ косноязычия вернулся к Поттеру в полном объеме. – Я тоже. И моя неудачная попытка отношений с Роном подтверждает, что между нами всеми возможна только дружба. Я не заставляю тебя говорить вслух о бисексуальности, дело твое, но, по-моему, ты зря боишься. Обсуждение острой темы сошло на нет, а слушать подбадривания было скучно, Грейнджер, будто почувствовала тоску Драко и, не особо парясь об изяществе, перевела тему: – Ты собираешься на вечеринку? – Вечеринку Малфоя?.. Только не говори… Я думал, он шутит... Там, у меня на кухне. – Поттеровские глаза снова комично расширились, даже выпучились, казалось, вот-вот отрастят антеннки и вылезут вперед очков. – Вы собираетесь появиться вместе? Там?! Гермиона, ты… ты уверена, что готова светиться на подобном мероприятии? Что в принципе готова увидеть такое, не то что принять участие?! И, не пойми меня неправильно, но твоя репутация... А вот это было не просто обидно, а очень обидно. Какое «такое»? Будто на его вечеринках свежуют котят, пьют кровь девственниц и закусывают каре из младенцев! И это Драко обычно называют драматичным! – Если ты мне расскажешь, как и что происходит, думаю, я лучше подготовлюсь… – Помнишь визитку, которую ты видела у меня? Грейнджер кивнула и покраснела, а Драко понял, что пора нарушить гриффиндорский тет-а-тет, Поттер вот-вот спугнет дичь. Он знал, что появление вышло эффектным. Это не был его первый выход из-за разверзающейся стены, но реакция обоих посетителей кабинета порадовала ту самую недавно упомянутую демонстрационную часть натуры Драко. – Какое отношение моя визитка имеет к моей вечеринке? – на ходу спросил он у Поттера нейтральным тоном (только самую малость уничижительным), глядя при этом на замершую, как олень в свете фар, Грейнджер. – Я хочу, чтобы Гермиона имела представление о контингенте, – воинственно встрепенулся тот с агрессивностью боевого петуха. Какого черта у него патронус что-то рогатое? – Гермиона сегодня заочно и не только заочно познакомилась, – кивнул он на комнату позади себя, – с дамами, которые точно не упустят шанс… провести время с моими парнями. Как и ты, шрамоголовый. – Лорелей? – пискнула Грейнджер, кажется, с ужасом – интонационную окраску писка сложно распознать. Поттер тем временем наливался краской и подбирал ругательство, которое не стыдно применить при подруге. – Конечно, – важно кивнул Драко, поворачиваясь спиной к чудо-мальчику, достигшему оттенка спелой вишни. – Она пытается следить за собственными детьми на подобных мероприятиях. Скорее всего, попробует пробраться под оборотным, но у меня Гибель воров на входе. – Гибель воров? – ахнула экс-грабительница Гринготтса. – Но это ведь гоблинская разработка и… – Я сотрудничаю с гоблинами. Всегда отправляю несколько приглашений самым видным семействам ушастых варваров. На «варварах» Грейнджер неодобрительно фыркнула, как и было задумано. Драко выгнул бровь и погрозил ей пальцем. – Что? Разве ты не должна радоваться, что я никоим образом не ущемляю права магических существ получать удовольствия от жизни… – Ты о тех гоблинах, которые на прошлом празднике подрались в бильярдной, – встрял Поттер, – или о тех, которые два месяца назад устроили караоке со стриптизом в?.. – Мы это замяли, – процедил Драко. Вот ведь… шрамоголовый! Решил запугать дорогую подружку ужасами разнузданности и разврата? Стоит ему кое о чем напомнить: – Компашка Баллога все еще дуется, господин аврор. В основном на тебя, но заодно и на меня – в смысле считает, что из-за меня у его народа неприятности с законом. – Неприятности с законом? – подозрительно спросила Грейнджер, возвращая внимание к своей персоне. – Дружок рассказывал тебе, что мы сотрудничаем с Авроратом. – Но… – Мы не вязали их у тебя, все, как договорились, дождались, пока гоблины пересекут границу чар… – пошел в наступление раненый в лучших чувствах страж закона, что Драко и было надо. Немного героического флера в работе с гриффами всегда в плюс, да и выплеснуть ведро отборной желчи на гриффиндорскую голову – деяние в высшей степени салазароугодное. – Молодец, возьми печеньку, Поттер. Я дал наводку, дальше уже не мое дело. – Но твои беспочвенные претензии… – Ах, беспочвенные! Все, чего я просил взамен информации, – не бросать тень на мое агентство. Но, похоже, я многого хочу от доблестного Отдела магического правопорядка, – Драко взмахом руки пресек попытку перебить, – раз Гринготт сложил два и два, вы не были осторожны. А он сложил. Предупредил меня, что еще один такой позорный инцидент с участием его народа и запретит своим иметь дела со мной. – Лучше бы запретил связываться с уродами из Лютного. Обезьяны крючконосые. – Я так и ответил. То есть не совсем так, мне приходится быть вежливым. – Молчание Грейнджер было лучшей похвалой ораторским способностям Драко. Он специально не поворачивался к ней, так проще было представлять, что карие глаза смотрят на него с восхищением. – Если инцидент исчерпан, какие претензии ко мне? – несколько истерично вопросил запутавшийся в происходящем чудо-мальчик. Малфой напустил на себя еще более важный вид, скрестил руки и уронил: – Пообещай, что не будешь дышать в затылок каждому первому гоблину на празднике. – Ты так уверен, что они почтят тебя вниманием? – попытался сострить Поттер. – Абсолютно. Будут «Сиблинги». – «Сиблинги»? – обрела дар речи Грейнджер. – Легендарный гоблинский джаз-бэнд. Не знала, что гоблинские джазисты – лучшие? – Впервые слышу. – Оставайся со мной, – вкрадчиво прошептал Драко и растянул губы в знойной улыбке заядлого сердцееда. – И я открою тебе волшебный мир с новой стороны. – С изнанки, – любезно подсказал гриффиндорский остряк-самоучка. – Заткнись, не то приду к выводу, что добрые отношения с гоблинами важнее добрых отношений с аврорами, и кое-кто останется без приглашения. – Не верю, – Поттер позволил себе скорчить недоверчивую мину. – А зря. Чем больше об этом думаю, тем прочнее моя уверенность, что двоих злостных грабителей Гринготтса под одной с ними крышей наши ушастые друзья воспримут как плевок в собственные рожи. – Вот и не веди Гермиону... – Я сама решу, куда мне идти, а куда нет! Кто бы сомневался. – Просто твой друг боится остаться без… мальчика на вечер. Или без работы. – Малфой! – гаркнул герой, и это было так приятно. – Так что такого… эээ… – не лезущая за словом в карман ведьма замялась. – Что такого происходит на вечеринке, о чем я должна знать заранее. У меня небогатый опыт посещения таких мероприятий и… – Основная программа включает игры, конкурсы, выступления артистов. – Драко и самому стало смешно, звучало так, будто его вечеринка ничем не отличается от детского утренника. – И стриптизеров, – услужливо подсказал Поттер. – Они тоже артисты, – легко парировал он, наблюдая за Грейнджер, спокойно впитывающей эту информацию. Хорошо. – Конечно, на этаж накладывается заклятие незримого расширения. Нам аврорат дал добро, – предвосхитил он вопрос. – Кроме главного зала, существуют боковые комнаты, где происходит всякое: от игры в бильярд, до… приватных танцев и развлечений для адреналинщиков. – И что там?.. – Мы, хозяева праздника, не обязаны заходить в каждую. – Вы – хозяева праздника? А как же твоя идея с ее случайным появлением? Передумал? – Решил, что появление в зале ничего не знающей о вечеринке Грейнджер, будет выглядеть нелепо. Будто я не до конца доверяю своей девушке. – И ты не просто приглашаешь Гермиону, ты хочешь сделать ее хозяйкой?! – выдохнул наконец догнавший Поттер. – Именно. – Гарри! – предупреждающе осадила Грейнджер. – За все время существования этих забав, – стал пояснять свою бурную реакцию очкарик, протирая запотевшие, видимо, от непривычного напряжения в извилинах, стеклышки рукавом, – у Малфоя были гостьи, сопровождающие его девицы, но... место рядом с ним не было занято. Ты же… Это станет сенсацией! – Чего мы и добиваемся, – рассудительно ответила Грейнджер. Поттер сурово свел брови и отчеканил: – Я надеюсь, угрозы оставить меня за бортом, были просто угрозами, потому что я буду рядом с вами с приглашением или без. Будто Драко этого не знал. – Говоришь так, словно Гермиона, – до чего же непривычно было произносить это имя вслух, – дама в беде. Она сама кого хочешь… – Я все еще тут, – осадила она вместо того, чтобы поблагодарить за веру в ее способности. – И пасовать из-за стриптиза или приватных комнат, – голос предал ее, – не собираюсь. – Чтобы отыграть свои роли на ура, нам нужно еще много работать, – промурлыкал Драко прямо в девичье ухо, давая понять Поттеру, что ему пора. – Согласна, – неожиданно парировала Грейнджер и блеснула коварной ухмылкой. – В первую очередь ты расскажешь мне обо всех своих гостях.