Только деловые отношения

Ощущение крюка под пупком отпустило, хрустальный шар исчез, но перемещение будто бы не закончилось. Гермионе казалось, что она мчит сквозь пространство, а может, и время – чем черт не шутит. Темнота была абсолютной, но чужое дыхание, быстрое и резкое, как бы намекало, что в этой реальности она оказалась не одна. – Мантикоров эльф, мантикорова Бель! – истерично возопили рядом, подтверждая ее подозрения. – Малфой? – Грейнджер! – В два слога были вложены удивление, паника, облегчение. Не успела Гермиона все это проанализировать, как ее сграбастали жадные руки. Она в свою очередь схватилась за Малфоя, как за последний оплот разума. Вероятно, именно это страстное объятие спровоцировало какой-то сдвиг континуума: их ощутимо дернуло и понесло вниз. Да – определенно вниз. С ускорением. Вопль вырвался из глотки совершенно неосознанно, и орать даже не было стыдно. Несколько бесконечных криков спустя стремительный полет стал замедляться, что противоречило всем известным законам физики. Вестибулярный аппарат ответил на изменение положения легкой тошнотой и головокружением, но за тошнотой накатило облегчение: куда бы их не вынесло – не разобьются. Наверное. Стоило об этом подумать, как они с Малфоем перестали двигаться – зависли в ограниченном пространстве и в кромешном мраке, сцепившись всеми конечностями. – Где мы? – спросила Гермиона, чтобы не молчать, и не услышала себя. Клубящаяся вокруг тьма теперь поглощала и звуки? Осознание своей беспомощности перед непонятным заставило ее плотнее прижаться к Драко. Тот ответил не менее яростным объятием, и стало трудно дышать. Судя по движениям диафрагмы, он тоже пытался говорить, судя по отсутствию звука – тоже тщетно. Голос, разрезавший густую тишину, не принадлежал Малфою, он был низким, но женским. – Прошу тебя! – Просящая слабо представляла, как должна звучать просьба, а вот приказы раздавать умела. – Нет, милая, я не стану этого делать, – ответил другой голос, более звонкий и высокий, доносящийся издалека, словно через помехи. Они каким-то чертовым образом попали в каминную сеть и теперь невежливо подслушивают чужой разговор? – Ты заинтересована больше меня, дорогая, – ехидно заметила первая дама. – Мне всего лишь придется родить нового наследника… – Пожертвовать фигурой? – с иронией поинтересовалась собеседница. Боги, до чего неловко! Подслушивание личных бесед не входило в Гермионины планы на сегодняшний вечер. Впрочем, в ее планы не входил и визит в гребаный шатер с прорицаниями – она выскажет, всё, что думает по этому поводу, прямо в наглую физиономию Малфоя, как только они выпутаются из передряги. – Если бы речь шла только о фигуре! – Драматичностью восклик мог претендовать на Оскар; Гермиона где-то уже слышала такие. – Я не вынесу повторно мук материнства, у меня не осталось ресурса, чтобы так переживать еще за одно живое существо. «Мук материнства»? Хорошенькое дельце! Хотела того или нет, с каждой фразой Гермиона сильнее проникалась разговором. – Поэтому ты решила навязать свое видение правильного тому живому существу, за которое уже трясешься? – Если не вмешаться сейчас, затянувшийся подростковый период возымеет необратимые последствия. Первая дама вызывала все большую неприязнь. – Твой сын давно вырос. Отпусти его. А вторая становилась симпатичнее и симпатичнее. – Он еще слишком молод и просто не знает, как будет лучше ему же. – Ужасные последствия возымеет то, что ты задумала, Цисси! Гермиона так заслушалась перепалкой, что почти забыла, чьи руки оплетают ее, как дьявольские силки, но Драко напомнил о себе, шумно выдохнув, и его выдох будто бы надул над ними невидимый парус. С той же скоростью, с которой падали, они вознеслись – точно вознеслись, потому что Гермиона видела приближающийся с адской скоростью свет. «Так вот ты какой, свет в конце туннеля…» – успела подумать она, констатируя, что никогда не желала быть машинистом, а потом освещение стало таким ярким, что пришлось сморгнуть слезы. Шок схлынул, и всё оказалось не так страшно, как представлялось после окружавшей их темноты – уже знакомая иллюминация с точечными светильниками-звездами. Слава Мерлину, они просто вернулись на вечеринку. Гермиона и подумать не могла, что будет рада этому факту, а вот. Конечно, радовалась она не самой вечеринке, а тому, что приключение закончилось. Что это было? Они подслушали реальный разговор или получили предсказание, обещанное Изабеллой? Удивительно, но Гермиона по-прежнему не видела Малфоя, только чувствовала на себе руки и его аромат вокруг. Она сделала попытку отстраниться, и… у нее ничего не вышло. Внутри заспорили скромница, не выносящая прилюдной демонстрации близости, и авантюристка, собственно ради этого и согласившаяся явиться с Драко на праздник. Скромница заставила ее зажмуриться, ведь если зажмуриться, можно сделать вид, что они вдвоем не явились как черти из-под земли, страстно обжимаясь в своих прозрачных костюмах. Сомкнутые веки помогли осознать, что зрение – не единственное отказавшее чувство, вокруг не раздавалось ни звука. Неужели они произвели такой фурор, что даже музыка смолкла? Гермиона осторожно открыла сначала один, а затем другой глаз и осмотрелась. Выяснилось, что их появление вообще прошло незамеченным. – Эй, вытащите нас! – закричал Малфой, очевидно, успевший осознать все то же, что и она, и пришлось сделать еще один вывод: его воплей не слышал никто, кроме нее. К ним подлетел шарик с незнакомой компанией, однако отдыхающие волшебники и глазом не повели. Больше того, шар врезался в замерших в объятии Гермиону и Драко, но ожидаемого удара не произошло, он поплыл своей дорогой, будто никакого препятствия не было. А еще они с Малфоем обнимались прорву времени, не меняя положения, а руки и тело совершенно не затекли. – Что за чертовщина? – высказал Малфой общую мысль сорванным и дрожащим голосом. Гермиона сомневалась, что ее голос прозвучал бы сейчас менее жалко. Их швырнуло в частный шатер на дрейфующем астероиде, или шатер в них – это частности. Взору открылась сцена, которую Гермиона мгновенно возжаждала развидеть. Она сделала вдох, а выдох застрял внутри. Первой в поле зрения попала бабочка, обыкновенная невинная бабочка, лимонница, явно наколдованная, а за ней вторая, третья, пятая – целый рой насекомых усердно работал крылышками, щекоча дебелые бледные дамские бедра с полосой кружев между ними. Часть фигуры и лицо обладательницы бедер скрывала отброшенная вверх длинная юбка. Бабочки превратились в пестрые перья и продолжили ласкать подрагивающую плоть, а Гермиона возрадовалась отсутствию звука. Взгляд скользнул на палочку, а затем на руку ее владельца, длинноволосого красавца во фраке на голое тело, дирижирующего перышками с ажитацией заправского маэстро. Перышки собрались в целую птицу, которая, сделав круг в воздухе, превратилась в змею, оплетающую бедра и стремящуюся... – Ай да Лютик, ай да затейник! – прокомментировал происходящее Малфой, и Гермионе захотелось провалиться сквозь землю от мысли, что ее поймали за подсматриванием, и из-за непроизвольных движений собственного тела, которые прижатый к ней вплотную гад скорее всего почувствовал. Мироздание решило удовлетворить ее каприз, потому что в следующее мгновение глубины разверзлись и их, как есть сплетенных в одно, унесло вниз. На этот раз они даже не дернулись, услышав голоса из ниоткуда. Всего лишь какие-то голоса? Совсем нестрашно, в сравнении с только что увиденным. – Мы разные, Нарцисса. – Не то чтобы Гермиона к этому моменту не знала, что одна из собеседниц – миссис Малфой, но обращение рассеяло последние сомнения. – Я не диктую своим детям, как жить. – Они живут как маглы! – Их устраивает. Кто я такая, чтобы навязывать собственный взгляд. – Мы опытнее, и нам решать… – Я так не считаю. И на твою просьбу отвечаю отказом. Нет. Это мое последнее слово, дорогая. – Тогда я сама наложу чертов Обливиэйт! Магия Блэков грубее, я могу повредить его память, ты будешь виновата... – Не перекладывай на меня ответственность, Цисси. Лучшее, что ты можешь сделать, – не вмешиваться в жизнь сына. Громкий выдох спровоцировал новый взлет (скорее всего, взлет – Гермиона вообще не следила за происходящим, углубившись в себя), пока их волокло сквозь темноту, она пыталась осознать замысел миссис Малфой, и то, как на него повлиял ее собственный: не из-за идеи ли Гермионы мать Драко собиралась поступить с ним так… как собиралась? Что сделать, чтобы план Нарциссы провалился? Как противостоять ей, будучи непонятно где? Думалось, в мире не осталось того, что может перебить шок от услышанного, но судьба решила, что поиздевалась над Гермионой недостаточно. Как там говорила Трелони? «Расширьте границы возможного»? Место, куда их выбросило, усеивали зеркала, не отражающие их самих, зато показывающие во всех непрошеных подробностях другую находящуюся тут пару. Может, они с Драко просто умерли, и их в посмертии переносит из персонального ада одного в кошмар другого? Хотела ли Гермиона знать, чьим кошмаром был порно-ролик с лысым мускулистым мужчиной топлес и… плотной брюнеткой в обтягивающем черном кожаном микро-платье, в которой она с удивлением узнала Пэнси Паркинсон? Лысый (Гермиона подозревала, что это Флинт) стоял прислонившись задницей к раковине, красиво поигрывая бицепсами, а Паркинсон направляла палочку ему в пах. Если судить по растущей выпуклости, применяла она Энгоргио. – А что, выход, – хмыкнул Малфой прямо ей в висок. Вот… язва. Флинт отпрыгнул в сторону и схватился руками за пострадавшее место. Его рот открылся в (предположительно) громком крике. Паркинсон пожала покатыми плечами и направила палочку на себя. – Дракл горелый! – всхлипнула Гермиона, наблюдая, как вполне себе нормального размера грудь превращается во что-то очень похожее на два перераздутых воздушных шара. Флинт, похоже, не разделял ее мнение о шарах: забыв о собственном дискомфорте, он развел руки в стороны, охватил ими ставшую почти необъятной Пэнси и уложил свою бритую голову ей на бюст, отчего эта самая голова упруго подпрыгнула. Два раза. Гермионе адски захотелось помыть глаза. Желательно с мылом – самым-самым щелочным. Но вместо банных процедур у мироздания были припасены очередные качели. Версия о злосчастном посмертии с каждой секундой казалась все более правдоподобной. Поделиться с Малфоем или не стоит? Он и без того на грани истерики. И не только истерики. Бывает ли у бесплотных духов эрекция? – Поздно. Драко и его грязнокровка вот-вот будут здесь, – прозвучал знакомый голос. Неужели в этом месте не прошло и секунды? Значит ли это, что аномалия, в которую они угодили, действительно играет не только с пространством, но и со временем? – Ты заставила девочку сотрудничать? Скажи, что обошлось без Империуса! – Обошлось. Я не смогла бы воспользоваться Непростительным. Драко пожаловался на отца, и на наши палочки установили ограничения. – Не думала, что когда-нибудь скажу такое, но виват Министерству. Гермиона мысленно согласилась с незнакомкой. – Это и не понадобилось. Сквибка рада услужить, – холодно ответила Нарцисса. – Достаточно было пообещать глупышке магию грязнокровки. Остатки уважения к женщине, которая когда-то солгала Волдеморту, испарились в этот самый момент. – Как ты собиралась провернуть подобное? Это невозможно. – Но ей-то об этом неизвестно. – Она ребенок, Цис, – пожурила собеседница, на вкус Гермионы слишком беззлобно. – Нехорошо играть ее чувствами. Механизм, выбрасывающий их обратно в зал, сработал неожиданно. Когда они преодолели ту часть пути, где звуки поглощала неведомая магия, пространство наполнилось бранью. Между словами не было союзов и предлогов – лишь чистые, незамутненные, гениальные ругательства человека с отличным воображением и богатым интимным опытом. Замолчал Малфой только тогда, когда они оказались внутри очередного шатра, предварительно пролетев сквозь астероид с группой подвыпивших гоблинов. В свете одинокого прожектора-звезды Гермиона увидела знакомую мертвую птицу, подергивающуюся в такт покачиванию шляпы на голове Трейси Дэвис. Предпосылок к покачиванию, видно не было – спинка зеленого плюшевого дивана надежно отгораживала происходящее от посторонних глаз. Гермиона молила всех ей известных богов, чтобы так и оставалось. Но сила, ведущая – то есть несущая – их на этот раз осталась глуха к ее желаниям. Они с Драко начали медленно облетать громоздкий и неуместный предмет мебели. Перед глазами предстала левая рука Дэвис – она зарывалась в кудри Тео и настойчиво тянула его голову вперед. В сферу, на которой парил шатер, кто-то врезался, и та крутанулась, являя зрителям правую руку Трейси. С этой стороны ее пальцы царапали шею Блейза. Меньше всего хотелось лицезреть картину целиком, очевидно, именно поэтому их с Малфоем отнесло к месту, с которого открывался лучший ракурс – точнехонько напротив. Похоже, Дэвис изо всех сил пыталась свести губы парней вместе, а те… лениво сопротивлялись. Лица всех троих были перекошены, только у Трейси от злости, а у Забини и Нотта от хохота. Ладно. Могло быть хуже. Напряжение немного отпустило. Но только Гермиону. Потому что Малфою – она чувствовала – заниматься вуайеризмом нравилось. От мыслей о прижимавшемся к ней стояке стало жарко. – Я не могу больше, – просипела она, и… ухнула вниз. Только миссис Малфой и ее таинственной собеседницы им сейчас не хватало! – Госпожа мать хозяина Драко звала Ликоя? – заблеял знакомый голос, так похожий и одновременно непохожий на голос Добби. – Где мой сын, чертова обезьяна? – взвизгнула миссис Малфой в манере буквально повторяющей манеру ее родной сестры, и Гермиону пробрало до костей. – Ликой не обезьяна и не имеет общих предков с этими животными, в отличие от хозяев-волшебников, мэм, – невозмутимо ответствовал эльф. Гермиона искренне испугалась за его судьбу, да и Драко весь подобрался, а то, что упиралось ей в живот, стало помягче и поменьше, словно тоже пыталось укрыться от разгневанной волшебницы из семьи Блэков. – Отвечай, мошенник! – зашипела Нарцисса. – Ликой не мошенник, он не смог бы смошенничать и предать хозяина Драко, мэм. – Драко должен был переместиться сюда порталом, который я отдала девчонке. Она приказала тебе! – Ликой не мошенник, он не смог бы смошенничать и предать хозяина Драко, – снова сообщил домовик, и мозаика стала понемногу складываться. – Ты положил мои порталы в троллий шатер?! Отвечай! – взвилась Адским пламенем Нарцисса. – Мисс Бель приказала Лику положить портал, Ликой – хороший эльф и послушал маленькую временную госпожу, мэм. – Где мой сын? – Немногие способны задать простой вопрос настолько угрожающим тоном. – Лик хороший эльф, он не предал хозяина Драко, мэм, – заезженной пластинкой повторил Ликой. – Где он и его грязнокровка? – За вопросом последовал удар, отчего они с Малфоем синхронно сжались, притискиваясь друг к другу еще ближе, хотя казалось, некуда. – Мистер Драко и его мисс путешествуют. – Что?! Когда он будет здесь? – Лик не может знать наверняка, но думает, что никогда. – Куда ты дел своего хозяина? – В никуда, госпожа мать хозяина Драко, мэм. – Если он погибнет из-за... – Он не погибнет. Когда хозяину надоест слышать и видеть всякое, он позовет верного Лика, и Лик перенесет его, куда будет приказано. – Я приказываю тебе сей момент перенести его прямо сюда! – рявкнула миссис Малфой. – Куда будет приказано хозяином Драко, мэм, – уточнило дотошное магическое существо и показательно аппарировало, звякнув бижутерией, будто знало, что сказанное было услышано кем надо.