Только деловые отношения

Вызванный Ликой молниеносно перенес их с Грейнджер в спальню и тотчас растворился в воздухе – озаботился тем, чтобы его ни о чем не успели спросить. Призвать прохвоста обратно было делом одного щелчка пальцев, но Драко вряд ли смог бы сформулировать связный вопрос. Все его едва отошедшее от шока существо заполняла детская обида. И еще ужас – ужас плотно спаялся с ней, зловеще нашептывая: «А что, если бы?..» А что, если бы Ликой не вмешался в планы Нарциссы? А что, если бы мать нашла подход через кого-то другого? А что, если бы она смогла реализовать свою мерзкую задумку? Действительно стерла бы память родному сыну? Чтобы что? Попытка привлечения миссис Гринграсс делала ответ на этот вопрос очевидным, но то, насколько в матримониальных планах родителей не учитывалось мнение самого Драко, заставляло его искать другой вариант ответа. Чтобы не рожать нового наследника, например. Звучало правдоподобно. При мысли о потенциальных брате или сестре его охватила глупая ревность, и Драко стало стыдно. Он взрослый человек и давно сепарировался от родителей, а их готовность поставить на нем крест задела, ну, надо же! Нет чтобы радоваться… Изворотливый ум тут же нашел оправдание: радоваться еще рано. Вот родится этот Малфой, можно будет облегченно выдохнуть и прекратить ждать нож в спину от самых близких – а ведь задуманное мамой и есть подлый удар ножом. В голове не укладывалось: отец с матерью до сих пор считают, что могут вертеть Драко, словно марионеткой! А ведь если Мерлин даст им еще одного ребенка, станут вертеть и им. Такова тяжесть любви семьи Малфой. Драко поймал изменение в эмоциях: горькую обиду сменило философское принятие с флером печали – отлично! Следовало насладиться новым настроением, а заодно Грейнджер, на груди которой он возлежал уже битый час, упираясь носом в манящую впадинку. Жизнь в неугомонной ведьме выдавало только дыхание, они оба даже не шевельнулись с тех пор, как Ликой сгрузил их на кровать. Вот тебе и вечеринка… Нет, страдать на девичьей груди было вполне комфортно, вот только… это же Грейнджер! Нормальная Грейнджер после всего увиденного и услышанного вылила бы на Драко тонны негодования, сочувствия и всего того, что припасено у нее для таких случаев вселенской несправедливости и вопиющего нарушения принципов морали, а эта ее версия оставалась тихой как мышка. О чем она задумалась? Интересно, услышанное потеснило в ее памяти увиденное? С ним тут же произошло обратное. Осознание местоположения разблокировало визуальную информацию, это запустило цепочку образов, и тело, давно нуждающееся в разрядке, громко и твердо потребовало свое. Желанная женщина тут, под ним, в его объятиях. И совсем недавно она терлась о его бедро, наблюдая за игрой Люцифера и его очередной дамы. Грейнджер – скрытая вуайеристка? Вместо ответа на вопрос, который никто в своем уме не рискнул бы задать самой опасной ведьме поколения, раздался приглушенный стон. Оказывается, гоняя в приятно опустевшей от накатившего возбуждения голове развратные сценки, Драко вовсю гулял руками по женским изгибам, а тонкие пальцы Грейнджер хозяйничали в его волосах. Было так приятно, что даже плевать на время, потраченное на организацию идеального хаоса в прическе. Кисти Драко остановились на округлостях груди, и в ладонь уперся острый сосок. Чертовски восхитительно, если бы не образ раздутой Паркинсон, возникший перед внутренним взором. Все-таки подсмотренное нужно было выуживать из памяти избирательно: то, что сотворила с собой Пэнси, могло испортить настроение даже повидавшему жизнь и разные способы ее зарождения порноактеру. Воспоминание было изгнано поганой метлой – не то чтобы Драко опасался за свою эрекцию, но рисковать не хотелось, слишком долго он ждал этого момента. Драко сконцентрировался на ощущениях полноты и мягкости под руками и легкой боли на голове. Губы нашли губы, шею, грудь, живот, а потом каким-то неведомым образом оба пиджака и обе пары штанов оказались где-то за пределами видимости. Грейнджер с тонкой ниткой жемчуга на шее, вполовину короче его собственной, была прекрасна – продумывая их образы, Драко собирался насладиться эстетикой, погурманствовать тактильно, но потом, после вечеринки, а не в самый ее разгар. Он мечтал оказаться в постели с Грейнджер годами и планировал продемонстрировать ей все свои навыки, сделать это в правильное время, в правильном месте и настроении, сейчас же им овладела жажда обладания – незамысловатая и первобытная. Оставайся активными больше мозговых клеток, он устыдился бы, но, на его счастье, мозг отключился, остались только голые эмоции — и тех ровно две: желание и предвкушение. Им пришлось потесниться, когда в облачке пара, обосновавшемся внутри малфоевской черепной коробки, заворочалось огорчение: Грейнджер не послушалась и наколдовала белье. Точным Эванеско Драко уничтожил последнюю нелепую преграду между своими жадными руками и чужой кожей, и огорчение уступило место мстительному удовольствию. И не только мстительному. – Вперед, ну же! – прошипела Грейнджер, больше ни капли не напоминая тихую мышку, оплетая малфоевские бедра своими и прикасаясь абсолютно мокрой промежностью к его стоящему колом члену. Драко плавным целенаправленным (а вовсе не диким и бесконтрольным) движением наконец-то соединил их тела в одно. И для протокола, он вовсе не повел себя как неотесанное животное, а продолжил придерживаться концепции куртуазного соблазнения, ведь желание дамы – закон. Он был в Грейнджер, в его руках извивалось ее тело, а последние нейроны пали жертвами ее протяжных стонов. В этом кинестетическом и акустическом пиршестве Драко захлебывался восторгом. Такого он не испытывал давно, и понимание того, что ведьма под ним своенравничает и отдает команды, которые беспрекословно им исполняются, усиливало кайф. В липком киселе разума проплыла важная мысль: нельзя кончить как незрелый сопляк. Но этой мысли суждено было остаться невоплощенной мечтой: Грейнджер задергалась, ловя собственный оргазм, и Драко отпустил себя. К драклам всё! Он еще покажет, на что способен, но потом. Чуть позже. «Если это "позже" у вас будет», – очнулся внутренний пессимист, и блаженная пустота в голове взорвалась накатившей паникой. Они с Грейнджер переспали. Драко не дотомил ее, как собирался, не дожал. Пусть в моменте она была нисколько не против, сейчас ее разум очнется и… что-то будет. Что-то очень неприятное. Она пожалеет. Уже пожалела. Ой, а что, если она пожалела... его. И дала именно поэтому. «Бедный Малфой получил новый удар от родителей, приласкаю-ка я его, несчастного». Троллий хрен, это очень в духе Грейнджер! Стало безумно обидно. – Ты сделала это из жалости ко мне? Драко осознал, что до того, как его драклов язык не удержался от вопроса, ведьма рядом была абсолютно расслабленной. Теперь же она напряглась и заворочалась. Имп увечный, а вдруг у них могло быть все хорошо, а он только что отправил потенциальное «долго и счастливо» низлу под хвост?! – Ты действительно так думаешь? – спросила Грейнджер с нотками разочарования в голосе. Нужно было срочно спасать ситуацию. Завернуть что-то этакое… галантное. Или не галантное, а серьезное. Про намерения. Ага, и Грейнджер сбежит, сверкая тапками. Точно сбежит, у нее уже опыт есть. И сверкающие тапки. Драко сам их выбирал. А рассчитывать, что она, как Золушка, потеряет башмачок, не стоит – не с ее скрупулезностью. – Я не хочу так думать, – ляпнул Драко первое, что пришло в голову. – Но думаешь, – проницательно заметила самая умная женщина в комнате. – И я не должна на тебя за это сердиться. Она действительно так сказала? Малфоевское сердце забилось с удвоенной скоростью, а дух воспрянул. Похоже, шанс еще не проебан! – Но сердишься, – мягко закончил он и пробно погладил нежную кожу плеча. Грейнджер не отстранилась – победа. Ладно, еще не победа, но определенно не поражение. – Я не жалею, – выпалила она спустя несколько вечностей, потраченных на раздумья, и конкретизировала: – Это ответ на незаданный и заданный вопросы. – Ты не жалеешь меня и о том, что произошло? – решил уточнить Драко. А еще проговорить вслух то, во что хотелось бы поверить. – Именно, – не поднимая головы с его плеча, Грейнджер вызывающе задрала нос и вперилась в Драко фирменным взглядом, который в считанные секунды изменился и отразил то, с чем совершенно не хотелось иметь дело: любопытство и сочувствие. По-хорошему, им следовало бы вернуться на вечеринку. Показаться на мгновение недостаточно, а то даже до тронов не добрались. Драко с удовольствием отложил бы возвращение и полежал в уютной тишине, но тишины в ближайшем будущем не предвиделось. У дамы его сердца были вопросы и, очевидно, немало. И мнение. Мнение у нее тоже было, и выслушать это мнение придется. Он обреченно вздохнул. – Хозяин! – Наглый эльф появился у кровати, не звякнув ни единой побрякушкой. Грейнджер вскрикнула, и Драко прикрыл ее своим телом – у домовика не осталось шанса увидеть непотребное, а ей, брыкливой, почему-то не понравилось. – Какого хрена, Лик?! – рявкнул он. – Надеюсь, что ты не просто так… Раз эльф появился здесь, позабыв о запрете на аппарацию в спальню и о том, что с него могут потребовать объяснения, случилось что-то серьезное. – Ликой не побеспокоил бы хозяина без причины. Там целитель Понтус просит помощи, у него недостаточно полномочий… Чертовы гоблины опять обкурились? – Недостаточно? – возмутился Драко, обеспечивший дежурящего на празднике колдомедика всем необходимым, чтобы гости смогли получить квалифицированную помощь в обход Мунго. – Целителю Понтусу требуется разрешение на перемещение пациентки в больницу, мистер Паркинсон обратился с пикантной проблемой и... – Мистер, не мисс? – пискнула Грейнджер. – Мистер, – подтвердил домовик с достоинством. Тролль бы зашиб гребаного экспериментатора Лютика! Его пассия не обрадуется перспективе оказаться в Мунго, надо надавить на Понтуса, пусть справляется сам. – Мы скоро будем, – сказал Драко. – Выйди. – Он что, до сих пор в любой момент может оказаться здесь? – ожидаемо заистерила Грейнджер. – Мы при тебе договорились о стуке. – Но Лик аппарировал прямо в комнату! – Я был джентльменом и прикрыл тебя… – Ты сам голый! Он же догадался, чем мы тут были заняты! – Драко не стал напоминать, что это часть их плана. – Джентльмены не делают того, что делал ты перед его появлением. Малфой закусил губу, бросил на разгневанную девчонку многозначительный взгляд и поиграл бровями. Мантикорово дерьмо, он становился зависимым от ее смущения. – А откуда тогда берутся маленькие джентльменчики? – игриво спросил он и… снова упал в кроличью нору: мать, наследник, Обливиэйт. – Драко… – Потом, – отрезал он. И да, Малфой понимал, что нельзя быть резким, но не мог иначе. – Хорошо, – неожиданно покладисто согласилась Грейнджер. – Идем. Если у твоего кудесника что-то пошло не так… Драко передернуло. Вот уж о чем ему даже думать не хотелось, так о полоумных, пресытившихся нормальным человеческим сексом и отправившихся в какие-то малоизученные магические дебри, ведь выковыривать затейников из этих дебрей придется ему. Он оделся, помог натянуть и застегнуть костюм Грейнджер, снова демонстрируя свою обходительность, и подал ей руку. – Готова? – Нет, – честно призналась обычно готовая в огонь и воду львица, но Драко все равно сжал ее руку и аппарировал в зал прямо к шатру целителя, моля Моргану, Ганхильду и Мунго, чтобы все обошлось. – Мистер Малфой, наконец-то! – Из-за драпировки высунулась лысина Понтуса, а его выпученные глазки забегали с Драко на Грейнджер и обратно. – Вы бахвалились, что справитесь с любыми проблемами, целитель Понтус! – Нападать с места, не давая врагу сгруппироваться, когда-то научил маленького Драко отец. – И что я слышу от своего домовика? – Я прекрасно справлялся, сэр! – взвизгнуло оскорбленное светило. – Мистер Поттер может подтвердить, что группа гоблинов успешно прошла экспресс-курс детоксикации, а мистер Флинт... Дьявол, значит, мартышки действительно снова протащили свои дурман-кристаллы или какую-то другую хрень! Придется иметь дело с чудо-мальчиком, который обязательно попрекнет за дыру в защите. Драко осознал, что колдомедик замолчал. – Что «мистер Флинт»? – поторопил он Понтуса, отказываясь представлять, к чему могли привести игрища Пэнси и Маркуса. Послал же Мерлин брата и сестру Паркинсонов на его голову! – Не для ушек юной леди, сэр, – мерзко усмехнулся целитель, и Драко собственной кожей почувствовал, как вспыхнула Грейнджер. – Говори! – приказал он, спасая целителя от гнева недооцененной «юной леди». Масляные глазки Понтуса скользнули по ней, и весь он как-то съежился и отпрянул. – Ничего такого, – зачастил подобострастно. – Неправильно сработавшее заклинание, но пришлось попотеть над модификацией Финиты и обеспечить мистера Флинта и мисс Паркинсон бадьяном с регенерирующей формулой, который… – Что за формула? – перебила любопытная ведьма. – Потом расскажу, – шикнул Драко и снова сконцентрировался на целителе: – Я рад за Флинта и гоблинов, но мы здесь не поэтому. Что стряслось? – Партнершу мистера Паркинсона следует переместить в больницу. – Вы обещали, что ничего подобного не понадобится! Мы подписали контракт, неустойка... – Я ее заплачу! Это не шутки, мистер Малфой! В ней… – колдомедик покосился на Гермиону, но в конце концов таки выдавил: – Огромный питон! – Что? – переспросил Драко, отмахиваясь от картинок, транслируемых мозгом. – В даме застряла голова змеи, и я не могу отменить заклинание, а она... – Это не заклинание, а результат трансфигурации, поэтому нужно… – Грейнджер не договорила, что именно нужно, и устремилась в шатер, игнорируя попытки Драко ухватить ее за руку и хлипкого целителя, в роду которого, вероятно были гоблины или эльфы, – закрыть собой вход. Они с Понтусом влетели следом, но за прошедшую секунду Грейнджер уже извлекла из рукава палочку. Сосредоточившись на проблеме и не глядя ни на полуобнаженную даму, ни на держащего ее за руку белого как мел Люцифера, она трансфигурировала змею в обычный магловский дилдо и левитировала его на стол с зельями. – Фаллоимитатор, любимая? – поддел он. – Первое, что пришло в голову, – огрызнулась Грейнджер, но даже в тени было видно, как она покраснела. Наверняка внутри нее извергался настоящий вулкан смущения. – Дальше ваша работа, целитель. Партнерша Паркинсона, словно очнувшись от транса, завопила: – Мы встретимся в суде! Это попытка убийства! Драко очень сомневался, что она вынесет на рассмотрение визенгамотских старцев свое зоологическое приключение и равнодушно пожал плечами: – Ваше право. – Тебе было хорошо, Лиз! – оскорбился Лютик (ну конечно! гений задет). – Не припомню, чтобы ты жаловалась на… – Не берись за палочку, если не уверен, что сможешь совладать с нею, пижон! – прошипела дама. – У тебя не было нареканий на мою палочку, – Паркинсон раздулся как индюк, а Драко захотелось оказаться где-то в другом месте, например, в кровати и желательно с теплой Грейнджер под боком. – Пока ты не попытался меня убить своим питоном! – взвизгнула Лиз. Дракл, все это было чревато публичным скандалом. Вопли об обращении в суд наверняка уже разносятся по залу. Пока Малфой рефлексировал, Грейнджер взмахнула палочкой. – Силенцио, Петрификус Тоталус, Обливиэйт, – прошептала она последовательно. Это было так быстро, выверенно и технично, что Драко осознавал происходящее уже постфактум и чувствовал, как его челюсть отвисает с каждым последующим заклинанием. Гениальная беспощадная ведьма! Он готов был упасть перед ней ниц, но его опередил уже коленопреклоненный Лютик, просто потянувшись вперед. – Спасибо, добрая фея! – пафосно воскликнул он. – Гре... Гермиона, ты… у меня нет слов, – пролопотал Драко. Грейнджер сдержанно улыбнулась всем и никому конкретно, купаясь в удовлетворении от хорошо выполненной работы и не глядя на обаятельного красавчика у своих ног. – Не за что. Я ничего такого не сделала, – притворно стушевалась она и пояснила, будто кто-то планировал попрекать: – Вам ведь не нужны проблемы. – Вы чудо, мэм! – очнулся Понтус. – Как же я не сообразил, что можно не пытаться уменьшить, а просто трансфигурировать это… пресмыкающееся во что-то неживое! – Блестяще! – поддакнул Лютик. Не то чтобы Драко взревновал, но повышенное внимание других мужчин (в том числе и лучшего сотрудника) к своей женщине точно не оценил. – С остальным – сами, – Драко прожег глазами сначала заварившего зелье Паркинсона, а затем оплошавшего целителя. – Я убрала только эпизод с неудачной трансфигурацией, – отчиталась примерная девочка. – Ваша дама будет помнить, что потеряла сознание от… сенсорного перенасыщения, – последнее уточнение далось ей нелегко, и Драко понял, что даже к грейнджеровскому смущению относится собственнически. – Они не маленькие, справятся, – фыркнул он и потянул ее наружу. – Что это было? – возмутилась невозможная. – К черту! – Драко без предупреждения (ну нравилось ему, как бесится Грейнджер) аппарировал их к большой неподвижной планете, на которой располагались места для хозяев вечера. Ему требовался бокал шампанского. – Что это было? – повтор вопроса уже по другому (Драко надеялся) поводу сопровождался спецэффектами вроде то ли змеиного, то ли кошачьего шипения и потрескивающей магии. – Ты обрела двух должников, любовь моя, – промурлыкал он ей на ухо, усаживая на, так сказать… трон. Еще не хватало, чтобы Грейнджер прокомментировала эти жуткие орудия пытки, о которых Бель вычитала в какой-то книге. Нужно высидеть на кованом безобразии хотя бы четверть часа, еще четверть часа пообщаться с гостями, а потом… потом он отблагодарит ведьму грез своих как следует и совершенно точно падет перед ней на колени. От одной мысли об этом у Драко потяжелело в паху. Настроенный на движение прожектор осветил их, и со всех сторон раздались свист и крики. Злость сменилась на миловидном лице ужасом, Грейнджер осознала, что находится на свету в своем откровенном костюме и без белья, и Драко снова проявил себя рыцарем в сияющих доспехах, заключив ее в объятия, и щелчком пальцев микшировал свет над ними, заодно накладывая легкие чары помех, чтобы желающие поприветствовать хозяина и хозяйку вспоминали про другие планы – общаться с кем-либо прямо сейчас не было сил. Он дал отмашку, и где-то в отдалении заиграли «Сиблинги». На низком столике между тронами стояли бокалы с шампанским и закуски, Драко подал бокал Грейнджер и пригубил напиток сам. Хорошо охлажденное, в меру бодрящее шампанское прокатилось по пищеводу и… наступила темнота.